Жанр: Фантастика
Корона с шипами
...вольно-таки неумело старался держаться в
тени, а заметив взгляд Райвиса, неуклюже попытался скрыться. Учитывая же, что он -
очевидно, чтобы спрятать арбалет, - кутался в широкий зимний плащ, совершенно
неуместный в конце весны, его маневры только привлекали внимание. Короче говоря,
бедолага прескверно справлялся со своей задачей. По-видимому, Кэмрон поручил ему
проследить за новым наемником. Райвиса это не обеспокоило бы, но после заката он
собирался вернуться в бордель и проверить рассказ Кэмрона. Столь неловкий шпион мог
выдать его. А ведь не исключено, что это - самый проворный из людей Торнов.
Райвис привычно прикусил губу. Если он и впрямь возьмется за то, на что
согласился в винном погребе Марселя, ему понадобится хорошая команда. А судя по
неудачному первому выступлению посланца Кэмрона, эту команду придется обучать
самому.
Райвис ускорил шаги и вышел на набережную. Северный порт был меньше и имел
куда меньшее значение, чем западный. Здесь не бросали якорь большие торговые корабли,
сюда не подплывали груженные специями и шелком шлюпки. В доках не строились
огромные суда, и на пристани не заметно было таможенников с их перьями и свитками.
Рыбаки, их лодки, их удочки, сети, женщины - вот и все обитатели северной гавани.
Если не оглядываться назад, на громаду Бей'Зелла, можно было подумать, что попал в
рыбацкий поселок, а не в крупнейшей на западе портовый город.
Пробираясь между мотками веревки, деревянными лотками, в которых плескались
живые еще рыбины, чинящими сети рыбаками, Райвис шел по деревянной пристани.
Северная гавань, точно муравейник, жила незаметной, полной забот и трудов жизнью.
Рыбаки половину жизни проводили, плавая на двухмачтовых судах и добывая камбалу и
палтуса, а вторую половину посвящали плаванью на трехмачтовых судах и ловле трески.
У них просто не оставалось времени для показной суеты. Они работали долгие часы, с
закатом напивались, с рассветом вставали, и пока сети были в порядке, а корпуса лодок
крепки, считали себя счастливчиками и каждый день смело пускались в открытое море.
В мире полно всяческих организаций и объединений - братства, рыцарские ордена,
лиги, гильдии, - но никто из них не покрывает такие расстояния, никто не относится с
таким царственным пренебрежением к границам государств, как свободное, точно ветер,
племя рыбаков. Матросы торгового флота так часто меняют суда и страны, что не
успевают завязать отношения с товарищами. Команду торгового судна можно сменить
буквально за один день. Рыбаки же из года в год плавают по одним и тем же маршрутам,
на одной и той же лодке с одной и той же командой, и если уж дружатся, то на всю жизнь.
И хотя между рыбаками из Рейза, Мэйрибейна, Истании и Балгедиса существует
конкуренция, от взаимовыручки зависит их жизнь. Они предупреждают друг друга о
надвигающихся бурях, делятся сведениями о подводных течениях и мелях, извещают о
появлении пиратов и других опасностях. И когда рыбацкий баркас пристает к берегу,
никому из местных рыбаков в голову не придет поинтересоваться, под каким флагом он
плавает. Рыбаки выбирают любое место, которое считают подходящим для лова, и делают
то, что умеют делать.
Конечно же, обмениваются они не только жизненно важными сведениями. Морские
байки и слухи лениво кочуют от лодки к лодке. Рыбаки обожают сплетни. А их жены
вообще и живут-то только для того, чтобы дождаться мужа и услышать новые истории.
Райвис взял за правило дружить с рыбаками в любом порту, куда его заносила
судьба. Никогда ведь не знаешь, не пригодятся ли тебе услуги просоленного морского
волка.
Заметив у дальнего мола знакомую темноволосую фигуру, Райвис сразу же свернул
и направился к ней. Он вернется в дом Марселя и встретится с Кэмроном Торнским, но
чуть погодя: сначала надо узнать свежие новости - чтобы потом, когда давать задний ход
будет поздно, не столкнуться с неприятными неожиданностями.
- Эй, Пэграфф! - позвал Райвис и приветственно помахал рукой. - Ну как море,
не жалуешься?
- Море-то ничего, жена хуже, - последовал ответ. Пэграфф кончил привязывать
лодку и спокойно ждал, пока Райвис подойдет ближе. Бейзеллские рыбаки никогда не
делают лишних движений.
Мужчины обменялись рукопожатием - и заодно вопросительными взглядами. По
лицу Пэграффа сразу было видно - этому человеку частенько приходится окунаться в
соленую морскую воду. Кожа покраснела, губы потрескались, а брови выцвели добела.
- А Джеми где? - спросил Райвис.
- Я послал его на рынок за воском.
Райвис кивнул. Джеми был единственным сыном Пэграффа. Впервые Райвис
встретился с ним на одной из маленьких улочек, ведущих к восточной гавани. Джеми
тогда решил наняться в солдаты. Он, видите ли, устал чинить сети и вощить бревна.
Райвис отговорил нежного и мягкого юношу от опрометчивого шага. Не все люди
рождены для ратных подвигов. Некоторым лучше оставаться на море. Райвис отослал
Джеми назад к отцу. Он не стал бранить его, просто рассказал - и то была чистая правда,
что в жизни наемника нет ничего романтичного и труд солдата так же тяжек, как труд
рыбака. Райвис поступил так не по доброте душевной, а потому что брал он только
добровольцев, которых мог научить убивать. Но Пэграфф счел это доказательством его
доброты - и Райвис не стал тратить время на споры.
- У него появилась девчонка, - продолжал Пэграфф, отвинчивая крышку от
оловянной фляги с арло и протягивая ее Райвису. - Крепкий орешек, между прочим. Как
раз то, что надо Джеми. Может, хоть остепенится чуток.
Райвис взял предложенное питье. У Пэграффа не было состояния Марселя
Вейлингского, но в его фляге почему-то всегда оказывался лучший арло в Бей'Зелле.
Райвис отер губы и спросил:
- Какие новости с моря, дружище?
Пэграфф взял флягу и, прежде чем глотнуть самому, хорошенько отполировал ее
рукавом. Моряки что сороки - обожают все блестящее.
- Мэйрибейнский бриг бросил якорь у порта Бэлинок. Мой приятель Гиллиф, он
ловит там омаров, клянется, что на прошлой неделе среди ночи к бригу направилась
шлюпка, набитая гэризонцами.
- А почем он знает, что это были гэризонцы?
- А что, недостаточно видеть, как они орудуют веслами? - Рыбак невесело
усмехнулся. У старых морских волков вроде Пэграффа Гэризон, как всякая страна, не
имеющая выходов к морю, вызывал подозрение. Они не сомневались, что любой
правитель будет стремиться заполнить подобный пробел. И в отношении Гэризона были
совершенно правы. - Гиллиф говорит, что пики у них были какие-то чудные. И еще он
заметил, что все их солдаты теперь бреют бороды.
Райвис кивнул. Он сам ввел в употребление среди гонцов Изгарда пики нового
образца, более широкие, чем раньше.
- Что-нибудь еще?
Пэграффа, похоже, задело, что такая интересная новость не удостоилась должного
внимания. Он утешился еще одним глотком арло и лишь потом продолжал:
- Не все ладно между мэдранцами и истанианцами в Восточном заливе. Только за
этот месяц на мэдранские баркасы двенадцать раз нападали пираты. Мэдранцы не
сомневаются, что это работа истанианцев. Поговаривают, что надо послать галеоны в
Галф.
- В Галфе не было военных кораблей вот уж... - Райвис осекся и задумался.
- Пятьдесят лет, - закончил за него Пэграфф. - Точно вам говорю, лорд Райвис,
паршивые времена настают. Плохо будет на море. Плохие слухи ходят. На прошлой
неделе Бей'Зелл удвоил пошлины, и гавань забита пиратскими галерами и военными
кораблями. Дрохо вообще все клешни повыставил, точно краб в ведерке. Выслали
военные шлюпки охранять гавань. Хуже всего, конечно, в Мэйрибейне. Из-за бейзеллских
пошлин накрылся весь их экспорт. Они боятся, что Истаниа и Дрохо последуют примеру
Рейза. Мэйрибейнцы перевели два самых больших своих галеона из порта Шрифт в Хэйл.
Якобы чтобы защитить их от идущих с севера бурь. Но всем известно, что бури начнутся
только в следующем месяце. - Пэграфф снова приложился к фляжке. - Я рыбачу в этих
водах вот уж тридцать лет, у меня были неплохие уловы. И, честно вам скажу, не помню,
чтобы мне еще когда-нибудь так не хотелось выходить в море, как в последние два
месяца. Нехорошие времена настают, очень нехорошие - море говорит это, а море не
ошибается.
Пэграфф покачал головой, вздохнул, почмокал губами, еще раз протер фляжку и
допил остатки арло. Спрятав флягу под тунику, он повернулся спиной и начал возиться с
удочками. То есть на свой рыбацкий манер показал, что разговор окончен.
Райвис поблагодарил и повернул обратно, к набережной.
10
- Гонцы, убившие твоего отца... не заметил ли ты в них нечто странное,
сверхъестественное? - В ожидании ответа Райвис отвернулся от Кэмрона Торнского.
Они сидели в кабинете Марселя. Потрескивали буковые поленья, подогретый
берриак дымился в бокалах, от порывов восточного ветра позвякивали с трудом закрытые
банкиром жалюзи. Хотя в камине пылал яркий огонь, в комнате было полутемно.
Бронзовая каминная решетка защищала дорогой шелковый ковер от случайных искр,
абажуры из цветного стекла закрывали серебряные светильники.
Огонь внушал Марселю мистический ужас - ведь в пламени могли погибнуть его
драгоценные бумаги. В Великом банковском пожаре двадцать лет назад уцелели все
золотые слитки Марселя, но огонь пожрал массу документов, в которых заключалось
целое состояние - приписки к завещаниям, платежные поручения, долговые расписки,
обменные чеки, акты и договоры об аренде. И Марсель до сих пор не забыл этого
кошмара и безумно боялся повторения.
В голове Райвиса промелькнула соблазнительная мысль - случайно задеть фонарь,
опрокинуть его и полюбоваться, как керосин растекается по письменному столу Марселя
и язычки пламени лижут его бумаженции. Посмотреть, как банкир будет отчаянно
бороться с огнем, было бы забавно и хоть немного вознаградило бы его за вчерашнее
унижение. Однако Райвис отказался от этой идеи. На многолетнем опыте он убедился, что
месть приносит очень мало удовольствия. Только мимолетное злобное удовлетворение,
которое в конечном счете оборачивается против тебя самого.
Отгоняя ненужные мысли, он решительно повернулся к Кэмрону и заставил себя
сосредоточиться на их беседе. Прежде чем высказать собственное суждение, ему
необходимо было кое-что прояснить.
- Когда я впервые увидел гонцов в кабинете отца, они показались мне настоящими
чудовищами. - Он неуверенно передернул плечами. - Но все произошло так быстро... У
меня сердце рвалось из груди, руки тряслись, я практически ничего не соображал. А
потом я увидел... - Он покачал головой и провел рукой по волосам. - Потом я увидел
отца - и ничто больше уже не имело значения.
Кэмрон Торнскнй выглядел еще хуже, чем во время их последнего свидания. Волосы
висели космами, глаза были окружены темными кругами, а одежда мешком висела на
исхудавшем теле. Райвис видел, что этому человеку действительно плохо, но не
испытывал к нему жалости. Его мир был жестоким миром: в нем умирали люди, лгали
друзья, а родные были готовы предать тебя в любой момент. Да, отец Кэмрона был
варварски зарезан в собственной постели, но во многих отношениях это - далеко не
худшая смерть. Кэмрон был единственным сыном единственного сына. Братья, кузены,
дядюшки и мачехи не будут оспаривать его права на унаследованное богатство.
Наследство его и только его. Так что с этой точки зрения Кэмрон Торнский куда
счастливей его, Райвиса.
Райвис провел языком по рубцу на внутренней стороне губы. Почему-то он вдруг
явственно ощутил жесткость и выпуклость шрама. Он сделал над собой усилие и
спокойно продолжал:
- Я хочу знать подробности, все, что ты сможешь припомнить. На кого они были
похожи, как себя вели, как пахли.
При слове пахли Кэмрон вздрогнул.
- Господи! - Марсель за своим столом атласного дерева зашелся от возмущения.
- Зачем же такие бестактные вопросы? Лорд Кэмрон и без того расстроен.
Райвис сжал кулак - да так, что заскрипели кожаные перчатки.
- Слушай, Марсель, занимайся своими подсчетами и не суйся, куда не просят.
Марсель хотел было возразить, но Кэмрон жестом остановил его:
- Все в порядке, Марсель. Полагаю, если наш друг и склонен к праздному
любопытству, он понимает, что здесь оно в высшей степени неуместно. - Он повернулся
к Райвису. - Не так ли?
Райвису дела не было до тона Кэмрона - и все же он с неудовольствием отметил
его.
- Вчера ты сказал, что гонцы напоминали животных. Что ты имел в виду?
Кэмрон провел рукой по лицу.
- Ну, эти зубы, десна... - Он судорожно пытался вспомнить подробности, потом
сокрушенно покачал головой. - Они были в тени, я не смог разглядеть... но запах...
- Какой запах?
- Животный. Воняло, как в конюшне, когда жеребится кобыла, - кровью, потом,
мокрой шерстью. Острый запах возбужденного зверя. - Кэмрон посмотрел на Райвиса.
Взгляд его серых потускневших от слез глаз был тверд и решителен. - А почему это так
важно?
Райвис оглянулся на Марселя. Банкир был ужасно занят - точнее, притворялся
занятым. Он деловито перебирал бумаги, макал перо в чернильницу, старательно морщил
лоб. Ну просто актер из погорелого театра.
Райвис наклонился к Кэмрону и понизил голос почти до шепота:
- Прошлой ночью, когда мы с Тессой расстались с Эмитом, на мосту Парсо на нас
напали два человека. И еще минимум по двое караулили на каждом конце моста. Если бы
нам не удалось сбить их со следа, прыгнув в реку, вряд ли я сейчас сидел бы здесь и
наслаждался твоим обществом.
Кэмрон кивнул. Казалось, эта новость ничуть не удивила его. Марсель перестал
было притворяться, что занят своими расчетами, но взгляд Райвиса заставил его вновь
уткнуться в бумаги.
- Ни разу в жизни я не сталкивался с такой бешеной, дикой силой, - продолжал
Райвис. - Понадобилось все мое искусство, чтобы справиться с ними. Они
набрасывались на меня снова и снова. Одного я раз двенадцать ударил ножом в грудь, и
только тогда он наконец упал мертвым. Но после этого черты его начали меняться. Он
опять стал похож на человека. Пахли же они оба действительно как разъяренные звери.
- Ты обучал их, - с кривой усмешкой заметил Кэмрон, - твоя работа.
Райвис впился зубами в шрам, как другие люди кусают губы, чтобы с них не
сорвались опрометчиво резкие слова.
- Да, я обучал их. И засаду они устроили точно по моему рецепту - двое ждут
жертву в укрытии, остальные перекрывают пути к отступлению. Но это были не мои
люди. Я учил солдат убивать быстро и без лишней суеты, отступать, если кто-то из них
ранен, и всегда сохранять хладнокровие. А они... они жаждали крови и не желали
отступать, не удовлетворив эту жажду. - Райвис говорил нарочито бесстрастным тоном,
хотя по спине у него прошел холодок.
- И к какому же выводу ты пришел? - Кэмрон пытался скрыть заинтересованность
под маской безразличного презрения.
- С ними что-то сделали, как-то изменили их человеческую природу. Возможно,
это было сделано с помощью колдовства.
Марсель подавился берриаком.
Кэмрон едва заметно кивнул.
Прошло несколько томительных секунд. Марсель Вейлингский зашелся в кашле.
Райвис Буранский и Кэмрон Торнский мерили друг друга глазами. Погас один из фонарей.
Янтарно-желтый абажур стал черным от дыма, а потом темная струйка поднялась к
потолку. Ртутные часы Марселя оттикали час, и молоточек ударил по чугунному
колокольчику. Раздался странный звук - не глухой и не звонкий, а так, нечто среднее.
Наконец Кэмрон заговорил:
- Я расскажу тебе, что увидел после того, как позаботился о теле отца. Я пошел в
казармы посмотреть, кто из нашей охраны уцелел. Но мне пришлось считать не живых, а
мертвых. - Кэмрон, не отрываясь, смотрел на Райвиса. Взгляд его оставался твердым, но
голос дрогнул. - Погибло не меньше двух дюжин солдат. Это были хорошие люди. Я
считал их своими друзьями. Некоторые были мне как братья. Один когда-то учил меня
ездить верхом. И все они дорого продали свою жизнь. Никого не удалось убить с одного
удара. Стены были забрызганы кровью, и по ним были размазаны мозги. А на полу
валялись разрубленные платья, и кишки, и клоки выдранных волос. Мне случалось бывать
на поле боя. Я знаю, что такое смерть. Но это... - Кэмрон отвернулся, - это было
побоище, а не битва.
Райвис прикрыл глаза. Ему впервые стало жаль Кэмрона. Он знал, каково это -
терять людей, бок о бок с которыми провел не один год. И однако он ничем не выказал
своего сочувствия. Опыт подсказывал Райвису, что не это нужно Кэмрону Торнскому.
- Такую же картину я видел прошлой ночью. Гонцы зарезали владельцев
постоялого двора, где мы остановились.
- При чем же тут колдовство? - вмешался Марсель. - Ведь известно же, что
гэризонцы не лучше животных.
- Но это не мешает вам брать их деньги. - Кэмрон опередил Райвиса, который
хотел сказать то же самое.
Марсель поднялся из-за стола.
- Господа, - произнес банкир с истинно банкирским достоинством. - Я вижу, что
эмоции ваши вышли из-под контроля, а воображение разыгралось. Полагаю, мне лучше
покинуть вас на некоторое время. Возможно, позже мы сможем спокойно сесть и
обсудить все как разумные, образованные люди. - Он поклонился сначала Кэмрону,
потом Райвису, собрал бумаги и выплыл из комнаты, высоко держа голову.
Когда дверь за ним захлопнулась, Райвис повернулся к Кэмрону:
- Сколько он получит с этой сделки?
- Сорок процентов.
- Сорок? - Райвис покачал головой и рассмеялся. - Изгард платил ему десять.
Кэмрон не сразу понял его, но потом сообразил, о чем речь, и улыбнулся.
Райвис взял графин с берриаком со стола Марселя и наполнил их с Кэмроном
бокалы до краев.
- Беда в том, - сказал он, протягивая Кэмрону его порцию, - что я не понимаю, с
чем мы имеем дело. Это-то меня и пугает больше всего. Я обучал людей Изгарда и
вербовал наемников для его армии, но к событиям последних дней я отношения не имею.
Там, в Вейзахе, кое-что приводило меня в недоумение. И теперь я пытаюсь свести все
воедино.
Кэмрон кивнул:
- Когда, по твоему мнению, Изгард собирается напасть на Рейз?
- При первой же возможности. - Райвис сделал большой глоток берриака. С
уходом Марселя он почувствовал себя свободней, хотя не исключал, что банкир
подслушивает под дверью. - Он не может тянуть время. Землевладельцы и
военачальники ждут от него немедленных действий. Он должен воевать и одерживать
победы, должен доказать, что он Изгард-завоеватель, только таким путем гэризонский
король может удержаться на троне.
Кэмрон больше не изображал равнодушное презрение к собеседнику. Он наклонился
к Райвису:
- Но почему ты так уверен, что он не выступит сначала против Бальгедиса?
Изгарду нужен морской порт, а там их не меньше дюжины.
- По двум причинам, - ответил Райвис. - Во-первых, ни один из портов
Бальгедиса не дает доступа к Бухте Изобилия и Галфу. А захватив Бей'Зелл, он расчистит
путь не только на север, но и к теплым южным и дальневосточным проливам. Во-вторых
же, я думаю, что Изгард заключил соглашение с герцогом Бальгедиса о том, что, пока его
страна сохраняет нейтралитет, Гэризон не тронет ее.
- Откуда тебе это известно?
- Мэйрибейнский бриг бросил якорь у побережья Бальгедиса. Рыбаки видели, как к
нему пристала лодка с гэризонскими солдатами. Они поднялись на борт корабля.
Кэмрон откинул со лба прядь волос цвета темного золота.
- Но ведь не исключено, что бальгедийцы ничего не знали об этом.
- Исключено. - Райвис допил вино, встал и принялся расхаживать по комнате. -
Все они знали. Хуже другое. На корабле был поднят мэйрибейнский флаг. Значит, Изгард
договорился с обоими. И я очень сомневаюсь, что Мэйрибейн намерен соблюдать
нейтралитет. Они жаждут рейзской крови. Их всегда возмущало, что за доставку товаров
на континент они вынуждены платить дань Рейзу. На прошлой неделе Бей'Зелл удвоил
расценки, а не заплатив, ни один мэйрибейнский корабль не может войти в Бухту
Изобилия. Значит, теперь Мэйрибейн ищет способа отыграться. Ну а Изгард, не долго
думая, обещал, что после захвата Бей'Зелла он уменьшит пошлину. Поэтому Мэйрибейн,
чтобы помочь Гэризону, подтягивает силы из Хэйла в Килгрим. Это же проще простого.
Продолжая говорить, Райвис немного раздвинул жалюзи - посмотреть, что
делается на улице. Двое людей Кэмрона в зеленых с серебром туниках дежурили на
противоположной стороне, не сводя глаз с дома Марселя. Райвис окинул взглядом
соседние здания, подъезды, переулки, ставшие таинственными в сумерках фигуры
прохожих. Ничего подозрительного. Однако на обратном пути к дому матушки Эмита он
не застрахован от неприятных встреч. Он не имеет права рисковать. Не имеет права
привести гонцов к двери старушки. Кроме того, там осталась Тесса, а с каждым часом ее
безопасность значила для Райвиса все больше и больше. Он уже раскаивался, что при
Марселе упомянул об их совместном походе к Эмиту.
Райвис закрыл жалюзи.
- Марсель показывал тебе картины, которые отдал ему на хранение помощник
Дэверика?
- Да, я как раз разглядывал их перед вашим приходом, - ответил Кэмрон. После
второго бокала берриака на щеках его появился румянец, но глаза по-прежнему
оставались тусклыми. Он казался бесконечно усталым, и державшая бокал рука дрожала.
Похоже было, что он не спал несколько дней.
- И что ты о них думаешь? - Райвис не хотел этого, но против его воли вопрос
был задан почти участливым тоном.
Кэмрон коротко глянул на него, и Райвис тут же пожалел, что позволил себе
размякнуть.
- Думаю, что это красиво, - холодно сказал Кэмрон. - Мне случалось видеть
картины, выполненные монахами с Острова Посвященных, но они были менее
проработанными, менее выразительными.
- Где ты их видел?
- У моего отца есть... - Кэмрон осекся, - была одна такая картина. Она висела на
стене в кабинете. Много столетий назад в замке Бэсс останавливался старый узорщик. В
благодарность за гостеприимство он оставил хозяевам свою работу. Конечно, ему далеко
до тех, что я видел прошлым вечером, и краска местами положена так густо, что на
картине оседает пыль, точно на статуе. Но отец любил этот узор.
Райвис наконец решился:
- Я думаю, узоры Дэверика имеют некоторое отношение к событиям последних
двух дней. Похоже, Изгард изобрел какой-то новый трюк. В лучшем случае мы уже
видели самые страшные его последствия.
- А в худшем?
- Да поможет нам всем Господь.
Райвис двинулся к двери. Ему вдруг страстно захотелось вернуться к Тессе.
- Прошу извинить меня, - сказал он, - но я вспомнил, что должен быть в одном
месте...
- Должен вернуться к женщине с рыжими волосами? - перебил Кэмрон. - К
женщине, у которой такой странный мелодичный голос?
Райвис постарался скрыть удивление:
- Да, я должен нанести ей визит. А что такое?
- Она как-то замешана во всем этом, не так ли? - Кэмрон взглянул на Райвиса с
неожиданной проницательностью. По-видимому, хотя Райвис пытался притвориться
невозмутимым, он чем-то выдал себя. Во всяком случае, Кэмрон добавил: - Ну же,
признайся. Ведь совершенно очевидно, что она не из Бей'Зелла.
Любопытство его почему-то раздражало Райвиса. Он сменил тему:
- Слишком многих вещей я пока что не знаю или не понимаю. Если мы намерены
общими усилиями свергнуть Изгарда с престола, надо собрать все возможные сведения.
Ни в коем случае ничего не упустить. Марсель может фыркать сколько угодно при слове
"колдовство", но он не видел того, что видели мы оба. Он-то будет в полной безопасности
восседать за своим столом, перебирать бумажки и записывать в книгу расход и приход. А
нам предстоит выступить против Изгарда. Нам, а не Марселю с его сорока процентами.
В такт его словам Кэмрон постукивал пальцами по подлокотникам кресла банкира.
Но стоило Райвису замолчать, стук прекратился.
- Я хочу убить Изгарда, а не свергнуть его с престола. Именно к такому
соглашению мы пришли вчера в погребе у Марселя.
- Но пока Изгард носит Корону, убить его невозможно. Я сам вымуштровал его
охрану. Я...
- В таком случае ты должен знать ее слабые места.
- Слабых мест нет. - Райвис начинал терять терпение. Ему надо срочно уходить
отсюда. С каждой минутой, потраченной на бесполезное пока обсуждение тактических
вопросов, опасность возрастает. Будь он на месте Изгарда, первым делом он бы отправил
гонцов в дом Марселя. - В настоящее время Изгард или в крепости Серн, или на пути
туда. Из всех замков гэризонской постройки, которые мне случалось видеть, Серн -
самый неприступный. Через горы к нему есть лишь один проход, и с той минуты, как
Изгард вступит в свою резиденцию, проход этот будет охраняться так, что даже дух
собственной матушки короля не сможет прорваться к нему.
- Если там сейчас стоят войска, наверняка можно протащить в лагерь нашего
человека - под видом слуги или проститутки...
Райвис провел языком по шраму на губе, улыбнулся:
- Никаких слуг там нет. И шлюх тоже. Я сформировал эту армию. Это тебе не
какая-нибудь компашка разряженных рыцарей со свитой. Никакой прислуги - чтобы
чистить оружие или готовить еду. Солдаты все делают сами. И нечего даже мечтать
незаметно пробраться в лагерь. Я научил их за несколько лиг чуять незваных гостей. На
подступах к лагерю столько часовых, что хватило бы на целый форт.
Кэмрон скорчил недовольную гримасу.
- А как насчет слуг в самой крепости? - спросил он, подумав. - Неужели не
найдется желающих подсыпать яда в бокал Изгарда?
- Отравить Изгарда?! - Райвис откинул голову и расхохотался.
Веселье его был искренно, но он нарочно смеялся как можно громче. Кэмрон вывел
его из себя, а Райвис по опыту знал, что лучший способ поставить человека на место -
высмеять его хорошенько. С каждой минутой ему все сильнее хотелось вернуться к Тессе.
- На всем континенте нет человека, способного не только что насыпать яд в бокал
Изгарда, но даже подойти к нему достаточно близко. Король от рождения не различает
вкуса еды и питья. Он, не моргнув глазом, может выпить настойку белладонны. Больше
всего на свете он боится, что проглотит яд и даже не почувствует этого. Этот страх
преследует его много лет. Поэтому любое, слышишь, любое кушанье или напиток,
предназначенные королю, сперва пробуют добрых два десятка придворных. - Райвис
покачал головой. - Нет, дружище, если ты хочешь разделаться с Изгардом Гэризонским,
нужно придума
...Закладка в соц.сетях
