Жанр: Фантастика
Принцесса инос 4. Император и шут
...не, - попросила она.
- Хранители! - просияла Кэйд. - Его величество регент решил воззвать к Четверке.
Мы тоже будем присутствовать. Дорогая, мы приглашены в Круглый зал Эмина! Как это
волнующе, не правда ли?
- И так необычно! - воскликнула Эйгейз. - При вызове Четверки крайне редко
допускаются посторонние. Вам оказана великая честь.
- Нам нужно привести в порядок одежду, - суетилась Кэйд. - Уж скоро за нами
придут.
"Честь? Волнующе? - В отчаянии Инос осушила чашку. - Рэп! Быстрее!"
3
Взявшись за руки, Кэйд и Инос шли через темноту Круглого зала Эмина.
Большой зал в Алакарне был конечно же крупнее, но и Круглый зал оказался достаточно
большим, чтобы заставить оробеть. Неизвестно, довелось ли легендарному Эмину видеть этот
величественный зал, но то, что он был старше летописей, это бесспорно. Считалось, что
построили его с помощью волшебства: только чары могли сохранять его первозданное
великолепие с незапамятных, канувших в туман забвения времен Империи до нынешних дней.
Зал пропитался запахом древности. Он полнился странным многоголосым эхом и неясным
шепотом. Где-то над головой терялся в тишине знаменитый купол с устремленными в небеса
каменными ребрами и прозрачными, как горный хрусталь, окнами. Однако в такую ночь, как
эта, - дождливую и туманную - даже сквозь самые лучшие окна не удалось бы разглядеть
ничего, кроме мрака.
В центральной части зала возвышались гигантские - в два человеческих роста каждый -
канделябры, словно лес золотых деревьев с огненными цветами и хрустальными плодами.
"Какая же армия слуг понадобилась и сколько же времени они потратили, чтобы зажечь
эти мириады огоньков", - подумала Инос.
Все же каждое дерево-колонна освещала свой собственный кусочек пола, вокруг которого
господствовала тьма, - из-за гигантских размеров Круглый зал невозможно было осветить
полностью. Темнота, едва разогнанная свечами, затаилась у стен и в вышине, невредимая и
уверенная в себе: неподвижные, пустые скамьи вдоль стен для сенаторов и горожан едва
просматривались, а купол полностью скрывался в таинственной черноте.
"Что же за драму на столь величественной сцене собрался разыграть Итбен? -
спрашивала себя Инос. - В любом случае это будет нечто жуткое".
Когда Инос с Кэйд вошли в зал, там уже жались к свету человек шесть - одни в
мундирах легионеров, другие в белоснежных тогах. Прочие приглашенные не замедлили
появиться. Почти следом за Инос и Кэйд вошли двое сенаторов в красных тогах, в дверях
показался консул в белой тоге с пурпурной каймой. Присоединяясь к группкам, вновь
прибывшие вливали свой шепоток в общий говор. Инос изумилась, заметив, что в Хабе у всех
вельмож, независимо от их возраста и должности, офицерская выправка. Возможно, здесь были
те, кто слушал ее рассказ в доме Ипоксага, но она их не узнавала, зато ловила на себе взгляды
некоторых из присутствующих.
Теперь такое внимание ей импонировало, иначе она чувствовала бы себя заброшенной.
Перед приемом они с Кэйд торопливо переоделись в белые хитоны и теперь чувствовали себя
ряжеными на маскараде - ведь эта одежда из далекого прошлого годилась разве что для статуй
или литографий на историческую тему. Складки хитона драпировали тело, оставляя голыми
руки, что в сырой и прохладный зимний вечер было не очень-то приятно. Кэйд повезло больше,
чем Инос. Пожилая герцогиня получила шерстяной, достаточно теплый и более подобающий
почтенной женщине хитон, тогда как Инос достался льняной, складки которого совершенно не
грели. Мужчины в тогах чувствовали себя уютнее.
Приглашенные все прибывали. Вошли две женщины в красных хитонах и конечно же в
латах. Военных тоже было предостаточно: несколько проконсулов и трибунов.
Инос почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, она увидела, что ее
внимательно изучает пожилой военный в роскошном мундире. Нагрудник лат был
инкрустирован золотом, а шлем венчал алый гребень из конского волоса. Инос вспомнилась
лекция проконсула Иггинги, выслушанная ею однажды в Кинвэйле, и она поняла, что видит,
должно быть, маршала. Девушка попыталась вспомнить его имя, ведь оно было коротким, но
это оказалось нелегко. Сначала она угадала первую букву, потом остальные, и получилось
Иши, но в правильности Инос уверена не была. Маршал выглядел гордым и самоуверенным, но
неприятным не казался. Она слегка повернула голову, давая ему возможность оценить ее
профиль и насладиться его безупречностью.
Внезапно Инос обнаружила, что слишком уж долго рассматривает Опаловый трон.
Конечно, весь интерьер этого огромного помещения работал на то, чтобы направить и
приковать внимание к центру зала. Подсознательно ощущая насилие, она сопротивлялась
нажиму, отказываясь смотреть туда, куда ей предназначалось. Как кролик, знающий о змее, но
намеренно ее игнорирующий в надежде, что та просто уползет.
Центр власти. Вещь сама по себе уродливая и разлапистая, приземисто устроившаяся на
двух ступенях - концентрических кругах - и освещенная парой канделябров. Место
властителя и символ власти - императорский трон, пуп Хаба и центр Мира. Инос вполне
допускала, что днем, в лучах солнца, сооружение величественно сияет, но искусственное
освещение придавало ему слишком зловещий вид. Сейчас эта черная глыба, посверкивающая
красным, являла собой жуткий намек на кровь и золото - призрачная память древних
злодеяний. Трон напоминал свернувшегося дракона.
От трона расходились четыре луча. Каждый луч - желтый, белый, алый и голубой -
остроконечным треугольником устремлялся в темноту, упираясь в возвышение, увенчанное
троном соответствующего цвета. Несомненно, эти троны принадлежали Хранителям. В отличие
от императорского, троны Хранителей освещались одним канделябром каждый.
Ошеломляюще яркой вспышкой блеснуло перед Инос памятное видение - залитый
многочисленными огнями канделябра Золотой трон напротив Опалового. Она знала, кто
объявится в этом золотом круге света. Как ни твердила себе Инос, что презирает столь
откровенную театральность, но Круглый зал произвел на нее впечатление. Как-никак большая
часть истории, увековеченной в летописях, занимавших в библиотеке ее отца не одну полку,
творилась именно здесь, в этом огромном древнем зале, на этих пяти тронах.
Прохлада и сырость в Круглом зале Эмина пронизывала Иносолан до костей, покрывая ее
обнаженные руки мурашками. Однако благостное ощущение беспредельной силы имперской
власти безусловно помогало переносить неудобства.
Вошел Азак. Он оказался выше любого из присутствующих. Подле джинна семенил
ножками низенький, сухонький сенатор Ипоксаг. Оба, задрапированные в тоги, один в
белоснежную, а другой в алую, выглядели почти комично. Конечно, Азаку прежде не
доводилось рядиться в столь нелепую одежду, и все же выглядел он великолепно.
Мускулы на его обнаженном плече перекатывались под кожей, а его волосы в неверном
свете свечей отливали медью и золотом. Рядом с джинном старый сенатор казался особенно
хилым и костлявым, почти жалким. Инос даже пожалела беднягу. Ради нее старичок рисковал,
как минимум, своей карьерой, и, возможно, ему еще дорого придется заплатить за доброту.
Увидев жену, Азак незамедлительно подошел к ней, еще издали внимательно разглядывая
исцеленное лицо Инос и особенно тщательно изучая ее подбородок и щеки.
- Как ты, любовь моя?
- Хорошо, сир.
Ответ ему не понравился, и султан нахмурился. Затем он перевел взгляд на Кэйд.
- А ты?
- Великолепно, ваше величество.
- Я еще ничего не слышал - ни как ты покинула Алакарну, ни как прихватила с собой
мастера Рэпа. Итак?..
- Регент тоже спрашивал меня об этом, - улыбнулась Кэш, - но долг кое перед кем
заставляет меня избегать ответов на подобные вопросы. Как видишь, регента удовлетворило
мое объяснение.
"Как это похоже на Кэйд! - восхитилась Инос. - Не повиноваться даже Итбену!"
Азак молча проглотил отповедь, только еще больше помрачнел, а красные глаза зажглись
гневом. Но в Хабе он гость и вынужден был сдержаться.
- Мы очень благодарны вам, достойный сенатор, - с улыбкой поклонилась Инос
Ипоксагу.
- Для импа семейные узы - наиглавнейшее, Инос, - криво улыбнулся сенатор.
- Этого я никогда не забуду, - пообещала Иносолан.
- К несчастью, наше вмешательство не остановило поединок, - вздохнул он. - Боюсь,
дальше будет только хуже.
Словно услышав сетование Ипоксага, в Круглый зал, гордо вышагивая, вступил Калкор,
сопровождаемый Крушором. Национальные джотуннские костюмы - кожаные штаны и сапоги
- подчеркивали презрение к холоду; светлые волосы торчали из-под железных шлемов,
отливая золотом. Обдав собравшихся презрительными взглядами, новоприбывшие устроились
там, откуда просматривались все пять тронов.
К джотуннам подошел молодой гоблин. На нем тоже была джотуннская одежда. В свете
свечей кожа гоблина выглядела еще более зеленой. Почти сразу Маленький Цыпленок отыскал
глазами Инос и заметно удивился. Потом дружески ухмыльнулся, блеснув всеми своими
острыми зубами.
Инос скрашивала вынужденное ожидание в прохладном помещении тем, что повторяла
про себя коротенькую речь, которую составила, чтобы доказать недействительность ее брака с
султаном. Это дало бы ей возможность аннулировать постылые узы. Логика, казавшаяся
убедительной час назад, теперь выглядела абсолютно несостоятельной.
Четверо слуг втащили переносное кресло, в котором спал старый император. Установив
это странное ложе подле Опалового трона, они ушли.
"О, бедный старик, ну почему бы не дать ему умереть спокойно? Зато теперь все, кто
должен явиться, в сборе", - зябко поеживаясь, решила Инос.
И она не ошиблась - издалека донесся громкий стук закрываемой двери, и мгновением
позже из темноты, величаво вышагивая, появился Итбен, направляющийся к Опаловому трону.
Регент был облачен в пурпурную тогу, левая рука скрывалась под небольшим бронзовым
щитом, а в правой он держал короткий, тоже бронзовый, меч. За Итбеном торопливо спешил
принц, выглядевший одновременно и очаровательным и жалким в своей не по-детски огромной
тоге. Бедняжка бездумно таращился прямо перед собой, никто и ничто его не интересовало. На
сей раз его мать отсутствовала. Взобравшись на возвышение второй ступени и приблизившись
к Опаловому трону, Итбен повернулся к собравшимся, видимо лично намереваясь проверить,
все ли в сборе. Принц поднялся только на первую ступеньку центрального возвышения и
остановился справа от трона. Он тоже повернулся, но осматриваться не стал, а застыл как
статуя.
Инос все больше и больше злилась на недотеп, таскающих не только стариков, но и детей
на утомительные ночные бдения.
"В Империи что, не знают, как присматривать за своими будущими правителями?" -
возмущалась она.
- Султан Азак! Готов ли ты представить свое прошение Четверке Хранителей
Пандемии? - провозгласил Итбен.
- Да, - немного хрипло откликнулся Азак.
- Тогда мы исполним наше древнее право и первейший долг перед всеми и от твоего
имени вызовем Четверку!
Итбен поднял правую руку, отвел ее в сторону и энергично стукнул по выпуклому центру
щита, повернувшись к Золотому трону, к которому также были прикованы взоры всех
присутствующих.
Глухой "кланк" прозвучал весьма неубедительно.
"Ну и ну! Кто же такое услышит? - удивилась Инос. - Отсюда до Золотого дворца
неблизко".
Какое-то мгновение все затаив дыхание ожидали чего-то, но ничего не происходило. Под
мерцающим светом канделябра Золотой трон так и остался пуст.
Затем свечи медленно померкли и угасли, сияющее дерево умерло, и тьма поглотила
по-прежнему пустующий трон.
Изумленные зрители обернулись к Итбену, но регенту было не до объяснений. Его самого
словно столбняк поразил. Замерший ступенькой ниже принц, так же как и правитель, разинул
рот и вглядывался в темноту с некоторой долей заинтересованности.
Замешательство регента длилось не долго. Преодолевая неловкость ситуации, Итбен
глазами отыскал в толпе пару сенаторов и внимательно посмотрел на них, словно спрашивая, не
напутали ли они чего-нибудь. Как-никак право Призыва не использовалось по меньшей мере
сто лет - срок достаточный, чтобы забыть какую-нибудь деталь. Но советники регента лишь
едва заметно пожали плечами.
Стиснув челюсти, Итбен решительно повернулся налево, сделал несколько шагов и
оказался перед Голубым троном, местом колдуна Литриана. Снова был поднят меч... но удар не
понадобился. Некто невидимый упредил регента и погасил свечи, и Голубой трон исчез в ночи.
Хранители отвергали его призыв.
Инос по возможности незаметно, но пристально осмотрелась. Азак, хмурясь, ярился...
регент молча бесился... большинство зрителей пребывало в тихой панике... зато Калкор от души
наслаждался драмой, скаля в ухмылке зубы... маленький принц недоуменно хлопал глазами...
Но, возможно, ребенок пытался подавить смех.
Прежде чем регент сдвинулся с места, свечи над Белым троном, беспокойно замигав, тоже
погасли - Блестящая Вода проявила полную солидарность с остальными Хранителями.
- Очень скверно! - раздался тяжелый замогильный голос.
Только Алый трон Запада все еще оставался освещенным - гранитное безобразие с
уродливым барельефом, - и он не пустовал. Там восседал мальчик.
Регент поспешил обойти вокруг Опалового трона и за его спинкой остановился для
поклона.
- Ваше всемогущество оказывает мне честь... - кланяясь, начал Итбен, но его оборвали
на полуфразе.
- Вот уж нет. Честь, как же! - заявил вновь прибывший.
Нет, не мальчик был на Алом троне - юноша. Однажды в Кинвэйле Андор водил Инос в
сланцевый карьер герцога. Там трудились гномы, народ необычайно низкорослый, с
массивными плечами и крупными головами - цвет лиц напоминал серый песчаник. Несмотря
на юность, в волосах Зиниксо пробивалась седина. Гоблин был явно выше колдуна-гнома. Во
всяком случае, ноги Зиниксо до пола не доставали, а массивные руки, покоящиеся на
подлокотниках, выворачивались кверху, заставляя плечи вздернуться к ушам. Вряд ли
Хранителю было удобно на жестком и огромном для него троне. Зиниксо завернулся в
необычную тогу, цвета остывающего на наковальне куска железа, извлеченного из горна.
Туникой гном, видимо, пренебрег, так как его правая рука и плечо остались обнаженными.
Растянув в ухмылке губы, гном продемонстрировал мелкие, как прибрежная галька, зубы
и проскрипел.
- До чего же ты нетерпелив, регент. Все спешишь, спешишь... Ну-ка, попробуй нас
позвать!
Замолчав, Хранитель чуть склонил свою большую голову, будто прислушиваясь к
чему-то. Инос поразили его беспокойные, как бы бегающие глаза, и она вспомнила, что
Ипоксаг упоминал о непомерной недоверчивости и подозрительности гномов. Кроме того, за
ними прочно закрепилась репутация подлых и жадных.
Либо в маленьком принце проснулось любопытство и он захотел увидеть колдуна, либо
мальчиком овладел страх и он не желал стоять спиной к мрачному Хранителю. Какова бы
причина ни была, малыш резко развернулся лицом в другую сторону и затем вновь застыл в
неподвижности.
Зиниксо, очевидно, остался доволен и возобновил свои издевательские реплики:
- Попробуй достучаться, хотя бы завтра, собачий прихвостень.
Всесильный колдун, издевающийся над регентом, похож был на ребенка, мучающего
насекомое.
"Похоже, я ошиблась, и Олибино не так уж и плох, как я думала раньше", - решила
Инос.
От оскорбления Итбен вздрогнул, как от удара кнутом, но его голос остался по-прежнему
ровен.
- Выслушаете ли вы прошение султана? - произнес он.
Гном рассыпал по залу нечто вроде "гхыр-гхыр-гхыр", означавшее веселый смех, и опять
заскрипел:
- Нет! Нас он не беспокоит. Грядет кое-что другое. Сегодня ночью ты даже не
удосужился бы спросить о главном.
Хоть Итбен стоял спиной к зрителям, лица регента видно не было, очередная насмешка
заставила его заметно напрячься.
- О чем нам следовало бы спрашивать, ваше всемогущество? - тем же ровным тоном
поинтересовался регент.
Колдун окинул взглядом всех собравшихся, а затем ткнул пальцем в кого-то так, словно
собирался пробить дырку в дубовой двери, и предложил:
- Спроси его!
Канделябр потух. Трон опустел.
Все повернули головы в ту сторону, куда указывал палец гнома. Но никто не мог понять,
кого Зиниксо имел в виду: одного из двух джотуннов или гоблина?
Инос проснулась, как только открылась дверь. Она смотрела в темноту широко
открытыми глазами, не чувствуя ни малейшей дремоты и осознавая, что она проспала
несколько часов. Ясно было, что проснулась она не без помощи чар. Слабый предутренний
сумрак вливался в окна и немного рассеивал ночную тьму, давая возможность разглядеть
смутный контур вторгнувшегося. Дверь тихо закрылась, даже не щелкнув замком, но Инос еще
раньше почувствовала знакомое заклятие успокаивающих чар - мягкое, обволакивающее
ощущение пушистого шерстяного одеяла.
- Инос! - раздался шепот.
- Здравствуй, Рэп.
И тут она вспомнила об Азаке, спавшем с другого края постели, и ужаснулась,
представив, как султан просыпается и находит Рэпа в своей спальне.
- Он не проснется, - произнес Рэп уже не шепотом, но довольно тихо. - Ты позволишь
поговорить с тобой немного? Не возражаешь, если...
- Конечно. Здесь где-то есть халат, если сумеешь, отыщи его.
Фавн, должно быть, сразу же после ее ответа снял заклятие, потому что сердце Инос вновь
радостно затрепетало. Услышав шуршание шелка, она пошарила по кровати и, взяв халат, вдруг
осознала, что Рэп способен видеть даже в кромешной тьме. Одевшись, Инос почувствовала себя
уверенней и больше уже не сомневалась, что перед ней действительно Рэп.
Она вылезла из постели и запахнула полы халата. Радостное возбуждение от встречи не
проходило. На камине вспыхнул ночник. В этом слабом свете Инос увидела спину Рэпа. Фавн
стоял и смотрел в окно, потом обернулся, и они уставились друг на друга, разделенные
комнатой.
Многие сочли бы эту спальню достаточно большой, но по дворцовым стандартам для
султана, гостя императора, она не годилась: мебель старая, с полинялой обивкой и
облупившейся лакировкой, со стен сыплется штукатурка, картины и зеркала потускневшие. Все
было устроено так, словно по недосмотру напыщенный интерьер не приводили в порядок как
минимум с предыдущей династии. Так Итбен мстил за унижение, испытанное по вине Азака.
Однако возможно, регент тут был ни при чем и это какой-нибудь амбициозный лакей
выказывал свое презрение к джиннам. Ни Инос, ни Рэпа подобные мелочи не волновали.
Главное, что в этих апартаментах стояла преогромная постель, сейчас разделенная
чередой подушек, завернутых в покрывало. За этим защитным валиком крепко спал Азак.
Инос провела рукой по своему лицу и тихо промолвила:
- Спасибо тебе за это, Рэп.
Он лишь плечами пожал.
- Не за что. Кожа легко восстанавливается, не то что кости; вот для них требуется время.
- В любом случае большое спасибо.
На фавне все еще был простой костюм мастерового, да к тому же еще и мокрый. Копна
волос на голове Рэпа блестела от капель дождя, но и это не помешало им торчать как попало,
наглядно отражая упорство их хозяина.
- Магия способна вернуть тебе былую внешность, но никакое колдовство никогда не
сделает тебя более красивой, чем ты есть на самом деле, - с грустной улыбкой сказал Рэп.
Инос искренне удивилась не столько тому, что он сказал ей комплимент, сколько тому,
что фавн даже не покраснел, произнося это. Весьма ново для Рэпа!
- И за это тоже спасибо. Твои слова - бальзам на сердце.
Инос села на краешек постели и кинула взгляд на Азака.
Мускулистая рука джинна высвободилась из-под покрывала и лежала поверх его, а
волосы разметались по подушке. Нет, он не собирался просыпаться.
Рэп тоже посмотрел на султана, но как-то странно прищурившись.
- Боюсь, что с его проклятием мне не справиться, но разглядеть его мне удалось.
Инос вовсе не стремилась немедленно избавлять Азака от его проклятия, но признаваться
в этом было бы нетактично.
- Ты увидел? Расскажи, как оно выглядит?
Рэп запустил пальцы в волосы и задумчиво произнес:
- Словами объяснить трудновато. Представь, будто на нем пушистый комбинезон, но
только из стекла. Нечто вроде мерцающего света... Нет, у меня не получается, извини. Знаешь,
если бы твоя тетя не рассказала мне о его проклятии, я бы не смог понять, что это конкретно, но
то, что на нем колдовство, я бы все равно заметил.
- Рэп, сядь, прошу тебя! Я хочу послушать о твоих приключениях. Расскажи все, все,
все... и как ты спасся из башни, и как повстречался с драконом, и...
- Твоя тетя полностью в курсе всего, что со мной было. Она прекрасная рассказчица. К
сожалению, именно сейчас у нас очень мало времени. Мне было нелегко отыскать тебя в этом
лабиринте комнат.
Говоря так, Рэп оглядывался, и Инос содрогнулась, представив, что ее друг смотрит не на
стены и потолок, а сквозь них.
- Над дворцом все чисто. Полное молчание, - сообщил он нечто
маловразумительное. - Я хочу сказать, что никакой магии на императорский дворец не
направлено, да и в самом дворце ее тоже нет. Я не хочу выдавать себя Хранителям.
- Хранителям? Рэп, сегодня вечером Итбен пытался вызвать Четверку, но они не
откликнулись на призыв. Впрочем, гном был.
Глаза Рэпа будто сверкнули. Он подошел к стулу и, опустившись на него, попросил:
- Расскажи, пожалуйста.
Инос подробно передала ему, что произошло в Круглом зале. Он внимательно выслушал
ее; по лицу фавна она так и не смогла прочесть, что он думает. А ведь раньше было не так.
Раньше Рэп был для Инос прозрачен, как стекло, зато сейчас на нем словно был надет
деревянный кокон.
- Зиниксо - маленький комочек ужаса, - пробормотал он, когда она закончила
рассказ. - Он до смерти боится, что остальные трое сколотят против него шайку. Он
законченный подлец и от других ждет таких же подлостей.
- Ты знаешь гнома?
Поистине Рэп был полон сюрпризов. Конечно же и Литриана он знал. Еще недавно,
попроси Инос кто-нибудь назвать из ее друзей детства того, кто заведомо ни сном ни духом не
будет иметь касательств к Хранителям, Рэп возглавил бы список.
- Я сталкивался со всеми Хранителями, за исключением Олибино, - сообщил он. -
Твоя тетушка сказала, что ты встречалась с колдуном Востока.
- Да, его не назовешь очень общительным.
- Вот что магия делает с людьми, - поморщился Рэп. - У Сагорна на этот счет целая
теория. И он прав: колдовство в конце концов превращает людей в нелюдей.
- Но с тобой-то, Рэп, все в порядке, не правда ли? - усмехнулась Инос.
- Надеюсь, - пожал фавн плечами.
Она все еще никак не могла понять, о чем он думает. Было ли это подтверждением теории
Сагорна? Для Инос Рэп всегда оставался открытой книгой, но сейчас эта книга прочно
захлопнулась, и Инос не могла прочесть ни строчки. И все же она чувствовала, как его гложет
тревога.
- Ладно, я спрошу, как только мне представится такая возможность. О Рэп! Я так
безумно счастлива, что ты жив! Помнишь импов, я ведь думала, что они убили тебя, и, увидев
тебя в пустыне, сочла за привидение. Я решила, что меня преследует твой дух. Ты должен
объяснить мне это. Или тоже отошлешь к тетушке? А когда уверилась, что ты действительно
жив, я была так счастлива, правда, недолго - Азак очень убедительно доказал мне, что ты умер
в застенке Алакарны, после того как мы уехали. Он с таким удовольствием говорил, что тебя
забили до смерти... Рэп, прости, но я ему поверила. Это было так похоже на него - приказать
своим прихвостням расправиться с тобой, поэтому я и не усомнилась в его правдивости. Но ты
в порядке! Это чудесно, Рэп! Расскажи мне, как ты спасся и спас Кэйд?
- Лучше спроси у нее.
- Ну, коротенько, лишь самое главное?
- Спроси у своей тети, - упорствовал фавн.
- Рэп! - рассердилась Инос.
Он поднялся со стула и стал молча расхаживать по комнате взад-вперед. Несомненно,
фавна привела сюда немаловажная причина - просто так ворваться в Опаловый дворец
посреди ночи для любого опасно, не важно, какова магическая сила нарушителя уединения
августейших особ. Впрочем, существовала общеизвестная причина, из-за которой мужчина
способен был ворваться в покои дамы вот так, среди ночи. Но Инос не думала, что Рэп проявит
к ней неуважение или грубость.
Так почему же ее сердце готово было выпрыгнуть? Не потому ли, что она втайне желала,
чтобы он проявил настойчивость? Ее воображение даже нарисовало, что произойдет, если он и
вправду соблазнит ее - в этом случае султанша Иносолан не станет криками портить
обоюдное веселье. Более того, она бы мило простилась с Азаком коротенькой запиской.
- Рэп, если ты дерешься с Калкором завтра...
- Уже сегодня. Близится рассвет. Скоро ночной мрак рассеется.
- Хорошо, пусть будет сегодня. Но это наверняка? Я хочу сказать, абсолютно ли ты
уверен, что он не убьет тебя? Даже если верно третье пророчество. - И Инос умолкла.
У окна Рэпа больше не было, он стоял позади Инос и промолвил:
- Нет.
- Тогда не надо! - резко повернувшись, воскликнула Инос, и затараторила: - Я не хочу
потерять тебя снова, ни ради чего, пусть даже Краснегара. Послушай, победишь ли ты или нет,
корона мне не гарантирована. Есть нечто более важное - мы должны, обязательно должны
где-нибудь разорвать цепь судьбы! Рэп, третье пророчество не должно сбыться! Я не позволю
гоблину забрать тебя. Рэп, что ты имел в виду, заявив, что магические окна не пророчествуют?
- Слишком долго объяснять.
- Не хочешь говорить - не надо. Подожди минутку, я что-нибудь наброшу на себя, и мы
можем идти.
- Что? - Фавн отступил на несколько шагов прямо к туалетному столику, так что попал
под свет ночника, и Инос увидела, в какой растерянности Рэп таращился на нее.
- Я люблю тебя, Рэп! - улыбнулась она. - Ты в этом сомневался?
Теперь он вновь был для нее открытой книгой - парень покраснел до ушей и
пробормотал:
- Инос, только не это!
- Это, это. Я люблю тебя! И всегда любила, еще в Краснегаре, хоть и, каюсь, не
понимала себя, а следовало бы. Но почему ты ни разу не намекнул... хоть бы словечко
обронил... Первый шаг должны делать мальчики - так принято.
Он тревожно хмурился, смотрел на нее и качал головой.
- Конечно же я тебя люблю! - начала сердиться Инос. - А
...Закладка в соц.сетях
