Жанр: Фантастика
Меченые проклятием
... тебя замуж, чтобы мне было где на старости лет
преклонить голову?
Смущение на лице Булриона проглядывало даже через бороду и слой черной пыли.
- Конечно, нет! Но я думал, что тебе... что ты этого не знаешь...
Гвин улыбнулась:
- Вот еще выдумал!
Булрион смущенно ухмыльнулся:
- Так и есть! Корыстная баба!
Бедный Булрион. Неужели он и впрямь подозревал ее в корысти? И у него хватило
мужества в этом признаться! Какой человек!
- Я вышла замуж за тебя, старый греховодник, за тебя потому что полюбила тебя.
Правитель имел в виду, что я не имею права владеть землей, на которой стоит гостиница. А
здание принадлежит мне по закону - во всяком случае, принадлежало. И мне также
принадлежит мебель и предметы искусства, которые стоят больше, чем здание. Законникам
здесь впору голову сломать, но как бы то ни было, никто не может лишить меня моей
собственности. Даже если земля будет принадлежать кому-то другому, ее хозяин не имеет
права сунуться в гостиницу, а тем более, ею завладеть. Он даже не имеет права - есть такой
закон - повысить арендную плату за пользование его землей. Он только может закрыть
гостиницу и никого в нее не пускать - вот и все. Тупик. Булрион печально покачал головой и
отвел глаза.
- Мне так стыдно, Ниен. Я и вправду подозревал, что ты...
- Все это глупости. Забудь про гостиницу. Для меня она утратила всякое значение. И
деньги не имеют значения. Лучше бы ты женился на корыстной бабе. Я пришла к выводу, что я
- Меченая.
- Что ты говоришь! Я никогда в это не поверю! Это Возион тебе наплел? Если он, то я не
посмотрю, что он калека...
- Да, я разговаривала с Возионом, - призналась Гвин. - Он со мной согласен. Но я
взяла с него обещание, что он ничего тебе не скажет. Я не хотела тебя беспокоить, пока у меня
не было полной уверенности. А теперь это подтвердил Ордур.
- Да чтоб я поверил хоть слову этого трепача!
- Дело не в том, что он говорит, а в том, чего не говорит. Послушай! Ордур сумел
хитростью выманить у меня обещание не задавать ему больше вопросов. Потом я вспомнила,
что и Тибал просил меня не задавать ему вопросов. Джасбур знает меньше, чем эти двое. Когда
я спрашиваю ее, она старается увильнуть от ответа, но, в конце концов, отвечает. Похоже на то,
что я обладаю особой силой - заставлять меченого отвечать на мои вопросы.
Это звучало совсем неубедительно, хотя Ордур и признал за обедом, что не может
отказаться отвечать на ее вопросы. Булрион приподнял одну бровь, предполагая, что у Гвин
есть и другие доводы.
- Теперь о Ниад. Помнишь, как было в Долине? Она смогла помочь Соджим, только
когда я оказалась рядом. Даже в ту ночь, когда она вылечила тебя - ничего ведь не произошло,
пока не пришла я. Она заставила упасть человека, который тащил на плече опять же меня. И
помнишь случай с Мандасилом?
- Ты считаешь, что ты ивилграт?
- Нет. По-моему, я каким-то образом усиливаю их воздействие или лучше его
направляю. Мне кажется, что я влияю и на других Меченых. Это ведь я придумала послать
Раксала к Джодо в ночь нашей свадьбы. Он не хотел идти, но все же пошел. И это оказалось к
лучшему для всех. Ты же видел, что он отвечает на мои вопросы, хотя никто другой не может
вытянуть из него ни слова. С тех пор как это пришло мне в голову, я провела несколько опытов.
Например, отвела в сторону Шарда и сказала ему, чтобы он перестал портить лошадей, потому
что этим он только затягивает путешествие и делает хуже всем. Он, конечно, говорил, что
ничего лошадям не делал, но с тех пор ни одна лошадь не потеряла подкову.
- Но ты же знаешь, что огоулграты непредсказуемы. Это ничего не доказывает.
- Может быть, - сказала Гвин. Ей самой хотелось бы думать так же. - Я сказала
Васлар, что, если она хочет опять стать мужчиной, ей надо постараться ускорить очередное
перевоплощение. Джасбур считает, что это не помогает. Но Васлар помогло. На следующее
утро она... то есть он уже начал меняться. Джасбур говорит, что она ни разу не видела стольких
изменений за такое короткое время.
Старик только фыркнул:
- Это все может быть чистым совпадением. Я могу, на пример, сказать, что стоит мне
щелкнуть пальцами и начинается дождь. Может быть, не сразу, может, через месяц или два, но
дождь обязательно пойдет.
Гвин благодарно засмеялась.
- Мы все устали и изнервничались, детка, - сказал Булрион. - По-моему, тебе
мерещится бог весть что.
Он хотел сказать еще что-то, но порыв ветра швырнул им в лицо облако пыли. Лошади
испуганно шарахнулись. По сторонам дороги возвышались темные скалы. Вдоль мрачного
каньона с воем дул ветер, пронизывая Гвин насквозь, хватившись свободной рукой за шляпу,
Булрион опять оглянулся на кавалькаду. Убедившись, что все в порядке, он громко - чтобы
перекричать вой ветра - сказал Гвин:
- Если у тебя есть какой-нибудь сверхъестественный дар, дорогая, так это - умение
ладить с людьми. Не знаю, что бы делал в дороге без тебя. А в обращении с некоторыми
мечеными - Ниад, Мандасилом - этот дар учетверяется. Я согласен, что ты как бы
прибавляешь им уверенности. Но ты и мне прибавляешь уверенности! Это - все, что я
согласен признать. Гвин стала рассказывать ему про Голос. Ее рот был забит пеплом, а из глаз
струились слезы. Но Булрион и в Голос не поверил. Спросил, когда она его в последний раз
слышала. Пришлось признаться, что две недели тому назад - когда они переходили вброд
Флугосс. Булрион пренебрежительно дернул плечом.
- Тогда брось беспокоиться. Люди не так уж редко слышат голоса. Никакая ты не
меченая, Гвин! Ты сама говоришь, что ты не ивилграт. Ты не умеешь творить чудеса, видеть
будущее, читать в умах других людей. И, насколько мне известно, ты пока что не превратилась
в мужчину. - Он широко улыбнулся, ощерив желтые зубы в слипшейся от грязи бороде. - И
уж во всяком случае, ты не холодный муолграт. Что тогда остается?
Гвин кивнула и решила на этом прекратить разговор. Оставалась еще одна возможность
- поулграт. Почему семь судеб представлены только шестью разновидностями меченых?
Тибал Фрайнит утверждал, что те, кого пометит Проклятием Великая Поуль, просто умирают.
А вот Возион в этом не уверен. Он считает, что существует седьмое Проклятие, которое,
правда, встречается очень редко. Он сказал Гвин, что об этом тридцать лет тому назад словно
бы случайно обмолвился один из его учителей. Точные слова он не помнил и отказался делать
какие-нибудь предположения. А ведь это логично. Поуль распоряжается судьбами. Солнце
правит другими планетами, и вполне вероятно, что поулграт, если есть такое Проклятие,
способен управлять другими мечеными. Само по себе это не так уж страшно. Способность
управлять мечеными ей очень даже пригодится, особенно в Рарагаше. Но Гвин беспокоило
другое: каждое Проклятие имеет лицевую и оборотную стороны. Лекари могут и вызвать
болезни, те, что читают чужие мысли, часто приводят в исступление и себя, и других. Те, что
видят будущее, не имеют права его кому-нибудь открыть. И так далее. Проклятие дает
преимущества, но ни одно из них не является неоспоримым благом.
"Какова же оборотная сторона моего Проклятия? - думала Гвин. - Почему никто не
хочет со мной об этом говорить?"
Гвин слышала, как рарагашцы в разговоре поминали Южные ворота, но не предполагала
увидеть настоящую крепость - высокое мрачное сооружение из черного камня, которое
полностью перегораживало каньон. Парапет с бойницами для лучников и островерхая крыша из
шифера придавали строению грозный вид - подстать окружающей его унылой и безлюдной
местности. Тут Гвин вспомнила, что Рарагаш первоначально был тюрьмой.
Этот бастион, как сами Судьбы, не давал поблажки никому, не пропуская внутрь
посторонних и не выпуская тех, кто захотел бы сбежать. Попасть в Рарагаш можно было только
через темный узкий туннель, через который едва прошла бы лошадь. Единственным
свидетельством того, что здесь ожидали или готовы были принять гостей, была грубо
сколоченная коновязь. Около нее стояли четыре лошади. Но Раксал и джоолграты куда-то
исчезли.
- Постой здесь, - хмуро сказал Булрион жене, - пойду погляжу на все это поближе.
- Гляди-гляди, - покладисто отозвалась Гвин. - Джодо с детьми, видимо, прошли
внутрь. Они, наверно, уже далеко, а не то бы мы их услышали. Посмотрю, как ты станешь
уговаривать Грома войти в этот туннель.
Булрион слез с коня и потянул его за повод, но Гром, как и предсказывала Гвин, уперся
копытами и отказался стронуться с места. Начали подъезжать остальные. Почти все
ухмылялись, глядя, как их патриарх пытается перебороть заупрямившуюся лошадь. В конце
концов Ульпиону удалось затянуть свою лошадь в туннель. Правда, для этого ему пришлось
завязать ей глаза. Следом более или менее охотно двинулись и другие.
В туннеле было прохладно и влажно. Копыта лошадей цокали по камню. Гвин
чувствовала, что кое-где в потолке проделаны отверстия, откуда, надо полагать, на незваных
гостей можно сбрасывать разные тяжелые предметы. Туннель вывел их в похожий на колодец
двор, который имел только одно достоинство - защищал от ветра. Крепость выглядела
заброшенной. Деревянные двери висят вкривь и вкось, на лестницы опасно ступить, вместо
окон черные пустые провалы, двор завален мусором. Впрочем, Гвин заметила на земле конский
навоз, который вряд ли остался со времен империи.
Сбившись кучкой, путники с беспокойством ждали, что будет дальше. Булрион послан
Ульпиона и Заниона за остальными лошадьми.
Гвин хотела было тоже вернуться и помочь, но, подойдя к туннелю, увидела там Тибала
Фрайнита, который шел в арьергарде, ведя лошадь на поводу.
- Добро пожаловать в Рагараш! - сказал он, и эхо странным образом донесло его слова
раньше, чем появился он сам.
- Что-то не видно флагов, - заметила Гвин. - Встречающих тоже нет. И куда
подевались джоолграты?
- Их спешно отправили вперед. Необученные джоолграты, как ты сама отлично знаешь,
представляют серьезную опасность. - Тибал оглядел двор. - В Южных воротах редко
выставляют стражу: этим путем мало кто приезжает. Пошли - задерживаться здесь нет
никакого смысла.
Выездной туннель был таким же узким и темным, как и въездной, но лошади пошли в
него охотнее: видимо, им тоже хотелось поскорее выбраться из угрюмой крепости. Снаружи
светило солнце и опять дул сильный ветер. Каньон, быстро расширяясь, круто шел под гору. На
склонах росли зеленые кусты. Хотелось верить, страна камня и пепла осталась позади.
Раксал Раддаит сидел на валуне со своим обычным выражением полного безразличия.
- Что, бросили? - поинтересовалась Гвин.
Раксал встал.
- В повозке больше не было места.
Тибал указал Гвин на спускавшуюся по склону повозку. Она была уже довольно далеко.
- Ясно, - сказала Гвин. Хотя она знала, что Раксал не нуждается в ее сочувствии, ей
стало его жаль. Взяли и уехали, забыв про все, что он сделал для джоолгратов. Без него они
никогда бы не добрались до Рарагаша.
- Через несколько дней тебе, наверно, можно будет повидать Джодо. Как ты думаешь,
Тибал?
Тибал лукаво усмехнулся:
- Ну конечно. Да тут полно женщин-джоолграток. Тебе ведь все равно какая, а, Раксал?
Муолграт пожал плечами:
- Наверное, так.
Он, казалось, остался безразличным к насмешке, даже вряд ли ее заметил.
Гвин была ошарашена. Она вопросительно посмотрела на Тибала. Тот с извиняющимся
видом пожал плечами.
- Я решил тебе напомнить, что меченых нельзя мерить обшей меркой.
Улыбнувшись, он подставил руки, чтобы подсадить ее в седло. Тибал явно пребывал в
отличном настроении. Это - хороший признак.
Со вздохом, напоминавшим стон, Гвин вскарабкалась на лошадь.
- Долго еще ехать?
- Час, не больше. - Тибал ловко вскочил в седло - длинноногий, длиннорукий, с
мальчишеской ухмылкой на лице. - Это не значит, что через час мы доберемся до дна кратера.
Но до горячих источников, обеда и мягких постелей мы доберемся.
- Замечательно! Обещаешь?
Тибал засмеялся:
- Это - не обещание, это - пророчество. Можешь ему верить.
45
Весной того Года младший сын Рыцаря, мальчик по имени Лоссо заболел Звездной
Немочью, но не Умер. Видя, что Недуг не оставил никаких следов, Ломит отправился к
Господину и обратился к нему с просьбой: "Разреши моему сыну остаться с нами. Но его
Господин Соблюдал Закон и Отказал ему, сказав...
Лабранца вздохнула и захлопнула тяжелую книгу, подняв облачко пыли. Она читала это
уже много раз. Лоссо Ломит, основатель Третьей Династии... это имя слегка напоминало ей ее
собственное, Ламит, и ей хотелось думать, что она ведет происхождение от великого
императора.
День был душный, ветра почти не было. Солнце палило сквозь молочное марево. На
Лабранце был только халат из тонкой, почти прозрачной ткани, но она все равно обливаясь
потом. Этот же халат был на ней в ту ночь, когда она вернулась и когда Чинг.... Может, ей и
сейчас нужно это? После возвращения прошло уже две недели, но она была так занята, что на
развлечения не оставалось времени. Можно позвать его на ночь. Она покачала головой, сердясь
на себя. Женщина, которой необходим мужчина, в конце концов, оказывается у него в
подчинении. Чинг - всего лишь ее лакей и таковым останется. Нет, если ей что и нужно, то не
подобострастный Чинг.
Лабранца сидела на тенистой лужайке перед домом, куда вынесла столик и стул. Она
строго наказала слугам никого не пускать. Летом она любила размышлять, сидя здесь, в тени
деревьев. Несколько коз на длинной привязи щипали траву. Козы дурно пахнут и вообще
неприятные животные, но они поедают молодые кусты и деревца, которые прорастают из
семян, заносимых ветром из леса. Так что приходите терпеть коз - они не дают зарасти
лужайке вокруг ее дома. Поверх верхушек деревьев виднелись крыши Дворца. По давно
сложившейся привычке Лабранца сидела к нему лицом, чтобы все время видеть шесты для
сигнальных флагов. Когда-то ее дом окружал строго распланированный сад. Среди деревьев
слева прячется маленький храм, а может, там есть и другие здания. Лабранца уже давно
собиралась пройтись по лесу и посмотреть, не остались ли там статуи и другие ценные
реликвии, но никак не могла выбрать для этого время.
А уж сейчас ей и вовсе было некогда. Плавный поток истории начинал ускорять
движение. Она чувствовала, как нечто, спавшее сто лет, собирается проснуться. Это нечто был
Великий Зверь Войны, о котором поэт Квирмойт писал:
Трубы зовут отважных в бой,
Благие намерения опять увяли,
И траву скоро удобрят кровью.
Лабранца бросила том на землю, где валялось еще много книг, и стала просматривать
бумаги, наваленные на столе и придавленные хрустальными пресс-папье.
Донесения из Рурка, Мокта, Пагаида... Из Нимбудии ничего. Оттуда, видно, вестей уже
больше не придет. Карпанцы разорили Аштин. Разгромив нимбудийскую армию под
Бликорном, они пронеслись по стране, уничтожая все на своем пути, поджигая города, как
свечи, чтобы осветить себе путь: Сейчас орда, видимо, заворачивает на запад, к Рурку. Или по
крайней мере заворачивала, когда писалось это сообщение. Возможно, она уже стерла с лица
земли и Рурк. Кто будет следующий? Тринг или Пагаид?
Лабранца так часто читала это донесение, что выучила его наизусть. Интересно, жив ли
еще тот, кто его писал? Карпанцы без разбора убивают меченых.
В это все и упирается. Академия пережила малые войны, которые вспыхивали после
крушения империи. Она находила соблазны для монархов. Когда ее фавориты погибали, она
принималась за их преемников. Но с карпанцами так не выйдет. К ними подход ей не найти.
Должно пройти три-четыре поколения, прежде чем цивилизация их развратит, как случилось с
Зардой. Тогда, может, что и получится. Но по крайней мере карпанцы как будто идут на запад, а
не на юг. Некоторое время Рарагаш еще будет в безопасности - если только как-нибудь не
привлечет к себе их внимание. Силам Судеб не устоять против орды варваров.
Лабранца отложила донесение и стала читать следующее. Ерунда! Она отложила и его.
Третье донесение было из Пагаида. Король Пор А-Вин выздоровел - благодаря блестящей
идее Чинга. В прошлом Пор А-Вин отвергал авансы Лабранцы, но теперь станет более
покладистым. Если, конечно, карпанцы его не выпотрошат.
Следующее донесение было от Хан А-Лита, который находится при дворе короля
Гексциона Гараба где-то вблизи Вериова. Жирный болван все еще ждет, когда Мокт попадется
в его ловушку. Сообщение было отправлено две недели тому назад.
А тут еще этот Булрион Тарн - новый Обновитель, видите ли! Еще одна головная боль.
Но в это трудно поверить. Старик небось косит сено и собирает ягоды у себя в Да-Ламе и
понятия не имеет об этом нелепом предсказании. Когда веснарцы и моктийцы разрешат
наконец свой пограничный спор, можно будет послать к Тарну наемного убийцу. Сейчас
возникновение новой империи не кажется столь невероятным, как, скажем, два месяца назад.
Если карпанцы разгромят всех с такой же легкостью, как они разгромили Нимбудию, тогда
может возникнуть зарпанская империя. Но в ней не будет места для Булриона Тарна - как и
для самой Лабранцы Ламит.
Насмешливо проблеяла коза. В ответ раздался звук, напоминающий мяуканье больной
кошки. Обернувшись, Лабранца увидела ястреба, который сидел на сухой ветке высокого
дерева. Он повернул голову и внимательно посмотрел на Лабранцу. И еще раз мяукнул.
Лабранца взглянула на книги. Где-то здесь скрывается ответ - в этом она была уверена.
Библиотека Академии всегда была одной из лучших в империи, к тому же остальные давно
сгорели в огне зарданского нашествия. К сожалению, хранители библиотеки уже много лет
пренебрегают своими обязанностями. Засовывают книги на полки как попало, так что теперь в
ней ничего нельзя найти. Пошлешь им требование на ту или иную книгу - и ничего! Иногда
Лабранца сама идет в библиотеку и пытается разыскать нужную книгу. А чаще просто машет
рукой.
Сегодня какой-то ветхий библиотекарь наткнулся на ящик с книгами в подвале и,
просмотрев их, обнаружил добрый десяток тех, что тщетно заказывала Лабранца. Она уже не
помнила, для чего ей когда-то понадобились эти книги, но в этой находке почувствовала руку
своей покровительницы Огоуль.
Поэтому Лабранца приказала принести ей весь ящик и разложила книги на траве. Их было
штук тридцать. Большинство из них были ей совершенно незнакомы, и она даже не хотела в
них заглядывать. Те же, в которые она заглянула, оказались бесполезны. Какое ей дело до давно
умершего императора?
Еще, что ли, попробовать? Или подождать, пока Огоуль поднимется над горизонтом? Нет,
надо поискать.
Лабранца отодвинула пачку донесений, изъяв только одну страничку, которую скомкала в
руке. Затем закрыла глаза и сосредоточилась. Она думала о крошечной крупинке света, которая
скоро появится в темнеющем небе - о той, что пометила ее своим Проклятием. Огоуль еще не
было видно, но Лабранца знала, что она уже взошла. Лабранца не собиралась ей молиться.
Судьбы не прислушиваются к просьбам смертных. Но она решила отворить ей навстречу ум,
попытаться уловить ее воздействие. Через несколько минут она ощутила какое-то странное
покалывание во всем теле. Прекрасно! Не так уж часто ей это удавалось. Может быть, на этот
раз получится. Возбуждение нарастало - и вот уже все ее мышцы напряглись от какого-то
могучего предчувствия. Такое сильное ощущение ей приходилось испытывать очень редко.
Покалывание сосредоточилось в руке, в которой она держала скомканный листок бумаги,
поползло вниз. Задрожали пальцы.
И опять мяукнул ястреб, на этот раз очень громко, словно сидел на крыше у нее над
головой. Лабранца дернулась и непроизвольно разжала кулак. Скомканная бумажка взлетела в
воздух. Лабранца открыла глаза и стала ждать, куда она упадет. Судьбы, куда ж она делась? А,
вон она! Лежит у самого края, на маленькой рваной книжонке. Лабранца бросилась к ней,
споткнулась о толстый том и тяжело упала на колени. И, не вставая, протянула руку за
книжонкой. Даже не взглянув на заглавие, она открыла книжку и наугад ткнула пальцем. Потом
посмотрела, куда угодил ее палец. Это была очень старая книга, буквы были выписаны на
старый манер, чернила выцвели, и разобрать текст было нелегко.
...но если по какой-либо Причине голоса Разделятся поровну, половина За, и половина
Против Предложения, тогда Лорд-Председатель голосует Вторично и тем Решает исход
дела.
XXXIV Так же Постановляем, что в отсутствие Естественного Господина Шестеро
Членов Совета избирают Председателя из своего числа, с тем чтобы он руководил их
Совещаниями и обеспечивал Исполнение их Совместных Решений. Вышеупомянутый
Председатель будет выполнять эти обязанности до возвращения Естественного Господина
или до своей смерти, в случае Которой Шестеро Членов Совета, путем той же процедуры
Голосования, изберут его Преемника.
Не веря своим глазам, Лабранца посмотрела на переплет книжицы. Заглавия не было. Она
открыла первую страницу.
Наша Воля
Относительно Руководства
Академией,
Открываемой
Нами в Рара Гаше
Дальше тем же почерком:
Написано Нашей Рукой в Нашем Городе Квол на тридцать второй день Поульсепта в
семьсот двадцатом Году Империи.
Опять Лоссо Ламит! Это - Устав Академии, переписанный по крайней мере за сто лет до
того варианта, который она знает. Может быть, это даже оригинальный текст, написанный
самим Основателем, который был известен своей скрупулезностью. Надо сверить его с
известными образцами почерка Лоссо Ломита. Этой книге просто нет цены, а она, Лабранца,
даже не подозревала о ее существовании. Даже в этом небольшом отрывке есть расхождения с
общепринятым текстом Устава. Может быть, в случае разногласий удастся использовать
какое-нибудь из этих расхождений себе на пользу.
Потрясенная своим открытием, Лабранца поднялась с земли и направилась к креслу. На
колене у нее была ссадина, халат испачкан зеленью. Она осторожно прошла между остальными
книгами. Теперь она относилась к ним с большим почтением: раз в ящике есть одно сокровище,
могут оказаться и другие.
Сев в кресло, она заложила прочитанное место конвертом, взятым наугад из кипы
корреспонденции. И тут вспомнила, что повело к этому открытию, какие она совершала
действия. Три раза она наугад выбирала книгу и наугад раскрывала ее на какой-нибудь
странице, и три раза на этой странице упоминалось имя Лоссо Ломита. Сначала ей попался
беллетризованный рассказ о том, как он поднял восстание против тирана Урхина Софита,
потом - история о том, как его в детстве изгнали в Рарагаш, и теперь это. Сомнений не
оставалось, если она верит в свое воздействие огоулграта - а этому воздействию она готова
доверить свою жизнь. Значит, ответ, который она искала, - Лоссо Ломит.
Почему, во имя Судеб? Он умер шестьсот лет тому назад.
А собственно, на какой вопрос она искала ответ?
Ястреб резко мяукнул. Лабранца подняла голову, чтобы шикнуть на него, и на фоне
закатного багрянца увидела, что на третьем шесте поднимают флаг. На двух других флаги были
уже подняты, и их слабо шевелил легкий ветерок.
Лабранца забыла про Лоссо Ламита.
На крыше Дворца стояли три высоких шеста. Это был конечный пункт сигнальной
системы. Подобные же шесты шли по всему пути от Дворца до Города и дальше от Города к
Южным и Северным воротам. Это была древняя система. Неизвестно, какой цели она служила
в старые времена, но сейчас у нее осталось лишь одно назначение - оповещать Лабранцу о
приезде важных гостей. Кроме того, обслуживание системы давало работу востроглазым
подросткам, которые в противном случае могли бы от безделья затеять какое-нибудь
хулиганство и родители которых приветствовали их небольшой приработок. Флаги были
подняты на всех трех шестах, но слабый ветер не позволял рассмотреть, сколько их на каждом.
Лабранца сердито барабанила пальцами по книге, потом вспомнила, что это за книга, и бережно
отложила ее в сторону. Шесты были довольно далеко, и она никак не могла разглядеть... Но тут
ветерок на секунду заполоскал флаги. Четыре на первом, самом высоком, два на среднем и один
на последнем.
Лабранца вздохнула с облегчением и только в эту минуту поняла, в каком была
напряжении. Шифр она знала наизусть. Четыре-два-один означало: "Более шести меченых
въехали в Южные ворота".
Хорошая новость. Видимо, наконец-то стали прибывать беженцы из Далинга. Путь через
Северные ворота был легче, но, наверно, война заставила их совершить объезд. Может быть, с
ними даже приехали Ордур и Джасбур. Они расскажут, что происходит на Петушьей Арене.
Флаги стали опускаться. Лабранца ждала - не будет ли еще какого-нибудь сообщения?
Собственно, у нее не было особых оснований этого ждать, но обычно мальчики оставляли
флаги надолго. Все сигналы, разумеется, направлялись во Дворец. Иногда там повторяли
сигнал в знак того, что сообщение получено и понято. Может быть, она пропустила
предыдущий сигнал? Впрочем, вряд ли.
Да, поднимают новый сигнал. На первом шесте порядочно флагов. На втором тоже. И на
третьем, по крайней мере, два. Такого шифра она наизусть не знала.
Да подуй же ты, ветер!
Лабранца барабанила пальцами по столу и тихо ругалась. Флаги вяло обвисли, и
разобрать, сколько их, было невозможно. Судьбы! Придется ждать, пока из Дворца не пришлют
официальное уведомление. Но тут флаги шевельнулись... опять обмякли... затем налетел порыв
ветра. Ага! Пять-четыре-три. Лабранца понятия не имела, что это значит. Проклятие Поуль!
Куда она задевала справочник? Лабранца вскочила на ноги, откинула полог и вбежала в дом.
Что это здесь так темно? А как жарко!
Она открыла сундук с архивными материалами и стала в нем шарить. Но с ходу нашарить
то, что нужно, ей не удалось Тогда она встала на колени и принялась методично вынимать и
класть на пол книги, бухгалтерские отчеты, свитки. И наконец-то нашла ту самую тонкую
тетрадку.
Это была старая тетрадка с ломкими страницами. Чернила совсем выцвели. Надо отдать ее
переписать, пока не рассыпалась в пыль. Лабранца листала страницы. Пять-четыре-три:
Вернулся член Совета. - Тьфу ты!
Она с облегчением бросила тетрадку в сундук и стала укладывать назад все остальное.
Ордур или Тибал Фрайнит? Она предполагала найти Фрайнита в Рарага
...Закладка в соц.сетях
