Жанр: Фантастика
Бэд Рашн 1. Тараканьи бега
...аться в чок-чок - по-крупному, по полмонетки за микс; или просто
забраться на пару с дружком Дикки Крэнгом куда-нибудь в укромное местечко и, покуривая,
болтать о том-сем: о ночной стрельбе на углу Второй и Семнадцатой, о девчонках, о Гераське
Хрящатом, герое, который ночами гоняет по Магистрали на моноцикле с запрещенным
бензиновым движком...
Болтать о чем угодно.
Можно даже и так сказать: обо всем. Обо всем-всем-всем... конечно же, не нарочно, а
всего-навсего по чистой случайности забывая хоть словечком помянуть бесконечный мир,
определяемый уравнением "остальная вселенная минус Сумеречные Кварталы".
Тот самый мир, который вспучивает загоризонтье подоблачными вершинами сверкающих
небоскребов, рушится с небес иерихонским ревом набирающих высоту стратолайнеров,
мытарит душу издевательски-несбыточными визионными сказками...
Мир, отделенный от Сумеречных Кварталов только узенькой лентишкой под названием
Кутейка - густой мешаниной ряски, кувшиночных листьев и всяческой водолюбивой
живности.
Мир, про который ты едва ли не с самых пеленок привык слышать: тебя там не ждут.
Здесь у тебя хоть крыша над головой (какая-никакая, а собственная), и работа найдется -
тоже, конечно, никакая-такая, но верная; а там... Да не ковыряй ты в носу-то! И физию свою
замурзанную не вороти! Ты слушай, слушай, дурашка, покудова есть кого. Тут все твое, и сам
ты свой тут, а там... Тебя там не ждут. Там хватает своего... гхм... этого.
А в школе учителя долдонят в единый голос: учись, учись лучше, учись всему, чему
только можно выучиться, - вот единственный способ перебраться через Горбатый мост, туда,
за блок-пропускник, охраняемый грозным святым Петром в чине сержанта муниципальной
милиции. Долдонят бесцветным стремительным говорком, явно боясь дать возможность
слушающим втиснуться с вопросом: а сами-то? Вы же вроде как выучились, а, господа
наставники? Почему же вы еще не ушагали по дороге желтого кирпича куда-нибудь в Бразилио,
Москву, Сидней или любой другой из несметных изумрудных городов сказочной Волшебной
Страны?
А герои вроде Хрящатого цедят, как сплевывают, глядя поверх сопливых носов и
лучащихся восхищением глаз: чушь. Хоть до ста лет намозоливай ягодицы перед дисплеем
учебника - все равно так и сдохнешь в этом заповеднике для неудачников. Главное - случай.
Только его не ждать нужно, его нужно ловить. А лучше - делать самому. Из дерьма. Из
вакуума. Из ничего.
Хрящатый...
Рейнджерские ботинки с шипами, комбинезон из доподлинной "мокрой кожи", шлем в
виде черепа горпигорского гребнезуба... Фасонистый зеркальный щиток в пол-лица... Серый
рот с недовыплюнутым чинариком на презрительно оттопыренной губе...
- Слышьте вы, смоллеры, у меня проблэмз: мне пропуск в Город абортнули.
М-муниципалы, мазал их мазер... Главное, ведь ни за тэйл собачий! Ну, страйкнул по хрякалу
одному тут... ур-р-р-роду... Разок всего, легонечко, а они... Слышьте, вас же там, на вашей
фабрике дебилов, тичают лазить по Сети... Вот если бы кто сумел подшнырнуть в базу данных
пропускника... Ну, самсинг уделитить, самсинг нового втайпать - чтоб меня, как раньше, - в
любой тайм отсюда туда и наконтрэри... Я бы такому ин моумент отшуршал пятерку десяток.
Вбрэйнились?
Еще б тут не вбрэйниться! Пять раз по десять - это будет целый полтинник.
Неслыханное богатство для двух десятилетних "смоллеров". Это вам не рухлядь всякую с
балконов таскать, не у пьяных карманы дырявые выворачивать! Это - случай. Тот самый,
который нужно ловить. Вон дружок Дикки от избытка чувств аж завсхрюкивал, да противно
так... будто пила по сталь... А-а, черт все раздери!!!
На сей раз Галактика решила обойтись без мордобоя - исключительно только потому,
что дальше пола оказалось некуда падать. Правда, Чин и без галактической помощи умудрился
скребануть рожей по псевдоворсу (так, самую чуть, никакого сравнения с предыдущим разом),
а потом, пытаясь натянуть на ноги штанины комбинезона и одновременно с этим выскочить в
коридор, малость промахнулся мимо входного люка.
Вообще-то, все было понятно и, наверное, правильно. Человек ночь напролет возился с
компьютером, беседовал с Извергом (причем исключительно только на радостные темы вроде
"Вервольфа") - чем угодно занимался, кроме сна. До койки упомянутый человек добрался
только под утро и еще с полчаса ерзал по простыне, обсусоливая полученную информацию в
ожидании, когда же наконец скажется действие пассиватора. Но работающий в рутинном
ночном режиме каютный гипно дисциплинированно навевал лишь легкую сонливость (без
героических усилий преодолимую в случае экстренной необходимости, а также, как
выяснялось, и без подобного случая). Обсусоливание тоже не приносило пользы: из лезущей в
голову всячины единственно внятен был соблазнительный образ верньера ручного управления
пассиватором. В принципе, действительно ничто не мешало повысить интенсивность гипноза,
но ручное управление проклятой машинкой было ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ручным, даже без
минимума автоматики (вероятно, именно чтобы не вводить в соблазн). Так что усилить-то
легко, а как потом выключить?
Наконец, совсем озверев от желания спать и совершеннейшей своей неспособности
заснуть по-нормальному, человек решительно объявил себе, что тараканы - всего-навсего
невинные и непорочные дети природы-матушки. Засим пресловутый человек встал, выволок из
укромного уголка бутылку с мешаниной текилы и юных шестиногих утопленииков (благо, так
до сих пор и не поднялась рука выплеснуть ее в унитаз)... Нет, врожденное чувство
брезгливости ему вовсе не изменило: целых пять минут он посвятил тщательному
процеживанию содержимого бутылки через носовой платок. Нацедился почти полный стакан.
Зажмурившись до хруста под веками, человек залпом хватил нацеженное и еле успел добраться
до койки.
Нужно ли удивляться, что, будучи сброшен на пол сигналом боевой тревоги, этот
многократно помянутый человек тут же попытался "заснуть обратно" и даже успел вновь
пережить в обморокоподобном сне гаденький серый денек, когда он, человек, сделал первый
серьезный шаг по оказавшейся такой кривой и такой скользкой дороге желтого кирпича...
В рубку он примчался последним. Перепуганная (глазищи в пол-лица) Леночка, одетая, на
удивление, обильно и скромно, была уже здесь; и Виталий был здесь - встрепанный,
обалделый... хрен его знает, от чего больше обалделый - от колоколов громкого боя,
слышанных до сих пор только в видеотриллерах, или от того, что полуобморочная Халэпочка в
поисках поддержки физической и моральной изо всех силенок плющила о Виталиеву спину
свой в буквальном смысле выдающийся бюст. И Виталий то норовил погладить вногтившиеся в
его плечи тонкие пальцы, то, спохватившись, растопыривался, выпячивал грудь, заслоняя
девушку от надвигающейся жути...
Жуть надвигалась с экрана. С распахнутого по-невиданному - на всю рубочную стену -
сканерного экрана над главным пультом. С огромного черного овала, изъеденного радужными
язвами звезд. Хищная тень надвигалась оттуда, из аспидной стеклистой глыби. Крылатая,
клювастая, поджарая, тень эта неотвратимо крупнела, плотнела, все отчетливей проступая
разноцветными сетками сканерной рельефографии.
- "Вервольф", мать его переэтак...
Только теперь Чин заметил Изверга. Верней, не самого Изверга, а изверговскую пегую
макушку, слегка выпирающую из-за подголовья кресла главного оператора.
- Выходит на дистанцию залповой атаки, - вновь подал голос Изверов. - Минут через
пятнадцать, глядишь, и выйдет... Вот ведь с-сука... Не торопится... Знает, подонок, что у меня
свободного ходу на полтора маневришки... - Кресло скрипнуло, макушка скрылась из виду, а
на экране прорисовалась линейка визуального дальномера. - Вот и давит на психику - чтоб я
задергался, спалил ресурс и вообще обездвижел...
Чин-чин вякнул тихонечко:
- А мы сами его ничем не можем?
- Мы! - злобно передразнил экс-великий космонавт. - Вы-то, господин Молчанов, уже
смогли - смогли его накликать сюда на нашу погибель. Кстати, и на собственную вашу тоже
(единственное, что меня радует в нынешней ситуации), - речь скрытого огромной кресельной
спинкой Изверга была прерывиста и невнятна - он работал на пульте. - Мы его, а? Увы!
Нечем-с! Разве что кильватерной струей на форсаже, так пока я буду задницу разворачивать...
Даже связаться ни с кем нельзя - этот гад забивает все мыслимые диапазоны.
- А метеоритная защита? - опять вякнул Чин.
- Против его деструкторов это харкнуть и растереть! - выговорил Изверов чуть ли не с
удовольствием. - Что, хакер, намочил брючки? Помирать-то, оказывается, неприятно! Так
ты-то хоть за дело, а мы, прочие, ради какого такого хрена?..
Между тем на экране вокруг изрядно подросших абрисов "Вервольфа" вычертился яркий
красный овал. Потом откуда-то сбоку выплыл второй овал, помотался туда-сюда по
изображению и совместился с первым. Бравый компьютерный голос протараторил какую-то
цифирную скороговорку, малость размыслил и доложил о пятиминутной готовности (без
пояснения к чему именно).
И тут вдруг студент Чинарев поймал себя на ощущении какой-то неправильности -
трудноуловимой, но настырной и раздражающей. Он вознамерился было обернуться к Леночке
и Виталию, спросить, чувствуют ли они то же самое, и если да, то отчего бы могло
почувствоваться такое...
Вознамерился, но не успел.
Истошно взвизгнуло кресло - это ветеран космофлота решил покинуть амортизирующие
объятия операторского рабочего места и встать у пульта, как надлежит старому космическому
волку: гордо, во весь рост.
Открывшееся зрелище впечатляло. На Изверове обнаружился полный парадный мундир
армад-командора с умопомрачительным количеством звезд и орденских планок. Выбритый до
зеркального блеска подбородок зашевелился, играя отсветами золотого шитья; кованой медью
залязгал суровый командорский голос:
- Ну-ка, вы, все! У вас пять минут, чтобы добраться до спасательной капсулы.
Бего-о-ом... арррш!
- А вы? - испуганно пискнула Леночка.
- А я - на таран! Как жил, так и умру - по-мужски! И ты... - Изверг снизошел
удостоить студента Чинарева персональным брезгливым взглядом, - и ты тоже - в капсулу.
Живи дальше своей тараканьей жизнью, это лучшее для тебя наказание.
Наверное, господин армад-командор сказал бы еще что-нибудь героическое; возможно, он
отдал бы честь или запел какой-нибудь гимн... Но злокозненный студент Чинарев безвозвратно
испаскудил патетику судьбоносной минуты, ткнув пальцем в экран и вопросив идиотским
голосом:
- А почему же его фиксируют сканеры? Ну, "Вервольфа" - вы ж говорили, что он
невидимый?
- Пшел вон! - ответил господин армад-командор.
- Вон, так вон... - хмуро промямлил Чин.
А Виталий уже распахивал люк и выволакивал в него полуобморочную Халэпу.
Они бежали как сумасшедшие.
Тесная, плавноизгибающаяся труба коридора стремительными толчками неслась
навстречу и мимо, отмеряя драгоценные секунды монотонными всплесками плафонного света,
а густовато - чуть ли не через каждые пять метров - натыканные динамики внутренней связи
громыхали-лязгали изверовским голосом:
- Кстати, господин Молчанов! Не угодно ли выслушать одно из ваших гениальных
сочинений, изумительно к нынешней ситуации подходящее? Вот, извольте: о ком бы это?
В кабаке, что шириной
с Землю-грешницу,
во хмелю храпел герой
на столешнице.
Подхватился, глянул вдруг
замороченно:
это кем же здесь вокруг
наворочано?!
Это кто ж стряхнул с души
плесень-крошево?!
Поздновато палаши
в ножны вброшены,
много лишнего в труху
нашинковано,
на мильярд за чепуху
нашиковано.
Память крепко подразмыли
мед с бражкою:
брезжит только, что кутили
ватажкою,
подбоченясь, как князья,
выли песенки...
Где ж вы сгинули, друзья -
сотрапезники?!
Сколько ж мы сгубили душ,
расходившися?!
Да врагов - то б ладно уж!
Так, случившихся...
Лучше б нам сивухи злой
и не пробовать!
Но хлебали-то гурьбой.
А расхлебывать?
Ведь воронам да волкам
с нашей милости
так гуляется, как нам
и не снилося...
А судьба-то - половой
в грязном фартухе -
уж маячит над душой,
смачно харкает;
швырь на руку рушничок,
как портяночку:
"Все. Плати-ка, мужичок.
не за пьяночку,
не за скотства - милуй, Бог! -
свиноватые,
а за то, что не убег
с виноватыми".
Увы, студент Чинарев, которого Изверов упорно именовал Молчановым, так и не успел
ответить, к кому же подходит прорявканная через множество громкоговорителей стихотворная
речёвка.
Не успел, потому что маячившие впереди, в округлой рамке коридорной трубы, спины
Виталия и полувисящей на нем Леночки вдруг брызнули злобным ослепительным
фейерверком.
Чину еще успелось подуматься, что это либо состоялся уже геройский таран, либо у
капитана "Вервольфа" все-таки хватило ума не дожидаться апогея изверовского героизма.
Миллисекундой позже Чинарев осознал, что почему-то еще живехонек, что вокруг не
лопаются бронированные переборки, не уносится с радостным улюлюканьем-свистом в ничто
вырвавшийся из корабельного заточения воздух, зато возобновили свой муторный зудеж так
называемые колокола громкого боя.
Самым неприятным из открытий оказалась звонкая долбящая боль - словно бы этакое
огромное торопливое долото норовило скоренько отколоть от студента Чинарева левую треть
головы и левое же плечо... или как будто студент Чинарев с разбегу грянулся обо что-то
высокое, угловатое, жесткое, да так и застыл, влипнув в негаданную преграду.
По некотором размышлении вторая идея показалась ему перспективнее. Вот только
оценить как следует ее правдоподобие не удавалось: зрение было законопачено непрошибаемой
темнотой. А дедуктивный метод давал сбой за сбоем. Во что можно было врезаться в пустом
коридорном тоннеле? Разве что Виталий вконец изнемог под Леночкиной тяжестью и решил
приостановиться да поудобней закинуть за спину свою фигуристую длинноногую кладь?
Пожалуй, это единственное объяснение... Как бы только проверить? Ах, ч-черт!!!
Он вдруг вспомнил, что наделен осязанием. Правда, руки вздумали было артачиться и
словно бы закоченели, но... Несмотря на показное пренебрежение юной Халэпой, Чин-чин
отлично знал, какова Леночка на ощупь во всех ее мыслимых и немыслимых местах. И теперь
он сразу понял: то, обо что его, студента-пратиканта Чинарева, грохнуло, - это не Лена. Это
больше всего походило на... на... а-а-ах, будь ты все трижды по трижды проклято!!!
По глазам резануло дергающееся окровавленное лезвие - всего-то навсего приоткрылись
наконец веки, и в зрачки ворвалась мерная пульсация багрового алярм-индикатора на входном
люке блокшивской рубки.
Так-то ты, практикант! Вот поэтому всевозможнейшие инструкции, уставы, законы и
прочие постановления в один голос орут благим матом о разнаикатегоричнейшей
недопустимости употребления спиртных напитков в условиях искусственной гравитации. Они,
уставы-постановления, как ни странно, не всегда и не все пишутся дураками. Гораздо чаще они
пишутся ДЛЯ дураков. Для самоуверенных невежественных дураков. Таких, как ты.
Полный стакан текилы. Залпом. С устатку. С бессонницы. Наволновавшись. В условиях
искусственной гравитации, да еще и в зоне действия гипнопассиватора (тот, конечно, работал
всего лишь на штатном минимуме, но в плюсах с остальным и минимум не подарок). Вот и
будьте благолюбезны получить результат: "утрата самоконтроля, поведение, сходное с
сомнамбулизмом и лунатизмом, активное галлюцинирование, сновидения наяву..." Вот тебе
напророченные Извергом ощущения, которые хуже любой выволочки. Вот тебе твои
снообразные вспоминаньица о Сумеречных Кварталах и героическое самозаклание
армад-командора и прочее, что ты успел нагаллюцинировать, сомнамбулируя по сигналу
тревоги в рубку управления. Козел...
В рубке оказалось спокойно и тихо - это было единственное место, где не измывались
над человеческим слухом скрежещущие "колокола".
А еще в рубке оказалось пусто. Единственным живым существом здесь был Изверг,
колдующий возле пульта. Нет, отнюдь не возле главного пульта, бывшего ходового, который,
небось, ни разу не оживал с тех пор, как этот корабль переоснастили под блокшив. Изверг
деловито колдовал над мерцающим многоцветьем сенсоров чиф-комповского контактора.
Физиономия экс-космоволка малость смахивала на невзбитую подушку; траченые залысинами
и сединою волосы свалялись в этакий лихо заломленный потертый берет, но вообще Вэ Бэ
Изверов вполне соответствовал имиджу героического аса при исполнении. Даже комбинезон
был на нем надет не рабочий, а форменный, со знаками различия - правда, не
армад-командора, а всего лишь линкор-капитана, но изрядному количеству прославленных асов
и такое "всего лишь" виделось только в сладостных снах.
Когда Чин ввалился в рубку (именно ввалился, зацепившись обо что-то ногой и едва не
брякнувшись на четвереньки), Изверг сперва прирявкнул: "Тихо ты!", а уж потом зыркнул
через плечо, да так и застыл с нелепо вывернутой шеей и бровями, вздернувшимися чуть ли не
к самой макушке.
Обозленный на собственную дурацкую оплошку с текилой (а следовательно, и на весь
прочий мир), Чин хотел было поинтересоваться, не ожидал ли Виктор Борисович вместо
практиканта узреть горпигорскую королеву-девственницу или, скажем, горпигорского же
супермакроглиста. Хотел, но так и проглотил невыговоренную дерзость, поскольку вовремя
додумался до причины изверовского ошеломления. Сперва мордой об пол (это когда с койки),
затем мимо проема об стену и чуть позже - с разбегу об закрытый люк. Ну и видик, небось, у
этой многострадальной морды...
Судорожно облизав губы (верхняя была раза в два толще нижней и изрядно болела),
Чин-чин принялся мямлить что-то вроде "студент-практикант имярек по сигналу боевой
тревоги прибыл...".
- Хреново вас учат в вашем училище, - пробурчал господин линкор-капитан, вновь
отворачиваясь к дисплею. - Ты не член экипажа. По алярм-распорядку место всех нечленов
экипажа - в спасательной капсуле.
- А Лена с Виталием? Они в этой... в капсуле? - ценой немалых усилий Чин все-таки
сумел заставить свой расквашенный рот издавать почти вполне членораздельные звуки.
- Они в своих кроватках, - нарочито неспешно ответствовал Изверов. - Спят.
Пассиватор в каждой каюте - удобнейшая затея, доложу я тебе.
Пару секунд Чинарев переваривал услышанное. Потом попытался спросить:
- А почему я не?.. То есть почему?..
- По кочану, - экс-космоволк упрямо цеплялся за свой архаичный имидж. - Да,
половина из них - сверчок Лиги, а вторая половина, может быть, вообще... ладно, это не
главное. Главное вот: несмотря на вышеизложенное, мне их жалко. Капсула-то - одно
название что спасательная. Как-то мне слабо верится, что ЭТИ (кивок на дисплей) дадут
спасалке уйти. Клали они на Харьковскую конвенцию, они по-любому будут кончать всех. Для
гарантии. Да и свидетели им нужны, как роботу биде. Так что пускай себе ребята спят и не
ведают.
Изверов замолк, резко шатнулся к дисплею. Чин только теперь удосужился осознать, что
пользовательское кресло трансформировано в некое подобие полуложа. Сидеть в таком было не
шибко удобно, зато при малейшем толчке пользователь помимо желания (а при необходимости
и вопреки оному) откинулся бы в надежный амортизатор, не мешающий контролировать
изображение и поддерживать с компом саунд-контакт.
Тем временем Изверг, почти воткнувшись носом в монитор, продолжал свою проповедь:
- А вот ты... Ты вроде как спасаешь человека, предотвратившего колоссальную
гнусность на Центавре-6, помогаешь интерполовской программе защиты свидетелей... по сути,
ты помогаешь правосудию... Только все это... "Чеканным шагом к светлой цели он шагал - во
благо тех, кого дорогой затоптал" - это ведь тоже из молчановских сочинений? Вот и хлебай
до конца то, что сам же заваривал. Понял? Хлебай! До конца!! Пока ложка о донце не
заскребет!!!
Выискав в своих недоизбавившихся от дурмана мозгах единственный способ сбить
накатывающее на господина линкор-капитана бешенство, Чин выпрямился, припечатал руки по
швам и рявкнул оловянным голосом: "Слушаюсь! "
Линкор-капитан мгновенно обмяк; его яростное рычание выдохлось в негромкий
полустон-полувсхлип:
- Именно теперь! Господи, это ж только подумать: именно теперь!
Чинарев не больно-то вслушивался. Пользуясь тем, что Изверг вроде как перестал
обращать на него внимание, студент Чин подкрался поближе и попробовал разобраться в
изображении на дисплее.
На дисплее было много звезд, много черноты, а еще - небольшой ярко-рубиновый
эллипс, украшенный колонкой чисел. Числа смахивали на дистанцию и гелиоцентрические
координаты, а эллипс - на целеуказатель. Но почему...
- Я же тебе уже объяснял: по кочану, - (проклятая текила! Чин и не заметил, что ляпнул
свое "почему" вслух). - Вас вообще хоть чему-нибудь учат, студиоз?
- Учат... Конкретно нас - бортпрограммированию... Ну и вообще всякому... -
промямлил студент Чинарев.
Экс-космоволк одарил его коротким саркастическим взглядом, вздохнул:
- Ладно. Почему бы, в самом деле, не потратить немного свободного времени на
поучительную лекцию? - Вел себя Изверг так, будто бы в окрестном пространстве не
присутствовало ничего опасней и ближе тараканов в кухонном блоке. - Да будет тебе
известно, сту-ди-оз, что маскировочные поля "Вервольфа" как бы обтекаются всеми видами
излучений. Не отражают, не рассеивают, а... Ладно, понял - хорошо, а не понял, так и черт с
тобой. В общем, при этом "обтекании" часть лучей все-таки отклоняется. Ничтожная часть,
но... А-а-а, дьявол тебя... Одним словом, фиксируя изменения комплексного
оптико-гравитационного спектра видимых светил, можно сяк-так выявить перекрываемые
"Вервольфом". В том, естественно, случае, ежели заранее получены основания для опаски и
ежели производить подобную фиксацию имеется чем. Даже у горпигорцев и флериан это самое
"чем" заимеется, вероятней всего, не скоро. И у многих человеческих миров - тоже.
Мониторный экран вдруг ослеп, превратился в белое матовое бельмо. Пол дернулся,
будто бы хотел выскользнуть из-под ног, но в последний миг передумал. Чин непроизвольно
вскрикнул и, раскорячившись, вцепился руками в оголовье ложеподобного кресла.
- Сопространственная торпеда, - с неприятным сухим смешком прокомментировал
Изверг. - Не трясись, хакер! Это уже третья.
Блаженно покряхтывая, ветеран Космофлота привольно разлегся в своем амортизаторе -
для полноты картины не хватало только ноги на контактор задрать.
- Знаешь, студиоз, что самое главное для капитана, ведущего бой в открытом космосе?
Молчишь... Так вот: самое главное - не заснуть. Это только в триллерах дух захватывает.
Трах-бах-бах, лихие виражи-миражи, тараны-бараны... Семь кораблей и три планеты
вдребезги, а недоукокошившие друг друга отважные асы верхом на обломке бом-брам-стеньги
термоядерного реактора виртуозно машутся абордажными тесаками - мечта! "Созвездие
Мрака" не смотрел, конечно... Смотрел?! Его что, до сих пор?.. Н-да...
- Слушайте, вы! - Чин сжал кулаки. До дрожи. До белизны. До злой ломоты в
костяшках. И... и в самый последний миг, уже качнувшись к господину линкор-капитану,
все-таки смог овладеть собой. Правда, на голосе Чиновом факт овладения собой абсолютно не
отразился:
- Слушайте, вы! Чем пороть всю эту бредовень, может объясните наконец, что, на хрен,
здесь происходит?!
Вообще-то, Изверг не шелохнулся. То же внимательное созерцание экрана (опять
начавшего что-то изображать), та же полулежачая поза... Вот только расслабленность ее,
позы-то изверговской, мгновенно подменилась напряженной окостенелостью, и Чинареву еще
раз выпало полюбоваться однажды уже виданным зрелищем: как под комбинезоном
линкор-капитана вдруг прорисовывается немыслимо рельефное плетение мышц.
Зрелище это производило впечатление не меньшее, чем спокойная, вроде бы даже
ласковая изверговская речь:
- Ты, наверное, удивишься, но я только однажды слышал, чтобы младший по званию
позволил себе обратиться к капитану вот в этаком же истеричном тоне. Правда, то было не в
бою, но тоже в ситуации чрезвычайно критической. И знаешь ли, что случилось? Этому
истерику предоставили великолепную возможность остыть и стравить давление. За бортом. Без
скафандра. Кстати, ты не хочешь... э-э-э... не хочешь присесть?
Короткая - в три слова - команда компьютеру, и из-под консоли аварийной катапульты
выдвинулось знакомое Чинареву сиденьице.
- Прошу! - Изверов изобразил жест радушного хлебосола, приглашающего к
праздничному столу.
И Чин (даром что лишь миг назад примеривался заехать линкор-капитану в ухо)
безмолвно подчинился, присел. Да как! Неловко, бочком... Чтоб, значит, не отворачиваться от
собеседника. Чтоб (упаси господи!) не выказать непочтительность. Вот же стыдоба... Впрочем,
сидеть (даже боком на плюгавеньком подлокотнике) оказалось гораздо удобнее, чем стоять на
трясущихся полуватных ногах.
А господин линкор-капитан тем временем говорил с ленцой да позевываньем:
- Значит, хочется тебе знать, что происходит? Да то, чего и следовало ожидать. Когда
кораблем наперебой с человеком лезет управлять самоуверенный электронный тупица...
Человек, видишь ли, загодя вводит супербрэйну необходимые инструкции; благодаря этому
супер вовремя засекает приближение опасности, поднимает тревогу и дисциплинированно ждет
приказа, продолжая отслеживать траекторию приближающегося корабля... И в ту самую
секунду, когда человек... Ну, то есть я... То есть, когда я приступаю к вводу новой команды -
шарахнуть по "Вервольфу" электромагнитным импульсом и спокойненько вызывать разных
там официальных персон, чтоб разобрались с этой парализованной каракатицей... Именно,
заметь, в ту же секунду супер выдает "error" на всех каналах контакта с пользователем. На всех.
И на сенсорном, и на звуковом, и даже на вирт-конекторе. Разом. Приметь: четвертью часа
раньше это глобфункциональное супердерьмо докладывало стопроцентную исправность всех
своих супердерьмовых блоков. И вот, извольте откушать...
- Так нужно было сразу перейти на контакт с любого из остальных серверов локальной
сети, - встрял Чин в изверовский монолог. - Хоть бы вот с этого... - он ос
...Закладка в соц.сетях
