Жанр: Фантастика
Корона с шипами
....
Эмит удивленно приподнял бровь.
- Это и есть краска, - ответил он. - Таким способом ее обычно доставляют из
заморских стран. Теперь мне стоит лишь оставить материю на ночь в растворе с яичным
белком - и на следующее утро я получу готовую розовую краску для глазури или для
добавления в любые смеси.
- Вот как, - только и могла вымолвить Тесса. Теперь она смотрела на клочок
материи другими глазами. Сколько ей еще предстоит узнать.
Эмит вернулся с рынка, нагруженный образчиками красителей, которые намеревался
продемонстрировать ей. Сегодня вечером он решил показать своей ученице, как готовить
чернила и краски для узоров. Эмит придавал этому уроку такое значение, что не
поскупился и зажег две настоящих толстых свечи; от них шел приятный сладковатый
запах, и они совсем не коптили. Матушка Эмита отдыхала на своем стуле. Ужин был
съеден, посуда вымыта, в очаге горели отличные сухие дрова, и капли дождя бились в
ставни, как мотыльки о стекло лампы.
- А это что такое? - Тесса показала на небольшую, заткнутую пробкой бутылочку,
которую Эмит только что достал из сумки. С каждым днем ее интерес к ремеслу - и
искусству - узорщиков возрастал. Ей хотелось знать все больше и больше - больше
подробностей, деталей.
Эмит поднес бутылку к свету.
- Пурпур. Более сильный краситель, чем хрозофора, но и более дорогой. Он
делается из тепловодных моллюсков.
- Моллюсков? - Тесса вынула пробку из бутылки и капнула жидкость на тыльную
сторону ладони. Оказалось, что чернила действительно темно-пурпурного цвета.
- Из моллюсков, - подтвердил Эмит. - Красящее вещество получают также из
чернильного мешка каракатицы.
Тесса протянула свободную руку - и Эмит не разочаровал ее: он порылся в сумке и
извлек вторую бутылочку, в точности такую же, как первая.
- Из каракатиц добывают чернила, а из чернил - светло-коричневую краску. Она
называется сепия, хороша для глазури или для прорисовки фона.
На сей раз Тесса решила поверить ему на слово. Чернила из моллюсков и так
въелись в кожу, точно татуировка. Пока она терла пятно на руке, Эмит извлекал свои
трофеи - желтый порошок из тычинок крокуса; темно-бордовую пасту - смесь хны и
индиго; красную краску кермес, приготовленную из высушенных жучков, пойманных на
вечнозеленых дубах; золотисто-серебряный порошок для чернил, которыми рисовали
самые яркие, праздничные и затейливые узоры; желтую и оранжевую охру,
изготовленную из богатой железом почвы; ярь-медянку - сине-зеленый порошок,
получаемый путем окисления меди или бронзы; красный, желтый и белый свинцовые
порошки - Эмит предупредил, что их нельзя трогать руками. Наконец он добрался до
крошечного, размером не больше наперстка, перламутрового ящичка.
- А вот, - провозгласил он, ногтем открывая крышечку, - ляпис-лазурь,
редчайший из красителей. За эту коробочку я отдал золота вдвое больше против ее веса.
Не смея вздохнуть, Тесса наклонилась рассмотреть содержимое драгоценного
ящичка. Ярко-синий блестящий порошок искрился в белоснежно-белой жемчужине. Так
вот что привело вдову Фербиш в такое возбуждение. Краситель цвета морской воды.
Тесса смотрела на порошок, а перед глазами вставали другие картины. Она откинулась на
спинку стула и поспешила задать первый пришедший в голову вопрос - что-то о том, как
из этого вещества получают краску. Но Тессе никак не удавалось прогнать страшное
видение - вдова Фербиш, как она видела ее в последний раз: распростертое на пороге
собственного дома окровавленное тело. Нет, лучше не думать об этом. Особенно сегодня,
после рассказа Эмита: то же самое гонцы Изгарда сотворили с населением целого города.
Родного города Кэмрона Торнского. Нетрудно догадаться, куда нынче ночью направится
Кэмрон, и не один - вместе с Райвисом.
Тесса отчаянно терла пятно на руке, отлично понимая, что оно все равно не сойдет.
Суждено ли ей снова увидеться с Райвисом? Она не знала ответа на этот вопрос.
Безотчетным движением пальцы Тессы нащупали кольцо на шее. Когда бы она ни
подумала о прошлом или о будущем, рука непроизвольно тянулась к кольцу.
Эмит расставлял на столе коллекцию горшочков. Содержимое некоторых из них уже
было знакомо Тессе - например, обычно хранившийся в кладовой горшок с яичным
белком для закрепления красок. Но в основном все это было внове для нее. До сих пор она
рисовала только пером, макая его в черные или коричневые чернила. Эмит впервые
показывал ей, как смешивать краски.
Вместо палитры Эмит использовал раковины - устриц или моллюсков, в
зависимости от консистенции изготовляемой краски. Для начала он наливал немного
яичного белка; затем добавлял красящее вещество - в виде порошка или жидкости,
размешивал его тоненькой жесткой кисточкой до получения однородного оттенка, а
потом докладывал другие составляющие. Порой, чтобы краска получилась пожиже, он
капал в нее чуть-чуть воды или, чтобы она лучше приставала к странице, рыбьего клея.
Мел подсыпался для придания новых оттенков или для осветления и меньшей
прозрачности. В некоторых случаях мел можно было заменить толченой яичной
скорлупой.
Движения Эмита были движениями хирурга, уверенного в себе, опытного и
элегантного. Тессе казалось, что она видит его в первый раз. Куда подевался опрятный
пожилой коротышка, до того вежливый и предупредительный, что за месяц их знакомства
ни разу не обратился к ней просто по имени? Перед ней был искусный мастер со скупыми
жестами, точным глазом, строго сжатыми губами.
Это его стихия. Приготовление красителей и смешивание красок - область, в
которой помощник писца может развернуться по-настоящему, показать все, на что
способен. Тесса представила себе, как Дэверик рисует свой последний узор, а за спиной у
него, на заднем плане орудует Эмит, готовый по первому требованию мастера подать ему
нужную краску.
Если хочешь придать оранжевой охре матовый оттенок - в нее нужно добавить
ложку меда; красный кермес можно довести до гелевой консистенции с помощью ушной
серы, а синее индиго сделать более жидким и светлым с помощью коровьей мочи - Тесса
не стала спрашивать, в чьи обязанности входит пополнять ее запасы. Акациевая камедь,
молочный клей казеин, розовая глина, галловая кислота, зеленые и бирюзовые сульфаты,
копоть, сажа, красное вино, белое вино, костяная мука, синий краситель из вайды, гипс -
все шло в ход и помогало получать новые оттенки красок, делать их гуще, темнее, светлее,
более блестящими или более тусклыми...
Весь стол уже был уставлен дюжинами раковинок, и разноцветные краски
гнездились в их сердцевинах, как диковинные дары морской пучины. На основе примерно
десяти красителей Эмит создал целую палитру. Тут были оттенки на любой вкус - от
нежно-розового до кроваво-красного, от светло-серого до темно-синего.
Пестрота красок ослепила Тессу. Каждая была бесценной жемчужиной, заманчиво
сверкавшей в своем переливчатом гнездышке. От открывшихся перед ней возможностей у
девушки голова пошла кругом. Она уже видела красочные разводы на странице,
вкрапления серебра, золотые и красные нити, отсветы темного пурпура на черном, как
ночь, фоне. Рука сама потянулась к кисти. Но Эмит перехватил ее на полпути.
- Вы еще не готовы использовать всю палитру. - Он бережно положил руку Тессы
обратно на стол. - Сначала нужно узнать, что какой цвет означает, научиться правильно
выбирать краски.
Тесса с любопытством посмотрела на Эмита. Что же ему все-таки известно о работах
мастера Дэверика? По-видимому, Эмит все же подозревает, что искусство его кумира не
так уж безобидно. Иначе с чего бы это он избегает ее взгляда?
Эмит извлек из складок одежды небольшой прямоугольник тонкого пергамента.
- Иногда, особенно при копировании, чрезвычайно важно правильно подобрать
цвета.
Он положил пергамент на стол в круг света. Тесса увидела узор, вроде бы совсем
обыкновенный - просто окруженный спиралями медальон. Но сочетания цветов -
зеленого, золотистого, желтого и горчичного - придавали ему своеобразную
изысканность.
- Некоторые краски бывает невозможно достать, - продолжал Эмит. - Возьмем
этот желтый цвет. Краска получена из очень редкого растения - коровяка. Он
встречается только высоко в горах, далеко отсюда, в Дрохо. Ничего особенного в этом
красителе нет, шафран куда лучше, но в глуши писцам не приходится привередничать.
Состав красителей разный в разных местностях, меняется в зависимости от традиции и
природных ресурсов. Даже здесь, в Бей'Зелле, можно встретить узорщиков, которые всем
видам пурпура предпочитают хрозофорный: на севере его легче всего получить, а значит,
и стоит он меньше.
Тесса кивнула и притянула к себе страницу с узором.
- Как помощник писца я обязан добиться максимального сходства в составе
красителей. Узорщики прежних времен, например Дэверик, в своих картинах всегда шли
от древних образцов. Они воссоздавали уже существующие модели, а не малевали, что в
голову придет. Иногда делали точную копию, иногда вносили поправки. Другое дело
нынешние писаки - они все хотят нарисовать что-то совершенно новое, оригинальное.
Тесса заметила в пергаменте одну странность. Она разглядела на странице тысячи
крошечных сквозных дырочек. Именно дырочек, а не точек, как при обычной разметке.
Тесса поднесла картинку к пламени свечи. Четкие, золотистые лучики пронизывали узор.
- Дырочки проделаны острием ножа, - разрешил ее недоумение Эмит. - Когда
писец хотел сделать точную копию узора и не имел ни времени, ни терпения измерять
линии и углы, он накладывал оригинал на чистый лист пергамента и острием ножа или
иглой отмечал основные точки. На чистой странице внизу оказывался намечен контур
будущей работы. Оставалось лишь воссоздать узор по этим пунктирным линиям.
Столетиями копии изготавливались только таким способом.
Тесса провела пальцем по пергаменту. Он был жестким, а значит, очень старым. Она
обратила внимание, что один цвет в узоре как-то не подходит к остальным - холодный
цвет червленого серебра. Он не сочетался с теплыми оттенками желтого, зеленого и
золотого.
- Это сделано специально? - спросила она, обводя пальцем контур серебристого
пятна.
- Узорщик использовал красный свинец. - Эмиту явно было приятно, что
несоответствие не укрылось от глаз Тессы. - Но с годами металлические красители
окисляются на воздухе, блекнут или меняют цвет. Некоторые зеленые краски на медной
основе могут даже разъесть пергамент. Это одна из главных сложностей в моей работе -
разобраться, какой же краситель выбрал автор оригинала. Впрочем, если по окончании
работы он покрыл картину дополнительным слоем овощного сока или яичного белка,
первоначальный цвет сохраняется гораздо дольше.
Тесса с жадностью ловила каждое слово. Она была как изголодавшийся ребенок,
который без разбору хватает все, что подворачивается под руку. Годами она морила себя
голодом - отказывалась от знаний, от подробностей, от увлечений. И теперь здесь, в этом
мире, в этом доме, она чувствовала себя как на пиру, где можно объедаться, пока не
свалишься под стол. Она наконец-то перестала сдерживаться и безучастно проходить
мимо всего интересного. Она наконец-то дала себе волю. Тесса не скучала по своему
прежнему миру. С детства ее окружали ночные горшки, кувшины с водой для умывания,
платья с чужого плеча, богатые, но болезненные родственники, за которыми приходилось
ухаживать, потому что от их щедрости зависела вся семья, полы, которые ей то и дело
велели вымести или, наоборот, посыпать сеном. Грубые шерстяные чулки вечно кусали
ноги; у нее не было белья, не было зубной щетки и пасты - зубы она приучилась чистить
корнем алтея, а из косметических средств очень долго оставались доступными только
свиное сало и мыло из животного жира. В доме не было зеркала, и Тесса месяцами не
представляла себе, как выглядит. И хотя это не мешало ей в душе оставаться отчаянной
кокеткой, теперь она не так уж страдала от тех же неудобств.
Она искала, но не находила в своем прошлом ничего, о чем стоило бы пожалеть.
Оглядываясь назад, Тесса видела, что всегда соблюдала дистанцию между собой и
другими людьми, всегда избегала сколько-нибудь важных начинаний - всегда ждала
чего-то, точно путешественник, сидящий на чемоданах на пересадочной станции.
Громкий стук в дверь прервал ее размышления. Сразу встрепенувшись, Тесса
оглянулась на Эмита. Он уже поднялся со стула.
- Все в порядке, - заверил он, - это всего лишь Марсель. Я написал ему сегодня
утром, просил принести мне узоры Дэверика.
Марсель. Тесса вспомнила предупреждение Райвиса: Не показывайся никому,
особенно Марселю...
- Он знает, что я здесь? - спросила она.
Эмит на минуту задумался, потом покачал головой:
- Нет, мисс. Я не упоминал о вас в своей записке. Но что, если и знает? В конце
концов, ведь они с Райвисом старые друзья.
Тесса видела Марселя Вейлингского в деле. Видела, как он не моргнув глазом
предал своего старого друга. Но сейчас нет времени на объяснения. Кроме того, Эмит,
даже получив удар ножом в спину, будет уверять, что нанес его лучший из людей.
- Послушайте, Эмит, я спрячусь в кладовке. Обещайте не говорить Марселю, что я
здесь. Обещаете?
В дверь снова постучали.
- Что? Где? - очнулась матушка Эмита. - Кто там?
Эмит повернулся к двери. Ему явно не терпелось открыть. Встав из-за стола, за
которым смешивал краски, он опять превратился в добродушного, вечно извиняющегося
человечка с тихим голосом.
- Я ничего не скажу, но поспешите.
Тесса открыла дверь в кладовку и шагнула в темное помещение. Едва успев
задвинуть засов, она услышала скрип входной двери. Потянуло холодным воздухом, а
вслед за тем раздался знакомый голос:
- Эмит, дорогой друг, как вы нынче чувствуете себя? Как поживает ваша
дражайшая маменька?
Так и есть, Марсель Вейлингский.
Тесса глубоко вздохнула. Ноздри защекотал запах ветчины и острого сыра.
Несмотря на тревогу, рот ее немедленно наполнился слюной. Эмит что-то сказал, но Тесса
не расслышала.
- Да, они со мной, - ответил Марсель. - Как раз на прошлой неделе один
господин - он остановился в Бей'Зелле по пути в Кальмо - предложил мне за эти
картинки вполне приличную сумму. Настолько приличную, что вы с дражайшей
маменькой сможете до конца жизни одеваться в шелка и кушать омаров.
- Не могу есть омаров чаще, чем раз в месяц, - отрезала матушка Эмита. - У
меня от них живот пучит.
Тесса улыбнулась. Жаль, что нельзя полюбоваться, как вытянулась физиономия
Марселя.
Она услышала шарканье шагов; затем что-то, по-видимому, положили на стол.
- Вот они, - спокойно и плавно, как обычно, заговорил Марсель. - Если вам
понадобятся наличные, я действительно могу выручить за них порядочные деньги. Вы
знаете, что на одной картине - пятно крови.
- Эти работы не продаются.
Тессу удивила запальчивость Эмита. Она ни разу не слышала, чтобы он говорил с
таким раздражением. Боясь что-нибудь пропустить, она рискнула приложить ухо к щели в
сделанной из кедрового дерева двери чулана.
- Работаете допоздна? - с подозрением, как показалось Тессе, полюбопытствовал
Марсель.
Эмит начал было мямлить нечто невразумительное, но матушка решительно
перебила его.
- А что, если и так, Марсель Вейлингский? - вопросила она. - Разве мой сын
нарушает какой-нибудь закон?
Теперь смутиться и прикусить язык пришлось Марселю. Тесса впервые в жизни
осознала, что у глубокой старости есть свои преимущества: никто не смеет возражать
тебе.
Тесса позволила себе немного расслабиться и прислониться к стене. Опасаясь
паразитов, пол чулана не застилали циновками, как в кухне, и ноги девушки уже онемели
от холода. Чтобы в жаркие летние дни продукты не портились, кладовку устроили в
полуподвальном помещении, но таком неглубоком - шага на два ниже остальных комнат
в доме, - что до сих пор Тесса сомневалась, имеет ли это смысл. Но теперь, глядя на
гусиную кожу на своих руках, она готова была согласиться с целесообразностью такой
конструкции.
Она вновь сосредоточилась на происходившем в кухне. Марсель говорил о войне.
- Здесь, в Бей'Зелле, нам не о чем беспокоиться. Изгарду не проникнуть так далеко
в глубь страны. Если станет ясно, что новый король всерьез вознамерился захватить Рейз,
а не просто точит зубки, Повелитель немедленно двинет против него стоящие в Мир'Лоре
войска, и дерзкому не удастся даже переправиться через Торопу.
Тесса презрительно скривила губы. Марсель Вейлингский, очевидно, повторял
хорошо заученную фразу. Ему-то что: он подстраховал себя на случай захвата Бей'Зелла.
Она представила себе, как он будет рассуждать: Конечно, настали тяжелые времена. Но
мы должны постараться извлечь из этих неприятностей все возможное...
Прозвучавшее в комнате имя "Райвис" заставило ее вновь приникнуть к двери
чулана.
- Они с Кэмроном готовятся к битве, - рассказывал Марсель. - Их войско
настигнет Изгарда раньше, чем армия Повелителя. Где сейчас находится это войско? К
сожалению, я запамятовал название...
Тесса прищелкнула языком. Запамятовал название места, где Райвис обучает солдат
Кэмрона? Черта с два! Райвис и не подумал сообщить Марселю, где находится. А банкиру
хочется выведать это - например, у Эмита.
- Я не знаю, где сейчас лорд Райвис, - ответил тот.
Марсель присвистнул - протяжно и задумчиво:
- Вот как? А что с его хорошенькой подружкой? Той, с рыжими волосами и
странным голосом. Я слышал, вы как-то встречались с ней. Не знаете, где она может
быть?
Затаив дыхание, Тесса ждала ответа Эмита. Кладовка вдруг показалась ужасно
тесной. Она знала, что Эмит выполнит обещание, но он не из тех, кому ложь дается легко.
Смущение может выдать его.
Прошла целая вечность. Хотя в чулане было совершенно темно, Тесса закрыла глаза.
Молчание прервала матушка Эмита:
- Откуда нам, интересно, знать, где лорд Райвис держит своих женщин? Или, повашему,
эта кухня смахивает на бордель?
- Что вы, мадам... - поспешно ответил Марсель, - я просто подумал...
- Ну и чудно. Не тратьте зря время, не ломайте голову, как мы и чем занимаемся, а
мы с Эмитом в свою очередь не будем думать о вас и ваших делишках.
Тесса чуть не прыснула. Не Марселю Вейлингскому тягаться с матушкой Эмита.
Отдыхая на стуле перед камином, старуха здорово отточила свой язычок - благо времени
было предостаточно.
Быстрые шаги застучали по полу кухни. Марсель что-то сказал, возможно,
попрощался, но впервые за время своего визита он понизил голос, и Тесса не расслышала
слов. Матушка Эмита пожелала банкиру счастливого пути; подняли, потом опустили
щеколду... Тесса, дрожа от нетерпения, на всякий случай досчитала до пяти, распахнула
дверь кладовки и ворвалась в кухню. Эмит и его матушка приветствовали ее сияющими
улыбками.
- Иди скорей к огню, дорогая, - сказала старушка, - в этом чулане немудрено и
насмерть простудиться.
Тесса подошла к матушке Эмита и крепко обняла ее. Старая дама, конечно,
запротестовала, но Тесса обняла ее еще крепче. Она в долгу перед этими людьми. Они
приютили ее, накормили, одели и - главное - защитили. Она успела позабыть, каково
это - знать, что кто-то защищает тебя, заботится о тебе и - как Эмит и его мать -
рискует ради тебя своими спокойствием и безопасностью.
Эмит нерешительно кружил по кухне, с каждым кругом подбираясь все ближе к
обнявшимся женщинам. Наконец он набрался храбрости, шагнул к Тессе и похлопал ее по
руке.
- Матушка и я - мы не выдадим вас, - тихо сказал он. - Никогда.
Райвис - рукой он опирался на каминную доску, обутую в сапог ногу поставил на
решетку камина - не отрывал глаз от тоненькой струйки песка, медленно
пересыпающегося из верхней части часов в нижнюю. Он ждал возвращения Кэмрона
Торнского и даже хотел было плеснуть берриака в бокал своего молодого хозяина, но
передумал и проглотил обе порции.
Райвис постучал носком сапога по каминной плите, сбивая засохшую наконец серую
грязь. Не только Кэмрон Торнский отважился высунуть нос наружу сегодня ночью.
Не прошло и получаса после их стычки и бегства Кэмрона, как Райвис накинул
плащ, зажег один из надежных стеклянных фонарей, которые сенешаль оставил в
парадной передней, вышел во двор и направился к конюшням.
Прежде всего надо было переговорить с грумами. Райвис обошел вместе с ними все
стойла, обсудил состояние лошадей, выслушал их мнения и советы, а затем попросил
через два часа подготовить к выступлению и оседлать четыре дюжины скакунов. Сначала
конюхи в штыки восприняли его слова: уже стемнело, а среди лошадей были и пугливые,
которые могли переполошить остальных. Однако Райвис успел изучить грумов поместья
Ранзи - и тех, что прибыли вместе с рыцарями Кэмрона, и тех, что прожили здесь всю
жизнь. Стоило объяснить, зачем ему среди ночи понадобились кони, грумы с восторгом
кинулись исполнять приказание. Двое-трое конюхов постарше признались, что ожидали
этого. Затем Райвис отправился на кухню. Там за большим столом повариха и служанки
перекидывались в картишки, потягивали местное пиво и угощались столь популярными в
Ранзи пирогами с морковью. При появлении Райвиса повариха поспешно прикрыла
шалью огромный окорок, а одна из девушек спрятала в рукав какую-то подозрительную
флягу. Райвис притворился, что ничего не заметил. Сохранность провизии и вина Кэмрона
его не касалась, а без дружелюбно настроенной, покладистой кухонной челяди к походу
как следует не подготовиться.
Он похвалил повариху за вкусный обед, полюбезничал с самой тихой и простенькой
служаночкой, а потом осведомился, не будут ли они так добры и не приготовят ли - а
заодно и упакуют в дорогу - съестные припасы на четыре... нет, на шесть дюжин
человек... дней эдак на шесть... примерно через часок...
Пухлая рука поварихи так и застыла на накинутой на окорок шали. Райвис читал
мысли почтенной матроны: если хозяин и его люди благополучно отбудут, в ее
распоряжении окажется столько лишней провизии, что она весь рынок завалит. Свежая
оленина в это время года пользуется большим спросом.
Райвис и выйти не успел, а в воздухе, перелетая из одних проворных рук в другие,
уже замелькали кастрюли, сковородки, ножи, разделочные доски, петрушка, сваренные
вкрутую яйца и фрукты.
Почти все рыцари Кэмрона - две дюжины бывалых вояк, с дюжину юных
щеголеватых пустозвонов, горстка надменных дворян, несколько старичков и пара
настоящих бойцов - собрались в зале у входа в дом. При появлении Райвиса наступила
мертвая тишина. Рыцари явно были на взводе - пиво выдыхалось в кружках, огонь в
очаге почти погас, а обычные их спутницы - девчонки из ближайшей таверны и здешние
служанки - куда-то подевались. Резня в Торне никого не оставила равнодушным. Трое
воинов родились там; все они были людьми Кэмрона, некоторые его друзьями. Напавший
на земли юного лорда все равно что покусился на их собственные владения.
Стоя в центре залы под огнем враждебных взглядов, Райвис счел за лучшее говорить
предельно спокойно и сухо:
- Готовьте оружие и снаряжение. Сегодня ночью мы едем в Торн.
Рыцари, которые весь последний месяц только и делали, что оспаривали каждое
указание, замечание и приказ Райвиса, немедленно повиновались. Всем не терпелось
выступить в поход. От их пыла, казалось, вот-вот вспыхнут обшитые деревянными
панелями стены. Кто-то даже дружески похлопал Райвиса по спине. А ведь до сих пор
Райвис был для солдат этого маленького войска злобным негодяем, который заставляет их
выполнять бессмысленные упражнения, несет чепуху о необходимости сменить
металлические латы на кольчуги и легкие кожаные доспехи и не дает нанести быстрый,
решительный удар по армии Изгарда Гэризонского. Вдобавок сегодня из-за его
бессовестной грубости Кэмрон Торнский как ошпаренный среди ночи выскочил из дому и
умчался куда-то.
Последнее, конечно, не соответствовало истине. За переживания Кэмрона Райвис
ответственности не нес. Но при их разговоре больше никто не присутствовал, и теперь во
внезапном исчезновении командира рыцари винили Райвиса. Человека, пытающегося
изменить ваши взгляды и привычки, возненавидеть проще простого. Тем более, если
человек этот иностранец и наняли его, чтобы научить вас воевать.
С подобным сопротивлением Райвис сталкивался на любом новом месте. И знал, что
надеяться можно только на сглаживающее острые углы время и на практику, которая
покажет, насколько полезны были его уроки.
- Возьмите только самое необходимое, - сказал он в спину последнего
покидающего залу воина. - Обоза и вьючных лошадей, чтобы погрузить ваши доспехи,
не будет. Возможно, придется совершить пеший переход. - Райвис не ожидал, что
рыцари послушаются его.
Долив масла в фонарь, Райвис предпринял последнюю вылазку: через внешний двор,
мимо частокола и маслодельни он прошел к баракам. Присланные из Бей'Зелла наемники
и лучники Сегуина Нэя разместились там вместе со своими лошадьми. Райвис отдал им
приказания и вышел на улицу.
Дождь хлестал в лицо. Погодка та еще! Безлунной ночью, в кромешной тьме, им
предстоит весьма неприятное путешествие по чавкающей под лошадиными копытами
грязи. Впрочем, какая разница? Само сознание, что они движутся, пусть медленно, но
продвигаются вперед, облегчит страдания Кэмрона Торнского.
Райвис знал, что, куда бы ни загнало Кэмрона отчаяние, по возвращении он
потребует одного: немедленно отправляться в Торн. Райвис знал это с того момента, как в
Ранзи получили тревожные вести. И все же - как велел долг профессионального бойца,
которому платят за его профессионализм, - он выдвинул свои возражения и предостерег
Кэмрона от опрометчивого шага.
Они действительно были не готовы к выступлению. Обучение наемников началось
меньше двух недель назад, лучники всего восемь дней как прибыли из Бей'Зелла, а
хваленые рыцари - просто небольшой, наспех сколоченный отряд задиристых, но не
особо искусных вояк. Кроме того, у них нет точных сведений. Неизвестно, занят ли Торн
противником, осталось ли хоть что-нибудь от тамошнего гарнизона или же город
полностью разрушен, а жители уничтожены. Не знают они и что случилось с гонцами
Изгарда, откуда взялась эта неистовая жажда крови.
Как ни поверни, положение препаршивое. Райвис терпеть не мог действовать
наобум, без возможности
...Закладка в соц.сетях
