Жанр: Фантастика
Корона с шипами
...ботать?
Одной рукой писец прижимал ко рту носовой платок, а другой водил по пергаменту.
Линии получались жирными и неуклюжими. Уже не кашель, а хриплый лай вырывался из
его груди. Краска кляксой растеклась по странице.
Изгард опустил в нее палец, а потом сунул испачканный ноготь под нос Эдериусу.
- Это что еще такое? - прорычал он, вырывая у писца носовой платок. - Возьми
себя в руки. РИСУЙ!!!
Эдериус старался изо всех сил, но ярость Изгарда совсем расстроила его. Старик
склонился над столом, плечи его вздрагивали. Ангелина так рванула подол юбки, что
материя затрещала. Если бы Изгард дал ему хоть минутку, чтобы прийти в себя... Но
беспомощность старика только разжигала ярость короля. Он ударил кулаком по столу.
Эдериус ловил ртом воздух. Брызги слюны полетели на пергамент. Только эта слюна была
почему-то красного цвета... как кровь.
Изгард снова закричал, приказывая писцу перестать кашлять.
Ангелина охнула, шагнула вперед.
Снежок зарычал: Стой.
Лицо Эдериуса посинело. На губах выступила кровавая пена. Он все кашлял и
кашлял.
Ангелина больше не могла сдерживаться. Она кинулась к столу, сжала кулачки и
ударила Изгарда в челюсть.
- Прекрати! - визжала она. - Оставь его в покое!
Голова Изгарда мотнулась назад. В уголке рта показалась кровь, он вытер ее
кулаком. Глаза его метали молнии. Золотые молнии.
Ангелина вся съежилась, у нее перехватило дыхание, сердце, казалось,
остановилось. Она слышала, как за спиной у нее у входа повизгивает Снежок.
Бежим! Скорее!
Ангелина повернулась - но в ту же секунду что-то схватило, завертело ее. Из глаз
посыпались искры, затрещали ребра. Она попыталась вырваться, но какая-то темная тень
мелькнула перед ней - кулак Изгарда зажал ей рот. У Ангелины лязгнули зубы, из
рассеченной нижней губы полилась кровь. Комната начала вращаться все быстрей и
быстрей. Ангелина уже не знала, где верх, где низ. Она повалилась на бок, инстинктивно
прикрывая руками живот.
Пожалуйста, молилась она, пожалуйста, пусть с ребеночком моим ничего не
случится.
Кашель Эдериуса стал слабее, тише и каким-то более влажным. Ангелина с трудом
перевернулась на живот и рискнула поднять почти ослепшие от слез и боли глаза. Тело
старика медленно сползало на пол.
Где-то далеко, у выхода из палатки, подвывал Снежок.
Бежим же! Бежим!
- Я проучу тебя. Будешь знать, как поднимать руку на своего мужа.
Ангелина не успела даже понять, что он говорит. Первый удар пришелся ей по
затылку. Краем глаза она заметила, что Изгард вновь поднял над головой окровавленную
доску - сиденье от разломанного им стула. Смотреть на это орудие убийства было все же
не так страшно, как на почерневшее от ярости лицо мужа. Да, он не остановится, пока не
убьет ее.
Доска снова и снова опускалась на ее плечи, руки, ребра. Платье промокло от крови.
А потом Изгард повернул доску ребром и замахнулся так, чтобы ударить ее по животу.
Ангелина замерла. Она пыталась молиться, но слова не шли с языка. Свет померк в ее
глазах.
Крошечные лапки с крошечными коготками застучали по полу. Что-то белое,
пушистое с грозным рычанием, оскалив зубки, метнулось к руке Изгарда.
- Снежок... - простонала Ангелина, с трудом разлепляя разбитые губы.
Шерстка Снежка поднялась дыбом, хвостик был поджат, глаза горели решимостью.
Челюсти сомкнулись на руке Изгарда. Отчаянно мотая головой, песик вонзал зубы все
глубже и глубже в королевскую плоть.
Изгард выронил доску и завопил от злости.
Ангелина кричала, звала Снежка. На ее теле не осталось ни одного живого места, но
ничто больше не имело значения. Только Снежок.
Изгард отступил к столу, задергал рукой. Но Снежок вцепился в него мертвой
хваткой - и радостно завилял хвостом в ответ на призыв хозяйки.
Снежок здесь, с тобой.
Изгард выругался. Лицо его стало красным как рак. Он отвел назад окровавленную
руку и с размаху опустил ее на стол Эдериуса.
- Нет, - пробормотала Ангелина.
Тельце Снежка шлепнулось о деревянную столешницу, хрустнули крошечные
косточки, песик жалобно взвизгнул, разжал челюсти и свалился на пол. Прошло
несколько секунд. Снежок так и не поднялся. Голова его стала до странности плоской, а из
правого ушка выступила какая-то жидкость.
Рядом с никчемной собачонкой неподвижно лежал Эдериус.
- Снежок? - прошептала Ангелина. - Эдериус?
Никто ей не ответил.
Изгард прижал к груди прокушенную руку, машинально вытер ее носовым платком
писца. Взор его был прикован к Короне с шипами. Она как-то уменьшилась и казалась
почти невесомой. Изгард схватил свое сокровище и, не глядя на Ангелину, выбежал из
палатки.
Ангелина уронила голову на пол. Она хотела закрыть глаза, но слезы лились и изпод
сомкнутых век.
- Снежок! - позвала она, просто чтобы чем-то заполнить гробовую тишину. -
Снежок!
Ангелина знала, что ответа не будет, но не могла не надеяться. Она сжимала живот
обеими руками и ждала, ждала... Но Снежок не двигался. Что же это? Такой глупенький,
такой непослушный, такой отчаянный, такой никудышный песик. И она так любила его.
Он разорвал ей сердце.
Ангелина заставила себя подняться на ноги и подойти к столу. Болело все тело -
спина, руки, ноги, сломанные кости, - она даже не могла определить, что сильнее.
Сначала она склонилась над Эдериусом, прижала ладонь ко рту старика - проверить,
дышит ли он. Но он не дышал. Тогда Ангелина закрыла ему глаза, сложила руки на груди
и попросила простить ее за все. Лицо узорщика было удивительно красивым и молодым
- таким Ангелина ни разу его не видела. Она хотела поцеловать старика в щеку, но губы
ее были разбиты и кровоточили. Нет, не стоит пачкать его. Эдериус всегда был таким
аккуратным.
Ангелина выпрямилась, несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться хоть
немного, и повернулась к Снежку.
Никчемный песик выглядел спящим. Ангелина взяла его на руки и прижала к груди.
Он больше не был Снежком, скорее просто маленькой подушечкой, набитой костями. Но
тельце еще не остыло, а розово-черные десна по-прежнему были влажными. Что-то
зеленое застряло между зубами. Кузнечик? Нет, поправила себя Ангелина, всего лишь
сухой лист.
Нежно улыбаясь, Ангелина опустила Снежка на пол и обхватила руками свой живот.
Она думала, что без верного песика в жизни ее образуется зияющая пустота. Но она
ошибалась, Снежок не умер, он с ней, он всегда будет рядом.
Она закусила разбитую губу и, стараясь быть сильной, как учил ее отец, направилась
к выходу из палатки.
36
Засохшая кровь зловонной коркой покрывала тело Райвиса. Левый глаз заплыл.
Водяная мозоль на натертой рукояткой меча руке прорвалась, и жидкий гной вытекал из
раны.
Они с Кэмроном стояли на крыше башни, выше было только синее предрассветное
небо. У их ног издыхало чудовище с разрубленной напополам головой. Кэмрон окунул
носок сапога в кровь монстра и провел по каменным плитам черту, как бы отмечая их с
Райвисом территорию. Это вполне могла бы быть его, Райниса, кровь. Зажатый в угол,
безоружный, задыхающийся, он уже видел собственное отражение в занесенном над ним
металлическом клинке. И тут подоспел Кэмрон - он задержался на лестнице, чтобы
собрать оружие убитых, - и опустил свой топор на череп чудовища.
Райвис взглянул на своего спасителя. Распухшее лицо Кэмрона было исцарапано
когтями, покрыто синяками, ссадинами и кровоподтеками. Он перехватил взгляд Райвиса
и укоризненно показал на свой испачканный кровью сапог:
- Опять ворон считаешь, Бурано.
Райвис усмехнулся, хотя не мог позволить себе такую роскошь: две только-только
затянувшиеся раны на лице тут же открылись снова. Но ради Кэмрона Торнского он готов
был потерпеть. Кэмрон стоил этого.
Ветер свистел в ушах, далеко внизу шумело море, и еще один - третий - звук
доносился до них. Звук тяжелых шагов по зубчатой стене крепости. Чудовища
приближались к башне.
Кэмрон подошел и встал рядом с Райвисом. Оба подняли топоры. Райвис не знал,
сколько еще посланцев Изгарда осталось в живых, - после первой дюжины он перестал
считать убитых. Не знал, как вооружены враги, ранены они или полны сил. Но чувствовал
он себя прекрасно. Ведь в подземелье этой же крепости находилась женщина, за которую
стоило сражаться, а бок о бок с ним - мужчина, вместе с которым не страшно было и
умереть.
У него было все, что нужно для счастья.
Возможно, Мэлрей был прав. Он - прирожденный боец, солдат, и ничего больше.
И, в конце концов, не так уж это плохо.
Не исключено, что, когда все кончится, он пошлет Мэлрею письмо и предложит
заключить перемирие.
Чудовища Изгарда вышибли калитку, ведущую со стены на крышу башни. Вместе с
ними туда, казалось, пришла сама ночь. Даже свежий морской ветер не мог ничего
поделать с их вонью - вонью разлагающихся трупов.
Райвис и Кэмрон, не сговариваясь, дождались, пока чудовища переступят кровавую
черту, а потом шагнули им навстречу.
Тесса размазала последнюю капельку крови по последней, четвертой части узора.
Она зажмурилась и напряженно ждала, когда пещера содрогнется в последний раз, когда
Корона с шипами вырвется на свободу.
Ничего не изменилось. Только один камешек свалился на пол.
Тесса почесала в затылке, недоуменно пожала плечами:
- Не понимаю. Все четыре цепи разорваны. В письме Илфейлена сказано, что я
должна побывать в четырех местах. И я там была. Но Корона с шипами все еще здесь. Я
чувствую ее присутствие.
Эмит задумчиво почмокал губами.
- Может быть, вы где-то допустили ошибку, мисс? Или сила покинула вас?
Но Тесса чувствовала эту силу, ею был напоен сам воздух пещеры. Она не знала, где
сейчас Райвис и Кэмрон, но то, что они испытывали, было столь сильным и
значительным, что исходящая от них энергия охраняла ее от всех опасностей и
неожиданностей, как предохраняет теплая шуба от зимней стужи. Появился и новый
источник силы. Другой человек - далеко и одновременно совсем близко от нее -
сражался, менялся сам и изменял окружающий его мир.
Но что с того? Она сделала свое дело. Оковы Короны рухнули. И ничего не
произошло.
Обожженные ладони точно кололи дюжины раскаленных иголок. Усталая,
раздосадованная, Тесса начала сдирать с пальца кольцо. Но руки дрожали и плохо
слушались ее. Она накололась на один из золотых шипов. Снова выступила кровь. Кольцо
не отпускало ее.
- Мисс, отдохните хоть пять минут. Позвольте мне перевязать ваши ожоги.
Но последних слов Эмита Тесса уже не слышала.
Пять минут.
Пять.
Эхом отдавались у нее в ушах слова Аввакуса: В числе пять заключена особая сила.
Древняя сила, - древние вещи вбирают и используют ее.
Тесса точно впервые как следует расслышала их. Пульс ее участился. Она жадно
всматривалась в копию Илфейлена. Старый каллиграф верил, что создал четыре цепи,
четыре преграды, не позволяющие Венцу с шипами покинуть землю. Что, если весь узор
целиком представляет собой пятую преграду, а Илфейлен не знал об этом?
Тесса закрыла глаза и сосчитала до пяти. Выбора нет. Она должна продолжать.
- Эмит, мне нужна еще краска и чистая кисточка. - Язык еле ворочался во рту, она
мямлила и растягивала слова. Она была измотана до предела и не могла вспомнить, когда
последний раз спала. - Я нарисую еще один узел. В самом центре.
- Вы уверены, что это безопасно, мисс?
- Тот, кто мог помешать мне, умер.
Глаза Эмита стали круглыми от ужаса.
- Я приготовлю краски.
Тесса ждала. Она чувствовала, как движения ее становятся медленнее, а тело
тяжелее. Сила наполняла ее. Как магнит притягивает к себе металлические предметы, так
кольцо притягивало к Тессе силу, готовило ее к тому, что надлежит совершить. Кольцо и
корона - парные эфемеры, говорил Аввакус. Корона - сестра твоего кольца. Через
кольцо ты можешь освободить ее.
Шипы впивались в ее плоть, кровь лилась по пальцам. Тесса знала, что старый монах
сказал правду. Знал это и писец Изгарда.
- Вот, мисс. - Эмит подал ей две раковины, наполненные черной и золотой
красками. - Я специально сделал такие жидкие, чтобы легче было работать.
Тесса взяла у него ракушки. Глядя на Эмита, трудно было поверить, что всего два
часа назад он убил кровожадное чудовище. Он успел стереть кровь с лица, стряхнуть пыль
с волос, почистить ногти, а заодно где зашить, где заколоть булавками, а где заклеить
разодранную в клочья тунику. Перед ней был прежний собранный и аккуратный
помощник писцов. Правда, рука, передавшая Тессе раковину с краской, немного дрожала.
Кожа на ее собственных руках обуглилась, а в желудке точно огромные булыжники
ворочались. Согнувшись над пергаментом, Тесса попыталась нащупать, вызвать в уме
образ Короны с шипами. И он немедленно явился к ней - ослепительный, как солнце.
Кисть неповоротливой гирей повисла в руке, но, несмотря на страх и боль от ожогов,
Тесса не выпустила ее.
Как только первая капля краски упала на пергамент, пол пещеры содрогнулся.
Порыв холодного воздуха поднял тучи пыли. Ярче вспыхнуло пламя свечей, громче стал
шум моря. Он напоминал теперь биение огромного сердца.
Черпая силу из многих источников, то и дело сверяясь с копией Илфейлена, Тесса
рисовала. Число пять действительно было необыкновенным, магическим числом. Каждый
штрих, каждый мазок доказывал это.
Марсель Вейлингский всегда спал очень крепко и спокойно. Когда содрогнулся весь
Бей'Зелл, зашатались стены его дома и покачнулась кровать, он заснул еще крепче. Ему
снилось, что он лежит в гигантском кошельке, а кошелек висит на поясе богача. На
лестнице прелестная, но бестолковая горничная Марселя забыла погасить один из
фонарей под великолепным стеклянным абажуром. Фонарь упал на пол и разбился. Но
шум не разбудил Марселя. Не проснулся он и когда языки пламени подобрались к его
письменному столу и слизнули с него карту, на которой банкир отмечал передвижения
противника - чтобы убедить лучших своих клиентов, что их вложениям ничего не
угрожает. А потом вспыхнули стенные панели и портьеры, весь нижний этаж заполнился
дымом. Но Марсель спал, как дитя в колыбельке. В кошельке богача было так тепло и
уютно.
Зашевелился он, лишь когда дым заполз под дверь спальни и загорелся потолок. Но
тогда было уже слишком поздно.
Черные тучи затянули тронутое первыми солнечными лучами небо - и снова
настала ночь. От подземных толчков рушились только что поставленные палатки и загоны
для лошадей. Солдаты сыпали проклятиями и дивились, с чего бы вдруг такая непогода. И
все сходились на том, что это - дурное предзнаменование.
Воняло серой. Черное небо прорезали ярко-желтые молнии. Изгард ничего не
замечал. Он брел по лагерю, прижимая к груди Корону с шипами. Придворные и
военачальники увязались было за королем, но он отослал их. Он не хотел видеть своих
подданных. Ведь чтобы встретиться с ними глазами хоть на миг, ему пришлось бы
оторвать взгляд от Венца.
Уколы шипов становились все менее болезненны. Изгард упал на колени, вцепился в
свою Корону. Она стала легкой как перышко и тускнела с каждой секундой. В
перекрученных золотых обручах больше не отражался внешний мир, только что-то темное
и неотвратимое, как сама смерть.
От громовых раскатов, казалось, расколется небо. Насекомые тучами вылетали из
травы. Жуткий вой - вой дикого животного - потряс землю. Словно зверь вырвался
наконец из своей подземной темницы.
Корона с шипами вспыхнула еще раз - и исчезла.
- Нет! - хватая руками пустоту, завопил Изгард. - НЕТ!!!
По дороге Ангелина вытащила шпильки из волос и распустила по плечам
золотистые кудри. Потом расстегнула плащ и сбросила его с плеч на землю. Солдаты
глазели на нее. Какой-то вельможа предложил проводить до королевского шатра.
Ангелина не обращала внимания. Наверное, они решили, что Изгард так избил свою
королеву, что у нее помутилось в голове. Но какая разница, кто что подумал?
Идти было не трудно, совсем нет. У нее была сломана рука и несколько - ребер,
вывихнута челюсть. Но Ангелина не позволяла боли взять над собой верх. Ее отец терпеть
не мог трусих. И она не струсит, не отступит.
Ангелина не стала переодеваться, только немного почистила платье и умылась. Вода
в тазике мгновенно окрасилась в ярко-красный цвет.
Теплая, с тщательно завинченной крышкой, фляжка согревала руки. Воздух был
влажным и спертым, как перед грозой. Ангелина не понимала, почему ей так холодно.
Может, то был холод стальных костей дочери рода Хольмаков.
Она пробиралась через высокую траву, шла по белым камням и желтым от колосьев
полям и старалась ни о чем не думать. От мыслей становишься слабей.
Наконец она нашла его. Изгард лежал лицом вниз под буковым деревом. Колючая
Корона покинула его - это Ангелина поняла с первого же взгляда. Плечи его
вздрагивали, и странные звуки - не слова, не рыдания, не проклятия - вырывались из
груди. Тело короля было покрыто кровью, пальцы испачканы в грязи.
Он искоса взглянул на нее.
- Ангелина? - Голос был тихий и какой-то рассеянный. - Короны больше нет.
- Я знаю.
- Эдериус?
- Он мертв.
Изгард закрыл глаза:
- Да простит меня Господь.
Ангелина опустилась на колени рядом с ним. Глаза Изгарда больше не метали
золотые молнии, они были чистыми и почти спокойными. Ангелина избегала смотреть
ему в лицо.
Он коснулся ее щеки:
- Моя красавица Ангелина. Мой ангел. Что я сделал с тобой?
Прикосновение было нежным, и Ангелина невольно откликнулась на него, всем
телом потянулась к Изгарду - но тут же пересилила себя.
- Я кое-что принесла тебе. - Она указала на фляжку. - Мой чай с медом и
миндальным молоком. Я готовила его папе, когда он болел. - Она отвинтила пробку,
чтобы Изгард мог почувствовать аромат меда и миндаля. - Я и чашку захватила.
Пока Ангелина наливала чай, Изгард гладил ее по щеке, по волосам. В глазах его
стояли слезы.
- Эдериус, - прошептал король. - Бедняга. Он сильно мучился?
Ангелина не ответила. Она боялась, что голос выдаст ее, и молча протянула Изгарду
полную чашку:
- Выпей, муж мой.
Изгард посмотрел ей прямо в глаза.
- А ты не присоединишься ко мне?
Ангелина затрепетала, на протянутой руке, как роса, выступили капельки пота. Она
не могла думать о Снежке и Эдериусе - боль была слишком свежа. Но оставался еще
ребенок - ее ребенок. Ангелина положила свободную руку на живот и нашла в себе силы
встретиться глазами с Изгардом.
- Попозже я тоже выпью глоточек. Но сперва ты - тебе это нужней, чем мне.
Изгард колебался.
- Разве ты не доверяешь своей супруге? - спросила Ангелина. - Я сама
приготовила этот чай.
Казалось, прошла целая вечность. Изгард протянул руку. Пальцы их
соприкоснулись. Он взял чашку и поднес к губам. Не сводя глаз с лица Ангелины, он
начал пить. Ангелина стойко выдерживала взгляд короля. Сердце ее рвалось из груди,
внутренности скручивала невыносимая боль, но внешне она оставалась спокойной. Ради
Снежка. Ради Эдериуса. Ради своего ребенка.
Изгард допил чай, вновь опустился на траву и зевнул.
- Теперь тебе надо отдохнуть, а я посижу рядом, - сказала Ангелина.
Изгард кивнул и закрыл глаза. Через минуту он уже спал.
Ангелина посидела немного, прислушиваясь к его дыханию, а потом поднялась на
ноги. Пора идти. Она не знала, скоро ли найдет действовать мышьяковый краситель
Эдериуса, и не хотела смотреть, как Изгард корчится от боли. Она подобрала валявшуюся
на траве фляжку, снова завинтила крышку, повернулась и ушла.
Она шла и шла, через буковый лес и поля, через соленые болота, шла через влажное
белесое марево под жаркими лучами утреннего солнца, шла, пока могла идти, пока острые
концы ее сломанных костей не начали разрывать кожу, пока челюсть не распухла так, что
перестал открываться рот, шла, пока не оставило ее воспоминание о безжизненном тельце
Снежка в руках. Тогда Ангелина опустилась на белый от соли песок и свернулась
клубочком. Она не могла больше идти, не могла думать, не могла решить, хорошо или
дурно она поступила.
Закрыв глаза, Ангелина вплывала в желанную темноту. Мысленно она вновь была в
замке Хольмак, сидела вместе с папочкой и Снежком у камина в полной безопасности, в
тепле и уюте. Герта права. Нечего знатной даме ходить на прогулки.
Райвис - этаж за этажом - обходил башню. И повсюду, в каждой комнате, в
каждом коридоре, он натыкался на тела погибших. С помощью Пэкса Райвис проверял, не
подает ли кто из поверженных признаков жизни. Тех, кто еще дышал, они переносили в
кухню. Райвис лично следил, чтобы всех раненых укладывали поближе к огню, укрывали
теплыми одеялами, чтобы каждый получил стакан воды или бренди или же и того, и
другого.
Потом пришлось научить Пэкса делать перевязки. Райвису не терпелось найти
Тессу, убедиться, что с ней и Эмитом все в порядке, но все время находилось то одно, то
другое неотложное дело. Надо было промыть раны, помочь воинам вытащить застрявшие
в руках когти и зубы врагов, прижечь спиртом царапины и ссадины, чтобы не началось
заражение крови, остановить кровотечения, наложить швы. Он должен был хоть немного
облегчить страдания своих людей. Они столько пережили, выстояли в такой битве, что он
не мог просто повернуться спиной и уйти.
Собственные болячки Райвиса не волновали. Лицо его было разбито, из щеки
выдран огромный кусок мяса, плечи и руки покрыты ранами от ножей и зубов чудовищ.
Но, как ни странно, беспокоил его только шрам на губе. Его дергало, как больной зуб.
Райвис подумал было, что старая рана вновь открылась, и провел рукой по губе. Ничего
подобного. Шрам не кровоточил и на ощупь был такой, как всегда, - жесткий и сухой.
- Райвис! - Кэмрон появился на пороге кухни. - Иди к Тессе. Я позабочусь о
раненых.
Райвис оставил его на стене крепости. После того, как они прикончили последнего
монстра, Кэмрон сказал, что хочет побыть один.
- Сядь, Кэмрон. У тебя нехороший порез над глазом.
- Пустяки, - улыбнулся Кэмрон. - Лучше займись собой. Вид у тебя еще тот.
Райвис улыбнулся в ответ:
- У тебя тоже не ахти.
В памяти невольно всплыли подробности битвы. Райвис вспомнил, как лязгали зубы
чудовищ, как клыки их впивались в живое тело и рвали его на части, вспомнил хруст
разрубаемых топором костей, переломанных хребтов, крики и вой. Он содрогнулся.
Просто невероятно, что они с Кэмроном прошли через все это и остались живы.
- Иди же, Райвис. Иди к Тессе. Найди ее.
Райвис посмотрел на Кэмрона, и сердце сжалось у него в груди. Ему захотелось
сказать Кэмрону что-то очень важное, как-то задержать его здесь, на пороге кухни замка
Бэсс. Захотелось остановить время. Так близки они не будут больше никогда.
Минута тянулась как вечность. Наконец Райвис сдался, махнул рукой и вышел.
Кэмрон позаботится о раненых. Раньше он не сумел бы сделать это, но теперь на него
можно положиться.
Проследить путь Тессы и Эмита через погреб и подземелье под ним оказалось
несложно. Они и не думали скрываться. Сначала Райвис воспринял это лишь как еще одну
милую особенность Тессиного характера, но потом под ногами, на каменном полу он
заметил пятна темной крови. Он прибавил шагу, начал громко звать Тессу. Пот ручьями
струился по покрытому ссадинами лицу. Но это было еще не все. Через некоторое время
он наткнулся на труп одного из монстров Изгарда. Ноги и нижняя часть туловища
чудовища были обожжены еще в костре у ворот. Из спины и боков торчали сломанные
стрелы. Глубокая рана зияла на шее. Но не это убило его. Не только это. Сотни ранок,
нанесенных маленьким ножиком, виднелись на груди, шее, руках, животе. Они-то и
доконали чудовище.
Райвису вдруг захотелось получше рассмотреть монстра. Черты его уже изменились,
и в этой груде изрубленного мяса угадывалось вполне человеческое лицо. В глазах уже не
было безумного золотого блеска. Это были обычные карие глаза.
- Райвис.
Райвис поднял голову и увидел Тессу. Она вылезла из щели в стене. На правой руке
ее была чистая повязка; шея, под самым подбородком, обожжена. Она дрожала и
прислонилась к стене, чтобы удержаться на ногах. Через минуту появился и Эмит.
Райвису хватило одного взгляда на него, чтобы понять, кто убил чудовище. Что-то
изменилось в лице скромного человечка, немного иначе смотрели глаза.
Райвис оторвал изодранный в клочья рукав туники и прикрыл им лицо монстра. Он
не хотел, чтобы Эмит увидел своего врага в человеческом облике.
- С вами все в порядке? С тобой, Тесса? И с тобой, Эмит? - Он переводил взгляд с
одного лица на другое. Эмит молча кивнул в ответ. - А Корона с шипами?
- Ее больше нет.
Райвис закрыл глаза. А когда открыл их вновь, Тесса была рядом, гладила его по
щеке. Он обнял ее, ерошил ее волосы, наслаждался теплом ее тела. Это продолжалось
всего минуту, не больше - Райвис не хотел смущать Эмита, не хотел прогонять его.
- Пошли. - Райвис выпустил Тессу. - Давайте поднимемся наверх.
- Я только соберу краски... - Эмит шагнул назад, к отверстию в стене.
- Не надо, Эмит. Я попозже спущусь и принесу их тебе.
- Но надо помыть кисти...
Тесса решительно ухватила его за руку:
- Потом все уберем.
Эмит покорно развел руками:
- Как скажете, мисс.
Райвис пропустил Эмита и Тессу вперед. Силы стремительно покидали его. Когда
они преодолели последние ступени лестницы и вылезли из погреба, он уже почти ничего
не видел от боли. Райвис не знал, что мучит его больше - раны на щеке и на шее или же
шрам на губе, который был как обнаженный нерв.
Кэмрон сидел в кухне у огня. Раненые расположились вокруг камина, спали или
отдыхали. Трупы были сложены у двери. Пэкс куда-то исчез.
- Он отправился на разведку в лагерь Изгарда, - пояснил Кэмрон, не дожидаясь
вопросов. - Я не велел ему подходить слишком близко.
Райвис принес стулья для Тессы и Эмита, Кэмрон достал оловянную фляжку с
бренди. Никто, даже Эмит, не стали искать чашки и пили прямо из горлышка. Райвис
увидел, как поморщилась Тесса, прикоснувшись к металлу раненой рукой. Ему захотелось
снова обнять ее, прижать к себе. Но это еще успеется. А сейчас... Райвис провел пальцем
по шраму на губе. Сейчас он должен подумать.
Он оставил Тессу и Эмита в кухне, сказал им, что спустится за кистями и красками.
На самом же деле он и сам не знал, куда идет. Ноги привели его на галерею башни. Здесь
пахло смертью. Кровью были забрызганы камен
...Закладка в соц.сетях
