Жанр: Фантастика
Крепость серого льда (меч теней 2)
... одном только Клину погибло около пятисот
старых деревьев - никто не помнил, чтобы подобное бедствие случалось прежде, да еще
столь внезапно.
Снова дурные знаки, угрюмо подумала Рейна, следуя по едва заметной тропинке к
озеру. Милашка целых два часа пробиралась по мерзлому илу и камышам, и Рейна с
тоской думала о торной тропе, ведущей к озеру прямо от круглого дома - по ней до
места всего какой-нибудь час. Проклятые камыши обдирают ноги в кровь, и только богам
ведомо, вода под ними или твердая земля. Углядев наконец уродливую лачужку на сваях,
Рейна вздохнула с великим облегчением.
Безумная Бинни преспокойно ожидала ее на мостках, точно заранее знала, что Рейна
приедет. Вся в черном, с деревянным молотком в руках.
- Рыбу глушить, - объяснила она, заметив взгляд Рейны. - Она всплывает наверх
около свай и по весне еще неповоротлива.
На мостках у ног Бинни уже подрагивало несколько довольно крупных форелей.
Спешившись, Рейна оглядела причудливое жилище клановой отшельницы.
Хижина стояла над водой на южном берегу озера. Построил ее Эван Черный Град во
времена Речных Войн, когда каждый уважающий себя вождь клана был одержим манией
обороны своих проточных вод. Рейна не могла понять, зачем хижину поставили именно
здесь: ни по одному из ручьев, впадающих в озеро, даже маленькая лодка не прошла бы.
Но мужчины есть мужчины, и если другие кланы строили укрепления на сваях, то и
Черный Град непременно должен был построить.
Беда в том, что строение вышло непрочное. Черноградцы не речные жители и в
водных постройках ничего не смыслят, поэтому домик сорок лет спустя почти совсем
развалился. Просевшая крыша кое-как залатана камышом и звериными шкурами, оконные
рамы сгнили, двор со всеми службами ушел в озеро - чудо, что сама хижина еще стоит.
- Хочешь девчурку повидать? - Бинни, присев, стукнула молотком одну из
форелей. - Она в доме, учится уху варить.
Общаясь с Бинни, Рейна все больше молчала. Трудно поверить, что эта плечистая
тетка была когда-то красавицей, невестой Орвина Шенка. Звали ее тогда Бирна Лорн, и
старики в круглом доме еще помнят, как Орвин и Вилл Хок дрались из-за нее на выгоне.
А вскоре ее ославили ведьмой: она предсказала, что ребенок, которого носила Норала,
родится мертвым, и оказалась права. "Если я когда-нибудь сделаюсь пророчицей, -
подумала Рейна, - то дурные вести буду держать при себе".
- А ты поучилась бы рыбу убивать, Рейна Черный Град, - сказала Бинни,
оглоушив еще одну форель. - Авось и с людьми пригодится. - Зеленые глаза Бинни
ярко горели, и Рейна не могла разгадать, что в них таится - безумие или ум.
- Проводи меня к Эффи.
- Сама ступай. Дверь, что от нее осталось, вон там. Я приду, как с рыбой
управлюсь.
Не желая смотреть, как Бинни "управляется" со своей добычей, Рейна взобралась по
шаткой приставной лесенке. В хижине пахло речной гнилью, и освещала ее только
железная печка. Эффи, стоя спиной к Рейне, помешивала в горшке и напевала что-то о
собаках, нашедших ребенка в снегу. Никогда еще Рейна не слышала, чтобы Эффи Севранс
пела. Под ногой у вошедшей скрипнула половица, и Эффи вздрогнула, плеснув своим
варевом на плиту.
Но испуг тут же сменился узнаванием, и девочка бросилась Рейне на шею.
- Рейна, а я уху варю! Знаешь, туда сначала надо бросить лук и морковку и мешать,
пока они совсем в кипятке не распустятся.
Рейна кивнула. У нее еще не отошло сердце после страха, который испытала Эффи
при ее появлении.
- Бинни говорит, что потом туда надо рыбьи головы бросить. Дрей еще не
вернулся?
За девять дней Рейна навещала Эффи трижды, и каждый раз девочка встречала ее
тем же вопросом. Что тебе ответить, малютка? Что Мейсу удобнее держать Дрея
подальше от дома, пока он не расправится с тобой? Вот он и придумывает то одно, то
другое.
Вслух Рейна сказала:
- Сын Пайла Тротера десять дней назад видел Дрея в Ганмиддише и думает, что
твой брат скоро приедет домой.
Эффи наигранная бодрость Рейны не обманула, и она удрученно вернулась к своему
занятию.
Рейне ужасно хотелось ее утешить, но она хорошо знала, что детям лгать нельзя.
- Ну, чему еще ты научилась у Бинни?
- Много чему. Стряпать и в травах разбираться. Ты знаешь, что черви выедают из
раны гной, и она потом заживает быстрее? И что шишки в заднем проходе уменьшаются,
если полить их уксусом?
Рейна засмеялась, думая, что ведун во многом прав: Эффи надо учиться. Как-то
сразу устав, она присела на старую куриную клетку и стала смотреть, как Эффи
помешивает уху. Она должна верить, что приняла правильное решение. Молельня - не
место для этой славной, живой девчушки.
В этих потемках ее шрамов почти не видно. Длинные блестящие волосы Эффи
закрывают почти все изъяны, а рану на щеке Лайда Лунная так искусно зашила, что след
от нее походит на легкое перышко. Некоторым, например Рейне, это кажется даже
красивым.
- Ну, вот и форель. Кидай головы в горшок, Эффи. Ясное дело, они с глазами -
плохо только смотрели эти глаза. - Безумная Бинни погнала Рейну к поленнице за
дровами, а Эффи в кладовку за водкой. Хорошо, когда тобой для разнообразия
распоряжается кто-то другой, даже если этот другой безумен. Рейна исполняла
приказания Бинни с готовностью, удивлявшей ее самое.
Они вдоволь наелись ухи с черным хлебом, и Бинни отправила Эффи на мостки -
пусть учится глушить молотком всплывающую наверх рыбу.
- Так ведь темнеет уже, - робко заметила Эффи.
- Вот и хорошо - рыба сонная будет.
На это Эффи нечего было возразить, и она вышла, прихватив молоток, а Рейна
принялась за разварную рыбу.
- Ну что, - Бинни подлила водки в ее чашку, - этот дохлятина Инигар надумал
уже, что делать с девочкой?
Глаза у Рейны округлились вопреки ее воле.
- Нечего дурочкой прикидываться, Рейна Черный Град. За что, по-твоему, меня
загнали на эту лужу? Ясно, ясно. Я то ли безумная, то ли ведьма, а может, и то и другое.
- Бинни стукнула чашкой о стол, прихлопнув муху. - Вот что, Рейна: в Черном Граде
девочке оставаться нельзя, и ты впрямь дура, коли этого не понимаешь.
Рейна кивнула, еще не опомнившись от оборота, который принял их разговор.
- Я хочу отправить ее в Дрегг.
- Когда?
- Когда ее брат вернется. Она не согласится уехать, не повидав его.
Бинни приподняла чашку, разглядывая убитую муху.
- Стало быть, скоро, потому что Дрей Севранс уже едет домой.
Рейна обрадовалась, но тут же упрекнула себя за глупость.
- Это все твои выдумки.
- Вот как? Что ж, увидим. Но раньше я скажу тебе, как надо поступить с этим
ребенком, а ты сиди и слушай. - Бинни явно не привыкла, чтобы ей противоречили -
должно быть, оттого, что жила одна, сама по себе. - Эффи Севранс надо отвезти в
монастырь на Совином Утесе. Это в горах, к востоку от Собачьей Трясины - местные
покажут дорогу. Там обучают старым наукам: травничеству, врачеванию, умению видеть
и говорить на расстоянии и прочей магии. У нее к этому способности, а про ее силу ты
сама должна знать. Сестры примут ее, и она вырастет такой, какова она есть.
Рейна встала. Ей надоело выслушивать чужие мнения насчет того, как быть с Эффи.
Точно не о ребенке речь, а о каком-то опасном звереныше, которого надо либо
выдрессировать, либо посадить в клетку.
- Я не отправлю Эффи за пределы кланов, к чужим людям. Разве твои чародейки с
холодными глазами будут ее любить? А в Дрегге полюбят. Я была всего на год старше
нее, когда уехала из родного клана, и с ней будет то же самое. У нее появятся друзья, и
россказни относительно колдовства забудутся.
Рейна от волнения смахнула со стола свою чашку, но Бинни поймала посудину, не
дав ей упасть.
- Жалко смотреть, как умная женщина вроде тебя самой себе лжет. Погляди на
меня. Тридцать лет, как я одна. Хочешь и для девочки того же самого?
Нет, этого Рейна не хотела. Обе женщины смотрели друг на друга - старшая
спокойно, младшая вся дрожа. Рейна почти догадывалась, что скажет Бинни вслед за
этим, догадывалась и боялась услышать.
- Дрегг - молодой клан, - молвила Бинни. - Воины там свирепы и
предпочитают тяжелые, с широкими клинками мечи. Женщины считаются красавицами и
одеваются в платья из ярких материй, которые сами ткут. Говорят, что их вождь хороший
человек, а круглый дом хорошо расположен и умело построен. Все это так, но клан
остается кланом. Когда ты побывала там в последний раз, Рейна? Десять лет назад? Или
двадцать? - Зеленые глаза отшельницы смотрели с пониманием и жалостью. - Неужели
ты думаешь, что с Эффи там обойдутся лучше, чем в Черном Граде, когда узнают о ее
даре?
Рейна сделала движение рукой, как бы отстраняя от себя слова Бинни. Неправда,
Эффи в Дрегге будет хорошо, потому что там нет Мейса, твердила она про себя. Но эта
мысль больше не приносила успокоения. Рейне вспомнилось утро после побега Эффи.
Спеша выбраться из круглого дома, девочка выронила чашку с составом, которым
угрожала своим обидчикам. Случилось это на большом дворе, около входной двери. Эффи
после сказала Рейне, что это был просто уголь, растворенный в крепкой водке... тем не
менее это снадобье прожгло камень насквозь.
Рейна содрогнулась. Ей было страшно и недоставало слов, чтобы спорить с этой
женщиной. Она испытала облегчение, услышав за дверью голос Эффи.
- Дрей! Рейна, Дрей приехал!
У Бинни хватило приличия проявить свое торжество лишь в самой малой степени, и
Рейна вышла, чтобы поздороваться с Дреем.
10
ПРИГОВОРЕННЫЕ
Пентеро Исс стоял на каменном помосте, устланном шелком и лошадиными
шкурами, собираясь вынести барону смертный приговор. Барон обвинялся в
государственной измене, и поэтому суд, а также и казнь по правилам следовало бы
совершить в Крепости Масок, уложив изменника на обсидиановую плаху, которая так и
называется - "Смерть Изменникам". Но на сей раз Исс, правитель города Вениса,
командующий гвардией Рубак, хранитель Крепости Масок и властелин Четырех ворот,
решил собрать побольше зрителей. В крепостной двор много народу не втиснешь. Зато
Площадь Четырех, которая простиралась сейчас перед Иссом, со своими виселицами,
известными как Кольцо Страха, с бойцовыми аренами, статуями, торговыми ларьками,
загонами для скота - садками для дичи и бараками для рабов, могла вместить половину
города.
Могла и вместила на самом деле. Несмотря на свинцово-серое небо и резкий ветер,
дующий со Смертельной горы, горожане заполнили площадь от края до края. Исс видел
под собой море купцов, подмастерьев, рабочих, уличных женщин, священников,
мальчишек-разносчиков, наемников, знатных господ, и море это начинало волноваться.
Люди уже успели подкрепиться в ларьках, сыграть в кости и плашки, выпить пива и
крепкой белой настойки, поглазеть на тела висельников и на сто баронов, стоящих на
ступенях Суда Четырех, - теперь им хотелось крови.
Исс желал того же. Йон Руллион, Верховный Дознаватель, читал обвинительный
лист, и его сильный, суровый голос перекрывал гул ветра.
- Маскилл Бойс, владетель Желанных Земель и Стайской переправы, ты ныне
обвиняешься в измене правителю и народу этого города. Ты встречался с другими
преступниками в таверне "Собачья голова", что в Нищенском Городе, и замышлял с ними
совершить убийство правителя в последний день Скорби, когда правитель будет раздавать
на улицах милостыню. Семнадцать дней спустя ты заключил договор с Черным Дэном,
лучником из Иль-Глэйва, и уплатил оному лучнику десять золотых. В тот же самый день
ты заключил соглашение с содержательницей непотребного дома Хестер Фай, известной
как Большая Хетти, с тем чтобы она предоставила Черному Дэну свой дом в три этажа на
Островерхой дороге, по коей будет шествовать правитель, и вручил упомянутой Хетти
шесть серебряных ложек. Что имеешь ты сказать на это?
Толпа притихла, накапливая гнев. Висельники раскачивались на ветру, живые
ждали, что ответит обвиняемый.
Маскилл Бойс стоял у подножия Суда Четырех. Железный ошейник, соединенный с
ручными и ножными кандалами, вынуждал его держать голову прямо. Это был крупный,
располневший с годами мужчина. Красное лицо выдавало любителя выпить,
презрительная мина - высокородного барона. Он находился в заключении положенные
двенадцать дней, и правитель позаботился, чтобы с ним обращались хорошо. Мало того:
по приказу Исса Кайдис Зербина носил узнику жареных фазанов, крепкие вина и
оранжерейные сливы. Кайдис похлопотал и о том, чтобы барон сегодня оделся в свой
самый лучший и богатый наряд. На дублете Бойса блистали рубины, на подкладке плаща
угадывался мех оцелота.
Любопытную картину представлял он собой, стоя ниже других городских баронов.
Всем видно по его роскошной одежде и надменности, что он - из их числа. Если бы не
цепи, он мог бы подняться по ступеням и занять свое место среди них. Вряд ли это
сходство ушло незамеченным от взглядов горожан - уж они-то богатого барончика
разглядят где угодно.
Исс, чтобы подчеркнуть свое различие, оделся скромно: в серую мантию на
лебяжьем пуху, отороченную черной каймой. А красный кожаный плащ Марафиса
Глазастого, стоящего у него за спиной, видывал и сражения, и дорожные невзгоды.
Своих рубак командующий вывел на площадь в большом количестве. Они блюли
порядок, и густо-красные мазки то и дело встречались в толпе. Исса радовало их
присутствие. Население города за последние месяцы сильно возросло. В Венис
прибывают дружины наемников, рыцари, пехотинцы, саперы, оружейники, да и просто
крестьянские сыновья, живущие за пятьсот лиг и ближе - те, кому богатеть на войне
больше по нраву, чем пахать землю.
Марафис исполняет обещание, данное правителю в середине зимы: собирает войско,
чтобы по весне вторгнуться в клановые земли.
Исс был доволен тем, чего добился за это время его Нож. К северу от города вырос
военный лагерь, где люди живут в палатках и разоряют ближние поля. Там идут учения:
ратники постигают науку битвы в строю со щитами и копьями. Фуражиры совершают
набеги на восток до самой Собачьей Стены. Это все хорошо, но иметь в городе столько
вооруженных людей все-таки опасно. Опасны и те сто баронов, что стоят во всем своем
блеске на известняковых ступенях Суда Четырех. А мудрый человек угадывает опасность
также в Марафисе и его красных плащах. Короче говоря, жить в Венисе стало рискованно.
И в случае Маскилла Бойса это особенно верно.
Обвиняемый вызывающе, гремя цепями, объявил себя невиновным в
приписываемых ему преступлениях. Исс чувствовал, что Бойс смотрит на него, но не
собирался устраивать представление, играя с подсудимым в переглядки. Пора было
продолжать разбирательство, и правитель кивнул Йону Руллиону.
- Приведите свидетельницу, - распорядился Верховный Дознаватель. Руллион
человек жесткий и рода незнатного - любви к баронам он не питает. Вера в Единого Бога
придает ему уверенности, и он, хотя был Верховным Дознавателем еще при Боргисе
Хорго и за последние тридцать лет нажил себе огромное состояние, до сих пор одевается
как священник.
Двое гвардейцев подвели к помосту женщину. Обращались они с ней весьма
уважительно - знали, видимо, что в городе ее любят.
Хестер Фай, проходя мимо, подмигнула Марафису и вызвала этим хохот в передних
рядах зрителей. Дородная женщина, смуглая, увешанная драгоценностями и с кружевами
на корсаже. Верховного Дознавателя она нахально назвала по имени и осведомилась о его
подагре, которая так докучала ему зимой.
Руллион промолчал, сохраняя достоинство, и прочистил горло. Толпа притихла,
предвкушая потеху. Еще бы не потеха: святоша допрашивает шлюху.
- Хестер Фай, узнаешь ли ты человека, который находится перед тобой?
- Узнаю. - Хестер поправила корсаж, и в толпе засвистели. - Он к нам каждую
неделю захаживал. Молоденьких любил, ну и платил не скупясь - а молоденькие,
доложу я вам, недешево стоят.
- А как насчет тебя, Хетти? - крикнули из толпы.
Женщина качнула бедрами.
- Меня, милок, можешь получить за пару серебряных ложек.
Толпа загоготала, и зеваки стали толкаться, пробиваясь поближе к ступеням. Исс
подавил улыбку. Все шло как нельзя лучше. Кто бы мог подумать, что сводня окажется
такой забавной?
- Тихо! - вскричал Верховный Дознаватель. Он пользовался таким авторитетом,
что толпа подчинилась ему, и его голос в тишине стал звучать особенно громко: -
Правда ли, Хестер Фай, что Маскилл Бойс семнадцать дней тому назад вызвал тебя в
"Собачью голову" и потребовал, чтобы ты сдала одну из своих верхних комнат лучнику
Черному Дэну?
- Правда, но только я не знала в ту пору, что этот Черный Дэн - лучник. Господин
Бойс сказал, что он плотник из Глэйва, который нуждается в жилье.
- Маскиллу Бойсу нужна была какая-то определенная комната?
- Точно так. Комната Китти на самом верху, что выходит на Островерхую.
Толпа затаила дыхание. Все знали, что правитель на следующее утро должен был
проехать по этой улице.
Верховный Дознаватель, предчувствуя свое торжество, нанес Бойсу очередной удар:
- Как ты узнала, что Черный Дэн на самом деле лучник, а не плотник, за которого
его выдавали?
Хетти затараторила, обращаясь к толпе:
- Сами знаете, каково это, когда в доме чужой. Беспокойно за девушек-то. Есть ли
у него чем платить, думаешь ты, и тебе, натурально, хочется разузнать о его денежных
делах получше. Вот я и зашла к нему в комнату, покуда он ужинал - посмотреть только,
больше ничего.
- И нашла там арбалет?
- Точно. Здоровенный такой и красивый, с прикладом и курком. И десять стрел к
нему, а стрелы-то зазубренные.
Толпа пришла в неистовство. Горожане выхватывали оружие и топали ногами.
Марафис повел рукой, давая тысяче красных плащей знак сомкнуть ряды вокруг площади.
Кто-то выкрикнул два слова, и они, подхваченные толпой, зазвучали, как грозный призыв
к правосудию:
- Смерть Бойсу! Смерть Бойсу!
Исс сохранял спокойствие. Эти десять стрел - превосходный штрих. Женщина
вполне заработала свои деньги.
Бароны на ступенях суда бледнели от ярости. В своих загородных владениях они
всесильны, но пасуют перед лицом разгневанной толпы. Народ их не любит, и правителю
бывает нелишне напомнить им об этом.
Все знатные дома представлены здесь: Крифы, Сторновеи, Мары, Грифоны,
Пенгароны - и Хьюсы. Вон он стоит, молодой Гаррик Хьюс, с фамильными эмблемами
на плечах, с мечом, носящим имя его прапрадеда, на мускулистом бедре. Белый Вепрь,
единственный из ста, кому пришло в голову надеть сегодня доспехи.
Исс с привычным чувством обиды смотрел на этого владетеля Восточных Земель,
молокососа лет восемнадцати, не испытанного ни в бою, ни в совете, но преисполненного
сознания собственной важности. Дом Хьюсов древен, он ведет свою родословную от
времен Четырех, от Харлека Хьюса, бывшего знаменосцем у лорда-бастарда Торни
Файфа. После Учредительных Войн этот Харлек был пожалован землями вдоль Крутого
Откоса, а его потомки постоянно приумножали родовые владения. Раннок, Овейн, Халдер,
Коннор, Харлеки Второй, Третий, Четвертый, Пятый и Шестой приносили своему дому
богатства и титулы. И все они были правителями - вот почему этот надменный отпрыск
Хьюсов считает, что место Исса принадлежит ему по праву рождения.
Подняв руку, Исс привлек к себе внимание половины города. Смотри, Гаррик Хьюс,
как бы тебя не постигла однажды судьба Маскилла Бойса.
- Бароны! - воззвал он к сотне человек на ступенях. - Каково ваше решение:
свобода или меч?
Бароны смотрели на Исса с бешенством, понимая, что он загнал их в ловушку.
Только бароны имеют право судить государственных изменников, и теперь они
вынуждены осудить одного из своих. Им это не по вкусу, совсем не по вкусу. Любой
другой правитель взял бы правосудие в собственные руки и казнил того, кто покушался на
его жизнь, но только не Исс. Исс намерен преподать всем урок. Пусть все в Венисе знают,
что их ждет, если они замахнутся на правителя хотя бы в мыслях.
Из рядов знати вышел Беллон Троук, владетель Нищенских ворот - толстяк, одетый
в мерцающий зеленый шелк. Ему принадлежал один из старейших ленов внутри
городских стен, и разъяренные толпы не слишком его смущали.
- Правитель, - произнес он тонким гнусавым голосом, - ты должен знать, что
нам нужны более веские улики для того, чтобы обречь человека мечу. Где этот лучник по
имени Черный Дэн? Пусть его приведут сюда и допросят перед всем городом.
Исс сохранил на лице невозмутимость. Толпа снова притихла, и ветер почти совсем
заглушил призыв "Смерть Бойсу".
С нарочитой медлительностью Исс перевел взгляд на ближнюю из шести виселиц,
где болтался обезглавленный труп.
- Вот он, твой лучник, владетель Нищенских ворот. Можешь спросить его, каким
образом он лишился головы.
В толпе раздался смех, несколько принужденный, и Беллон побагровел.
- Ты смеешь...
- Я многое смею, - процедил Исс, обращаясь ко всем баронам. - Будьте
благодарны за то, что я не осмеливаюсь на большее. - И правитель приказал одному из
своих пажей: - Принеси оружие лучника и подними так, чтобы все видели.
Оружие, нарядный арбалет из дорогого, покрытого лаком липового дерева, вызвал в
толпе почтительный ропот, но после стрел, предъявленных вторым пажом, площадь
взбеленилась. Десять зазубренных, смертоносных глэйвских стрел, точно так, как сказала
женщина. Грозный припев возобновился с новой силой:
- Смерть Бойсу! Смерть Бойсу!
"Теперь он мой", - удовлетворенно подумал Исс, но не позволил себе улыбнуться и
вновь обратился к баронам:
- Я опять спрашиваю вас, каково ваше решение: свобода или меч?
- Меч! Меч! Меч! - вопила толпа.
Бароны собрались в неровный круг на ступенях. Фергюс Гурд, владетель Огненных
Земель, избранный Голосом, отбирал у каждого кусочек кости птицы-собачника. Белая
кость - свобода, красная - меч. Белый Вепрь, разжав кулак, бросил свою лепту в
шелковый кошель Голоса. Собрав костяшки со всех, Голос спустился со ступеней и стал
перед обвиняемым.
Маскилл Бойс поневоле держал голову высоко, но в его бледно-голубых глазах
виднелся испуг. Рубины на дублете мерцали в такт биению его сердца. Фергюс Гурд,
старый и весь седой, но еще не утративший силы, старался не смотреть ему в глаза.
Голос тряхнул кошельком, и город замер. Пение прекратилось, и даже собаки
перестали лаять. Ветер, и тот улегся. В наступившей тишине Фергюс Гурд резко, с
горечью произнес положенные слова:
- Бароны - слуги правителя, правитель же - слуга города. Мы говорим голосом
наших предков и вершим правосудие от имени города Вениса. - Голос раскрыл кошель и
высыпал его содержимое под ноги обвиняемому. Костяшки прыгали, и толпа подступила
ближе, чтобы лучше видеть. - Смотри же, Маскилл Бойс, и считай кости, решающие
твою судьбу.
Красные, все до одной. У Исса вырвался глубокий вздох облегчения - а он и не
заметил, что затаил дыхание. Он знал с самого начала, что бароны не посмеют бросить
ему вызов в присутствии негодующей толпы, и все-таки... Правитель Вениса ни в чем не
может быть уверен до конца. Этот город подобен ртути, и его пристрастия меняются
вместе с ветром.
- Меч! Меч! Меч! - гремела толпа.
Исс поежился. Чувство торжества прошло бесследно - теперь он хотел только,
чтобы все это кончилось скорее.
- Маску сюда, Дознаватель, - приказал он.
Бойс, услышав это, принялся кричать.
- Трусы! - орал он на баронов, неловко пиная костяшки скованными ногами. -
Бесхребетное дурачье! Следующими будете вы!
Исс, не слушая его, смотрел на отлетевшую к помосту костяшку. Белая - раньше
она, должно быть, скрывалась под грудой красных. Исс поднял глаза и встретил взгляд
Гаррика Хьюса. Человек, именующий себя Белым Вепрем, темен лицом, волосы у него
острижены по-солдатски, пальцы без колец всегда готовы обнажить меч. Может
показаться, что прозвище не подходит ему... пока не увидишь лютой злобы в его черных
глазках. Гаррик низко поклонился правителю, давая понять, что белую кость бросил он.
"Итак, он открыто объявил себя моим врагом". Исс спокойно выдерживал его
взгляд, не потрудившись ответить на поклон. Одна угроза на другой. Сперва Марафис,
потом этот молодой барон - они оба метят на его место. Не так ли было и с Боргисом
Хорго за год до того, как его убили на обледенелых ступенях Рога? Враги смыкают
кольцо вокруг него. Исс похолодел при мысли, что четырнадцать лет назад он сам стоял
на тех же ступенях и смотрел на стареющего правителя с теми же честолюбивыми
мечтаниями. В этом городе с острыми шпилями, воздвигнутом лордами-бастардами,
возможно все - правитель должен помнить об этом и поступать так, чтобы соперники
боялись его.
Йон Руллион приблизился к помосту с маской Собачника, покрытой белым
полотном: старый священнослужитель помнил, как заставить паству трепетать. Высоко
подняв свою ношу, он сдернул покров, и толпа ахнула, увидев блеск вороненого металла.
Чешуйчатое, клыкастое обличье напоминало скорее не птицу, а дракона. Собачник города
Вениса.
Весила она, как годовалый младенец. Исс, хотя уже много раз держал ее в руках,
заново поразился ее тяжести и холоду. Последний собачник улетел из города пятьдесят
лет назад, и никто их с тех пор не видел, кроме сумасшедших. Однако их подобия
вырезаны на сводах ворот и выступах городских стен, а вздыбленный собачник изображен
на печати правителя. Говорят, будто эта птица даже лося способна унести в когтях к
своему горному гнезду. Думая об этом, Исс надел маску и ощутил на щеках
прикосновение холодного железа, точно его заживо замуровали в склепе.
Это усилило в нем стремление жить. Стоя в маске над толпой, Исс произнес
приговор:
- Маскилл Бойс, владетель Желанных Земель и Стайской переправы, ты признан
виновным в государственной измене, и посему я приговариваю тебя к смерти от меча. Да
помилует тебя Единый Истинный Бог.
Толпа возликовала. Священники на галерее творили знак искупления. Женщина на
одном из балконов Суда Четырех упала в обморок - жена Бойса, по всей вероятности.
Сам Бойс, обретя наконец достоинство, стоял молча и неподвижно. Исс ни с того ни с сего
вспомнил, что у барона есть два маленьких сына. К несчастью для мальчиков, их отец не
умел держать язык за зубами.
Бойс уже несколько лет, когда бывал в подпитии, толковал об убийстве правителя.
Составить обвинение из его пьяной болтовни оказалось совсем не трудно. О м
...Закладка в соц.сетях
