Жанр: Фантастика
Звезда Ада 3. Слуга оборотней
... ним и бережно несет в руках голову Регины.
Они подошли к восточной стене. В том мире, который Олимус помнил и который
считал реальным, эта стена была частью хребта, надстроенной до необходимой высоты. За
нею начинался крутой подъем к заснеженным вершинам. Теперь в той стороне не было
гор, а только пустое темное пространство, необъяснимым образом притягивавшее барона
Гха-Гула.
В стене, которой полагалось быть глухой, имелись ворота, затянутые жидким
зеркалом. Олимус посчитал его жидким из-за пробегавшей по зеркалу ряби, искажавшей
отражения. Он увидел в зеркале себя, безголовую женскую фигуру и приближавшегося
травника.
Возле зеркала Регина обернулась и положила руки ему на плечи. Арбалет куда-то
исчез. Нежные пальцы коснулись его кожи... Он долго не мог оторвать взгляда от чернофиолетового
среза шеи и изуродованных внутренностей. Ничего более безумного, чем
ласки безголовой женщины, он не мог себе представить. Тем не менее, ему пришлось
испытать их.
Похоже, Ворос добровольно взял на себя роль слуги или безмолвной подставки для
головы.
- Люби меня, - прошептала голова. - И я открою тебе дорогу в Кзарн.
Одного этого обещания было достаточно, чтобы Олимус изменил свое отношение к
происходящему. Обычный человек вряд ли выдержал бы это. Но барон не был обычным
человеком. Извращенное зло стало его стихией. Даже размытую грань между реальностью
и галлюцинацией он переступил без труда.
Он хладнокровно обнял женское тело, потом протянул одну руку и коснулся
поверхности зеркала. Ладонь ощутила холод и твердость стали.
Руки Регины уже раздевали его и потянули вниз. Голова, находясь в руках у монахатравника,
шептала какие-то сладострастные глупости. Олимус поразился самому себе,
когда вдруг почувствовал возбуждение.
В этот момент он понял, что в нем есть нечто нечеловеческое. Но это "нечто" не
было и звериным. Он был превращен в машину убийства и насилия, обросшую хищной
плотью, и управляемую из недоступной области мозга...
Конечно, ему не хватало женских губ и волос. С закрытыми глазами он
инстинктивно тянулся к ним, но потом вспоминал, что они находятся в десятке шагов от
него. В остальном же тело Регины вполне соответствовало его воспоминаниям. Оно было
таким же податливым и жадным до ласк.
Он грубо разорвал платье и впился зубами в ее кожу, имевшую знакомый запах.
Голова вскрикивала в руках травника, когда он причинял телу боль. Женские ноги обвили
его, заключив в тесный капкан страсти. Руки терзали спину. Ногти ритмично вонзались в
нее, словно шпоры в бока скакуна...
Жуткая любовница заставила Олимуса забыть обо всем. Естественная человеческая
брезгливость и страх дремали за толстыми непроницаемыми стенами похоти, имевшей
неиссякаемый источник... В огромном зеркале он увидел себя - длинноволосое
чудовище, занимающееся любовью с безголовым трупом. Олимус ощущал присутствие
Люгера, но тот оставался невидимым, словно птица, парящая за облаками. Барон был
доволен собой и надеялся, что отец тоже им доволен...
Наконец голова закричала от боли и наслаждения одновременно. Она кричала так
долго и так страшно, что у травника Вороса задрожали руки. Тело же, вцепившееся в
Олимуса, словно паук, сразу стало отвратительным и чужим. В перерезанном горле
начало пульсировать что-то. Барон с трудом оторвал от себя ослабевшие девичьи руки и
откатился в сторону, схватив одежду и меч.
Длинная извилистая трещина расколола поверхность зеркала, а заодно и землю под
телом Регины. За открывающимися воротами появилась гладкая, как стол, равнина, слегка
подсвеченная далеким зеленым сиянием. Волшебный и манящий пейзаж...
Женское тело некоторое время цеплялось руками за край расширяющейся пропасти.
Голова рыдала в руках Вороса и звала на помощь Олимуса. У того все плыло перед
глазами, как в кошмарном сне...
Наконец пальцы девушки разжались, и тело рухнуло вниз. Голова завизжала так
истошно, что Ворос сорвался с места и побежал к пропасти. Барон с ужасом смотрел на
его безумные выпученные глаза. Он успел встретиться взглядом и с головой Регины. В ее
глазах были мольба и мука.
- Ищи меня! - прокричала голова напоследок, прежде чем Ворос прыгнул в
пропасть со своей страшной ношей.
Женский голос стих, и Олимус неторопливо оделся в наступившей тишине. Снова
ощутив уверенность в себе, он обвел взглядом волшебную равнину. По ту сторону ворот
застыли маленькие фигурки всадников. Не было никакого сомнения в том, что они
поджидают кого-то.
От Стервятника он знал достаточно о варварах и Неприкасаемых, чтобы понять: все
только начинается и настоящая война еще впереди.
Четырнадцатый барон Гха-Гул улыбнулся.
Позади было время абсурдных чудес. За стеной фальшивого монастыря стояла
лагерем его стая. Он надеялся, что теперь даст работу оборотням, которых привел с собой.
Все они любили свое простое и кровавое ремесло.
Он был уверен, что не разочарует их.
Глава тринадцатая
ИСТРЕБИТЕЛЬ ВАРВАРОВ
Стая вливалась на зеленую равнину через узкое горлышко зеркальных ворот.
Оборотни, изголодавшиеся по войне, торопились увидеть врага, которого пришлось
искать так долго. Олимус, скакавший в первых рядах, насчитал всего около трех десятков
конных варваров - разведчиков или передовой отряд. Он счел их небольшой помехой на
пути в Кзарн и приказал спрятать в обозе своего драгоценного проводника. Барон не хотел
рисковать Песчаным Человеком, подобравшись так близко к цели.
Как выяснилось, он поступил очень мудро. Оружие варваров, о котором его
предупреждал Люгер, производило гораздо более сильное впечатление, чем жалкая кучка
владевших им людей.
Вначале никто из оборотней даже не понял, что означают резкие хлопки, тонувшие в
тяжелом грохоте сотен лошадиных копыт. Когда несколько воинов без всякой видимой
причины были выброшены из седел и тут же растоптаны надвигающейся конницей, это
заметили только те, кто скакал с ними рядом.
Олимус убедился в том, что призрак и на этот раз не обманул его. Он получил
представление об оружии, действовавшем на громадном расстоянии, - стальных
предметах, выбрасывавших невидимые для глаза куски металла. Оно означало новую
эпоху войн и, возможно, немыслимую ранее власть. Но ведь ради этого он и искал Кзарн...
Барон Гха-Гул не жалел своего коня, увлекая за собой стаю и устремляясь навстречу
варварам. Поднятый меч засверкал над его головой, и боевой клич, подхваченный сотней
глоток, прорезал застоявшийся воздух... Во время бешеной скачки он молился только об
одном - чтобы слепой случай не остановил его слишком рано. Рядом с ним и позади него
со стонами падали оборотни, летели через голову кони, дико кричали, распаляя себя и
солдат, офицеры стаи...
Расстояние между отстреливающимися варварами и отрядом барона стремительно
сокращалось. Несмотря на потери, оборотни неумолимо накатывались на малочисленного
противника. Олимус уже видел жалкое тряпье, едва прикрывавшее серокожие тела, их
уродливые лысые головы и мерзкие рожи, а также блестящие и поражающие своим
совершенством предметы, которыми они были увешаны, - вожделенное оружие из
Кзарна...
Наконец варварам стало ясно, что даже их оружие не сможет остановить конную
лавину. Впервые такое количество воинов явилось из Места Пересечения. Это было
полной неожиданностью для Неприкасаемого их клана, а тем более - для них.
Они развернули лошадей и попытались уйти от преследования. Но стая оборотней
настигла их и поглотила, как набегающая волна поглощает раковины на прибрежном
песке. Раздалось еще несколько выстрелов, прежде чем мечи и кинжалы чужеземцев
разорвали варваров на части.
Меч Гха-Гулов тоже впервые обагрился варварской кровью. Олимус зарубил им
человека, успевшего дважды выстрелить в него на скаку, но так и не попавшего во
вражеского вожака...
Медленно, словно нехотя, переходили на рысь разгоряченные кони. Еще долго
летела стая, и груженые повозки обоза успели проутюжить кровавое месиво растоптанных
тел... Раненых не осталось - кроме тех, что удержались в седлах. Однако теперь к
конным воинам добавились волки. Превращенные оборотни сопровождали своих
собратьев, готовые сражаться тем оружием, которое у них осталось, - когтями и
клыками...
Барон остановил своего коня, когда зеркальные ворота уже исчезли за линией
горизонта вместе со стенами монастыря. Быстро перестроившись, стая двинулась дальше,
снова выпустив вперед Песчаного Человека.
Тот повел оборотней дальше, в том направлении, где зеленое свечение было чуть
более ярким и таким нежным, что это могло бы взволновать чувствительную душу. Но где
обитала душа Олимуса? В красных зрачках Йэлти или в сгоревшем доме Стервятника? А
может быть, она поселилась в Черном Лебеде или выбрала своим гнездом отрубленную
голову Регины?..
Гха-Гул был пуст и неуязвим, как сверхпрочные доспехи. Ни о чем не сожалея, он
вел стаю к оправданию своей темной славы.
Спустя несколько часов снова взошла луна привычных размеров, двигавшаяся по
небу в привычном направлении. Возобновилась смена дня и ночи. По мере приближения к
Кзарну равнина становилась все более холмистой и изрезанной глубокими оврагами, но
проводник безошибочно находил дорогу между их извилистых русел. Небо на юге было
затянуто неподвижной пеленой туч; когда наступило утро, стая уже не увидела здешнего
солнца.
Зеленое сияние сосредоточилось над большим неправильным пятном на краю
свинцового безжизненного моря. Пятно увеличивалось в размерах, превращаясь в силуэт
огромного города, во много раз большего, чем любой город севера. Его архитектура
показалась Олимусу еще более необычной и чуждой, чем архитектура Дарм-Пассарга.
Столица Земмура была все-таки городом близкой эпохи, а Кзарн - памятником
невообразимой древности, легендой из мира до Катастрофы.
Но для того чтобы достичь его, оборотням еще нужно было преодолеть
сопротивление варваров. Первым на их пути оказался клан Пыли, к которому
принадлежали и уничтоженные тридцать воинов. Клан владел самыми восточными
территориями в окрестностях Кзарна и двумя проходами в город.
Неприкасаемый этого клана получил известие о приближении стаи задолго до того,
как увидел ее своими глазами. Даже с учетом женщин и подростков он мог выставить
против незнакомого врага не более полутора сотен человек. Однако оружие из Кзарна
давало некоторую надежду...
Если бы идея объединения кланов не была глубоко противна Неприкасаемым, им не
составило бы труда отразить нападение стаи - общее количество варваров с воинами
самого могущественного клана Песка составляло около тысячи. Но любой из них не мог
даже представить себя примирившимся с многовековой враждой и сражающимся рядом с
кровными врагами против пришельцев с недосягаемого севера. Ненависть, гораздо более
сильная, чем страх смерти, и суеверное преклонение перед ясновидением Неприкасаемых
делали варваров легкой добычей стаи.
...Неприкасаемый Пыли собирал свои патрули и разведчиков, сосредоточив всех
воинов вблизи ближайшего к городу селения. Другое селение опустело в считанные
минуты. Обитатели покидали его верхом на лошадях или пешком. Они несли с собой
только детей и оружие.
Ветхие хижины, выстроенные из обломков машин и листов ржавого металла,
добытых в Кзарне, не выглядели надежным прикрытием, но это было лучше, чем ничего.
В крайнем случае, Неприкасаемый рассчитывал отступить на окраины города, где, как он
надеялся, враги утратят преимущество в численности и скорости передвижения. Он
чувствовал их приближение, интуитивно знал об их архаичном оружии и лавинообразных
атаках. На огромном расстоянии он ощущал их общую ауру как темное дурманящее
облако, застилавшее мозг...
Хуже всего было то, что Неприкасаемый не понимал мотивы полного уничтожения,
которым они угрожали его селению. Его жизнь была слишком сильно связана с Кзарном,
чтобы он мог представить себе существование вне этого места и иные цели, кроме
вечного стремления удержаться здесь, вблизи древнего животворящего источника.
Однако первая схватка с варварами кое-чему научила и барона Гха-Гула.
Приблизившись к селению, он решил рассредоточить стаю и напасть сразу с нескольких
сторон, отрезав противнику пути отступления к плотам на берегу и городской окраине,
начинавшейся к западу от залива. Все его люди уже видели варварское оружие в действии
и теперь стали гораздо осторожнее. Они избегали передвигаться сплошной массой, и стая
распалась на небольшие отряды, которые устремились в долины между холмами, окружая
селение.
Неприкасаемый Пыли понял, что все его воины уже не успеют отступить. Он отдал
приказ уводить в Кзарн самое дорогое - здоровых детей и женщин, способных к
деторождению. Калеки и бесплодные остались вместе с мужчинами...
Кольцо окружения сомкнулось вскоре после того, как небольшая группа беглецов
затерялась на окраине города. За нею устремились оборотни из числа самых молодых и
нетерпеливых. Склонность к авантюрам погубила их - больше этих солдат никто
никогда не видел.
Поначалу Олимус думал измотать варваров длительной осадой и попросту уморить
их голодом, но затем решил не терять времени. Тем более что приходилось опасаться
нападения со стороны других кланов. К исходу дня оборотни пошли на приступ.
В темноте они получили некоторое преимущество. Самым трудным было
преодолеть расстояние, на котором варвары расстреливали их, ничем не рискуя. Переход
в ближний бой уже уравнивал шансы, хотя местные жители блестяще владели и холодным
оружием. Оно было весьма экзотическим, но оборотней уже ничто не могло остановить.
По сигналу Гха-Гула стая напала одновременно с разных сторон и, понеся большие
потери, ворвалась в селение. Варвары отстреливались из хижин и наспех сооруженных
укреплений. Трудно было что-либо понять в наступившем аду. Во тьме гремели выстрелы
и выплевывало искры варварское оружие; оборотни скользили, как тени; выли и визжали
волки, терзая врагов клыками; звенели клинки, обагренные кровью, и с хрустом
погружались в плоть; метались ошалевшие ужаса лошади; мертвецы и раненые валились в
костры; повсюду разносился запах горелого мяса и паленой шерсти... Вспыхнуло
несколько деревянных хижин. При этом изменчивом свете солдаты стаи охотились за
своей добычей. Несмотря на то, что каждый варвар застрелил не менее двух оборотней,
сказалось подавляющее превосходство нападавших в численности. Озверевшие
чужеземцы не щадили ни детей, ни сопротивляющихся женщин. Резня казалась
бесконечной, но на самом деле схватка длилась не более часа. Когда лихорадочное
возбуждение начало спадать, в селении остались в живых не более десятка его обитателей.
Среди них Неприкасаемый Пыли, о сохранности которого лично позаботился Олимус,
двое детей - трехрукий урод и хвостатый мальчик, а также женщины, отданные солдатам
для развлечения.
Барон медленно объезжал место побоища. Кое-где трупов было так много, что они
полностью покрывали землю. Бедность и убожество дикарских жилищ оскорбляли его
лучшие чувства. Люди, владевшие таким оружием, заслуживали большего. Ну что ж,
пусть теперь с того света благодарят своего вождя-гермафродита. К этому двуполому
существу Олимус испытывал отвращение, к которому примешивался страх, - все-таки
Неприкасаемый обладал недоступными обыкновенному человеку возможностями...
Гха-Гул остановился и поднял оружие, лежавшее рядом с убитым варваром.
Обхватил металлическую рукоять с насечкой так, как ее обхватывали коченеющие пальцы
мертвеца. Положил указательный палец на изогнутый рычаг и вытянул руку в
направлении хижины, сложенной из ржавых железных листов. Потом плавно нажал на
рычаг.
Прогремел выстрел, и почти одновременно с ним зазвенел железный лист, в котором
появилось маленькое круглое отверстие. Из оружия вылетел маленький тусклый цилиндр
и звякнул о камень. Рука барона дернулась и сложилась в локте. Этот удар был неприятен,
но терпим. Он понял, как надо удерживать руку. Выстрелил еще дважды...
Его выстрелы были не единственными. Оборотни, находившие вражеское оружие,
занимались тем же в разных местах разоренного селения. "Как бы эти идиоты не
перестреляли друг друга", - презрительно подумал Гха-Гул и в третий раз нажал на
спуск.
Вместо выстрела раздался сухой короткий щелчок. То, что количество снарядов
было ограничено, немного разочаровало его. Но, с другой стороны, кто, как не он, должен
был знать, что в этом мире нет ничего вечного?..
Выбросив бесполезную игрушку, Олимус нашел себе другую. Однако все это были
жалкие крохи от богатейших запасов. О том, насколько они велики, можно было судить
хотя бы по тому, что варвары, грабившие Кзарн в течение многих столетий, до сих пор не
исчерпали их.
Богатство лежало совсем рядом, в лабиринте древнего города. Барон собирался
отыскать его, даже если для этого придется пожертвовать всеми уцелевшими оборотнями.
"Их вполне утешит посмертная слава", - цинично решил Олимус.
Вскоре ему доложили о потерях. В стае осталось около четырехсот пятидесяти
воинов и сотня волков. Он приказал прикончить тяжелораненых. Четыреста пятьдесят
опытных солдат - не так уж мало для похода в Кзарн, чем бы такой поход ни грозил...
Наступила безлунная и беззвездная ночь. Зеленое сияние города заменяло свет луны
и догорающих костров... Олимус разрешил своим людям отдыхать после того, как были
выставлены сторожевые посты.
Сам он не ощущал усталости. Только пьянящую легкость, как будто зеленые лучи
возвращали ему силы.
ОРУЖИЕ ДРЕВНИХ
Никто до утра не потревожил оборотней. Неприкасаемые других кланов, узнавшие о
побоище в селении Пыли еще до полуночи, так и не выступили против чужеземцев.
Каждый из них слишком дорожил своей территорией на окраинах Кзарна и проходами в
заброшенный город. Уничтожение селения было на руку ближайшим соседям.
Соображения Неприкасаемых были предельно просты: вполне возможно, что северные
дикари скоро уйдут и тогда территория клана Пыли неизбежно станет ареной новых
междоусобных войн.
Таким образом, барон Гха-Гул мог быть спокоен и без помех довести свою миссию
до конца. Как только рассвело, первые разведчики потянулись к городу, а сам Олимус
занялся допросом Неприкасаемого Пыли. Он потратил на это несколько часов. Его
особенно забавлял архаичный, но вполне понятный язык, на котором говорил варвар, а
также мистический туман, который напускал Неприкасаемый, едва речь заходила о
Кзарне.
Потом у барона все же иссякло терпение, и он применил пытку. Несчастного
гермафродита распяли на косом кресте и стали поджаривать снизу.
Олимус с отвращением разглядывал обнаженную дергающуюся жертву.
Неприкасаемый был обтянут кожей, точно мумия; между пальцами его рук и ног
растягивались перепонки, а глаза были прикрыты птичьими веками.
К тому же это существо читало человеческие мысли. Когда Олимус обнаружил это,
он чуть не прикончил гермафродита. Кроме того, оказалось, что "пантомима" мученика
на кресте была попыткой замаскировать нечувствительность к боли. Неприкасаемый был
неуязвим и попросту издевался над оборотнями. А ведь барона интересовала сущая
мелочь: кратчайшая и безопасная дорога к хранилищам оружия.
В конце концов, ему пришлось увещевать существо, от которого пахло кровью,
потом и подгоревшим мясом. При этом Олимус был расчетлив и спокоен. Он надеялся,
что жизнь еще представляет для Неприкасаемого некоторую ценность.
- Покажи, где спрятано оружие, и я возьму тебя с собой на север. Ты увидишь
огромные богатые королевства и, может быть, будешь владеть одним из них. Но прежде
мы вместе уничтожим всех твоих врагов. А если захочешь, останешься здесь. Ты будешь
наместником провинции Кзарн. - При этих словах Олимус сам чуть не расхохотался.
Неприкасаемый смотрел на него, не мигая.
- Ветер с севера развеял Пыль. Осталось несколько пылинок. Больше не будет
узора на зеркале, и некому плыть в лучах света...
- О чем ты болтаешь, урод? Я ведь знаю, что тебе нужно. Ты хочешь казаться
колдуном, но на самом деле тебе нужна власть. Ты получишь власть и притом гораздо
большую, чем раньше. Только не говори мне о пыли. Тебе ведь плевать на них. - Барон
показал в сторону изуродованных трупов. - Плевать на все это сдохшее стадо. Так же,
как и мне... Мы оба пастухи и должны лучше понимать друг друга.
- Ты дашь мне новую Пыль?
- Да, да! Сколько угодно пыли! Ты превратишь в пыль песок, траву и все что
угодно. Но для этого моим людям нужно оружие, понимаешь?
Гермафродит погрузился в себя на некоторое время. На его лице отражалась
мучительная внутренняя борьба.
- Я вижу будущее... - проговорил он, наконец. - Меня нет рядом с тобой. Черная
могила в твоих мыслях. Хуже, чем ловушка Кзарна...
- Тогда я изменяю свои мысли.
В тот момент Олимус действительно решил оставить в живых это никчемное
создание. Ему было глубоко безразлично, что произойдет здесь после того, как стая уйдет
на север.
- Мастер Узора может существовать только здесь. Дай мне новую Пыль! Я хочу
сделать ее из Песка.
Олимус упивался своей ролью искусителя. Стервятник уже поведал ему, что клан
Песка был самым могущественным из кланов и владел обширной территорией, а также
лучшими проходами в город.
- Я дам тебе своих людей. Это гораздо лучше. Они помогут тебе сделать новую
Пыль...
К исходу дня первая сотня оборотней вошла в Кзарн. Их вел прирученный ГхаГулом
Неприкасаемый Пыли. Легкие, но прочные цепи сковывали его тщедушное тело.
Благодаря такому проводнику потери были сравнительно невелики. Олимус шел в
хвосте отряда. Его охраняли лучшие офицеры стаи.
На первом ярусе ловушек барон потерял всего около десятка человек. Когда-то
варвары потратили на то, чтобы проложить этот путь, сотню лет и пожертвовали
несколькими поколениями своих лучших разведчиков. Олимус пожертвовал лишь одним
днем и худшими из своих солдат.
На втором ярусе ловушки оказались более изощренными, а городской лабиринт -
еще более запутанным. Оборотни пробирались мимо зданий и сооружений, назначение
которых трудно было себе представить. Во всяком случае, они были мало похожи на
жилища. Скорее, на гигантские лаборатории, в которых забытые чудеса алхимии
происходили без участия человека. Высокие колонны из металла, трубы, торчавшие,
словно башни, дома, целиком закованные в отражающие доспехи, в которых могло
поместиться население большой белфурской деревни...
Здесь Неприкасаемый принес очередную дань Кзарну. Непрошеных гостей пожирал
ползучий туман, падающие стальные сети рубили их в кровавое крошево, оступившихся
на узких тропах поджидали удары прожигающих лучей и струи веселящего газа.
Направленное излучение превращало людей в безумцев, добровольно устремлявшихся
навстречу смерти.
Но впереди было нечто худшее - ловушки немеханические и неживые. Области
искаженного пространства и времени. То, что происходило там, было для оборотней
страшнее безумия и совершенно непостижимо.
Достигнув третьего яруса, передовой отряд потерял половину своих людей. Позади
остались почти опустевшие склады оружия и пищи, наглухо запечатанной в
металлических банках. Даже варвары редко заходили дальше без крайней необходимости.
Однако барону Гха-Гулу хотелось большего. Он уже представлял себе, сколько
примерно нужно оружия для осуществления его далеко идущих планов. То, что это были
планы Магистра Йэлти, пока оставалось в сознании Олимуса незначительной частностью.
Они добрались до того места, где ясновидение Неприкасаемого оказалось как нельзя
более кстати. Дальше вождь клана Пыли заходил только в мыслях. Даже в лучших и
спокойных условиях его видения были не вполне отчетливы. Но о наличии сокровища он
знал точно.
В этой части Кзарна когда-то было сконцентрировано огромное количество оружия.
В состоянии глубокого транса Неприкасаемый иногда видел взлетавшие отсюда огненные
стрелы, самодвижущиеся механизмы, извергающие снаряды, во много раз более
разрушительные, чем те, которые посылали ручные метатели, бесконечные ряды серых
цилиндров, хранивших внутри себя миллионы невидимых существ, убивающих так же
верно, как топор, только гораздо мучительнее. Оружейная мастерская и хранилище
одновременно... А еще - место испытания, где живое приносилось в жертву мертвому.
Несмотря на бездну лет, присутствие ауры смерти все еще было ощутимо, как и
присутствие в искаженных пространствах города призраков погибших...
Дальше оборотни продвигались очень медленно. Разведка продолжалась, хотя
наступила ночь. Зеленое сияние, разливавшееся из неведомого источника, было столь же
сильным, как лунный свет.
Неприкасаемый шел, бросая перед собой камни. Даже если с ними ничего не
случалось, это еще не означало, что ничего не случится и с людьми. Приходилось
высылать вперед по нескольку связанных веревками солдат. В случае удачи за ними след
в след тянулся весь отряд, в случае неудачи отряд отступал, унося с собой измочаленные
обрывки веревок...
Пригодились и волки. Четвероногие могли пробраться там, где пройти человеку
было гораздо труднее. Все вместе прокладывали более или менее безопасный путь к
сокровищу, отмечая его знаками на стенах или старым испытанным звериным способом...
Из некоторых переулков разведчики возвращались глубокими стариками, а
однажды, потянув за веревку, оборотни вытащили из туннеля вместо троих мужчин дико
вопящих младенцев. Еще более жутким стало возвращение бесформенного куска плоти с
торчавшими в разные стороны кисти рук и ступнями ног, четырьмя беспорядочно
разбросанными глазами и ртом, распахивающимся на том месте, которое можно было с
большой натяжкой назвать животом...
Таким образом, к утру, барон Гха-Гул потерял в безумных ловушках Кзарна еще
около восьмидесяти воинов. Сам он был словно заколдован. Неприкасаемого же спасли
его крайняя осторожность и ясновидение. В сопровождении кучки уцелевших оборотней
и волков Олимус все-таки добрался до цели.
Пройдя через широкий туннель с тремя рядами стальных путей, они попали в
лабиринт хранилища, состоявший из надземной и подземной частей. Достаточно было
вскрыть два длинных арочных сарая из нержавеющего металла, чтобы понять: ручного
оружия здесь хватит на
...Закладка в соц.сетях
