Жанр: Фантастика
Аватары 1. Долина теней
...бурю; с помощью чародейки воину удалось добраться до перевернутой повозки. Особо
мощный порыв ветра ударил им в спины. Дубовые доски жалобно заскрипели, затрещали
и взлетели в воздух.
- Нужно сваливать отсюда, - закричал воин, но из-за воя ветра едва услышал
собственный голос.
- Кайрик ранен. Мы не можем оставить его, - крикнула в ответ Миднайт.
- Кайрик?! - удивленно воскликнул Келемвар, и стена из пыли и песка
устремилась к нему. Воин отвернулся от ветра. - Мы можем нести его?
- Нет! Адон позаботился о его ранах, насколько это в его силах!
Вдруг послышался слабый шипящий звук, и земля возле чародейки и воина
превратилась в пар. Крошечные белые звездочки, потрескивая, образовали в воздухе круг,
и перед друзьями, прежде чем чародейка успела поднять руки и произнести заклинание,
разверзлась арка в рост человека.
Из арки появился старик с огромным посохом в левой руке. На его покрытом
морщинами лице ясно читалось еле сдерживаемое раздражение. Низ лица был скрыт
белоснежной бородой, лежащей на груди старца. Широкополая шляпа и простой серый
плащ составляли одеяние новоприбывшего. Старец взглянул на Миднайт.
- Зачем ты вызвала меня? - спросил он.
- Я тебя не вызывала! - удивилась чародейка, широко раскрыв глаза.
Старец взглянул на разрастающийся в небе просвет. Поперек трещины метались
удивительные огни. Сощурив глаза, старец указал на небо.
- Твоих рук дело? - спросил он у Миднайт.
- Но я ведь...
Чародейка начала было оправдываться, однако старик прервал ее, подняв руку, затем
покачал головой и отвернулся.
- Знай, что существуют более легкие способы привлечь мое внимание. Например,
ты могла бы прийти в Долину Теней.
- Эльминстер! - воскликнула Миднайт, но внезапный порыв ветра отрезал ее от
великого мудреца.
Облако пыли развеялось, и чародейка заметила, что старый маг уверенно и быстро
творит заклинание, которое туманом поднималось ввысь, рассекая ветер. Вскоре дымка
вновь окутала Эльминстера, но через мгновение туман рассеялся, и мудрец опять предстал
перед Миднайт.
- Ты хоть поняла, что сотворила? - спросил Эльминстер, указав на брешь в
небесах, но ответа на свой вопрос ждать не стал. - Это Смертельное Заклятие Гериона.
Заклинания такого рода запрещены, хотя нарушителей запрета наказать трудно, поскольку
они обычно погибают до того, как заклинание вступает в полную силу! - Эльминстер
перевел дыхание и продолжал: - Кроме того, сам Герион умер более пятидесяти лет
назад.
Гул наверху усилился.
- Ты можешь его остановить? - прокричал Келемвар.
- Конечно могу! - громогласно ответил старый мудрец. - Или я не Эльминстер?
Это заклинание записано у тебя где-нибудь?
- Нет, - покачала головой она.
- Ты можешь вызвать его как-нибудь иначе?
- Нет, - повторила Миднайт. - Я произнесла его случайно.
- Это хорошо. Считай, что тебя предупредили. Подобные заклинания очень
опасны.
Небесная воронка понемногу стала уменьшаться. Эльминстер посмотрел вверх,
отошел от Миднайт и Келемвара и сосредоточил свое внимание на дыре в небесах.
Воин и чародейка молча рассматривали старика.
Руки великого кудесника двигались с удивительной быстротой, сам же он тем
временем глубоким и звонким голосом произносил нараспев какие-то слова. Поле
искрящейся энергии окутало старца; поток звезд пронзил серый плащ. На лбу занятого
ворожбой Эльминстера проступил пот, и крошечные светящиеся глаза начали плести
паутину между пальцами мага. Однако, не успев достичь своего завершения, паутина
разорвалась, и серебряный кружащийся диск повис в воздухе.
Эльминстер отдал приказ, и диск взметнулся вверх, стремительно увеличиваясь в
размерах. Ослепительная вспышка - и небесная брешь медленно накренилась. Подобно
воздушному змею, у которого обрезали нить, небесная воронка снижалась к земле.
- О боги! - воскликнула Миднайт, лишаясь сознания, когда воронка закрыла
собой все окружающее пространство.
Когда же чувства вновь вернулись к ней, оказалось, что Миднайт стоит на том же
месте, где и прежде, окруженная мраком ночи.
Эльминстер глубоко вздохнул.
Небесная воронка исчезла. Одинокий лучик света истекал из сияющего голубым
огнем отверстия за спиной Эльминстера. Маг строго посмотрел на Миднайт.
- Никогда больше не делай ничего подобного, - произнес он.
Миднайт отчаянно закивала головой. Услышав стон, чародейка взглянула на
Келемвара и обнаружила, что воин сидит на земле, схватившись руками за голову,
раскачивается из стороны в сторону и тихо стонет.
Эльминстер шагнул внутрь светящегося отверстия, и Миднайт изо всех сил
закричала, стремясь остановить мага.
- Ну, что еще? - снова показалась голова старца.
- Богиня Мистра... - начала объяснять Миднайт.
Эльминстер печально взглянул на чародейку.
- Богиня погибла, - договорила она.
- Я слышал об этом, - опустив голову, сказал маг.
Повернувшись, он скрылся в сияющей арке, и извивающиеся языки пламени
охватили то место, где он стоял.
Миднайт осталась одна среди ночной тьмы.
- Но она просила сказать... - произнесла потрясенная Миднайт. - Она просила
передать тебе... Эльминстер! - закричала чародейка, но ее отчаянный призыв остался без
ответа.
Свет от зажженных факелов не мог рассеять ночную тьму, когда Миднайт и
Келемвар отправились разыскивать Кайрика и Адона. Дважды звезды вводили чародейку
и воина в заблуждение, увлекая их к дороге. Они звали своих друзей, однако на их крики
никто не откликался. Но вот наконец они увидели Адона и Кайрика.
Сидя спиной к Келемвару и Миднайт, жрец не услышал их приближения и в испуге
подпрыгнул, когда чародейка коснулась его плеча. Увидев друзей, Адон едва не заплакал
от радости. Но когда Миднайт справилась о состоянии Кайрика, священнослужитель
удивленно вытаращил на нее глаза. На его лице появилось паническое выражение, когда
чародейка повторила вопрос.
Вскоре стало ясно, что Адон оглох. Почти все попытки священнослужителя
прочитать по губам то, что говорят его товарищи, закончились неудачей, однако Миднайт
удалось успокоить Адона: она взяла жреца за руку и буква за буквой принялась выводить
слова на его ладони.
Миднайт быстро догадалась, что Адон потерял слух из-за воронки, опустившейся с
неба. Священнослужитель оказался в самом сердце бури, защищенный одной лишь
рассыпающейся на части телегой, тогда как чародейка и Келемвар находились рядом с
Эльминстером, который, должно быть, наложил на себя и на них какую-то магическую
защиту.
Миднайт осмотрела Кайрика, и, хотя вор дышал ровно и мерно, ей не удалось
разбудить его. Поскольку в темноте урон, причиненный разбойничьим клинком, нельзя
было оценить с уверенностью, Миднайт, надеясь на лучшее, просто перевязала раны.
В то время как чародейка занималась Адоном и Кайриком, Келемвар пытался
отыскать каких-нибудь лошадей - своих или разбойничьих, - которым удалось
пережить песчаную бурю. Конь чародейки и один из скакунов разбойников остались в
живых. Воин подвел лошадей к Адону. Хотя Келемвар не обмолвился с ним ни словечком,
священнослужитель сразу догадался, что ему следует делать.
Пока Адон отводил лошадей к месту, где горели факелы, Келемвар и Миднайт
сидели возле Кайрика.
- Ты должна уплатить долг, - сказал воин.
- Что? Мы не прошли еще и половины пути, - возразила Миднайт.
- По условиям нашего соглашения я должен сопровождать тебя, пока ты не
встретишься с Эльминстером из Долины Теней. Это произошло.
- Но он не пожелал выслушать меня! - закричала чародейка.
- А мне какое дело, - грубо перебил ее Келемвар. - Всякий долг должен быть
уплачен.
- Отлично, - согласилась Миднайт. - Мое настоящее имя...
Келемвар ждал.
- Мое настоящее имя - Ариэль Мэнкс.
Послышался кашель, и Келемвар с Миднайт, обернувшись, увидели, как Адон
помогает Кайрику поднять голову.
- Кайрик... - прошептала Миднайт и бросилась к нему.
Кайрик тихонько вскрикнул, попытавшись приподняться, но чародейка помогла ему
улечься обратно на землю, и тело вора понемногу расслабилось. Келемвар стоял,
наблюдая за происходящим, и сердце беспокойно билось в его груди.
- Как бы нам перенести его, Кел? У него тяжелое ранение, - спросила Миднайт.
Келемвар отвел взгляд.
- Я не рассчитывал, что...
- Надеюсь, ты не собираешься бросить его...
- Конечно нет! Но...
- Опять награда? - хмыкнула Миднайт. - Неужели то, что мы пережили вместе,
для тебя ничего не значит? Ты хоть немного заботишься о нас или тебя волнует только
награда?
Келемвар не ответил.
- Мне необходима твоя помощь, чтобы доставить Кайрика в Тилвертон и убедиться
в том, что он способен добраться до Долины Теней. После можешь делать что пожелаешь.
Миднайт достала кошелек с деньгами, которые заработала, служа в Отряде Рыси.
- Я отдам тебе все оставшееся у меня золото.
Немного подумав, Келемвар поднял голову и заговорил:
- Из останков разбойничьей телеги мы соорудим деревянный каркас, обмотаем его
парусиной от нашей палатки, и получатся носилки. Колеса остались целы, поэтому мы
можем везти Кайрика за собой, тогда как сами поскачем на лошадях.
Миднайт вручила свое золото Келемвару.
- Возьми деньги сейчас. Я хочу быть уверенной в том, что ты сдержишь свое слово.
Келемвар принял золото и стал разбирать груду досок, в которую превратилась
телега. Там он нашел случайно уцелевший маленький светильник. Зажигая его, воин
бросил взгляд на Миднайт и заметил слезы, текущие по ее лицу.
Преступника, связанного по рукам и ногам, тащили по улицам Зентильской
Твердыни. Тело волочилось по освещенным факелами булыжникам мостовой, и эхо
разносило по переулкам крики несчастного. Бэйн немало подивился тому, что жизнь хотя
и держалась на волоске, все же не оставила искалеченное человеческое тело, когда его
бросили к ногам Черного Властелина.
Изуродованное тело принадлежало Тербалю, полководцу и градоначальнику
Долины Теней. Каким-то образом он незаметно пробрался в город и под чужим именем
попытался вступить в ряды Черной Сети. Эфзул обнаружил подлог и предложил Бэйну
предоставить лазутчику ложные сведения и позволить ему вернуться в Долину. Но бог не
мог оставить нанесенное ему оскорбление безнаказанным.
Тербаля подвергли нескончаемой веренице допросов, однако он упорно заявлял, что
не сумел ничего разузнать о замыслах Бэйна. Но Черный Властелин не желал рисковать и
потому отдал своим людям приказ: привязав шпиона к лошади, протащить его по улицам
города и доставить в храм для казни. Посыльные отнесли приглашения ближайшему
окружению Бэйна, и казнь стала главным событием, о котором говорили в городе.
Пришло время. Бэйн поднялся со своего трона, раздумывая, каким еще страданиям
подвергнуть еще живого воина, лежащего у ног бога. Человеческие глаза блестели, и
Бэйну вдруг подумалось, что этот взгляд останется прежним даже после того, как шпион
попадет во владения бога Миркула.
Сановники и их жены заполнили тронный зал. Они произносили тосты во здравие
своего черного господина и нараспев скандировали его имя. И вот когтистые руки бога
протянулись к поверженному Тербалю. Однако, прежде чем Бэйн дотронулся кончиком
своего когтя до глаза умирающего воина, внезапно вспыхнул голубовато-белый свет, и
Тербаль исчез. На мгновение Бэйн замер в растерянности. Кто-то при помощи магии унес
Тербаля из храма Черного Властелина, лишив бога удовольствия свершить справедливую
казнь.
Песнопения прекратились.
Бэйн изучал лица своих приверженцев. Удивление и замешательство читались в их
взглядах. До сих пор последователи Бэйна были непоколебимо преданы своему богу,
поэтому не стоит показывать им своей слабости, думал Черный Властелин.
- Теперь от него остались одни воспоминания, - произнес Бэйн, нарочито
неспешно рассекая ужасными когтями воздух. - Лазутчик отправлен мною в царство
Миркула, где заплатит за свои преступления вечными страданиями!
Песнопения возобновились. Ему поверили, и Черный Властелин с облегчением
вздохнул. Но все же мысль о том, что победу украли у него из-под носа, не давала богу
покоя.
Спустя несколько часов Бэйн одиноко сидел в своих тайных покоях и напряженно
думал.
- Эльминстер... Никто, кроме тебя, не посмел бы вмешаться в мои дела, - громко
произнес бог, сжимая в руке кубок. - Скоро ты займешь место Тербаля, и твои
предсмертные муки войдут в легенды моего Королевства! Я увижу не только твою смерть,
но после того, как Небесная Лестница станет моей, я превращу твою драгоценную Долину
Теней в груду пепла. Клянусь!
Вино из искореженного кубка пролилось на ногу Черного Властелина. Он
пристально посмотрел на испорченный кубок, обрушившись на него с отборными
ругательствами, однако тот так и не принял первоначальной формы. Бэйн швырнул его в
дальний угол комнаты и приказал Блэкторну принести другой.
- Мой господин... - покорно опустил голову Блэкторн.
- Где наемные убийцы?
- Они уже в пути, о Бэйн. Мы ожидаем известий об их успехе.
Бэйн кивнул и, сохраняя молчание, уставился в пространство. Блэкторн не двигался
с места, поскольку еще не получил приказа удалиться. Бог и его прислужник провели в
неподвижности около получаса, пока у Блэкторна не затекла нога. Маг невольно
дернулся, и Бэйн медленно поднял на него глаза.
- Блэкторн, - сказал Бэйн, словно позабыв, что тот стоит рядом. - Ронглат
Найтсбридж...
- Да, мой господин?
- Я хочу, чтобы во время осады Долины Теней он встал во главе одного из отрядов
Цитадели Ворона. На его душе много грехов, поэтому он пойдет на то, на что не
согласятся другие. И исполнит любой приказ без колебаний, - произнес Бэйн.
- Но, господин, ему уже доверяют не так, как прежде. Все считают, что
Найтсбридж не оправдал тех надежд, которые город...
- Он оправдал мои надежды! - перебил слугу Бэйн. - Во всяком случае, пока
оправдывал. Иди, займись своими обязанностями и не задавай больше ненужных
вопросов.
Блэкторн опустил глаза.
- Передай мою волю лично, - распорядился Бэйн. - А заодно проверь готовность
наших войск и наемников.
- Как мне следует передвигаться, мой господин?
- Воспользуйся заклинанием посланника, идиот! Для чего я учил тебя!
Блэкторн остался на месте.
- Ты можешь идти, - отпустил его Бэйн. Нахмурив лоб, Блэкторн широко развел
руки и начал читать заклинание. Маг знал, что в условиях неустойчивости и
непредсказуемости магии заклинание может не сработать. Он мог обернуться вороном, а
мог превратиться во что-нибудь похуже. Заклинание даже могло убить его. Но когда слова
были произнесены, чародей обратился в огромного ворона, который взметнулся к крыше
и исчез. На этот раз заклинание сработало как надо. Оставшись один, Бэйн предался
размышлениям.
Ронглат Найтсбридж, вонзив меч в пол, преклонил перед клинком колено. Он
опустил голову и обеими руками взялся за рукоять меча. Несмотря на то, что Цитадель
Ворона в настоящее время оказалась переполненной расквартированными в ней войсками,
Найтсбриджу предоставили отдельную комнату. Когда он ел, никто не садился за его стол.
Когда упражнялся с мечом или булавой, один лишь учитель фехтования присутствовал на
занятиях. Большую часть времени Найтсбридж пребывал в одиночестве.
Ронглат Найтсбридж недавно пережил свою сороковую зиму. У него были суровые
выразительные черты лица, слегка седоватые волосы, голубые глаза, усы и темная,
обожженная солнцем кожа. Ростом он был около двух метров и резко выделялся среди
других воинов могучим телосложением.
Всю свою жизнь Найтсбридж служил Зентильской Твердыне, но теперь оказался в
опале и с радостью покончил бы счеты с жизнью, если бы не вмешательство Темпуса
Блэкторна.
Блэкторн в благородном порыве дружбы и преданности обрек Найтсбриджа на
страдания куда более тяжкие, чем смерть.
Ронглат прогнал эти страшные мысли. Существуют и другие, на кого можно
обратить свою ненависть. Вот, например, колдун Семеммон, который обращался к
Найтсбриджу не иначе как "избранный" и постоянно насмехался над шпионом при
каждой встрече. Найтсбридж понимал, что колдуна злит та связь, которую Ронглат
поддерживает с Бэйном через Блэкторна. И если бы колдун узнал, как страстно
Найтбридж желает разорвать эту связь, то посмеялся бы от души.
А еще есть человек, на котором лежит ответственность за все, что вынес
Найтсбридж. И этот человек - Келемвар Лайонсбейн.
Если бы не его вмешательство, Найтсбриджа не раскрыли бы и ему не пришлось бы
пройти через все эти муки. Если бы не Келемвар, шпиону удалось бы поставить Арабель
на колени.
Найтсбридж крепко сжал рукоять меча, суставы его пальцев побелели. Внезапно он
отпустил клинок, и крик гнева, вырвавшийся из его уст, эхом разнесся по коридорам
крепости, в которой шпиону приказали нести службу. Этот крик стал первым звуком,
который издал Найтсбридж, с тех пор как прибыл в цитадель.
Никто не постучал в его дверь, чтобы узнать, что произошло. Никто не прибежал на
вопль, как это следовало бы сделать.
Последние отзвуки эха наконец стихли, и Найтсбридж услышал за спиной знакомый
голос.
- Ронглат, - произнес Темпус Блэкторн, - я принес весть от бога Бэйна.
Найтсбридж поднялся и выдернул меч из пола. Он молчал, когда Блэкторн передавал
ему повеление Черного Властелина.
- Пойдем со мной и объявим об этом всем! - воскликнул Блэкторн, не обращая
внимания на адскую ненависть, пылающую в глазах его друга. - Ты выступишь походом
к развалинам Тешвилля, где уже собрались наши наемники. Армии соединятся близ
Вунлара и будут ждать сигнала к началу военных действий. Разумеется, будут и другие
войска, которые пойдут другими дорогами, но тебя это не должно заботить.
Рука Найтсбриджа дрожала. Его меч никак не мог отыскать ножны.
- Келемвар... - промолвил Найтсбридж, как бы проверяя звучание собственного
голоса.
Вложив меч в ножны, он последовал за посланником.
- Что ты сказал? - обернулся Блэкторн.
- Долг, который я должен вернуть, - ответил Найтсбридж. - Я молюсь, чтобы
мне выпала эта возможность.
Блэкторн кивнул и повел шпиона в главный зал, где уже начали собираться воины.
Найтсбридж окинул взором море лиц, и в его сердце пробудилась надежда.
"Я восстановлю свою честь в этой битве, - подумал он, - а потом отомщу".
10
ТИЛВЕРТОН
Келемвару потребовалась добрая половина ночи, чтобы смастерить носилки,
необходимые для перевозки Кайрика. Раны постоянно напоминали о себе, но воин
старался не обращать внимания на боль. Ему очень хотелось отправиться в путь с
рассветом. В конце концов, убедившись в том, что переделанная телега справится с
возложенной на нее задачей, Келемвар улегся рядом и крепко уснул.
Миднайт сидела возле Кайрика, неся ночную вахту, пока Адон и Келемвар спали.
- Ты осталась со мной, - сказал Кайрик. - Я в это не верил.
- С чего ты взял, что я тебя брошу? - с искренним интересом спросила Миднайт.
Кайрик ответил не сразу, как будто пытался подобрать слова и расставить их в
надлежащем порядке.
- Ты первая, кто не покинул меня, - наконец объяснил он. - Это то, чего я ждал
всю жизнь.
- Не могу поверить, - удивилась Миднайт. - А твоя семья...
- У меня нет семьи, - оборвал ее Кайрик.
- Все умерли? - осторожно спросила Миднайт.
- У меня вообще не было семьи, - ответил вор с горечью. - Я родился в
Зентильской Твердыне и осиротел еще в младенчестве. Работорговцы продали меня
богатой семье в Сембию, и я рос там как родной сын, пока мне не исполнилось десять лет.
Однажды ночью я услышал спор своих родителей. Такое частенько бывало и раньше, но
на этот раз поводом для ссоры стало не взаимное неудовольствие, но позор, который
навлек на них я. Один из наших соседей узнал правду о моем рождении, и мои "родители"
сочли себя опозоренными. Я сказал, что уйду от них, и они... - Глаза Кайрика сузились,
губы растянулись в мучительной, кривой улыбке. - Они не стали меня останавливать.
Потом была долгая дорога в Зентильскую Твердыню. По пути я несколько раз чуть не
погиб. Но я учился...
Воин снова замолк. Миднайт отвела волосы с его лба.
- Не продолжай, если не хочешь, - сказала она.
- Но я хочу! - резко воскликнул Кайрик. - Я учился тому, что ради выживания
можно пойти на все, даже на воровство и грабеж. Добравшись до этой сточной ямы,
Зентильской Твердыни, я попытался выяснить хоть что-то о своем прошлом, но,
разумеется, мало что узнал. Я стал вором, и вскоре моя деятельность привлекла внимание
Гильдии Воров. Марек, ее главарь, взялся меня опекать и обучать всем премудростям
своего дела.
Я быстро постиг эту науку. Долгие годы я выполнял все, что велел мне Марек,
заботился лишь о том, чтобы доставить радость этому мошеннику с каменным сердцем.
Прошло много времени, прежде чем я осознал, что с каждым разом должен приносить все
больше и больше, чтобы заслужить драгоценный, небрежный кивок в знак одобрения.
Но когда мне стукнуло шестнадцать, внимание Марека переключилось на новичка,
который был того же возраста, что и я, когда Марек впервые подобрал меня на улице.
Тогда я понял, что меня опять использовали, и решил уйти. Гильдия назначила награду за
мою голову. Никто не хотел помочь мне, когда я пытался покинуть Зентильскую
Твердыню. Думаю, не стоит этому удивляться - ведь людям, которых я считал своими
друзьями, я стал не нужен. Я не смог бы выбраться из города, если бы не мое умение
обращаться с ножом. Уже тогда я превосходно владел им. И в ту ночь, когда я бежал,
улицы покраснели от крови.
Миднайт понурилась:
- И что же произошло потом?
- Восемь лет я провел на дорогах, используя все, чему научился, чтобы утолить
страсть, которая владела мною с детских лет, - страсть к путешествиям. Но всюду, где
бы я ни появлялся, люди оказывались одинаковыми. Бедность и неравенство встречались
так же часто, как роскошь и великолепие. Я надеялся отыскать братство и дружбу, а
вместо этого находил мелочность и насилие. Почему-то я верил, что мне удастся пережить
предательство, с которым я столкнулся, и я отыщу место, где царят честность и
благородство. Но такого места просто не существует. Его нет в этой жизни.
Миднайт сказала, не поднимая глаз:
- Я понимаю твою боль.
- Жизнь - это боль, - пожал плечами Кайрик. - Я пришел, чтобы принять ее. Но
мне не жаль себя, потому что я вижу дальше, чем ты. Скоро и ты прозреешь и увидишь
истину.
- Неправда. Просто ты еще так мало видел в жизни, Кайрик. Тебя лишили стольких
радостей, которые может предложить мир.
- Да? Любовь и веселье - ты о них говоришь? Может быть, мне стоит подыскать
хорошенькую женушку? - рассмеялся Кайрик. - Любовь - это такая же ложь.
- Почему ты так считаешь?
- В двадцать четыре года я понял, что жизнь моя не имеет никакого смысла. Я
вернулся в Зентильскую Твердыню. На этот раз поиски корней имели некоторый, хотя и
незначительный, успех. Мне рассказали, что моя мать была молода и безумно влюблена в
офицера зентильской армии. Когда же мать забеременела, он бросил ее, заявив, что
ребенок не от него. Она очутилась среди нищих и бездомных, которые заботились о ней
до тех пор, пока я не появился на свет. Но мой отец вернулся и убил ее, а меня продал за
хорошую цену. Ну как? Красивая сказка, правда?
Не говоря ни слова, Миднайт смотрела на пляшущее пламя костра.
- Я слышал и другие версии этой истории, но та, которую я рассказал, кажется мне
наиболее правдивой. Одна нищенка поведала мне об этом. Она говорила, что знавала мою
мать, но назвать имя моего отца не смогла, как не смогла сказать, что случилось с ним
потом. Я долго жил ожиданием разговора с моим отцом, после чего с наслаждением
перерезал бы ему глотку.
Наконец Марек и Гильдия предложили мне снова вступить в их ряды, но я отказался.
Однако мой отказ не был принят, и мне снова пришлось бежать из города. Когда я
покинул Твердыню, мне казалось, что я оставил свое прошлое позади. Я попытался начать
все сначала и стал воином. Но прошлое все время догоняет меня и заставляет бежать и
бежать. С дарами Мистры я рассчитывал уйти подальше, может быть, пересечь пустыню
Анаврок. Я сам точно не знаю, куда направился бы, лишь бы обрести покой.
Миднайт глубоко вздохнула, и вор рассмеялся.
- Теперь мы знаем секреты друг друга, и у тебя больше нет причин для страха, -
произнес он.
- Не понимаю, что ты имеешь в виду, - ответила Миднайт, пытаясь скрыть свое
беспокойство. - Какие же мои секреты тебе известны?
- Только один, Ариэль, но...
- Ты слышал мое настоящее имя...
- Я не нарочно. Я забыл бы его, если б смог, хотя у тебя изумительное имя, -
оправдывался Кайрик, с трудом сглатывая слюну. - Никто из живых не знает того, о чем
я тебе рассказал. Если хочешь уничтожить меня, извести Гильдию, и я - покойник.
Миднайт ласково погладила щеку вора.
- Я даже не думала об этом. Друзья должны уметь хранить тайны друг друга, -
сказала она.
- А разве мы друзья? - опустив голову, спросил Кайрик.
Миднайт кивнула.
- Как интересно, - задумчиво произнес Кайрик. - Друзья...
Вор и чародейка еще долго беседовали, и, когда подошла очередь Адона заступать
на пост, Миднайт не стала будить его.
К утру Келемвар сменил Миднайт, и Кайрик получил возможность уснуть. Боль от
ран уменьшилась, и, проснувшись, вор уже мог сидеть. У него даже появились силы
поесть вместе со всеми, хотя завтрак состоял всего лишь из нескольких хлебцев. По
окончании утренней трапезы Кайрик попросил Миднайт принести его лук и обучил ее
всем премудростям использования этого оружия. Чародейка прицелилась в огромную
птицу, кружившую над героями с того времени, как начался завтрак. Врожденное чутье
Кайрика вместе с немалой силой Миднайт помогли стреле попасть в цель, и Адон
подобрал упавшую добычу. Птицу изжарили на углях.
После ночного отдыха слух начал понемногу возвращаться к священнослужителю.
Обычно Келемвару приходилось толкать Адона в бок, и только тогда жрец понимал, что
орет благим матом, вместо того чтобы говорить обычным голосом. К тому же, потеряв
слух, Адон большей частью молчал. Теперь, однако, он должен был постоянно слышать
собственные речи, как будто боялся, что кара неминуемо настигнет его, если он
произнесет наиболее важные утверждения о праведном пути к Сьюн не в той тональности.
Покончив с жареной птицей, искатели приключен
...Закладка в соц.сетях
