Жанр: Фантастика
Бэд Рашн 1. Тараканьи бега
...вплыло слитное праздничное сверкание пуговиц, галунов,
обильных наград и зубных протезов, увенчанное розовым глянцем умытой лысины (похоже, в
чиновную имидж-моду снова входили плешивость, золотозубость и прочая архаика).
Смахивающий на рождественскую елку караван-командор величественным мановением
пухлой ладони прервал начатый было Изверовым официальный доклад, звучно произнес на
глобале: "Ну, здравствуй, дружище!", и распахнул объятия. Долболомы и студиозы получили
возможность наблюдать, как уполномоченный и живая легенда сдержанно похлопывают друг
друга по лопаткам.
- А это, значит, и есть наша грядущая смена? - осведомился Клоздгейт, отстраняясь от
Изверга и оборачиваясь к трехкомпонентной шеренге. - Здравствуйте, господа практиканты!
Господа практиканты лихо рявкнули уставное приветствие. ООРовский уполномоченный
шагнул ближе. Конечно же, чисто случайно остановился он именно перед Леночкой, а не перед
кем-нибудь из парней. Под изучающим взглядом высокого (это, впрочем, только по должности)
визитера юная Халэпа вытянулась еще бравее. При этом "незастегнутый воротничок"
разъехался чуть ли не впрямь до самого пояса, демонстрируя полное отсутствие чего бы то ни
было между кобинезонным тканепластом и гладкой упругой кожей.
- Что ж, господа, по крайней мере выправкой вашей можно залюбоваться, - сказал
Клоздгейт, благосклонно созерцая полувырвавшийся на волю роскошный Леночкин бюст.
- Так ты прибыл сюда любоваться... э-э-э... выправкой? - негромко спросил Изверов.
Ответственный уполномоченный сразу утратил интерес к шеренге вообще и к Леночке в
частности.
- Наряду с остальным меня просили составить мнение об обеспечении прохождения
практики, - сказал он, полуобернувшись к Извергу.
Тот хмыкнул:
- А еще о чем тебя просили?
- Больше ни о чем, - караван-командор почему-то вдруг решил перейти на англос. -
Остальное мне ПОРУЧЕНО. Думаю, ты понимаешь кем.
Лицо Виктора Борисовича на мгновение заострилось, да так, будто один профиль от него
остался.
Клоздгейт, похоже, сумел это заметить.
- Сейчас, кажется... - уполномоченный аккуратно поддернул левый манжет, но так и не
успел взглянуть на таймер: один из полухолуев немедленно заторопился подсказывать, сколько
сейчас по общебортовому времени и сколько по этому самому времени осталось до
общебортовой побудки.
Поблагодарив подсказчика рассеянным небрежным кивком, караван-командор
продолжил:
- Так может быть, господа студенты отправятся в свои каюты досматривать сны, а мы с
тобой... Как это говорят русские: ухватим быка за бока?
- "Бока"... Версия, не лишенная оригинальности... - пробормотал Изверг. У него был
вид больного, в мучительном сомнении изводящегося над огромным стаканом
витаминизированного тонилакса: пить ли эту гадость прямо теперь и как положено (мелкими
глотками в течение пяти минут), хватить ли залпом, или вообще отставить пока - может, хворь
как-нибудь сама собой перемучится?
- Если вы, господин ответственный уполномоченный, не возражаете, пускай уж сперва
наши будущие бортпрограммисты похвастаются своими успехами, - предложил наконец
линкор-капитан. - Все едино им сейчас даже гипно вряд ли поможет уснуть... А уж после мы
с вами займемся главным.
Так, больной принял решение: хватить залпом, но не теперь. Оказывается, геройский
Изверг умеет трусить не хуже любого нормального человека...
...Лихо прошагать в рубку строем студентам не удалось. Во-первых, новоприбывшие
долболомы начали выписывать вокруг юной Халэпы замысловатые петли-кренделя и мигом
превратили колонну из трех человек в толпу из пяти. А во-вторых, подпакостил Чин. Вернее,
даже не сам он, а его запоздалая (вот уж чушь, что лучше поздно, чем никогда!) реакция на
ночные события.
Чаще всего именно так это и бывает. Вдруг. Когда уже вроде как все давно позади.
Казалось бы, только что втихомолку и чуть ли не свысока сочувствовал изверовской
оробелости, а мигом позже сам... нет, не понял - понимал-то он это и раньше - а именно
осознал, что вот если бы только самую чуть лишнюю они с Виктором Борисычем
проканителились, или если бы "Вервольф" малость пораньше начал изгаляться с
деструкторами, или если бы случилось еще хоть одно какое-нибудь из доброго полдесятка
прочих возможных "если"... то...
Это было противно. И стыдно. Дрянной ознобливый пот по всему телу, колени словно бы
обескостели - пришлось цепляться за стену, пережидать миг-другой, а потом догонять
остальных, едва ли не руками переставляя дрожащие ноги...
К счастью, на него не обращали внимания. Стесненные нешаблонностью своих
отношений Изверг и уполномоченный караван-командор сосредоточенно шарахались от
уставного официоза к совершенно партикулярной фамильярности и обратно, долболомы были
всецело поглощены Леночкой, Леночка - нежданным обилием ухажеров, а Виталий -
ревностью и страхом перед высочайшей инспекцией.
В рубке оказалось празднично.
Мягкая желтизна беззаботного летнего предвечерья лилась из полускрытых обивкой
стенных плафонов; аметистовыми, изумрудными, аквамариновыми огоньками
мерцала-переливалась иллюминация мнемосхем на проснувшемся Главном Пульте; и Главный
Экран тоже проснулся, сгинул, подменил себя черной бархатной пропастью, росным несметьем
звезд, и там, в этой пропасти, среди чистого этого несметья горел сотканный из радужной
паутины рельефографа стремительный абрис полуптицы-полустрелы - дрейфующего
спейсрейдера...
Практиканты, едва войдя, так и позастывали, таращась на все это великолепие.
Ответственный уполномоченный тоже явно опешил. Даже уполномоченские громилы
отвлеклись от Лениного воротничка - кажется, оба служивых долболома, как и студенты,
впервые видели активированный "человеческий" пульт.
- "Мотра" прощается со мной, Гарви, - тихонько сказал Изверов. - Какое бы решение
ты ни привез, нам с линкором пора прощаться.
Караван-командор Клоздгейт промямлил нечто малоразборчивое и старательно
закашлялся. Затем достал платок и тщательно промокнул губы. А затем повернулся к
практикантам:
- Ну, кто же будет демонстрировать вашу работу? Наверное, вы? - доброжелательный
взгляд высокого гостя уперся в Виталия. - Господин Белоножко, если не ошибаюсь? Староста
и лучший студент?
- Лучший только на курсе, с вашего позволения, - уточнил объективный Виталий,
щелкая каблуками.
- Именно это я и подразумевал, - слегка приподнял бровь Клоздгейт. - Ну, прошу за
компьютер.
Виталий Белоножко опять щелкнул каблуками, сделал лихое "кру-гом" (настолько лихое,
что едва не потерял равновесие)...
- Учитесь, студиозы! - подал вдруг голос Изверг. - Господин караван-командор с
предельной ответственностью подходит ко всему, даже к мелкому попутному поручению.
Обратите внимание: я вот, грешным делом, позабыл вас ему представить, а господин
караван-командор знает всех в лицо, знает, кто староста, кто лучший на курсе...
Ответственность, обстоятельность, предусмотрительность... отсутствие небрежения мелочами
- вот что привело господина Клоздгейта к командорским шевронам. Пример, подражания
достойный.
Чин-чин мельком взглянул на экс-Клозета. Тот пребывал в изрядном смущении - только
что пол не ковырял носком полированного своего ботинка. Наверное, господину
уполномоченному тоже показалось, что изверговскому восхищению недостает какой-то
малости. Ничтожной маленькой малости, без которой восхищение именно восхищением-то и не
кажется.
Между тем Виталий угнездился перед чиф-компом. Дисплейный экран порос дебрями
каталогов; курсор, для разнообразия прикинувшийся бабочкой, грациозно перепорхнул с ветки
на ветку, и взорам зрителей предстала заставка студенческой курсовой. Ох, как она была
хороша, эта заставка! На осенне-золотом фоне надпись, словно бы изваянная из гранита,
сообщала на англосе, что программа-де разработана студентами имярек ради таких-то и
таких-то целей да надобностей, а секунд через надцать золото с плавной неуловимостью
преобразовывалось в бересту, гранит - в кружево, англос - в русский; и все это под органный
гул, наяривающий то "Зэ глори оф спэйс", то аранжированную под Баха калинку-малинку...
- Здо рово, - вякнул кто-то из клоздгэйтовских громил, подобострастно косясь на
Леночку.
Время шло. Орган наяривал. Надпись с размеренностью маятника качалась между двумя
языками. Уши Виталия неотвратимо наливались багрянцем.
- Полагаю, на этом возможности вашей программы не исчерпываются? - осторожно
спросил караван-командор.
Чинарев закусил губу. Виктор Борисович издал чуть слышное, однако же смертельно
ядовитое "гм". Даже на личике юной Халэпы начало проступать сомнение: а не происходит ли
с программой чего-нибудь такого... этого... которое не того?
Лучший студент курса староста Белоножко затравленно оглянулся, и Чин понял, что
спасать ситуацию придется самому. Если, конечно, упомянутую ситуацию еще можно спасти.
- Господин караван-командор, разрешите обратиться! - Чинарев еще ни малейшего
представления не имел, какие-такие важные сведения будет докладывать в случае получения
испрошенного разрешения. Впрочем, надрываться лихорадочными выдумками ему не
пришлось. Караван-командор тоже не успел ни слова вымолвить - всех опередил Виктор
Борисович.
- Одной из целей практики является приобретение студентами навыков работы в
экстремальных условиях. Вот я и создаю эти самые экстремальные условия... по мере своих
чахлых способностей.
Ответственный уполномоченный скользнул насмешливым взглядом по полыхающим
ушам старосты практикантов, всем телом развернулся к живой легенде:
- А ты не меняешься, Виктор... Помнится, в старые времена подчиненные из твоих
соотечественников втихомолку звали тебя... Как? Тираном?
- Извергом! - рявкнул Чин, вытягиваясь во фрунт. - С позволения господина
караван-командора, между собой мы зовем господина линкор-капитана Извергом.
Командорская усмешливость сгинула мигом и без следа; объемистые губы
уполномоченного сплющились этакими бутербродными колбасками:
- Милый юноша, кажется, вас никто ни о чем не спрашивал, - совершенно
по-изверговски (по-удавьи то есть) процедил этот казавшийся прежде таким добродушным
толстячок. - Но раз уж вы... в общем, извольте-ка заняться поиском и устранением дефекта,
который господин линкор-капитан для вашей же пользы внес в программу. А заодно
поразмыслите на тему "бестактность по отношению к старшим по званию". И учтите: если в
течение часа вы не доложите мне о полной работособности программы, я всерьез задумаюсь,
нужен ли Космотрансу такой программист, как вы.
У Чина хватило ума заслушать эту пространную обстоятельную выволочку, имея на лице
выражение "естьтакточнобудетисполнено!".
- Приступайте, - буркнул Клоздгейт, и Белоножко торопливо освободил
пользовательское кресло.
А Изверг пролязгал сквозь стиснутые зубы:
- Студенты Белоножко и Халэпа! Займитесь завтраком. На семь персон через полтора
часа. Марш!
Перечисленные студенты спешно направились к выходу. Причем Виталия доставшийся
Чину выговор привел в замешательство, приближающееся к помешательству; слава богу, хоть у
Леночки хватило ума предварительно обратиться к караван-командору с уставным "Разрешите
идти?" (что, естественно, было тут же благосклонно разрешено).
Бравые Клоздгейтовы спутники поглядели студентам вслед и вопросительно уставились
на караван-командора. Тот снисходительно махнул дланью, и громилы, откозыряв, смылись -
явно навязываться в помощники Леночке.
И тогда Изверг негромко сказал:
- А мы с вами, господин ответуполномоченный, может, уединимся в моей каюте да
побеседуем? По душам. А?
Ответуполномоченный, мгновенно посерьезнев, кивнул. Виктор Борисович
предупредительно распахнул перед ним люк, затем пробормотал: "Прошу простить" и вернулся
к устраивающемуся за компьютером Чину.
- Это я первый и последний раз вас покрываю, понял?! - прошипела живая легенда,
воровато озираясь на скрывающуюся в коридоре клоздгейтовскую спину. - Понятья не имею,
что с вашей программой, но если ты за час ее не отладишь... - Изверг скорчил жуткую
гримасу и зашагал прочь.
- Вот же послал Бог, - шипел он на ходу. - Лучший на курсе мямля, секс-дива,
модноватый поэт, суперхакер... шпион Лиги... Не многовато ли для трех практикантов?!
В родном языке Елены Халэпы имеется могучее и емкое словцо "хы ба", трудно
переводимое на прочие языки вследствие широты диапазона значений. Так вот, причиной
позорного сбоя студенческой программы оказалась именно хыба - примитивная и
безобразная.
На ее поиски Чин потратил не многим более минуты. Естественно, первым делом он
проверил пусковой файл и обнаружил, что от файла как такового уцелела приблизительно
треть. Остальное файл-пространство заполняли стройные ряды вопросительных знаков. Смысла
оная вопросня, конечно же, не имела ни малейшего, однако с точностью до байта симулировала
нормальный объем пусковика. Больше всего это походило на чью-то намеренную (хоть и
совершенно дилетантскую) шкоду.
Чью-то...
Чью?
Благородно объявивший себя мелким пакостником Изверов похоже тут ни при чем.
Междустуденческое сведение счетов? Тот же Изверов как-то заметил (кстати, заметил
совершенно справедливо), что провал практики чреват настоящими неприятностями только для
некоего студента Чинарева. Так, может... Нет, чушь. Ну, допустим, есть у Белоножко мотив -
ревность, но Белоножко был совершенно неподдельно ошарашен программным сбоем. Да и
решись Виталий пакостить, была бы его пакость гораздо круче: программист он не хлоповый.
Кто остается? Леночка?
Нет, эту кандидатуру в диверсанты Чин отмел еще безоговорочнее.
А тогда кто? Прусак в манто? Нелегально скрывающийся в недрах списанного линкора
член тайного общества "Союз практикантоненавистников и компьютерных неумех" ? Н-да...
Предаваясь подобным размышлениям, Чин-Чин восстановил первозданный вид пускового
файла и на всякий случай погнал программу через комплект-ревизор: хыбы имеют обыкновение
охотиться стаями.
Системный блок безумолчно стрекотал, подслеповато помаргивал индикаторами; ревизор
скрупулезно чихвостил файл за файлом на предмет работоспособности, соответствия
функциональному назначению, наличия некорректных символов и прочих аномалий...
Въедливый он, ревизор-то, обстоятельный да придирчивый, и программа ему в работу
досталась не из коротких... Чин прикинул, сколько времени в среднем съедает проработка
одного файла да сколько файлов еще ждет своей очереди, - результат сулил чуть ли не целых
двадцать минут бездельного ожидания. Ох-хо-хо... Вот что бывает, когда на чужой машине
запускают сервисеры, не дав себе труда заглянуть в исходные установки. Изверг почему-то
настроил ревизор (наверное, и не только его) на совершенно зверский режим контроля - с
тройной перестраховкой, "маниакалыциной" и прочими прибамбасами. Похоже, Виктор
Борисыч преизрядно опасался за свое программное обеспечение. Кстати, не из-за давешних ли
угроз предполагаемого Молчанова, великого хакера, возникла эта опаска?
Конечно, можно было бы ускорить ревизию, приостановив ее и смягчив установочные
параметры, но Чин рассудил по-иному. Пускай себе ревизия тянется, как тянулась. Спешить
покамест некуда, а использовать легальное пребывание за компьютером можно и должно с
пользой не только для однокашников, но и лично для себя любимого. Например, не грех бы
разобраться в управлении блокшивскими подслушивающими устройствами, о которых как-то
обмолвился Изверг - не ровен час пригодится.
Предоставив комплект-ревизору делать дело, Чин перебрался в одно из параллельных
операционных полей и занялся делишками. Программ-пакет, отвечающий за внутреннее
обеспечение вообще, отыскался легче легкого; столь же просто нашлись диспетчер подслушек,
банк подслушанной информации, еще кое-что интересное... Единственное осложнение -
пришлось взламывать пароль, рассчитанный исключительно на честных идиотов (между
прочим, выражение "честный идиот" Чинарев считал тавтологией из разряда "масло
масляное").
Соблазн отключить подслушки в своей каюте и еще кое-где самовольничающий студент
поборол: заопасался, что диспетчер-программа сочтет такую команду аномальной и
наябедничает в главную управляющую систему. А вот подслушать беседу господ
караван-командора и линкор-капитана - это да... Тэ-экс, где тут у нас каюта Изверга?
Первым, что услышал не в меру любознательный практикант, было громкое надрывное
дыхание. Настолько громкое и надрывное, что Чин с перепугу чуть не кинулся в изверовскую
обитель. Лишь уже привскочив с кресла, он сообразил, что комповская акустика транслирует
отнюдь не отзвуки приступа астмы или сердечного припадка: просто кто-то дышал чуть ли не
прямо в микрофон. Кстати, параллельно с этим до Чина дошло, что ему придется стереть кусок
записи прослушивания рубки - дабы не оставлять свидетельство засовывания своего носа
(точнее, уха) в конфиденциальные дела Изверга и Клоздгейта.
Между тем сквозь транслируемые компом размеренные вдохи-выдохи просочилась
полузагдушенная ими речь:
- ...с твоим назначением можно считать почти решенным. Черт тебя побери, Виктор,
вопрос можно было бы считать окончательно и бесповоротно решенным, если бы ты сам себе
не нагадил в последний момент. Я был уже на борту рейдера, когда мне сообщили о твоей
выходке и о том, что официальное решение снова отложено.
Поскольку говорил явно Клоздгейт, казалось вполне допустимым предположить, что
громоподобное дыхание принадлежало Извергу. Именно принадлежало - в прошедшем, стало
быть, времени. То ли экс-космоволк покинул околомикрофонное пространство, то ли у него от
услышанного "в зобу дыханье сперло" на манер крыловской вороны. Зато речь
уполномоченного караван-командора сделалась гораздо явственнее:
- Виктор, я очень надеюсь, что не найду на станции никаких неблагополучий. Иначе,
боюсь, даже флериане тебе не помогут. Между прочим, они еще дважды обращались в OOP с
настоятельной просьбой, чтобы экспедицию возглавил именно ты. А мы с Джеком и Фредди
постачивали себе языками все зубы, расписывая в разных инстанциях твой уникальный опыт,
которого не перевесить ни годам, ни болезням. И вот когда приказ уже в директории "для
подписи" ты... ты... Святые небеса, ты когда-нибудь переборешь эту свою идиотскую любовь
к эпатажным выбрыкам?! Вздорный престарелый младенец!
Так, околомикрофонную территорию Изверг не покидал. Потому что от его растерянного
вопроса (на деле, скорее всего, очень негромкого) у отшатнувшегося Чина зазвенело в ушах:
- Гарви, можно мне наконец узнать, какая именно из моих выходок так тебя огорчает?
- Перестань кривляться! - А вот Клоздгейт наверняка перешел на малопристойный ор:
его даже стало почти совсем отчетливо слышно. - Тоже мне, наивный невинный агнец! Не
понимаешь, какая выходка?! А слово "чинзано" ты понимаешь?! Три литровых бутыли
коллекционного черного "Чини-чин" сорокалетней выдержки! Сюда, на твою посудину, на твое
имя, чтоб его обладателю гореть в аду! Заказ по бесконтактной синтез-сети! Сегодня... то есть
уже вчера вечером - перед самым моим вылетом к тебе, дураку. Срочный заказ по секретной
линии снабжения высшего руководства Космотранса! Да твои бутыли еще только начали
материализоваться в прием-синтезаторе, мой рейдер еще в сопространство войти не успел, как
заместитель главного интенданта и еще кое-кто помельче слетели с кресел! Спиртное на
старт-финиш-диспетчерской - шутки?! А ты мне теперь смеешь дурацкие вопросики задавать!
Клоун!
На миг в каюте линкор-капитана сделалось по-мертвому тихо. Как ни странно, за этот
короткий миг Клоздгейт сумел взять себя в руки - когда уполномоченный заговорил вновь,
голос его был спокоен, деловит и опять еле слышен:
- Ничто пока не потеряно. Я уже снесся с Фредди, договорился представить все это как
внеплановую проверку работы связистов и интендантства. Но учти: если моя инспекция тут у
тебя выявит какой-нибудь непорядок... что-нибудь хоть на вот столько серьезнее миража в
студенческой программе...
Чину не больно-то хотелось слушать караван-командорские наставления. А если бы и
хотелось, все равно бы не удалось - отдаленные бормотания Клоздгейта почти напрочь
забивал громоподобный изверговский шепоток, без сомнения предназначенный одному
Извергу, только Извергу и никому, кроме Изверга:
- Чинзано... Щеночек, значит, пыжится доказать, что Чингисхан - это все-таки он... Ну
все, щеночек... Все...
- Что ты там лепечешь?! - снова раздражаясь, осведомился уполномоченный OOP.
- Так, ерунду, - бесстрастно ответил Виктор Борисович. - Просто я... э-э-э... просто
молюсь.
И подслушивающий студент, обмирая, подумал, что Изверг действительно вполне может
теперь молиться. Например, за упокой души наглого щенка по фамилии Чинарев, у которого
появился шанс в ближайшее время погибнуть - безвременно и насильственно.
После "молюсь" из капитанской каюты довольно долго не транслировалось ничего
путного. Чин-чин уже совсем было вознамерился прекращать свое шпионское занятие, как
вдруг Гарвей Клоздгейт заговорил вновь - очень по-деловому и гораздо явственнее, чем
прежде:
- Давай я подарю тебе еще день. Тем более что мне действительно есть чем заняться
помимо твоих проблем, - крепнущий командорский голос уже чуть ли не подминал угрюмое
сопение Изверга (небось, уполномоченный подошел вплотную к собеседнику, а заодно и к
микрофону). - У нас серьезная проблема с "Вервольфом". Там действительно заблокированы
все системы управления и контроля. Мой бортинженер считает, что переналадка займет
минимум сорок часов и что экипаж необходимо временно эвакуировать на рейдер... Кстати,
нужно будет составить подробнейший отчет о том, как был доведен до подобного состояния
корабль противника... гм... условного.
Ну конечно, славный парень Гарви, может быть, и Клозет, но отнюдь не дурак, а потому
ни малейших иллюзий по поводу Лиги не питает.
Тем временем не питающий иллюзий славный парень Клозет продолжал:
- Дело даже не в том, что это будет огромный плюс в твою пользу. Понимаешь, Лига с
такой готовностью... Дьявол, да они буквально навязали нам "Вервольф"! А я... Как там
говорил этот... ну, тот, древний... "Бойтесь нанайцев, дары приносящих". Вот мы и боимся.
Эта "любезность", без сомнения, имела шкурную цель, о которой мы можем только гадать.
Правда, наша "доверчивость" тоже не без двойного донышка... Мы рассчитывали опробовать
на подарочке Лиги новые средства обнаружения - прости, дружище, но о кое-каком
оснащении твоего блокшива не осведомлен даже ты. Не исключено, что Лига... - Голос
караван-командора опять стал затухать, и Чин, вслушиваясь, подался ближе к динамику. -
Возможно, они хотели прощупать оборону одной из новейших старт-финиш-диспетчерских. А
вышло слегка наоборот, хе-хе... Последнее достижение космической диверсионной техники
нокаутировано, наши спецы получили возможность как следует порыться в его потрохах...
Надеюсь, Лига теперь надолго подожмет хвост, но свои выводы она тоже сделает, будь уверен!
"Да уж, выводы, это Лига теперь пренепременнейше... - горестно думал Чин. - Только
отнюдь не те, которыми озабочиваются важные господа в Космотрансе. И еще это трижды
проклятое чинзано... трижды... три бутылки... Ой, как же все хреново раскладывается!
Единственная отрада - упомянутый Клоздгейтом отчет о повержении злокозненного
"Вервольфа". Глядишь, и выгадается кой-кому лишняя пара часиков жизни: должен же Изверг
понимать, что без некоего Чинарева ему, Извергу, такой отчет не осилить!"
А Клоздгейтова речь окончательно вернулась в свою прежнюю тихую да невнятную
ипостась:
- Хорошо, достаточно с нас откровений на общие темы. Кстати, позаботься как можно
скорее уничтожить все следы нашего разговора... Итак, будь добр до завтра привести все у себя
в идеальный порядок. Слышишь?! В идеальнейший!
Извергово дыхание стало вовсе уж похоже на взрыки гризли-астматика (тяжких, ох
тяжких усилий стоило живой легенде сносить менторский тон, какие бы там знаки различия не
красовались у ментора на шевронах). И там, среди этих взрыков, еле слышно барахтались
поучения неплохого парня Гарви Клозета:
- Старайся не привлечь внимание практикантов. Девица - дочь довольно
высокопоставленного чиновника. Еще сболтнет... Зачем нам лишняя проблема? Удобней бы
усыпить их до завтра, но внережимная активация пассиваторов - тоже нежелательная
аномалия... В общем, делай что хочешь, но чтобы мне...
Дальше Чину удавалось разбирать (и то с немалым трудом) лишь отрывки: "...бога не
воображай, будто все это - ради одного... если бы я искренне не считал тебя самой
подходящей... никогда... только ради благополучного исхода важнейшей..." Можно было
смело прозакладывать что угодно: господин караван-командор изволили страховаться на
случай, если запись конфиденциальной беседы почему-либо уцелеет.
Но студента Чинарева ухищрения предусмотрительного Клозета не интересовали. Пора
было сворачиваться с подслушиванием и оперативненько заметать следы: беседа господ
начальников явно шла к завершению.
Вот именно с заметанием-то и возникли досадные трудности. Как и следовало ожидать,
потайные жучки-сверчки (пес знает, сколько их было понатыкано в рубке) скрупулезно
запротоколировали все, оттранслированное динамиком компа. Чинарев без труда нашел
нужный участок записи, стер голоса капитана да командора и переписал на их место равный
отрывок бессодержательных рабочих шумов (точнее, рабочей тишины). Все прошло без
сучка-задоринки, но в последний момент Чин заметил, что растреклятая ябеда под названием
"диспетчер-программа" втихаря состряпала отдельный фискальный файлик: дата, время,
некорректное обращение с хранимой информацией. Плюс подробная справка как о самом
обращении, так и о его некорректности. Практикант Чинарев со злобным удовольствием
вымарал обнаруженное. В следующий миг чинаревское удовольствие улетучилось, а злобность
распухла до вселенских масштабов, потому что файл-донос шустренько восстановился, да еще
и с дополнением, повествующим о коварном покушении на его (файла) драгоценную жизнь.
Возиться по-умному с этой внезапной проблемой не хотелось, да и времен
...Закладка в соц.сетях
