Жанр: Фантастика
Френки и майкл (страна эльфов 2)
...т, все вышло довольно мило.
- Но тебе ведь нравится, когда я на тебя давлю? - промурлыкала
Франсуаз.
- Я без ума от этого, - подтвердил я.
- Вот и молодец.
Сад, раскинувшийся под нашими ногами, поднимался к террасе ароматами
роз. Франсуаз устроилась в легком кресле, закинув ногу за ногу, и время от
времени делала маленький глоток из своего бокала. Пять или шесть блюдец
дорогого китайского фарфора носили на себе следы недавнего завтрака в виде
крошек и фруктовых корочек.
Я отставил тарелку, на которой все еще оставались две булочки,
намазанные маслом и вареньем, с уложенными поверх пластинками банана.
- Если бы ты поступала не правильно, - сказал я, - я бы тебя
остановил.
Франсуаз засмеялась глубоким горловым смехом, точно я произнес нечто
неприличное. Затем она в задумчивости взяла одну из булочек и расправилась
с ней за пару мгновений
- Ты точно не хочешь коктейль? - осведомилась она - Он гораздо
полезнее, чем твой сок.
- Нет, - возразил я. - Я предпочитаю принимать протеины, когда они в
мясе или фасоли.
- Ну как хочешь.
Лейтенант Маллен продвигался по садовой дорожке, целеустремленно и
понемногу ускоряясь, как шар для боулинга.
Франсуаз облизала с пальцев варенье и принялась за вторую булочку.
- Он похож на большого жука-вредителя, - заметила она и хихикнула.
- Не думаю, что он принес тебе орден Высокого анклава, - сказал я. -
Эльфийское правительство защищает своих граждан, когда те на чужой
территории, но потом обычно требует отчета, какого тролля они там делали.
Знаешь, по-моему, это справедливо.
Лейтенант Маллен достиг высокой деревянной лестницы, спускавшейся с
террасы в сад. Встретив на своем пути столь неожиданное препятствие, он два
раза фыркнул, потоптался на месте и начал восхождение.
- Красного цвета, - уточнила девушка. - Добрый день, лейтенант.
- Добрый день, мадемуазель Дюпон? - вопросил тот с чувством, которое
пытался выдать за горький сарказм - И это вы называете добрым днем?
- Вас перевели в дорожную полицию? - осведомилась Франсуаз. - Не знала
об этом. Не приглашаю вас присоединиться к завтраку, так как сомневаюсь,
что вы станете клевать крошки; но, если хотите, Марта принесет вам еще
булочек.
- Я был бы счастлив, - ответил Маллен, так тяжело плюхаясь в кресло,
словно все утро объедался кирпичами.
Я позвонил в колокольчик, чтобы полицейскому принесли закусок.
- Я был бы счастлив, - продолжал Маллен начатую мысль, - оказаться
сейчас в дорожной полиции. Тогда старому глупому Маллену не пришлось бы
строить из себя мальчика для битья. Комиссар с мэром просто в бешенстве.
Что это? Булочки? О, не стоило утруждаться.
Открыто опровергая собственные слова, Маллен вырвал серебряный поднос
из рук Марты, не позволив ей даже расставить блюдца на столе, и принялся
активно знакомиться с тем, что на нем стояло и лежало.
Я осторожно спросил:
- У вас, как я подозреваю, возникли некоторые сложности?
Маллен скривился так, словно булочка, которую он надкусил, была набита
свежей лимонной мякотью.
- Я всего лишь полицейский, - ответил он. - Недалекий, бестолковый
полицейский. Над нами издеваются газеты и смеются телевизионщики. Но это...
- Он затарабанил по подносу чашкой, которая, в предвидении такого случая,
была не из дорогого китайского фарфора. - Я не люблю заниматься политикой.
Я не хочу заниматься политикой. Так какого ж черта вы притащили мне
свидетеля, выкрав его у аспониканских властей?
Франсуаз ухмыльнулась уголками губ.
- Аспониканцы арестовали Сальвадора, нарушая его права и собственные
законы, - сказала она. - Не стоит больше говорить об этом. Я знала, что от
шерифа не будет пользы, но теперь он хотя бы не станет нам мешать.
- Не стоит говорить? - воскликнул Маллен. - Да вы понимаете, каких дел
натворили там, в Аспонике?
- Пустяки, - отмахнулась Франсуаз. - Немного шума будет, когда я
добьюсь проверки деятельности тюрьмы Сокорро. Уверена, они нарушают права
всех заключенных. Но это уже обычная работа.
- Проверки?! - прорычал Маллен. - В Аспонике? Это же другая страна.
Кем вы хотели стать в детстве - Рэмбо?
- Мне не нравится Рембо, - возразила девушка. - Символизм мне не
близок.
- Что? - спросил лейтенант.
- Рембо, - пояснил я. - Французский поэт конца XIX века.
Полицейский недовольно поморщился.
- Я вам вот что скажу, мадемуазель Дюпон, - начал он. - Может, я и не
знаю всяких там поэтов. И мне тоже нравится справедливость и все такое.
Ворваться куда-нибудь на белом коне и спасти мир. Но... - Он поднялся,
увидев, наверное, что на его подносе более не оставалось ни булочек, ни
чая. - Когда-нибудь, - произнес он, грозно потрясая пальцем, - вы оба
перегнете палку. И она сильно ударит вас по лбу.
Он отряхнул крошки с мятого пиджака и торжествующе посмотрел на нас.
- Я вас предупредил, - заявил он и погромыхал вниз по лестнице.
- Это значит, что все в порядке, - протянула Франсуаз, глядя ему
вслед.
- Еще бы, - согласился я. - Наш мэр стал мэром только благодаря
деньгам нашей компании. Он найдет способ утихомирить аспониканские власти.
Франсуаз встала, сильным ударом ноги отбросила кресло, оказавшееся на
ее пути, и подошла ко мне. Прежде чем я успел опомниться, она схватила меня
за воротник и рывком поставила на ноги.
- Говори, бэйби, - ласково приказала она.
- Что я должен говорить? - осведомился я. Франсуаз взглянула на меня с
ждущей улыбкой хищницы.
- Ты знаешь, Майкл, - проворковала она, сжимая пальцы чуть сильнее. -
Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты весь ланч сидел с хитроватым и
многозначительным видом.
- Да? - Я поправил галстук.
- У тебя что-то на уме, Майкл; а так как ты уже давно залез мне под
юбку, я хочу знать, что ты еще выдумал.
- Ничего. Это привычка, Френки, еще с колледжа. Я никогда не готовился
к семинарским занятиям и потому напускал на себя всезнающий вид.
- И как же ты отвечал? - усмехнулась она.
- Я брал с собой книгу и просматривал ее, пока проводили перекличку.
Девушка засмеялась, потом вновь схватила меня за воротник и
встряхнула.
- Не делай из меня дурочку, Майкл, - процедила она.
- Зачем?
Раздался звук разбиваемой посуды.
Я сложил руки на груди, с удовлетворением наблюдая за результатом
своих действий. Франсуаз сидела на столе, со сбившейся прической и
раздвинутыми ногами.
- Я боялся, что собью тобой стол, - пояснил я. - Но, как видишь, вышло
неплохо.
- Выкладывай, о чем ты думал, бэйби.
Я безразлично пожал плечами.
- Это столь очевидно, что даже неловко тебе растолковывать; но если ты
откроешь свои хорошенькие ушки, я, пожалуй, брошу тебе крупицу мудрости.
- Что? - с подозрением спросила она.
- Глупышка Френки попалась в ловушку, - пояснил я. - Ее обманули так
же, как хотели обмануть и меня. Но нехитрый заговор, составленный...
- То, что ты говоришь, - всего лишь предположения, - процедила
Франсуаз, распахивая дверь и чуть ли не отбрасывая меня створкой в другой
конец комнаты. - Ничем не обоснованные.
- Рад, что ты в меня веришь, - отвечал я. - Я не говорил тебе, что от
твоего скепсиса могут завянуть цветы?
Франсуаз остановилась и поднесла палец к моему лицу.
- Я прекрасный цветовод, Майкл. И если мы станем действовать, опираясь
на составленную тобой теорию заговора, то окажемся по уши в помоях.
- Я думал, именно это тебе нравится больше всего. Мы продолжили путь
по дому. Франсуаз зашипела от ярости:
- Ты собрался втравить меня в такую авантюру, вместо того чтобы
продолжать нормальную работу. Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю?
- Френки, - примирительно сказал я, - ты не догадалась сама, и в этом
нет ничего страшного. Там, в Аспонике, тебе не представилось случая все
обдумать. Вот и все.
Франсуаз остановилась и взяла меня за подбородок.
- Если... - четко выговаривая слова и то и дело делая паузы,
заговорила она. - Из-за тебя... Я попаду в глупое положение... Я поиграю
тобой в футбол..
С этими словами девушка развернулась и направилась дальше.
- А я - то до сих пор никак не мог понять, - заметил я, - почему это в
колледже у тебя почти не было поклонников.
- Заткнись.
Франсуаз крутанула руль, заботливо проследив, чтобы меня как следует
тряхнуло на повороте.
- Сейчас мы должны быть в городе, - сказала она. - Расспрашивать
людей. И искать тех двоих, что прячутся в каком-нибудь подвале.
- Это не поможет, - кротко возразил я. Франсуаз сердито фыркнула.
- Помню, как из-за такого же твоего прозрения, - произнесла она, - мне
пришлось воровать драгоценности в Сан-Тропе. Меня чуть не посадили в
тюрьму. А потом ты сказал, что это был - как ты там выразился? - выстрел
наугад.
- Но мы же все-таки нашли похитителя детей, - возразил я. - Хотя мне и
пришлось повозиться, вытаскивая тебя из того отеля.
- Тебе придется повозиться гораздо больше, если ты ошибешься и на этот
раз.
- Я готов.
Франсуаз довольно улыбнулась.
Поскольку девушка смотрит на меня как на плюшевую игрушку, меня время
от времени полагается встряхивать.
- Ладно, - сказала она. - Мне нравится, что ты такой смышленый
мальчик. И не смей смеяться. Машину тряхнуло снова - Франсуаз считает это
веселым развлечением и находит способ швырнуть меня и себя под потолок даже
на самой ровной дороге.
- Ты понимаешь, что мы не можем допрашивать Сальвадора? - спросила
она. - Он слишком измучен, и ему необходимо как можно скорее забыть то, что
с ним было.
- Я согласен, кэнди, - подтвердил я. - Поэтому мы не станем его
тревожить. Однако только Сальвадор может подтвердить мои слова.
- Скорее, опровергнуть твои домыслы. Подождем пару лет, пока он придет
в себя после случившегося? Я улыбнулся:
- Френки, я люблю тебя за сарказм. Но нам не придется задавать
Сальвадору вопросы.
- Вот как? И что же ты сделаешь, бэйби, прочитаешь его мысли?
Я потрепал ее по щеке и не ответил.
Дорога струилась между добрых сосновых деревьев, и их мохнатые лапы
гладили мироздание над крышей нашего автомобиля. Мы уже находились внутри
частного владения, о чем предупреждал высокий белый знак, поставленный у
поворота дороги.
Камеры наблюдения, птицами притаившиеся за зелеными облаками хвои,
настороженно следили за нашим приближением и передавали друг другу весть о
нас вплоть до того момента, когда впереди показалась высокая белая ограда.
Бронированные темно-серебристые ворота были закрыты. При нашем
появлении они начали раздвигаться, как раздвигается занавес, провозглашая
начало театрального действа. Трое офицеров службы охраны, запечатанные в
гладкую темно-синюю форму, приветствовали нас по другую сторону ворот.
Алые буквы, вписанные в пятиугольник эмблемы.
"Дюпон Лабораториз".
- Добрый день, мадемуазель Дюпон, - приветствовал мою спутницу старший
охранник.
Лаборатории Дюпон - часть обширного семейства "Дюпон Фармасьютикл",
которое принадлежит моей партнерше Разнообразные предприятия "Дюпон
Фармасьютикл" выпускают лекарства, парфюмерию (в основном очень дорогую и
престижную), товары широкого потребления и еще много всяких предметов,
приносящих прибыль настолько неплохую, что мне бывает не стыдно приводить
Франсуаз на деловые ужины, которые устраивают мои родители.
Еще здесь занимаются медицинскими исследованиями; и если бы орден
Анклава давали за разработки, которые официально не проводятся в пределах
страны Эльфов, а проводятся в них неофициально, то Франсуаз давно бы
получила два, а то и три.
Предметом ее особой гордости является вирус-паразит, поедающий
мутировавший вирус оспы; одиннадцать миллионов человек, живущих в Седой
пустыне, до сих пор не знают, благодаря чему все еще продолжают жить там
после Бунта чародеев. Но им лучше и не знать.
Я вышел из автомобиля и открыл дверцу перед Франсуаз
- Вы хотите видеть человека, которого привезли этим утром? - спросил
охранник
- Нет, - ответила Франсуаз с видом императрицы, осматривающей псарню.
- Позовите доктора Беддока
- Сказать ему, чтобы он зашел в ваш кабинет?
- Нет, я поговорю с ним в саду.
Офицер поклонился и, отстегнув от пояса пластину телефона, заговорил
вполголоса.
Франсуаз заложила руки на спину и неширокими шагами направилась по
правой аллее. Тропический сад раскинулся на нескольких акрах. Он
предназначен для отдыха персонала; кроме того, в нем разводят растения,
вытяжки из которых используются в лабораториях.
- Я думаю, - произнесла Франсуаз, - что нам удастся повысить прибыль,
если начать производство крема... знаешь, для средних слоев. С запахом
каких-нибудь тропических фруктов.
- И как ты можешь думать обо всем одновременно? - сказал я, почти не
слушая.
- Зато ты ни о чем не думаешь, - огрызнулась Франсуаз. - Если бы
вокруг не было столько народа, я пересчитала бы тобой все кипарисы и быстро
отучила испытывать мое терпение. Какого дьявола мы притащились сюда, если
ты не собираешься расспрашивать Сальвадора?
Я не ответил.
- Мадемуазель Дюпон, - приветствовал мою спутницу доктор Беддок,
худой, среднего роста человек с серой бесформенной бородкой, которая шла
ему, как кремовая розочка авианосцу. - Я ждал, что вы придете сегодня, -
проговорил он несколько раз, тщетно пытаясь подхватить мою партнершу под
локоток. - Каубинские пауки дали потомство. Уверен, вы хотите взглянуть на
малышей.
- Нет, доктор, - мягко ответила Франсуаз. - Мы здесь не для этого.
- Тогда, наверное, вы собираетесь посмотреть, как размножаются
бактерии. - Доктор произнес это уже не с таким энтузиазмом. - Сегодня
совсем не удачный день для бактерий, мадемуазель Дюпон. Слишком много
солнца на этой неделе. Большинство колонии обратилось в капсулы.
- Я хочу, - произнесла Франсуаз, - поговорить о том молодом человеке.
Доктору Беддоку стало скучно; мне даже показалось, что где-то в
глубине души он почти обиделся.
- Не думал, что вы станете вызывать меня из-за таких пустяков,
мадемуазель Дюпон, - сказал он и для пущей важности поправил криво сидевшие
на носу очки. - Я солидный ученый и занимаюсь здесь, если позволите так
сказать, серьезными научными проблемами. Что же до этого молодого
человека...
Он сделал жест ладонью, будто ввинчивал в воздух несуществующую
лампочку.
- Обычный случай безумия, мадемуазель Дюпон. Люди, имеющие к нему
предрасположенность, впадают в такое состояние от запаха или вкуса крови.
Пациент воздерживался от крови в течение примерно шести суток, поэтому его
выздоровление - только вопрос времени.
Он насупился.
- Любой практикант справился бы с этим, мадемуазель Дюпон; и если я и
веду этого больного, то только по вашей личной просьбе.
- Ему больше не угрожает опасность? - спросила Франсуаз.
Доктор досадливо тряхнул головой.
- Нет, и я сказал вам это сразу же, когда пациент поступил к нам. Его
болезнь не успела зайти слишком далеко. Теперь ему нужен курс реабилитации,
покой и хорошее питание. Это все.
- Мистер Педро с ним? - спросил я.
- Да, этот господин приехал сразу же, как только вы ему позвонили.
Тон доктора Беддока недвусмысленно давал понять, что владельцу бара
вряд ли пристало находиться в столь серьезном научном учреждении.
- Они проговорили все утро, пока четверть часа назад пациент не уснул.
Мистер Педро ждет вас, как вы и просили.
- Пусть придет сюда, - произнес я.
- Как хотите, - ворчливо сказал доктор Беддок. Прежде чем уйти, он
обернулся к Франсуаз.
- Вы нам самом деле не хотите посмотреть на каубинских пауков?
- Обязательно, доктор, - заверила его моя партнерша. - Как только мы
закончим с мистером Педро.
Доктор отправился в нелегкое странствие по садовой аллее, время от
времени качая головой и бормоча что-то себе под нос.
- Ты его расстроила, - заметил я.
- Посюсюкаю над пауками, и он будет счастлив, - отрезала девушка. - Ты
это имел в виду? Я ответил:
- Сальвадор, измученный болезнью, голодом и жестоким обращением,
которому подвергался в тюрьме Сокорро, теперь отдыхает в комфортабельной
палате - на мои, кстати, деньги - и скоро забудет о том ужасе, который ему
пришлось пережить. Но перед тем как уснуть, он рассказал все, что ему было
известно, нашему другу Рону.
- Но с чего ты взял, что Сальвадор будет разговаривать? - спросила
девушка. - Рон не стал бы его заставлять.
- Это же элементарно, Френки, - ответил я. - Парню еще и двадцати нет.
Он пережил то, что стало бы серьезным ударом даже для более зрелого
человека. Менее чем двенадцать часов назад он был уверен, что его жизнь
закончится в той темной камере. Его разрывают чувства, воспоминания, мысли
- естественно, он хочет кому-то о них рассказать. И кто, как не Рон Педро,
сильный, умный, всепонимающий - и, заметь, тоже аспониканец, - станет самым
лучшим слушателем?
- Но в последние несколько дней Сальвадор только и делал, что
рассказывал шерифу и другим, - возразила девушка. - Почему ты решил, что
это не отбило у него охоту говорить?
- Говорить - столь же неотъемлемое свойство человека, как и думать, -
ответил я. - Даже самый замкнутый человек расскажет о себе почти все, если
будет погружен в подходящую атмосферу. Сальвадору же было особенно
необходимо поделиться своими чувствами. Тем самым он частично от них
избавляется, а это важно.
- И что же это за атмосфера?
- Все дело в благодарной аудитории, Френки. Нет таких тайн, которые
человек смог бы удержать в себе, если ощутит, что нашел благодарную
аудиторию.
Франсуаз задумалась.
- Наверное, ты прав, - сказала она. - Помнишь ту историю в женской
раздевалке, когда я играла в школьной бейсбольной команде? Я ведь только
тебе ее рассказывала.
- Могу понять почему.
Рон Педро направлялся к нам по садовой аллее, и толстая черная коса
вздрагивала на его плече, словно ручной зверек.
- Рад, что вы позвали меня, - сказал он. - Бедному парню надо было
выговориться.
Воспользовавшись тем, что Рон не смотрит в ее сторону, Франсуаз
подпихнула меня сзади.
- Мне жаль, что мы отвлекаем вас, - сказал я. - Уверен, у вас много
работы в баре.
- Это не важно, - ответил Рон. - Моего отца едва не сожгли заживо
только потому, что он не такой, как другие. Теперь мой долг помогать тем,
кто оказался в таком же положении, есть в том их вина или ее нет.
Я кивнул, приглашая Рона пройтись по аллее.
- Что с ним произошло? - спросил я.
Франсуаз скрестила руки на своей высокой груди и смерила меня
взглядом.
- Ты раздулся, как пузырь из жевательной резинки, - обвинительным
тоном сказала она.
- Когда-то мне нравилось, что я всегда оказываюсь прав, - вздохнул я.
- Но потом это начало утомлять.
Глаза Франсуаз вспыхнули от едва сдерживаемой ярости.
- С чего это ты решил, что прав? Ты выстроил на песке теорию, которой
место только в твоем извращенном воображении.
- Кэнди, - я мягко провел наш автомобиль по тому месту на шоссе, где
Франсуаз пару часов назад изрядно его подбросила, - ты сама слышала, что
рассказал Сальвадор.
- Он мог ошибиться.
Я потрепал девушку по тугой щечке.
- Я не мог, - отвечал я. Она фыркнула.
- Майкл, если ты еще раз скажешь, что твоя главная обязанность - это
сбивать с меня спесь...
- Френки, - перебил я, - ты прекрасно справляешься с этим сама, почти
без моей помощи. Серые глаза девушки сузились.
- Майкл, ты самолюбив, самоуверен, циничен, и вообще твой образ мысли
не правильный.
- Поэтому я и выбрал тебя в подружки.
Франсуаз смерила меня строгим взглядом, ибо она еще не разрешала мне
говорить.
- Но если, - произнесла она, - ты прав... Я повторяю: если ты прав и
за этими случайными событиями кроется что-то не случайное...
- Френки, - вставил я.
- Если, - продолжала она, - кто-то за этим стоит...
- Любимая, - сказал я, - именно ты заставила меня пересмотреть мое
правило никогда не поднимать руку на женщин.
- То этот кто-то не станет ждать, пока его схватят за руку, и
попытается нам помешать.
- Я буду только рад, - кротко возразил я, - если никто так и не
захочет испортить мне прическу, только чтобы доказать тебе, что за этим
кто-то стоит.
Франсуаз сдула с лица прядь каштановых волос, отбрасывая вместе с ними
и мои возражения.
- В твои выдумки, герой, я поверю не раньше, чем получу факты. Я
сбросил скорость.
- Почему мы останавливаемся? - недовольно спросила Франсуаз.
Я не склонен водить автомобиль так бесшабашно, как это делает моя
партнерша, однако я вряд ли стал бы тормозить на прямом отрезке дороги с
хорошим покрытием, не отягощенной оживленным движением.
На педаль тормоза я нажал потому, что иначе мне пришлось бы сбить
человека в военной форме, стоявшего на середине дороги и махавшего правой
рукой.
- Я не настолько не люблю военных, - ответил я.
Военный фургон для перевозки солдат находился на обочине. Он съехал с
шоссе немного дальше, чем следовало бы, и теперь стоял немного криво,
завалившись в канаву одним колесом.
- Думаешь, они заблудились? - прошептала девушка.
Франсуаз всегда понижает голос в таких случаях, чтобы человек,
находящийся на расстоянии пятидесяти футов от нашей машины, не смог ее
расслышать.
- Любимая, - ответил я, сбрасывая скорость еще больше, - если это то,
о чем мы говорили, я задеру твою хорошенькую юбочку и отшлепаю тебя прямо
на этой дороге.
- Ты только обещаешь, - вздохнула она.
Я не отказывался от мысли, что голосующий на дороге человек отойдет в
сторону, когда поймет, что я не собираюсь останавливаться. Но он стоял там
по-прежнему, и, пожелай я его объехать, мы могли свалиться с дороги.
- Может, стоило все-таки его сбить, кэнди, - пробормотал я.
Он подошел к нашему автомобилю и приложил руку к брови.
- Забыли, как определять стороны света по часам? - осведомился я. - Мы
не продаем автодорожные карты.
- А я ничего не покупаю, - ответил человек. Он наклонился ко мне, и в
его руке появился пистолет.
- Выходите из машины, - приказал он.
Я никогда не спешил угождать окружающим, даже если они располагают
таким средством убеждения, как пистолет. Иное дело, когда он направлен в
мою сторону.
Я вздохнул и начал выбираться из салона.
На мгновение мне пришла в голову мысль сбить человека дверцей, но
потом я решил, что так можно попортить краску.
- Надеюсь, теперь ты счастлива, дорогая? - пробормотал я.
- Я тебе не "дорогой", - отрезал человек с пистолетом. -
Пошевеливайтесь, у нас мало времени.
- У нас, - с достоинством ответил я, - его более чем достаточно.
За военным фургоном началось какое-то движение. Я бы предпочел увидеть
там группу болельщиц студенческой бейсбольной команды, но поскольку желание
моей партнерши только что сбылось, с моим приходилось подождать.
На дорогу вышли пятеро. Хорошая новость состояла в том, что они не
держали в руках пистолетов. Плохая - что они были вооружены револьверами и
винтовками.
Ни на одном из них уже не было военной формы, и я мог бы заключить
пари с дятлом, обрабатывавшим дерево где-то в футах двадцати от меня, что
если вывернуть наизнанку костюм того, кто вышел встречать нас первым, то я
увижу бирку с надписью "Театральные костюмы Хеллмана".
Или что-нибудь в этом роде.
- На мундиры для всех у вас не хватило денег? - осведомился я, но мою
шутку никто не оценил.
Франсуаз стояла по другую сторону автомобиля, уперев руки в бока.
- Должна признать, бэйби, - сказала она, - кое-что подтверждает твою
теорию.
Я присел на капот автомобиля и сложил руки на груди.
- Надеюсь, ты помнишь, что я говорил про юбку, - напомнил я.
Франсуаз фыркнула:
- Не могу дождаться.
Пятеро человек приблизились к нам. Я просмотрел ту часть своих
убеждений, что относились к правилам хорошего тона, и решил, что с ними
можно не здороваться.
Человек в военной форме отдавал приказания.
- Садись за руль, - отрывисто сказал он, обращаясь к одному из своих
товарищей. - Отгонишь машину подальше в лес. Закидай ветками, ее не должны
найти слишком быстро.
Тот кивнул и направился к автомобилю, сунув за пояс свой револьвер.
- Это дорогая машина, - напомнил я, но эти слова отчего-то мало их
заинтересовали.
- Обыщи девчонку и не спускай с нее глаз, - продолжал человек в форме.
Они действовали не так четко и слаженно, как если бы были настоящими
военными. Тем не менее что-то похожее у них получалось.
Второй мужчина споро подошел к моей партнерше и уткнул в нее короткое
дуло револьвера.
- Мальчонка, - процедила девушка, - не дай тебе бог испортить мне эту
куртку.
Машина подо мной двинулась, и мне пришлось встать с капота.
- А теперь, - продолжал человек в форме, - вы осторожно - осторожно -
отдадите нам свое оружие.
- А что будет потом? - спросил я. Он отрезал:
- Потом и узнаешь.
Человек, оказавшийся за рулем нашего автомобиля, почему-то не спешил
направить его между деревьев. У наших новых друзей имелись далеко идущие
планы.
- Сперва ты, красавчик, - приказал человек в форме. - Где у тебя там
пушка? И не заставляй меня дырявить твой дорогой костюм раньше времени.
- Это было лишнее, Майкл, - зло бросила Франсуаз.
Она брезгливо отвернулась от человека с револьвером, который стоял
рядом с ней; наверное, у того плохо пахло изо рта.
- Люблю все делать наверняка, - сказал я.
- Хватит трепаться, - бросил человек в форме. - Это пустынная дорога,
никт
...Закладка в соц.сетях
