Жанр: Фантастика
Бэд Рашн 1. Тараканьи бега
...енно вытаращился на экран комповского
монитора - там вдруг принялись суетливо выстраиваться столбики нелепых
насекомоподобных значков-растопырок.
- Вот это и есть искомое сообщение? - Белоножко преисполнился таким сарказмом, что
даже позабыл обтирать с физиономии губную помаду.
Не отводя глаз от испятнавшей экран белиберды, Чинарев кивнул, пробормотал
бессмысленно:
- Стиснув зубы, вздыхая о сем да о том,
Он проник в свои кудри пытливым перстом
И сурово взял к ногтю искомое
Надоедливое насекомое...
- Ой, мальчики, а ведь действительно совсем как букашки! - Навалясь на спинку
операторского кресла, Леночка протянула к экрану изящнокогтистый "пытливый перст": -
Вот паучок, и вот паучок... а вот тараканчик...
Согнутый ее напором в три погибели, Чин задушенно прохрипел:
- Детка-лапочка, слезь с меня! Ты мне своими грудями все уши поободрала!
- "ВСЕ уши"! - презрительно передразнила Халэпа, отодвигаясь, - "Грудями"!
Говорить научись, ты... не-до-тро-га... - (последнее словцо в милых девичьих устах
прозвучало, как омерзительнейшая матерщина).
Положительный человек Белоножко вздохнул и тоже отошел в сторонку. Можно было бы
и так сказать, что он потихоньку, стараясь не привлекать к себе внимание сокурсников, убрался
в дальний уголок рубки - вполне можно было бы так сказать, имейся в блокшивской рубке
хоть один угол.
Старосте, надежде курса и прочая, было весьма хреново. Судя по бледности физиономии,
испарине и кусанию губ, надежду курса терзала непереносимая зависть. Уж он, Виталий-то
Белоножко, случись ему угодить хоть затылком, а хоть и чем угодно иным в жаркие тиски
Леночкиного бюста... Уж он бы тогда не то что язвить - дышать заопасался. Даже если бы эти
две литые упругости впрямь ободрали ему уши... или что угодно еще... Но о подобном
Виталию оставалось только мечтать. Единственно, что давеча соблаговолило выпасть на долю
горемычного старосты, так это мимолетное, отнюдь не ласковое прикосновение оказавшейся
поразительно твердой и хлесткой Леночкиной ладошки. Ну, и еще пятна помады на щеках -
лиловые, светящиеся... Точь-в-точь лишаи, которые через два-три часа после
концентрированных нейтринных ударов обычно проступают на трупах... И запах помады...
Редкостный аромат байсанских флайфлауэров может вызывать утонченно-возвышенные
ассоциации не у всех даже тех немногих, кто знает, что в захолустной дыре под названием
Байсан по сию пору никак не могут довымереть заповедные твари, смахивающие на помесь
фиалки с тараканом.
Виталий облизнул затерпшие губы. Откашлялся. Сказал:
- Это просто какой-то сбой передачи. Так бывает. Все-таки космос же! Разные
излучения, помехи. Это же только поговорка такая: вакуум, мол, пустота. А на самом деле... -
Наверное, он и сам почувствовал, до чего не к месту приходится говоримое. Почувствовал и
умолк.
А мигом позже решила заговорить Халэпа Леночка.
- Это не сбой, - сказала она, опять (правда, на сей раз издали) вытягивая палец по
направлению к монитору. - Это эти... иерогольф... иероглифы, вот. Ими когда-то вместо букв
писали всякие китайцы. Сверху вниз.
Папенькина дочка поглядела сперва на Чинарева, затем на старосту и победно
ухмыльнулась:
- Ну, что смотрите? Думали, я совсем беспросветная?
Обе повернутые к ней головы одновременно и одинаково кивнули. Потом Чин-чин вдруг
выбрался из кресла, подошел к интеркому, достал из кармана запасливо приготовленный
рулончик медицинского пластыря и аккуратно залепил акустический и видеодатчики
внутренней связи. Полюбовавшись делом рук своих, он вернулся к компьютеру, придвинул к
себе контакт-микрофон:
- Создай на эф-четыре файл "Букашки-таракашки" и перекачай туда принятую
информацию. Из оперативной памяти, суб-памяти и из сетевого регистра все, касающееся
последнего приема, стереть. Экшн!
Комп деловито запульсировал индикаторами.
- Зачем ты?.. - Виталий нервно оглянулся на обеспомощневший интерком. - Зачем
тебе лезть в изверовские дела?
- Да так, - Чин-чин мило улыбнулся, - с детства люблю всякие головоломки. Надеюсь,
ты не осуждаешь мое поведение?
По лицу старосты было видно, что он, староста, очень даже осуждает это самое поведение
и очень-очень хочет его (поведение) пресечь, но...
Но.
Слишком уж дружелюбно, прямо-таки нежно улыбался развалившийся в операторском
кресле обладатель геракловской мускулатуры. Улыбался и говорил:
- Есть такая детская подначка, которую даже ясельные сосунки постыдились бы назвать
шифрованием: набираешь текст вручную, скажем, на англосе, в режиме, скажем,
древнекитайского шрифта. Понимаешь? Тычешь пальцем в латинские буквы, а на экране -
давленые букашки.
Виталий приоткрыл было рот, но Чин пренебрежительно отмахнулся:
- Ну да, да! Нужно установить первоначальный язык сообщения и фонт подменного
алфавита. Ограниченный набор вариантов. Дело маненечко усложняется, ежели
"шифровальщик" пользовался каким-нибудь доисторическим редактором из самых первых -
ну, у которых даже собственные разные версии друг дружку не понимали. Но все равно, при
сносном компе (хоть бы и вроде вот этого) тебе, Белоноженька, прочесть такое - минут пять
работы, а мне - с десяток миллисекунд. А теперь смотри: Изверг подозревает меня в
суперхакерстве и назойливо грозит смешать с отходами жизнедеятельности организма - раз.
Два: полагая, что на его компе хозяйничает сам Чингисхан, означенный Изверг не
предупреждает адресантов о необходимости заменить шифр, которым может пользоваться
только идиот, полчаса назад впервые в жизни увидавший компьютер. И еще этот самый Изверг
пользуется примитивными парольками, каковые способны только привлечь внимание
любознательного человека. Господи, он даже не потрудился запаролить на отпечаток... О,
кстати!
Чинарев прижал большой палец к оконцу контакторного сканер-датчика и рявкнул:
- Файл "Букашки-таракашки" на дактилопароль! Экшн, да побыстрее!
- Слушай, - подала голос Леночка, - а может, это все просто не имеет к тебе
отношения? Мало ли что шифры-пароли... У тебя прямо какая-то мания... этого... величества.
Тяжелая форма всегалактического центропупизма.
Чин покладисто кивнул:
- Возможно. Но если все-таки это про меня, то логика вырисовывается страшненькая. Не
хрен изощряться, все едино ничегошеньки он не успеет - вот какая вырисовывается логика.
Понимаешь, Ленок, я, конечно, замашки Лиги только понаслышке знаю, но наслышка мне эта
очень не нравится.
- Погоди, - положительный человек Белоножко нахмурил свое высокое чело, - но
если ты не Молчанов - ну, не Чингисхан этот, - так чего тебе опасаться?
- А как ты думаешь, что лучше: уделитить лишнего лже-Чингисхана или не уделитить
доподлинного? Космофлот у нас, слава богу, кадрами укомплектован, на каждую штатную
должность по четыре человека в очередь, так что студентом больше, студентом меньше... Ну да
ладненько, - он трескуче прихлопнул ладонями по кресельным подлокотникам, - вернемся к
нашим баллонам. Комп, слухай мою команду! Создай на эф-четыре верк-поле "Практика" и все
с эллипсет - туда! Вы-па-а-ал-нять! То есть экшн, плиз. А ты, Белоноженька-Белорученька,
будь другом, отдери с интеркома постороннюю гадость. И кто только ее туда налепил, у кого
только совести хватило на такой вандализм?..
Белоножко заторопился исполнять распоряжение.
Комп - тоже. Копировщик начал было отчибучивать некую замысловатую
цветомузыкальную пьеску, но вдруг тоненько проверещал и вырубился. Электронный баритон
злорадно сообщил: "Эррор он драйв "А"". Потом, чуть размыслив, снизошел вдаться в
объяснения: "Считывание невозможно. В контейнере неформатированная эллипсета".
Неимоверным образом вывернув голову, Чинарев зыркнул на Леночку:
- Вот тебе, лапуля, твои дырявые ручки, вот тебе твое мытье и вот тебе фен с кухонной
сушилкой. - Он снова развернулся к компу, буркнул: - Формат в порядке. Возможна грязь...
то бишь посторонние наслоения. Учесть. Скорректировать и повторить предыдущую операцию.
Экшн.
Новая цветомузыкальная судорога, новый "эррор он драйв".
Чин расслабленно обмяк, заложил ногу за ногу.
- Финал, голуби, - сказал он в пространство. - Хана. Готовьтесь к вылету из училища.
К моему вылету. Вам-то обоим это все, поди, не страшней, чем амебе кариес...
- Пусть учтет возможное изменение формы носителя.
Это подала голос папенькина дочка Халэпа. Чин с Виталием воззрились на нее, как на
диво морское, но Леночка, хоть и закраснелась в предельном смущении, упрямо гнула свое:
- Я сама читала! Вода, а потом - температура... Эллипсета могла покоробиться. А в
стандартном обеспечении есть подпрограммы, которые могут это... вводить поправку на это...
на деформацию. Я же вправду читала - Перл Бриллиант так добыла компромат на Блэка
Монстера в "Смерть под диваном"!
Чин-чин махнул рукой и отвернулся, проворчав нечто, подозрительно смахивающее на
"дура безмозглая".
Тем временем Белоножко жалостно - так с инвалидами разговаривают - объяснял
папенькиной дочке:
- ...действительно есть, но такие программы могут учитывать только незначительные,
микронные изменения формы носителя и конфигурации записи. А уж если эллипсета
покоробилась...
- Возможности любой программы можно форсировать - если, конечно, вместо
капустного кочана иметь на плечах голову! - перебила не на шутку распалившаяся Халэпа.
Она хотела сказать что-то еще (наверное, дополнить и расширить тезис про капустный
качан), но не успела. То ли на очередной ее полувыкрик, то ли на чинаревское бормотание комп
откликнулся радостным "нераспознанная команда", и Чин так яростно рявкнул: "Заткнись!!!",
что Лена испуганно зажала губы ладошками. (Кстати, комповский саунд-контакт мгновенно
отключился: хоть и с запозданием, система начинала адаптироваться к нестандартным
командам нового пользователя.)
Леночкин испуг прошел на удивление быстро. Наверное, ощущение, что вот чуть ли не
первый раз в жизни повезло допереть до чего-то дельного, а все по привычке отмахиваются да
злятся, способно было бы взбесить и кого-нибудь поуравновешеннее избалованной дочки
высокопоставленного родителя.
Так ли, иначе, а только юная Халэпа снова вдруг перегнулась через спинку кресла,
выдавливая Чинарева куда-то под системный блок, и стремительно протарахтела блескучими
своими ногтищами по контакторным сенсорам. Так стремительно, что когда опомнившийся
Чин распрямился мощным рывком и отшвырнул самовольничающую девицу к
противоположной стене, комп уже принялся как-то реагировать на полученную команду.
- Что ты натвори... - возмущенный вопль старосты Белоножко так и пресекся на
полуслове.
Копидрайв застрекотал этаким веселым сверчком; на экране вспыхнула и закувыркалась в
стремительном росте цифирная процентовка выполнения операции...
- Пошла запись... - растерянно промямлил Чин-чин.
Леночка-Халэпочка казалась растерянной не меньше (если не больше).
- Я нечаянно... - промямлила она, глядя на монитор.
- Не сомневаюсь, - Чинарев тоже глядел на монитор.
Цифровые корчи уже завершились и теперь на экране мелко помаргивало огромное
"100%", а ниже - пара строчек дикой мешанины из англоса, кириллицы и кодовых значков
мэшинлэнгва.
Виталий принялся вполголоса воспитывать Леночку на предмет "вот что бывает, когда из
русифицированной оболочки запускают иноязычную, толком не инсталлированную и плохо
совместимую программу - пойди теперь прочитай, что там намалевано".
- Там намалевано, что чиф-комп блокшива семь-семнадцать полностью откопировал
информацию со всех содержащихся в контейнере расходных носителей, - проговорил Чин
странным голосом, - со всех девяти штук.
Положительный человек староста непонимающе вздернул брови:
- Как это с девяти? Программа же на восьми поместилась...
- Вот именно, - сказал Чинарев.
Он вынул из копировщика "семечницу", перевернул ее затвором книзу, сдвинул штифт
управления на "out", подставил ладонь...
Затвор эллипсет-контейнера раздвигался долго, с надсадным жалобным скрипом. Этот
процесс не дошел еще и до середины, когда из щели меж приоткрытыми карбопластовыми
челюстишками вдруг высунулась пара черных подрагивающих не то проволочек, не то
волосков...
Чин-чин уронил "семечницу" на пол и захохотал. Виталий с Леночкой молча и
озадаченно таращились на него, а он корчился в кресле, из последних сил продавливая
членораздельные слова сквозь мешанину ржания и непристойных поросячьих взвизгов:
- Н-неф-ф-ф... я подохну сейчас - нефор... неформатированная эллипсета! Ой, не могу
- неформа... матир... ой, не могу я!
А неформатированная эллипсета потихоньку выбиралась наружу. Когда вслед за
волосками-проволочками показалось то, к чему их приторочила мать-природа, Лена издала
такой великолепный визг и так потешно ушмыгнула за Виталиеву спину, что начавший было
успокаиваться Чинарев прямо-таки взвыл от восторга.
- За-а-атвор, - стонал он, икая и утирая глаза. - Затвор "семечницы" стоял на "into",
поняли? Этот насекомый кретин влез на затвор, и его втянуло... Сидел себе, дурачок, в
сушилке, грелся, а тут суют приманку, недомытую от сладкого... Ой, не могу!!!
Тем временем "семечница" выплюнула наконец причину его веселья - та ляпнулась на
спину и вяло задрыгала всеми своими шестью лапами, норовя перевернуться как надлежит.
Лена опять взвизгнула, а Виталий мрачно сказал:
- Единственное во всем этом приятное, так это что ему о-о-очень паршиво!
Он примолк на миг и вдруг хлопнул себя по лбу:
- Так это как же получается?! Получается, комп списал какую-то информацию с
таракана?!
- Невероятно, но факт, - все еще истерично похрюкивая, Чин вдел пальцы в
манипуляторные колечки и погнал сквозь крону дерева каталогов мартышку-курсор. - И тот
факт, что упомянутое списывание произошло по инициативе нашей Халэпочки, наводит меня
на мысль: списанное нужно немедленно уничтожить... от греха, стал-быть, подальше... О, вот
он! Ну ни себе хрена, какой длинный...
Курсорная мартышка выискала на поле "Практика" единственный файл без названия и,
широко распахнув невероятно озубастившуюся пасть, с аппетитом вгрызлась в находку.
Как тропический ливень на хрупкий атолл
Рухнул свет на неприбранный с вечера стол,
И средь крошек застыл угодивший впросак
Перепуганный до смерти тощий прусак.
Он пролитой мадеры отведать хотел,
Но прилип, окосел и удрать не успел,
И теперь цепенеет в тоске да хмелю...
Не робей, дурачок: я своих не давлю.
Не сучи же усами, не бойся меня.
Мы с тобой, шестилапый, родная родня.
Я и сам не пойму, хоть почти что не пьян,
Кто из нас с тобой хакер, а кто - таракан.
Я, как ты, подбираю объедки и хлам,
Проползая сквозь щелки охранных программ;
Я, кормясь, как и ты, без зазренья возьмусь
Перегадить все то, до чего доберусь.
Не одно ли - впотьмах под обивкой ползти
Или шастать задворками Интерсети?
И судьба нам обоим готовит одно...
Дуст, каблук, Интерпол... да не все ли равно?!
Не трясись, нам с тобой вряд ли жизнь дорога.
Да и что это - жизнь? Тараканьи бега:
Справа жжет, слева шпарит, внизу горячо...
Бег по краю кастрюли с кипящим харчо.
Так давай, брат, мадеры на стол подплеснем,
Шевелюрой тряхнем и хитином блеснем,
А потом уползем перемучивать хмель:
Я - под плинтус, а ты - в виртуальную щель.
- Те-е-екс...
От раздавшегося над самым ухом нарочито-стариковского дребезжания студент Чинарев
подпрыгнул чуть ли не на полметра и с отчетливым ляпом приземлился обратно в кресло.
Да черт же тебя, хрыча старого, побери с твоей проклятой манерой подкрадываться, как
на охоте... Или правильнее было бы сказать то же самое без "как"?
Чин вдруг осознал, что все, уместившееся между "черт" (включительно) и "или"
(исключительно), он, Чин, именно сказал. Вслух. Явив тем самым непростительное для
практиканта нарушение субординации и, в общем-то, самое обычное человеческое хамство.
Впрочем, Изверг почему-то не спешил реагировать на возмутительное практикантское
поведение. Изверг стоял над душой, довольно спокойно сопел - и все. Странно...
Чин-чин осторожно повернул голову, потом развернулся к экс-космоволку всем телом, а
потом совсем выдавился из кресла и отступил на пару шагов от комп-подставки.
Изверов не отреагировал.
Изверов читал.
Выглядел он непривычно, страшновато даже - будто экспонат, смывшийся из музея
пластеариновых фигур. Был на нем какой-то невообразимый махровый халат относительно
серого цвета, каковое одеяние сверху открывало нескромным взорам
умопомрачительно-волосатую тощую грудь, а снизу - не менее волосатые и тощие ноги в
бесформенных меховых тапочках. Но халат с тапочками - то бы еще полбеды. Главная
достопримечательность, прочно оседлавшая переносицу Изверга, вызвала у студента
паническую судорогу невнятных подозрений насчет кибероидов, садомазохистов и
последователей жутких религиозных сект.
Лишь через миг-другой, вспомнив кой-какие допотопные фильмы, Чин сообразил: очки.
Кажется, именно так полагалось называть уродливую восьмеркообразную оправу, затянутую
переливчатым мерцанием концентрированного биополя. И шептал Изверов, конечно же, не
молитвы некому кошмарному технотеистическому демиургу - просто штуковина, поди,
черт-те сколько лет не знала ремонта, разболталась вконец, и старику приходилось то и дело
подавать команды на коррекцию оптических параметров.
Тем временем космический волк окончил царапать носом экран (дочитал, стало быть),
снял и тщательно упрятал в карман свое оптико-силовое допотопье, а затем присел на
кресельный подлокотник и упер близоруко сощуренный взор в переминающегося с ноги на
ногу практиканта. Немая сцена все тянулась, тянулась, тянулась без малейшего намека даже
хоть на теоретическую возможность завершения - точь-в-точь как горпигорский
супермакроглист из... ну, неважно откуда.
Наконец Чин-чин не вытерпел и спросил осторожно:
- Что-нибудь не так?
- Все, - мрачно вздохнул Изверг, не переставая терзать Чиново лицо совершенно
наждачным прищуром. - Решительно все стало не так. Решительно... А скажите-ка, - вдруг
вздернул он прямо-таки отполированный подбородок, - вы там в училище называетесь
студентами?
- Т-так точно, - оторопело выдавил Чин. - Как же нам еще называться?
- Вы больше похожи на курсантов, чем на студентов. Кстати, мы-то в свое время
назывались именно курсантами, даже форму носили (красивую, с целой пропастью галунов да
шевронов - не то что теперешние мышиные комбинезонишки)... А только не было в нас ни на
микрограмм этого вашего... такточнизма всякого, буханья во фрунт... - Изверговы губы
вызмеились в гадливой гримасе. - Помнится, однажды караван-командор Зукер... ну, если
знаете, тот самый, что основал первую базу на Глории, - он нам бесприборную навигацию
читал... Так вот, господин Зукер однажды попробовал ввести на своих занятиях перекличку на
флотский манер: со вставанием по стойке "смирно" и ответствованием "Я!". А мы ему,
представьте, обструкцию. И бойкот лекций. И депутацию к директору училища - с жалобой,
стало быть. А директор... Вот досада, запамятовал я фамилию, одно помню, поговорка была у
него: меня, мол, тошнит только от жирных немытых баб, от пива с керосином (ежели, значит, в
смеси) и от слова "пацифизм"... Так вот-с, на поговорку ту несмотря, не глядя на вселенский
авторитет пятикратного кавалера Звезды Первопроходцев, почетного гражданина Земли его
рыцарственности караван-командора Отто Зукера, господин директор моментально вышиб
означенного рыцарственного командора. Коленом, так сказать, под седалище.
Экс-космоволк поднялся, сунул руки в карманы чудовищного своего одеяния и принялся
бродить туда-сюда - ссутулясь, жалко и трогательно шаркая тапочками по ворсистому
эрзац-ковру.
Согласно условно-ночному времени бортовых суток в рубке горела лишь парочка
притемненных настенников, их красноватые блики то более-менее сносно высвечивали вроде
бы как-то усохшую Извергову фигуру, то превращали ее в мутный горбатенький силуэт...
Каждый раз, когда Изверов в своих шатаниях приближался к входному люку, Чин аж
подскуливал тихонечко от надежды, что старик в конце концов устал философствовать и
собрался баиньки. Надежды регулярно оказывались бесплодными. Наконец ветеран
Космофлота с, казалось бы, совершенно уже однозначной решимостью направился к выходу,
но, вместо того чтоб выйти, оперся о люк спиной и вопросил, вновь оцарапав лицо практиканта
жестким взглядом из-под приопущенных век:
- У вас, небось, перед всеми занятиями переклички?
Чинарев раздраженно кивнул.
- Со вставанием во фрунт и ответствованием "Я!"?
Чинарев еще раз кивнул.
- Я так и думал, - Изверг возобновил брожение по рубке. - Анекдот, ей-ей анекдот...
Чем больше галдежа про борьбу за мир, тем больше... я бы даже сказал, тем бесстыднее... -
старческое бормотание постепенно утрачивало остатки разборчивости. - Даже не только в
странах, даже в Организации Объединенных Рас - департамент обороны, в Лиге - директорат
обороны... А уж министерств обороны очуметь можно сколько... Все, вишь, только
обороняются. Новославия в целях обороны аннексирует Темучин, Конфедерация Истинных
Демократий в целях обороны же норовит данную планету реаннексировать, OOP в целях
борьбы за мир пытается вышибить с Темучина и тех и других... Целая свора оборонщиков и ни
одного агрессора! Анекдот!
- Чего это вас, как Льва Толстого, потянуло на войну и мир? Больше, что ли, совсем
делать нечего? - резковато осведомился Чин, с нетерпением косясь на исчерканный строками
монитор.
Опять пропустив мимо ушей дерзость студенческого вопроса (вместе с самим вопросом),
Изверов продолжал бормотать:
- А Лига, защищаясь от хакеров, ликвидирует периферийный блокшив. Вместе со всеми,
на нем пребывающими. По сравнению с Темучинским кризисом, конечно, сущая безделка.
Подумаешь, четыре человека! Ерунда ерундовая, право слово...
Чинарев перестал смотреть на экран и уставился на Изверга: казавшееся пустопорожним
брюзжание ветерана прорезалось смыслом - неожиданным и весьма неприятным. Но именно
теперь-то помянутый ветеран и решил замолчать. А чуть позже, когда утративший терпение
студент раскрыл было рот для вопроса, оный ветеран затеял прикидываться дурачком.
- Да знаю я, знаю все, что ты можешь сказать! - раздраженно рявкнул он, не дав Чину
произнести ни единого мало-мальски членораздельного звука. - Хочешь мира - готовься к
войне, лучший способ обороны - нападение, ради большого нужно жертвовать малым... Еще,
чего доброго, вспомнишь, что цель чего-то там оправдывает... А вот ничего она не
оправдывает! Ничегошеньки! Когда самую пресветлую цель трогают грязными лапами, она
начинает смердеть! И даже не в этом дело. Вранье - вот что всего мерзостней! Зачем? Ведь все
понимают всё, и все понимают, что все понимают всё, и тем не менее опять-таки всё же
продолжают кривляться, как в дрянном балагане... - Метания Изверга по тесноватой
рубочной конуре сделались почти до непристойности исступленными, как вдруг на очередном
вираже экс-великий космонавт прямо с ходу влепил себя в пользовательское кресло и
развалился там, задрав ногу на ногу. - Даже хакеры... Можно подумать, если бы Лига
заплатила хоть на долю процента больше, чем горпигорцы, то ты... верней, Чингисхан... то
есть еще точнее - Молчанов...
- Да я не... - дернулся было Чин-чин, но Изверг оборвал его возмущенное вяканье
небрежно-раздраженным мановением длани:
- А мне чхать с длиннейшего апоастра, кто ты там есть по правде! Меня сейчас не правда
достает, а брехня! Всегалактического, вселенского масштаба брехня! Которая везде и во
всех! - Экс-космоволк с такой злобой пристукнул кулаками по собственному колену, будто бы
именно его считал главным вместилищем помянутой вселенской брехни. - Вот, небось, в
древности в нашем с тобой праотечестве Министерство обороны именовалось попросту:
военным. Предки наши были не менее беспринципны, чем мы, но более честны; они точно так
же сграбастывали целые страны единственно ради собственной выгоды, но чаще нас называли
вещи правильными именами...
Примолкнув на миг, Изверов с силой растер веки дрожащими пальцами и вдруг спросил
совершенно нормальным своим, привычным, чуть насмешливым голосом, в котором ни
малейшего следа не осталось от давешней взвинченной истеричности:
- Кстати, друг-студиоз, а что вы здесь делаете в третьем-то часу ночи? Порядочным
деткам давным-давно полагается быть в постельках...
Другу-студиозу хотелось бы побеседовать на совершенно иную тему, но, чуть размыслив,
он решил пока на Изверга не давить (дави не дави, а чертов ветеран все едино ни хрена не
расскажет, пока не захочет сам). Так что друг-студиоз вздохнул украдкой и принялся неохотно
объяснять:
- Проблемы с программой. Один из файлов почему-то оказался пустышкой - ну, только
название и ничего кроме. Вот, восстанавливаю.
- Что-то серьезное? - Изверов равнодушно зевнул.
- Не-а, - Чин огляделся, выискивая, куда бы присесть, и, не найдя ничего более-менее
подходящего, уселся на случившийся рядом затянутый прозрачной шторкой сенсорный
пульт. - Ничего особенного: база данных с очень примитивным алгоритмом составления.
- Угу... Кстати, учти, что ты оперся дюзой о панель катапульты жилого модуля, -
Изверг снова зевнул. - Значит, чиф-комп покамест комплектует твою базу, а ты тем временем
решил с его же помощью предаться стихосложению? Похвально... А откуда же взялась
пустышка? Сбой копирования? Деточка Лена всерьез-таки попортила ваши "семечки"?
- Откуда вы?..
- От верблюда, - мило ухмыльнулся экс-космоволк. - Глупый ты, мальчик. Прежде
чем заклеивать следящие датчики, вспомнил бы, что на корабле такого класса все системы
многократно дублированы. Все. В том числе и интерком. И вот этот компьютер, конечно же,
здесь не единственный. И даже не самый мощный, хоть и называется "чиф". В бортовой
локальной сети восемнадцать операционных единиц - от сервис-процессоров до
глобфункционального супербрэйна. Так-то вот.
- Выходит, и здесь тараканий принцип главенствует - видишь одного, значит, их
десять... - скривил губы в хмурой усмешке Чин-чин.
- Кстати, о тараканах... - Изверов замялся, примолк, словно бы в размышлении.
Со своего и
...Закладка в соц.сетях
