Жанр: Фантастика
Генерал Панк 2. Хундертауэр
... ведру в воспитательных целях. Только ведь не поймет,
провинция...
- В любом случае нет у них никаких сокровищ и волшебных предметов. У них и
магов-то своих
нету. Самое близкое, что я встречал - пасечники. Своего рода маги-энчантеры. По
пчелам
специалисты.
- Я сразу понял, что ты моей смерти жаждешь, так вот на тебе две дули! С
пчелами я уже знался.
Как раз когда Хастред свое антимушиное заклятье для пробы наложил на вышибалу в
"Ключе и Чаре".
Хастред засмущался. Он хотел как лучше. Он всегда так хотел и периодически
пытался.
Получалось с завидным постоянством совсем нехорошо. Так, бедный вышибала,
исподтишка
подвергнутый действию непроверенного заклинания против мух (которое, кстати,
именно мух-то и
отогнало согласно рассчетам), в считанные минуты пострадал от всего остального
поголовья
насекомых, какое только водилось в Копошилке. В частности, пчела редкой южной
породы, невесть как
оказавшаяся в городе скверных нравов, ужалила его прямо в нос, и с носа этого с
тех пор можно было
рисовать грушу для натюрмортов. От ополчившихся на него маленьких бестий
бедолага укрылся
только, нырнув в мелкую речушку, протекавшую через Копошилку. Да и там его за
палец тяпнул какойто
азартный ерш.
- Звездочет есть! - похвалился гнолленок, приступая поближе. - Башню
строили всей деревней
- там, на холме, за лесом!
- Звездочет - это который в небо лупится? - уточнил Чумп, закатил глаза,
презрительно
скривил рот. - Нет, звезды читать нам недосуг, у нас свои цели, благородные и
праведные! А, все
равно же не поймете, а поймете, так не поверите. А еще кто есть, кто не сеет, не
пашет, не охотится и
пчел не доит?
Щенок туго призадумался, даже притявкнул от волнения пару раз. Орк и друид
успели выбрать
второе ведро, пинками отогнали от него жаждущего реванша Чумпа и принялись
степенно умываться,
если, конечно, так можно назвать робкое плескание в рожи пригоршней стылой
водицы. Как еще только
решались плескать каждый себе, а не друг другу!
- Есть ведьма! - то ли вспомнил, то ли решился, то ли придумал наконец юный
гнолл. - Такая,
как вы.
- Как мы? - удивился Хастред. - Это он про тебя, рыжая. Я на ведьму не
похож ни разу. Даже
и на ведьмака не очень. Я на героя похож.
- На гзура ты похож, задница ослиная. А как, малыш, ведьма может быть сразу
как мы все? Мы
все-таки разные. Хотя эти трое, если не начнут умываться как следует, скоро
станут сильно смахивать
на того, черномазого.
- Как вы, - упрямо настоял на своем гнолленок. - Она лысая!
Тайанне нервно сглотнула и мазнула ладонью по голове. Пальцы надежно увязли
в туче волос.
Оглянулась на Хастреда, тоже неизбывно патлатого, и даже не поленилась дернуть
его за нечесаную
прядь, словно проверяя на подлинность.
- Ай, - покорно ответствовал книжник.
- Совсем завралось дитя, - догадалась эльфийка.
- Лысая - это голокожая? - уточнил Зембус, единственный, кому происхождение
и род
занятий достаточно развили логическое мышление. - Или подымать выше - она
гоблин? Или даже
гоблин-мужик, чтоб совсем как большинство из нас?
- Из гоблинов-мужиков получаются самые лучшие ведьмы, - сладенько подтянула
эльфа. -
Если оборвать все ненужное!
- То есть мечи, - догадался Чумп. - А с Хастреда еще балалайку. Остальное
нужное.
- Лысая, то есть голо...шкурая, - определилось дитя, азартно виляя лохматым
хвостом. - Не
такая как ты. И не такая как он, - ткнул когтем в сторону Кижинги. - И не такая
как она, - удостоил
той же чести Тайанне. - На нее больше похожа. Только щеки!
- А что щеки? - оскорблено вскинулась эльфийка.
- У нее есть, - с достоинством пояснил гнолленок. Поколебался и добавил: -
И еще не как у
тебя - у нее есть...
- Па-ашел отсюда, маленький извращенец! - рявкнула Тайанне хорошо знакомым
гоблинам
тоном. - Щеки ему не нравятся! Это у меня щек нет?!
- И еще чего-то недосказанного, - напомнил Чумп, на всякий случай ретируясь
за спину
Кижинги. - Пошли поглядим на ведьму с полным комплектом всего, что нашей
недодали? Эй, малец,
она не злая часом?
- Часом нет! - протявкал улепетывающий от злобной эльфы щенок. - Она всегда
злая!
- Ведьмы все злые, - со знанием дела заметил Хастред. - Единственная
известная мне добрая
ведьма, описанная в трактате "Семь лун, два солнца и финиковая пальма Чихи Чихи
Чуха
Шестидесятивосьмивесельного", на поверку оказалась овцеводом из Нижнего Ятана,
который пришел к
Чуху выколачивать долги.
- Успешно? - полюбопытствовал Кижинга, решительно отряхивая ладони.
Физиономия его,
отраженная в водяной глади, светлее не стала, да он уже и надеяться перестал за
столько-то лет, так что
мочить ее дальше смысла не видел.
- Я не понял, если честно. Оно очень витиевато звучало, в истинно китонском
стиле. Тот ведьма,
по имени Хрен Ты Сам, хотя его настоящее ятанское имя было как-то вроде Оглоушу
Иззатучи, первые
три главы пытался добраться до Чуха, чтобы востребовать с него свои пять лянов,
еще две главы
убеждал отдать, а в главе шестой добился своего, получил таки три ляна и много
люлей. Достаточно ли
было люлей, чтобы покрыть остальные два ляна, я и не понял. Но просить добавить
он не стал -
наверное, хватило.
- Я тоже знал одну добрую ведьму, - мечтательно припомнил Зембус. - Была
матерью
деревенского старосты, а как приходила в дурное настроение, начинала делать
ужаснейшие
пророчества. А сынок их справно приводил в действие. Поэтому все вокруг
старались ее не злить. А
ничто ее не радовало так, как хороший аппетит до ее пирожков. Готовила, по
чести, не особо, народ нос
воротил, клюнет разок-другой, и нету. Зато я, в лесу наголодавшись, как, бывало,
приду, как сяду, как
наверну!... Посидите с мое на корешках, небось поймете природу счастья. Это я к
тому, что к ведьме
местной сходить непременно надо, хоть она и голошкурая. Вдруг тоже пирожки
умеет?...
- Вон вам, уже наготавливают пирожков, - брезгливо указала пальчиком
эльфийка. - А ты чего
мнешься, менестрель недоделанный? Трубадурак, хи-хи! А ну живо грабли мыть! Я ж
спиной в твоих
глазах вожделение чувствую. Не дай бог полезешь хватать немытыми лапами! Враз
продизенфицирую!
Хастред насупился, демонстративно поболтал окунутым в ведро перстом, чиркая
им по
поверхности воды, и предъявил намоченный ноготь.
- А такой можно?
- Такой - генерала своего хватай! А ну, иди сюда!
Разошедшаяся от безнаказанности Тайанне сгребла книжника за шею и потянула
к ведру с явным
намерением окунуть в него всею рожей. Какому-нибудь Вово, может, и не имело бы
смысла запираться
- все равно лунообразная физиономия его в ведро бы не вошла, но чтение
бессонными ночами книг и
межвидовые страсти пагубно сказалось на толщине хастредовой ряшки - от нее
всего-то и осталось,
что раскосые глаза над широкими скулами. Полоскать этот небогатый ассортимент в
противной
холодной жидкости книжник не возжелал. И не стал. Эльфийка потянула его за шею
раз, другой и
озадаченно засопела себе под нос.
- Мыться, я сказала! - приказала она с некоторым тщательно подавляемым
сомнением в голосе.
Хастред покладисто зачерпнул из ведра полную (надо признать, изрядно
широкую и глубокую)
пригоршню воды и заботливо растер по тоненькой эльфийской мордашке.
- Хам! - взвизгнула эльфа и повисла на грамотейской шее уже всем весом,
силясь во всех
смыслах склонить его к знакомству с ведром. Гоблин озадаченно моргнул,
соображая, не есть ли это
проявление чувств. По крайней мере, никакого неудобства, кроме морального,
висящая на шее
эльфийка доставить ему была не в состоянии.
- Да брось ты ее в колодец! - в сердцах посоветовал Чумп.
- Не сметь бросать женщину в колодец! - сурово возразил Кижинга и
демонстративно похлопал
по мечу за поясом. - Не забывайте, я паладин, защитник слабых, угнетенных,
обиженных и жалобных.
Так что, если она не прекратит над бедным парнем издеваться, я ее сам ремнем
отстегаю.
А друид отнесся к ситуации со свойственным его профессии пофигизмом.
Мысленно он уже лопал
ведьминские пирожки.
- Вот так, - непонятно, но с пафосом объявил Хастред эльфийке, осторожно
принял ее за талию
и поставил на край колодезного сруба. - Осторожней, а то провалишься. Пошли
есть, мужики? А то
знаем мы этих женщинов, даром, что ли, столько за ними в бане подглядывали - она
долго будет
полоскаться.
Тайанне свирепо топнула, чуть не соскользнув по гладко обструганному
бревну, однако со
врожденной эльфийской грацией устояла, ограничившись коротким приступом опасного
балансирования. Гоблины, включая даже поразившего выдержкой косматого
воздыхателя, и ушами не
повели - развернулись себе и потянулись нестройной кучкой к столу, на котором
уже появилось
немало грубых глиняных горшков и длинных деревянных ладей, заваленных с лесной
щедростью
грудами неразличимых издалека аппетитностей. Только Кижинга, как того требовала
профессиональная
этика, задержался, чтобы спасти попавшую в неприятность даму - сделал ложный
выпад, заставив
эльфу в опасно шатнуться над источающим ледяное дыхание зевом колодца вторично,
но сам же
поймал и сдернул со сруба.
- Еще один! - жалобно взвизгнула Тайанне. - А ведь рыцарь!
- Я черный рыцарь, - самодовольно сообщил Кижинга, продемонстрировавши
гордый свой
темный профиль. - Понимать надо.
И пустился догонять гоблинов, пока все не сожрали. А эльфийка осталась одна
над полным
ведром леденящей воды, борясь с желанием для начала запустить вослед мерзавцам
заклинанием
пострашнее, а потом тщательно и неспешно привести себя в порядок и дальше уже
поступать согласно
собственному разумению. По счастью, что-то то ли доброе, то ли разумное таки
пустило корни в ее
природе, так что затлевший было на кончиках пальцев огонь был пущен по менее
разрушительному
назначению - и вода в ведре сперва затеплилась, потом нагрелась, и наконец от
нее повалил парок.
"Перестаралась", - смекнула Тайанне, отдергивая руки. Хоть многолетнее - да что
там,
многовековое! - общение с огнем во всех его проявлениях и развило в ней
приличную терпимость к
нагревательным нагрузкам, но купание в кипятке даже ей показалось невеликим
счастьем. А поскольку
остужение кипящей воды в набор навыков огненного мага не входило - пришлось в
ожидании
естественного охлаждения делать вид, что живейший интерес вызывает происходящее
вокруг. Хотя
вокруг, по чести, не происходило ничего заслуживающего внимания. Время от
времени мимо сновали
гноллихи - некрупные, приземистые, закутанные в такое обилие тканей, словно бы
стыдились своего
сходства с собаками и всячески его маскировали. Поверх длинных широких юбок они
носили еще
многослойные передники, кофты - по такой-то жаре! - накрест перечеркивали
клетчатыми шарфами
и шалями, и даже на собачьи головы ухитрялись приспособить некое подобие
тюрбанов. В лапах
каждая тащила или поддетый на ухват парующий горшок, или большую миску, или
пузатый
деревянный жбанчик. И каждая, проскакивая мимо скучающей эльфийки, норовила
искоса на нее
глянуть, а удалившись на несколько шагов, как заметила возмущенная Тайанне,
начинала мелко
подрагивать всем телом, как бывает от тщательно подавляемого смеха. Вот еще! -
взвилась
возмущенная эльфа. - Это над ней-то, девицей древнейшего рода... Тут, однако, в
голове некстати
всплыло рассуждение генеральского папаши, будь он неладен - род родом, а сама-то
ты что? И
впрямь, пожалуй, для гноллов, живущих своими безыскусными целями и радостями,
немалое веселье
созерцать нелепую голошкурую, которой на месте не сидится, более того - которая
в своих исканиях
связалась с шайкой редких, стоеросовых, издалека очевидных долбаков... На миг
эльфийка устыдилась
так, что бестрепетно окунулась сложенными ладошками в ведро и переправила
немалую толику его
содержимого в физиономию. И даже не ошпарилась. А пока разобралась в своих
раздраенных чувствах
- успела развезти грязь настолько, что осталось только смириться и домываться,
пусть даже и шипя на
обжигающую воду. Запоздало сообразила, что гноллих, скорее всего, забавляла
именно изукрашенная
грязью физиономия. Отчего зашипела еще злобнее, сетуя на собственную
мнительность. Интересно,
пришла откуда-то отвлеченная мысль, а гноллы собак держат?...
К столу Тайанне прибыла с запозданием, зато отмытая практически добела.
Даже гриву свою не
преминула окунуть в ведро, наскоро простирать с поднесенным мимохожей пухлой
гноллихой
кусочком мыла и высушить нагреванием, едва не спалив при этом весь сруб. Неплохо
было бы и ванну
принять, или, по деревенским обычаям - жизнь куда только ни заносила - в баню
наведаться, но
ничего подобного гноллы не предложили, а шокировать их к безудержной гоблинской
радости помимо
гололицести еще и голотелостью поостереглась. Хотя гоблины, по всему, до
последнего надеялись - в
промежутках между поглощением гнолльих яств беспрестанно оглядывались на
колодец. Все, кроме
Вово, который даже сел к колодцу спиной, очевидно чтобы не портить себе
пищеварение созерцанием
рыжей язвы. Рядом с гобольдом восхищенными столбиками застыли две дородные,
очевидно
немолодые гноллихи. Едва на придвинутом к Вово большом блюде возникал намек на
запустение, одна
из них срывалась с места и бросалась куда-нибудь на удаленный край стола, чтобы
принести гостю на
распробу очередного деликатеса. Хотя Вово не привередничал - трескал все, до
чего дотягивался, тем
более что и уселся как раз в окружении тщательно разделанных тушек, но радушные
хозяйки никак не
могли упустить такое чудо. То ли им продукты девать некуда, то ли и правда есть
какое-то сермяжное
удовольствие в столь неискушенном гостеприимстве...
Эльфийка, проходя мимо спины Вово, энергично ходящей вместе с челюстями
вверх-вниз, не
удержалась - пригнулась к самому уху и пропела нежнейшим голоском:
- Приятного аппетита, прожрун!
Недрогнувший гобольд подцепил с блюда чью-то зажаристую лапку, безошибочно
ткнул ею через
плечо, только чудом не выбив эльфе зубы, и ответствовал степенно:
- И тебе.
- Вот хамло! - обиделась Тайанне, вообще привыкшая, что обычно уязвляет
всех именно она, и
отправилась за другой конец стола, где блюда выглядели менее жирными, а
гоблинов, вероятно по этой
самой причине, не водилось вовсе. Лапку, однако, по дороге обглодала и нашла на
вкус недурной, даже
подумала - не продолжить ли знакомство с той зверушкой, от которой Вово ее
отломал. Но бросив
взгляд в ту сторону, обнаружила, что былой владелец лапки пялится на нее с блюда
остекленевшими
лягушачьими глазками, и с трудом удержала в себе его кусок.
Треск за столом стоял нешуточный. Даже друид, хоть и пытался сперва честно
воздать должное
вожделенной выпечке, быстро нашел, что тесто свое гноллы готовят из каких-то
совсем неправильных
злаков; остальные же и не пытались отвлекаться от главной составной части
рациона настоящих
мужчин, собак и гоблинов. Благо дичи на столе хватало. Запахи текли рекой,
свиваясь в причудливые
вязи, порой прорезался острый дух какой-то диковинно резкой приправы, но вновь
тонул во
всепоглощающем мясном аромате. Гноллы, как успел пояснить набитым ртом Кижинга
для особо
непонятливых, главным образом охотой в лесу и живут, зато уж в этом достигли
нешуточного
мастерства. Хоть они и пренебрегают такой охотничьей снастью, как капканы и
вошедшие в моду в
просвещенных землях самострелы, но ремеслу охоты могут поучить всякого.
Учитывая, что железом
они почти не пользуются, мясу добычи не передается сообщаемый им дух
неотвратимой гибели,
вероятно именно потому оно выходит столь нежным, деликатным и...
- Готовить надо уметь, - со знанием дела прочавкал Вово. - А не перебирать,
чем бедную
зверушку по башке треснуть.
Одна из опекающих его матрон немедля склонилась к лопушастому уху знатока и
принялась
излагать нечто крайне занимательное.
- Так таки и в семи? - переспросил Вово недоверчиво. - Все предрассудки,
матушка. На вертел
и в угли... Хотя, не могу не признать, что язык оно все радует, но чем пища
грубее, тем дольше в пузе
залеживается, а при моих аппетитах оно бы как раз и неплохо... Да и какое ж
нужно иметь терпение,
чтоб во стольких водах вымачивать? У нас и времени такого не бывает, все на
бегу, то за кем, то от
кого...
Сами гноллы за стол не садились, ограничившись подтаскиванием новых кушаний
и умиленным
наблюдением за гостями. Памятуя о генеральском завете вести себя культурно,
гоблины не громоздили
кости кучей прямо на столе, а деликатно отправляли под него. Вскоре ног уже было
не переставить, не
вызвав компрометирующего хруста. Гноллье пивко оказалось жиденьким и водянистым,
к тому же
сваренным все из тех же нетрадиционных материалов, но вежливые гоблины никогда
бы не позволили
себе не выхлебать все предложенное, какой бы отравой оно ни казалось. А было
пива немало, так что
трудиться нашлось над чем.
- Может, уже и подраться пора? - вполголоса поинтересовался Хастред у
Чумпа, влив в себя
четвертый черпачок. - А то еще подумают, что нам не нравится.
- Терпение, - процедил ущельник. - Вечно ты так, в пекло поперек батьки.
Вон она идет, наша
драка.
Драка приближалась, сияя одной гладкой зеленоватой и одной шерстистой
собачьей
физиономиями. Генерал рассекал пространство, как онтская ладья, бывало,
продавливает грудью
сковавшую морскую гладь корку льда. На плече у него мокрой тряпкой висел, едва
успевая перебирать
ногами, донельзя счастливый шериф. Меч волокся за ним на перевязи, чертя в пыли
извилистый след.
Гнолл на ходу лепетал что-то неслышное, Панк светился и гулко ответствовал, а
реющая над ними
Фантагурка закладывала рискованные па высшего пилотажа и восторженно
повизгивала.
На ближних подступах воители огорошили трапезничающих столь мощной волной
честного
трудового пота, что даже гноллихи, мотающиеся вдоль стола с переменами блюд,
возмущенно
протявкали своему племенному воину что-то вроде укора. Каруоми покивал и
приложил усилие, чтобы
завернуть Панка в сторону колодца. Генерал не обратил на него особого внимания -
приподнял,
ухватив одной рукой за пояс, и продолжил путь к столу. Гнолл ростом был ему по
плечо, и хоть
выглядел достаточно крепко скроенным - рядом с могучим гоблином ловить ему было
однозначно
нечего.
- Ты, зеленый, может, и вовсе потерял нюх, но у меня с ним еще все в
порядке, - попыталась
спасти положение бескомплексная эльфийка.
- Отшибить? - предложил генерал мажорно.
- Помойся поди! И эту псину прихвати - дышать же невозможно!
- Так бы сразу, - миролюбиво согласился Панк. Ухватил со стола жбан с
пивом, не без
сомнения его понюхал, отпустил гнолла, вручил ему черпак, плеснул в него из
своей посуды, а сам
припал через край прямо к жбану. Шериф завистливо на него посмотрел, посчитал,
похоже, что это
необходимая ступень в воспитании выдающихся бойцов, и покорно высосал свой
ковшик. Далось ему
это, ввиду явного отсутствия практики, с трудом, пиво шибануло в нос и пошло
пузырями, но стойкий
гнолл честно доглотал до дна. Генерал же, демонстрируя большой опыт, без особых
затруднений
опростал жбан и по традиции жахнул им о землю. По причине законченной
деревянности жбан не
разбился, зато разбился ковшик, которым гнолл повторил генеральский жест.
- Ой, - сконфуженно буркнул Каруоми.
- Так и надо, - успокоил его Панк. - Пошли освежимся. А ты, рыжая, ежели
там нюх, или
слух, или еще какое зрение мешать станет - обращайся! Авось не чужие, на плюху
скупиться,
поспособствуем. Поняла, нет?
Отобрал у Кижинги едва поднесенный ко рту кусок мяса на длинной белеющей
кости, впился в
него зубами и бодро зашагал к колодцу. Шериф потащился за ним, с величайшим
трудом удерживаясь,
чтобы не растянуться прямо на дорожке. А спрайта не полетела никуда - села на
середину стола,
распихав ножками несколько опустевших блюд, обняла всеми лапами горшочек с медом
и блаженно
окунулась в него рожицей.
- А скажите-ка, гноллы добрые, - припомнил Хастред об одной из
первоочередных задач. -
Как называются эти края, и есть ли поблизости крупные поселения? Так сказать,
оплоты цивилизации?
Гноллов вопрос озадачил - они столпились поодаль и пустились в обсуждение.
- Гноллы не живут рядом с большими поселениями, - сообщил Кижинга. Он в
отличие от
мнительной Тайанне ничуть не был шокирован лягушачьей сущностью одного из блюд -
меланхолично отщипывал от него кусочки мяса и заглатывал их, наслаждаясь редким
покоем, какой
только посреди леса и отыщешь. - Можно сказать, именно рядом с ними и не живут.
- Слухами земля полнится, - возразил Чумп. - Опять же ведьма откуда-то. Со
щеками и всем
прочим. Голокожие, они не так часто забредают далеко от социума.
Генерал у колодца, вытянув первое ведро, зажал мясо в зубах и опрокинул
ведро прямо на
макушку шатающегося гнолла. Как ни пытался Каруоми сохранять мужественный облик,
от такого
привета непроизвольно издал протяжный визг и подскочил на добрых полметра.
- Ничего, это полезно, - успокаивающе пробубнил гоблин, хлопнул его по
плечу, едва не сбив с
ног. - Закалка, брат ты мой, это дело такое - ничем не заменишь, - ведро,
громыхая, устремилось в
новый полет в жерло колодца. - Ты вот что думаешь, родился гоблин Панк с умением
редкого
мечника, и генералом его тут же пожаловали, и все иные регалии задурно? Ха! Нет,
собака ты
косматущая, тренировки и токмо они! На снегу спать порою - раз! Чтобы приучиться
пальцы не
разжимать, даже когда отшиблены напрочь. О скалу или там о деревья долбиться -
много у вас
деревьев, хорошо тебе! - два! Чтоб удар держать, а не киснуть, как вот ты, когда
деревяшкой вскользь
мазнут. А мух ловить не пробовал? Одной лапой в кулак! Второй! Двумя на хлопок!
А не хошь ли
упражнение из китонской школы: берешь осиное гнездо, швыряешь под ноги, а в
каждую лапу по мечу,
и скольких ос до себя допустишь, все твои?!
- Вот на это я бы поглядел, - мечтательно пожелал Хастред. - Издалека, в
генеральском-то
исполнении.
- И ос с кабана размером, - возмечтала эльфийка. После лягушки ей резко
расхотелось налегать
на мясо, так что она вяло ковырялась в горшочке с тушеными картофелеобразными
плодами, обильно
пересыпанными зеленью.
Панк выудил еще одно ведро, стащил с себя останки рубахи и не моргнув
глазом вылил два
галлона ледяного ада на свою бугрящуюся валунами мышц анатомию. Тайанне
болезненно ахнула, и
даже привычные ко всему гоблины синхронно поморщились.
- Это дал, - признал и Кижинга, с уважением покачивая головой. - Видел
однажды, как он
сквозь горящий дом пробежал. Насквозь. Спасатель...
- Кого спасал? - заинтересовался Хастред. Раз уж выпала нелегкая возиться с
генералом, хоть
хронику его былых деяний составить на память потомкам! - Женщину? Ребенка? Или
как всегда
деньги?
- Себя и спасал. За ним гнался непонятный чудо-зверь, Панк уж и не знал как
отвязаться. И через
озеро перемахнул, и через дом этот горящий, и через стену, и на дерево влез -
так зверюга и туда
взлетела...
- И кто же это оказался?
- Помощник кашевара. Летунг. Выпить хотел. У них, летунгов, нюх почище
гнолльего, а у Панка
во фляжке булькало...
- Хорошо! - похвалился генерал, с видимым удовольствием растираясь
заскорузлыми
ладонями. - Еще бы скребок лошадиный - вот бы оно, счастье! А не найдется ли у
тебя среди поселян
какой знатной штопальщицы? Вишь, что от одежки осталось? А воину, ежели он не
совсем дикий
барбарианец, не пристало светить пузом в прорехи! Дырчатость, чтоб ты знал,
авторитет подрывает
хуже чем разбитая морда и гзурский прононс.
К отброшенной рубахе осторожно подобралась гноллиха, подобрала и, отскочив
в сторону,
принялась разглядывать. Судя по тому, как покачала головой - особых перспектив у
рубахи не было.
Однако все-таки собрала на руку все, что осталось, и убежала в избушку, смешно,
совсем по-собачьи
вскидывая задние лапы.
Генерал отставил ведро, потянулся и, кивнув приплясывающему от холода
шерифу, бодро
вернулся к столу. Бригада его, за исключением бесконечновместимого Вово и эльфы,
привыкшей к
многочасовым банкетам, налупилась уже не только за все упущенное время, но и
прилично впрок;
сидели, опираясь локтями на стол, в ожидании гнолльего ответа на вопрос об
окрестностях.
Любознательный Чумп тыкал пальцем в тугое пузо объевшейся меда Фанты, та лениво
отпихивалась
обеими ручонками. Панк плюхнулся на первый же чурбак, одним движением придвинул
к себе только
что поставленный на стол олений бок, потянулся было к ножу на поясе, но
передумал и, растянув
добычу руками, смачно вгрызся в самую середину, так что сок брызнул во все
стороны, а одна из струек
легла на столешницу совсем рядом с бессильно отдувающейся спрайтой. Та
возмущенно, но лениво
взвизгнула, добыла из миски по соседству лесной орех и метнула в обидчика.
Генерал не заметил - он
кушал. В такие счастливые моменты он способен был проворонить даже окружение
себя целой оравой
лязгающих железом врагов. Впрочем, такие мелочи он периодически упускал из поля
своего зрения
даже не будучи увлечен едой или чем бы то ни было еще.
От совещающихся гноллов отделился один, приблизился к столу и сообщил,
ужасно стесняясь,
следующее:
- Мы не очень хорошо знаем, где живут такие, как вы, но скоро должны
вернуться наши
охотники - они знают земли от самого Обрыва и далеко на восход. Где-то там, на
восходе, и живут
такие как вы. Но не очень близко. Еще, я слышал, кто-то живет в горах на
севере... Но точно может
рассказать разве что наш звездочет.
- На севере горы? - Хастред нагнулся, подобрал под ногами косточку и
положил ее на стол. -
На восходе кто-то живет. Обрыв - там, на закате? Это тот, через который мост?
Где еще жила
страшила, пока мы мимо не прошли?
- Вы убили Лужу? - восхитился гнолл и оглянулся в поисках шерифа. Тот
обнаружился все там
же, где генерал его бросил - у колодца, сидел, привалившись спиной к венцу, и по
мере сил
переваривал полученные уроки. Никакой возможности привлечь его к разрешению
общественных
вопросов не наблюдалось.
- Ну, не то чтобы убили, но попортили, - скромно признался Кижинга.
- Вы герои! Ее не берут даже яды, которые готовит ведьма!
- Яд - не наш, не воинский метод, - невнятно по причине набитого рта, но
эмоционально
заметил Панк и даже стукнул по столу кулаком, подбросив доску вместе с мисками,
жбанами,
горшками, плошками, Фа
...Закладка в соц.сетях
