Жанр: Фантастика
Стрелы геркулеса
..., но так работает разум
смертных.
- Хорошо тебе говорить об этом, когда ты постоянно излучаешь обаяние, как борец
- масло. Но Коринна не примет мою точку зрения только потому, что она моя любимая
жена. У нее своя голова на плечах. Возможно, если бы у нас был большой дом, с
отдельной женской половиной и слугами, которые выполняли бы грязную работу, все
было бы иначе. Она просто не встретилась с моими гостями.
- Ты вполне можешь позволить себе побольше, чем этот, - оглядываясь по
сторонам заметил Архит. - Я не говорю, что твой дом не хорош. Разве твой отец по
случаю свадьбы не оставил тебе немного денег?
- Пока я получил только первую часть суммы, и не хочу бросать на ветер свой
скромный капитал.
- Да, ты соберешься потратить деньги, только когда рак на горе свистнет.
- Да, мои достоинства весьма непривлекательны: бережливость, аккуратность,
умеренность, усердие... Люди часто обладают очарованием, но редко когда и тем и
другим. Боюсь, боги наделили меня только характером.
Архит усмехнулся.
- По-твоему, я беспутный обольститель?
- Нет, ты - одно из редких исключений - благословенный, боги наделили тебя и
тем и другим.
- Хорошо сказал, старик! По этому поводу следует выпить. За богов, по чьей
милости мы рождены свободными, а не рабами, мужчинами, а не женщинами, эллинами, а
не варварами!
Жители Сиракуз собрались на рыночной площади. Солнце поднялось над
Ионийским морем, окрасив алым лучами Маленькую гавань и осветило город. Яркий свет
заиграл на узких улочках, на крышах крытых красной черепицей домов, оранжевым
цветом окрасил белые стены домов. Дионисий, в надетой поверх туники железной кирасе,
взошел на помост, возвышающийся на рыночной площади. Лучи утреннего солнца яркоалыми
огненными бликами играли на его кирасе, сверкали на шлемах и кирасах солдат из
охраны архонта, двойным кольцом опоясывающей помост, сияли на отполированных
бронзовых статуях, установленных по периметру рынка, и раскрашивали в оттенки
розового их мраморные постаменты.
- О, жители Сиракуз! Когда-то я предупреждал вас об угрозе, наступающей с
запада. Рассказывал о грязных стяжателях, с горящими глазами трясущимися пальчиками
перепроверяющих таблички со счетами, которые строят немыслимые козни, целью
которых стоит уничтожение нашей прекрасной греческой цивилизации.
- Опять одно и тоже, - прошептал Зопирион на ухо другу.
После обычной напыщенной тирады в адрес финикийцев, Дионисий перешел к
разговору о несправедливости: нельзя позволить этому сброду управлять греческими
городами восточной Сицилии.
- ...при виде варваров, сжигающих младенцев, дерзко захвативших власть и
управляющих эллинами - эллинами! - у богов, несомненно, наворачиваются на глаза
слезы стыда и обиды за нас! Эллины! Единственная достойная цивилизация на Земле!
Раса, избранная богами! Просветители всего мира! Мы не можем допустить подобной
гнусности, мы должны исправить чудовищную ошибку! Кто, если не мы?!
Дионисий сделал паузу, выждав, пока его клакеры не устроят бурную овацию.
- И по этой причине я, Дионисий, послал так называемому совету Карфагена
требование немедленного и единовременного освобождения греческих городов. Несмотря
на то, что моя петиция была составлена весьма учтиво, совет отверг ее с оскорблениями и
насмешками. Так какие же политические средства остались в нашем распоряжении?
- Полемос! Полемос! Полемос! - разразились клакеры.
А вслед за ними и многотысячная толпа начала в один голос требовать:
- Война! Война! Война! - все громче и громче кричали люди, пока не шум не стал
просто оглушительным.
Наконец, Дионисий поднял руку, призывая народ к молчанию.
- Теперь все понятно! - когда толпа затихла, прошептал Зопирион на ухо Архиту.
- О мой народ! Ты сказал свое слово! - закричал Дионисий. - И я, твой вождь, не
могу не подчиниться.
- Возможно, борьба будет тяжелой. Враг, хоть и малодушен, но достаточно хитер и
вероломен. Если перетрусившие карфагеняне сами не в состоянии взять в руки оружие, у
них достаточно денег, чтобы собрать огромное наемное войско из нумидийцев, лигуров,
иберов и прочих варваров.
- Но, несмотря на опасность и возможные жертвы, мы должны победить! Карфаген
ослаблен чумой и будет не в состоянии защитить свои сицилийские города. Слава будет
великой, а добыча еще больше! Ио Эллинам! Ио Сиракузам!
Толпа начала расходиться, и Зопирион с Архитом повернули к Ортигии и Арсеналу.
Через час, когда Зопирион начал работу, к нему пришел Архит.
- Я слышал, что среди черни формируются отряды: они собираются перерезать
полукровок-финикийцев. Тебе лучше быть дома, если придется защитить семью.
- Ты не поможешь мне?
- Конечно. Подожди, я захвачу свой меч.
Улицы Сиракуз, прилегающие к мосту на Ортигию, были необычно пустынны.
Двери и окна были плотно закрыты. Издалека, то громче, то ослабевая, доносился
приглушенный гул. Друзья пошли быстрым шагом, тихо переговариваясь и с опаской
поглядывая на глухие стены по обе стороны улицы.
Когда они завернули за угол, рев зазвучал с новой силой. Из-за следующего угла в
растерзанном платье, потеряв на ходу тапочки, тяжело дыша и размахивая руками,
выскочил финикиец. Вслед за ним с воем, выкрикивая угрозы и потрясая ножами и
дубинами, неслись горожане. Архит с Зопирионом прижались к стене. Орда
преследователей пронеслась мимо, не обратив на друзей никакого внимания: горящие
безумные глаза, бороды в пене.
Оставшись одни, Зопирион и Архит переглянулись.
- Надо поторопиться. Судя по настроению толпы, бог знает, что может случиться.
Друзья прибавили шаг, но спустя некоторое время их внимание привлек запах дыма
и потрескивание пламени.
- О, Зевс Олимпийский! Эти безумцы готовы поджечь город! - воскликнул
Зопирион.
Перед небольшим домиком в центре квартала с плотно закрытыми окнами и дверями
собралось человек сто горожан. Некоторые из них поджигали факелы и бросали на
крышу. Яркое пламя уже охватило ее, дым клубами пробивался сквозь щели ставень.
Дверь распахнулась, и на улицу выскочил молодой человек. Одно мгновение, и
толпа с ревом бросилась на него. Отразив лучи солнца, сверкнули ножи. Поднялись и
опустились дубинки. Толпа отхлынула назад и полукругом окружила место
происшествия. Дверь снова распахнулась, и из дома выбежала женщина. Толпа снова
сомкнулась, в безумии нанося смертельные удары. А потом вышел маленький мальчик.
Его, как и родителей, забили до смерти. Последней появилась старушка. Но не успела она
сделать и шага, как разъяренная толпа растерзала и ее.
Некоторые участники избиения с воем и пеной на губах устремились прочь,
подхватив обрубленные руки и ноги и во все стороны разбрызгивая кровь. Один из них,
будто мяч, пнул лежащую на мостовой голову. Другие ринулись в пылающий дом, чтобы
успеть ухватить хоть какое-нибудь добро прежде, чем рухнет охваченная огнем крыша.
Появился отряд наемников Дионисия. Они подошли к обезумевшей толпе и пиками
оттеснили ее от горящего дома. Не обращая внимание на расчлененные тела, они встали в
ряд и принялись тушить пожар, передавая ведра с водой по цепочке из ближайшего
фонтана.
Друзья пробились сквозь толпу и поскорее пошли к дому Зопириона. По пути им то
и дело попадались искалеченные тела, лежащие в лужах крови.
- Помедленнее, старик! Нельзя переходить на бег, а то обезумевший сброд примет
нас за спасающихся бегством!
Улица, на которой стоял запертый дом Зопириона, была пуста. Зопириону пришлось
стучаться и звать жену, пока наконец, Коринна не открыла им дверь. Друзья поскорее
зашли в дом. Дверь закрылась, и прихожая погрузилась в полумрак. Трепещущая Коринна
приникла к мужу. Херон не отходил от матери, задавая бесконечные вопросы. Архит
отвел его в сторону и начал рассказывать интересную сказку. Зопирион достал из сундука
меч.
Неожиданно раздался нетерпеливый стук в дверь.
- Кто там? - спросил Зопирион.
- Это я, Асто! Именем ваших богов, впустите меня!
Зопирион на мгновение застыл в нерешительности. С одной стороны, он без
вопросов открыл бы дверь финикийцу, который принадлежал к числу его друзей. С
другой стороны, он боялся подвергнуть опасности своих близких.
- Это капитан Асто. Если я не открою дверь, его убьют. В противном случае, за
ним могут прийти... - нерешительно взглянув на Коринну, произнес он.
- Впусти его! Пусть зайдет! Быстрее!
Зопирион открыл дверь. Асто, весь в поту и тяжело переводя дыхание, проскользнул
внутрь. Не успел юноша закрыть дверь, как послышался рев приближающейся толпы.
Зопирион быстро захлопнул дверь и задвинул засов.
- Быстро в дальнюю комнату! Спрячься под кроватью. - резко бросил Зопирион.
Раздались оглушительные удары в дверь.
- Открывайте! Мы знаем, что он здесь! Открывайте, а не то мы подожжем дом! -
вопили из-за двери.
Архит, побледнел и взялся за рукоять меча.
- Мы должны открыть дверь, или они нас поджарят. Возможно, нам удастся
убедить их поискать финикийцев в другом месте.
Сердце Зопириона было готово выскочить из груди, когда он, обернув руку плащом,
наподобие щита, широко распахнул дверь и встал на пороге с мечом в руке. Архит, также
держа меч наготове, встал рядом с ним.
- Что вам нужно? - спросил Зопирион. Его голос прозвучал особенно низко и
резко.
Те, что стояли в первых рядах, при виде мечей отпрянули назад.
- Вы прячете грязного финикийца! Мы видели, что он зашел сюда! Отдайте его
нам! - раздался голос из толпы.
- Финикиец? Что за ерунда! Здесь нет никаких финикийцев!
- Услышав шум, мы приоткрыли дверь и выглянули на улицу. Вы же видели, как
мы ее закрывали. Ваш финикиец убежал туда, - и он указал направление.
- Тогда, клянусь Гераклом, мы хотим сами убедиться в этом!
- Вы в своем уме? - возмутился Архит. - Разве вы не знаете, кто мы? Мы
ведущие мастера архонта, а в доме хранятся его секретные устройства.
Аргумент подействовал, внеся раскол в свору преследователей. Одни говорили: да,
это государственные служащие. Другие утверждали обратное и настаивали на
необходимости обыска.
Зопирион то и дело поглядывал на улицу. Если бы там показался Сеговак со своим
отрядом! Но ничто не указывало на приближение подмоги. Сеговак наверняка находился
в поле, проводя учения с расчетом катапульты.
Худой юнец в поношенной одежде и взглядом, как у дохлой рыбы, толкался в
последних рядах.
- Вперед! Чего вы боитесь! Мы знаем, что хапуга у вас! И вообще, не карфагенский
ли он шпион? В любом случае, у них есть, что грабить Вперед! Идите же! - не унимался
он.
Поддаваясь его уговорам, люди в последних рядах напирали на стоящих перед ними,
а те все более плотным кольцом приближались к двери. В свою очередь, Зопирион с
Архитом начинали размахивать мечами перед лицами стоящего в первых рядах сброда,
алчущего крови и добычи. Отшатываясь назад, они напирали на задние ряды. Толпа у
заветной двери постоянно колебалась, подобно морскому прибою. Все это время Архит
пытался уговорить погромщиков удерживая их от безрассудных действий.
Наконец, Зопириона осенило.
- Коринна! Ты знаешь, где лежит мое разжигающее огонь стекло? Принеси его!
Вскоре она вложила стекло мужу в левую руку. Он приложил его к левому глазу и
закричал юному агитатору из последнего ряда:
- Эй ты, рыбий глаз! Да, ты, в голубой рубашке!
- Ты мне?
- Да, тебе! Ты не верил, что у нас есть секретные изобретения? Взгляни, это одно
из них. С его помощью я могу наводить порчу. Хочешь посмотреть, как он работает?
И Зопирион уставился сквозь линзу на смутный образ юнца. Тот с криком отпрянул.
- Не смей наставлять его на меня! Клянусь Зевсом, я убью тебя, если ты не
прекратишь! Убери его от меня! - вопил юнец и, схватившись за первого попавшегося
разбойника, попытался спрятаться у него за спиной. Тот вырвался, и, в свою очередь,
спрятался за юнца. Перепуганный юнец бросился улепетывать по улице, уворачиваясь от
наводящего порчу взгляда и выкрикивая угрозы и непристойности. Несколько, очевидно,
не самых умных мерзавцев в испуге побежали следом.
- За мной! Я знаю дом, в котором абсолютно точно живут финикийцы! И там есть,
что грабить! - закричал один из оставшихся, и пошел прочь. За ним последовало
несколько человек.
Хулиганы, собравшиеся у двери дома Зопириона, постепенно расходились - кто
группами, кто по одному, с опаской поглядывая на Зопириона и его стекло. Вскоре все
ушли.
Все кончилось благополучно, и друзья вернулись в дом. Оба устало опустились на
стулья, Архит вытер пот со лба.
- Обычно я не пью по утрам, но сегодня... - произнес Зопирион. - А, дорогая,
спасибо. Налей и Архиту. Херон, передай папе лампу.
Зопирион поднес сосновую щепку к раскаленным уголькам очага, подождал, пока
она загорится и зажег лампу.
- Мы были на волосок от смерти, - пробормотал Архит. - Клянусь Серебряным
Яйцом, мне еще никогда не было так страшно с тех пор, когда мы воровали сливы,
попались старому Пелею и он спустил на нас огромного пса.
Зопирион погладил Коринну.
- Ты проявила мужество, позволив Асто войти в дом. Особенно если учитывать
твое отношение к финикийцам.
- Асто? Я о нем совершенно не думала!
- Неужели?
- Я подумала о его семье в Мотии. Я знаю, каково быть одинокой вдовствующей
женщиной с ребенком на руках.
- О, милостивые господа, все спокойно? Мне можно выйти отсюда? - раздался из
спальни жалобный голос.
- Нет, будь там, где сидишь. Мы позовем тебя, когда все окончательно успокоится.
Сынок! Отнеси Асто чашу вина. Нет сомнений, она как никогда поддержит его.
День прошел в томительном ожидании. То и дело раздавался стук ставней: люди
выглядывали на улицу и тут же запирались снова. Временами казалось, что все спокойно.
Однако снова и снова вдалеке раздавался или рев беснующейся черни - то ближе, то
дальше. Где-то с громким треском горели дома. Над городом плыли густые облака дыма:
то витыми кольцами, то резкими полосами.
Далеко за полдень улица эхом отозвалась на новые звуки: помимо обычного шума
толпы послышался лязг воинских доспехов и оружия. Зопирион посмотрел в щелочку в
ставнях. Отряд наемных воинов гнал перед собой разгулявшуюся чернь. Какой-то
разбойник замешкался и с ворчанием повернулся к одному из солдат, тот вскинул копье, и
нанизал на него, как на вертел тело мерзавца.
Зопирион заприметил великолепные бронзовые усы.
- Сеговак! - распахнув окно настежь, закричал он.
- Да, Зопирион, дружище! Еще немного, и в городе будет безопасно, как в детской,
- направляясь к дому Зопириона, сказал Сеговак. - Архонт приказал навести здесь
порядок, даже если и придется порезать парочку-другую негодяев, чтобы научить их
выполнять обязанности гражданина.
- Очень жаль, что ты не пришел утром, когда они пытались ворваться в мой дом!
- А зачем им это понадобилось? Ты такой же грек, как и оливковое масло!
- Мы спрятали одного старого друга, - сказал Зопирион и добавил громким
шепотом: - Асто из Мотии!
Сеговак широко улыбнулся.
- Ни слова. Я ничего не слышал, ты ничего не говорил. А мне пора догонять отряд.
Удачи вам!
Сеговак ушел.
- Выходи, Асто! - позвал Зопирион.
Из дальней комнаты появился взъерошенный Асто, в из растрепанной бороды
торчали хлопья пыли. Моряк упал на колени, прикоснувшись лбом к полу, и поцеловал
руку Зопириона, выражая вечную благодарность. Потом он повернулся к Архиту.
- О, поднимись с колен! Простая благодарность не требует сложного выражения.
Давай лучше поразмыслим, как тебе безопасно добраться до дому.
- Сначала он должен стать эллином, - сказал Зопирион. - Сними-ка
финикийскую шапку, Асто. Я одолжу тебе хитон. Моя одежда будет тебе длинновата, да
кому какое дело. Волосы придется подстричь. Да, и необходимо снять серьги. Нам
придется их перепилить?
- Нет. Их можно просто снять.
- Где твой корабль? - спросил Архит.
Асто развел руками.
- Не знаю, о, благородные господа. Стоял в Маленькой гавани. Но у нас есть
распоряжение от компании: в случае возникновения беспорядков сняться с якоря и выйти
в море, не дожидаясь задержавшихся членов экипажа.
- Сходим в гавань и убедимся собственными глазами. Если корабль ушел, тебе
придется отправиться в очередное долгое путешествие верхом на муле.
Следующим утром переодетый эллином Асто верхом на муле отправился в
западную, финикийскую часть Сицилии. Зопирион убедился, что его друг без
приключений выехал за пределы Сиракуз, поэтому в Арсенале он появился только к
обеду. Посыльный от Дионисия передал ему указание архонта без промедлений прибыть
во дворец.
Тиран сидел за длинным столом во внутреннем дворе и вместе с секретарем и
Филистом изучал разложенные на столе свитки папируса и вощеные таблички.
- Присаживайся, о Зопирион. Как продвигается производство катапульт? -
поинтересовался Дионисий.
- Завершаем двадцатую: осталось несколько последних штрихов.
- Что-то не похоже на обещанные к этому сроку пятьдесят.
- Делаем как можно быстрее, как позволяют обстоятельства. В прошлом месяце
удалось построить... сейчас вспомню... шесть.
- А сколько ты можешь сделать за три месяца?
- При настоящей скорости производства - восемнадцать. По мере повышения
квалификации рабочих возможно увеличение этой цифры до двадцати.
- Если я дам тебе достаточно рабочих, ты сможешь за это время построить
тридцать катапульт?
- Возможно. Однако для этого необходимы не только дополнительные рабочие
руки.
- Почему же?
- Мне понадобится дополнительные площади в Арсенале: новым рабочим
необходимо место для работы и, конечно, дополнительные материалы. К тому же,
возникнет некоторая задержка в связи с необходимостью вводить в курс дела новых
рабочих. Думаю, немногие имеют опыт работы с такими сложными устройствами.
Достаточно трудно убедить их необходимости придерживаться точных размеров:
отдельные части должны соответствовать друг другу.
Дионисий взглянул на Филиста.
- Не думаю, что проект Динона - огромный щит на колесах - будет завершен с
достойным результатом. Его можно закрыть, и передать Зопириону место, которое
занимает сейчас бригада Динона.
- Да будет так, - сказал Дионисий, кивнул секретарю и повернулся к Зопириону.
- Назначу тебе в помощники Абдаштарфа из Африки. Кстати о финикийцах. Я слышал, у
тебя вчера были кое-какие неприятности?
- Ничего серьезного, господин. Но думаю, в городе были произведены большие
разрушения, - пораженный быстротой, с какой архонт узнает о том, что происходит с его
подчиненными.
- Не больше, чем можно было ожидать. Такое случается во многих городах на
Сицилии. Естественная зачистка.
- Можно мне задать вопрос, касающийся вашей политики?
- Спросить можешь. Но я подумаю, стоит ли мне отвечать.
- Почему ты так долго ждал и послал солдат ликвидировать беспорядки далеко за
полдень? Погибло множество невинных. Кроме того, жители Сиракуз поджигали дома
финикийцев, и остается только благодарить богов за то, что не было ветра: в ветреный
день мог бы выгореть весь город.
Дионисий почесал бороду.
- Позволь мне сказать, что я думаю о тебе, Зопирион. Я знаю: есть философы,
которые полагают, что человек произошел - эволюционировал - от низших животных.
Судя по тем качествам, которые наблюдаю вокруг себя в некоторых людях, это истинная
правда. Ваш усредненный человек обладает стремлением к добру, хочет быть храбрым,
жертвовать собой ради других и так далее. Но его также переполняют безнравственные и
эгоистичные побуждения: сорвать мгновенное удовольствие, обидеть слабого, воровать,
пытать и убивать. В некоторых ситуациях человеком управляет лучшая половина, в
некоторых - худшая. Почему армия, долго и храбро сражавшаяся, в последующем
сражении поворачивается спиной к противнику и улепетывает, как стая зайцев? Потому
что люди исчерпали свой заряд храбрости и начинают следовать животному инстинкту
самосохранения, спасая любой ценой собственные жизни.
- Далее. Как ты понимаешь, я крепкой рукой управляю Сиракузами. И многого жду
от них: соблюдения гражданских правил и порядка в мирное время, мужества, стойкости и
дисциплины в военное. Но я знаю, что не находящие выхода их отрицательные импульсы
все время растут, как давление в кузнечных мехах, если закрыть сопло. Но этим
импульсам необходимо давать выход, или они найдут выход сами по себе, раньше или
позже, в той или иной форме. И для меня гораздо лучше, если они выльются на головы
нескольких никчемных финикийцев, но не разорвут мои меха. Время от времени людям
необходимы подобные встряски, в результате которых удовлетворяются их животные
инстинкты. Так перемешивает грязь с водорослями вдоль всего побережья Сицилии.
- А то, что в клочья растерзали множество ни в чем не повинных безобидных
людей, не имеет никакого значения?
- Не совсем так. Великий правитель не может позволить себе думать о судьбе
отдельных личностей. А я, Дионисий, отношу себя именно к таковым. Ты будешь с этим
спорить?
- Нет, господин, - решительно ответил Зопирион, однако я подумал: "дорогой
Геракл! Разве может этот парень ожидать от меня иного ответа? Я же полностью в его
власти!"
- Итак, если правитель не будет принимать тех или иных решений только из-за
того, что их последствия могу привести к смерти или причинить вред, он никогда ничего
не добьется. Он не достигнет славы. Более того, инертность его действий вызовет
ответную реакцию: резко возрастет противодействие, и в результате ему все-таки
придется вступать в борьбу. Только жертв в этом случае окажется значительно больше. И
еще: большинство убитых во время вчерашних беспорядков - чужеземцы.
Следовательно, отношение к ним будет иное, чем если бы порезали эллинов.
- Ваша проблема - проблема ученых людей - в том, что вы слишком много
путешествовали и учились. Образование и странствия ослабляют свойственную человеку
преданность своему городу и народу.
- Если бы моя преданность своему городу соответствовала твоим словам, то я
должен был остаться на родине. Это касается и остальных мастеров. И тогда, мой
господин, некому было бы работать на тебя.
- Истинно так. Но, так или иначе, мы оказались здесь, и нам обоим следует извлечь
из сотрудничества максимальную выгоду. Но меня ждут другие дела, о Зопирион. Что
касается катапульт, ты в курсе моих пожеланий. Постарайся выполнить их наилучшим
образом. Возрадуйся!
В выходной Зопирион пересек мост, соединяющий Ортигию с основной частью
острова и направился к Арсеналу. В огромном здании никого не было, за исключением
стоящих у входа часовых. Юноша планировал еще раз проверить катапульты и обдумать
возможности ускорения темпа работ. На дальнем конце Арсенала, где раньше были
сложены материалы для постройки кораблей, освободили место для готовых катапульт.
Зопирион прошелся вдоль ряда смертоносных машин, пощипывая тетиву и проверяя
спусковые рычаги. Он ощутил легкую гордость за свое изобретение. Наверное, похожее
чувство охватывает поэта, когда он видит свое творение записанным чернилами на листе
папируса.
Подойдя к концу ряда, он заметил на одной из катапульт нечто странное: на брусе с
желобом были нарисованы под ровным углом желтые полоски. Создавалось впечатление,
будто их недавно начертили превосходной кистью. Но когда юноша подошел ближе, у
него замерло сердце: не желтая краска, а свежие надпилы обезобразили брус катапульты.
Небольшие кучки опилок под каждым надрезом молчаливо подтвердили его подозрения.
Испорченная катапульта стояла третьей от конца. Зопирион поспешно бросился к
двум последним. Их тоже подпилили. Но в отличие от надрезов на предыдущей машине,
надпилы были более глубокие, и их было больше. Похоже, что вредитель либо устал, либо
испугался и не завершил задуманное.
Кровь ударила ему в голову, и обезумев от ярости, Зопирион бросился к Архиту: он
жил здесь же, на Ортигии в доме для холостых рабочих и мастеров. В ответ на неистовый
стук в дверь и громкие крики друга, в дверях появился Архит. Завернувшись в одеяло, он
позевывал спросонья и протирал глаза.
- Клянусь всеми Собаками Египта! Даже в выходной невозможно выспаться!
- Пойдем со мной! Какой-то грязный содомит крутился у моих катапульт. Три уже
испорчены!
- Зевс всемогущий! Подожди минутку, я оденусь.
Спустя полчаса Зопирион и Архит подошли к Арсеналу в сопровождении Пирра,
Лифодема, Филиста, Дионисия и телохранителей тирана. Они внимательно изучили
испорченные катапульты.
- О, Зевс, порази этих грязных негодяев! - взревел Дионисий. - Вы не проверяли
Арсенал? Может, кто-то спрятался за бухтами веревок?
Никто не совершал никаких проверок. Тогда Дионисий повернулся к
телохранителям.
- Вы двое, проверьте каждый дюйм этого здания. Телесин - первый этаж, Вертико
- балконы.
- Но, господин, - начал было один из телохранителей.
- Забудь о моей безопасности! - отрезал Дионисий. - Приступай к выполнению!
- Шпионы Карфагена, тебе так не кажется? - повернулся он к Филисту.
- Я знаю, чьих рук это дело, - вмешался Лифодем. - Наверняка здесь не
обошлось без гнусных финикийских строителей, которых ты нанял, хозяин. Почему ты их
не утопил?
- Повешу, если они того заслуживают. Почему ты так уверен, Лифодем?
- Все знают, насколько вероломны эти ублюдки. Естественно, что их симпатии -
на стороне Карфагена. Налицо и мотив, и средства для осуществления преступления. Что
же еще нужно?
- Для вынесения приговора одних подозрений недостаточно. Хорошие мастера
представляют для меня слишком большую ценность, чтобы казнить их только на
основании подозрений. Ты видел, чтобы они что-нибудь подпиливали?
- Нет, но я уверен, что они это сделали. У них была причина...
- Ты видел хоть одного из них выходящим из Арсенала с пилой в руке? Нет? Но
предполагаешь, что один из них непременно виновен? А как же остальные? Если бы
вредительством занялись все десять строителей, ущерб был бы в несколько раз большим.
- Давайте обсудим то, что знаем из первых рук, - после некоторого раздумья
заключил Дионисий. - В затянувшемся споре невозможно отыскать истину. Зопирион,
что ты можешь сказать о своем помощнике?
- Абдаштарфе? Лучшего вряд ли найдешь. Он ненавидит Карфаген не меньше, чем
вы: карфагеняне обложили его родной город непосильной данью.
- А что ты скажешь об остальных, Пирр?
Пи
...Закладка в соц.сетях
