Жанр: Фантастика
Френки и майкл (страна эльфов 2)
...добно тому, как на краях давно не
мытой кружки виднеются застывшие капли того, что когда-то в ней
разогревали.
Машин вокруг было предостаточно, и я начал всерьез опасаться, что их
владельцы могут разбить нашу из зависти.
- Погляди-ка вон туда. - Франсуаз показала пальцем, перекрыв мне все
ветровое стекло. - Когда я была маленькая, то мечтала заняться сексом на
заднем сиденье такого вот кадиллака.
- И что же случилось? - спросил я. - Не выдержали задние рессоры?
- Я поняла, что в дорогих машинах это делать интереснее.
- Звучит двусмысленно.
Я подрулил к обочине и переждал, пока у парнишки-гнома,
присматривавшего за машинами, глаза приобретут свои естественные размеры.
- Я не прошу многого, - сказал я, всовывая ему в руку банкноту. - Но я
хочу уехать на ней после чого, как мы тут закончим.
- Если что-то случится с моей машиной, - добавила Франсуаз, - твои
кусочки можно будет подклеивать в альбом и коллекционировать. Ты понял?
Он понял.
- Так почему двусмысленно? - спросила девушка, ускоряя шаг, чтобы
нагнать меня.
Два огра стояли у входа, и они не собирались туда входить; напротив,
им платили деньги за то, чтобы внутрь не попадали те, кому не положено.
- Нет ничего более забавного, - заметил я, подходя к ним, - чем бедные
люди, которые ведут себя как богатые.
- Что-то ты не похож на местного, мистер, - произнес один из
охранников.
Я не мог не подивиться его проницательности; я не красил волосы в
розовый цвет, не клеил их гребнем, не носил серег в ухе, а мой скромный
пиджак в неброскую серую полоску не был украшен цепями под золото.
Правда, в галстуке я ношу заколку.
- Дружок, - сказал я, памятуя о том, что с низкоорганизованными
формами жизни необходимо объясняться при помощи простых слов, - ты можешь
выбрать одно из двух.
Я запнулся, раздумывая, не слишком ли сложную предлагаю ему задачу, но
потом решил, что он справится.
Ему ведь всегда мог прийти на помощь второй охранник.
- Вариант первый, - сказал я. - Мы платим единовременный взнос, и ты
нас впускаешь. Вариант второй. Мы вырубаем тебя и твоего приятеля, и тогда,
за то же самое - вместо денег ты получаешь головную боль. Итак?
Все-таки задача оказалась для него слишком сложной.
- Проваливай, пижон, - сказал охранник. - Ишь как вырядился, да еще и
девку свою приволок. Острых ощущений захотелось?
- Отвали, - мягко посоветовала Франсуаз.
Когда слова не помогают, остается только развести руками.
Наверное, я сделал это слишком быстро, и, может быть, мне не стоило
метить этим ребятам в горло.
Я еще не успел опустить руки, а они оба уже сползали вниз по стене.
Франсуаз грациозно перешагнула через неподвижное тело, и мы вошли.
Музыка сразу стала громче. Бессмысленно было пытаться понять смысл
того, о чем пели исполнители, или даже разобрать отдельные слова. Лавина
звуков, рушившаяся на головы людей, состояла из одного лишь барабанного
боя. Все остальное тонуло где-то внизу, заглушенное криками и визгом толпы.
Люди шевелились.
Они не танцевали, не прижимались друг к другу, не разговаривали; они
просто шевелились. Шевелились как черви, плотно набитые в банку; они
поднимали руки над головами, ибо рукам не было места между их грязными и
дурно пахнущими телами; они покачивали плечами, переступали с ноги на ногу,
не заботясь ни о красоте движений, ни о ритме музыки.
Того, кто думает, что нет ничего хуже, чем тысячи немытых тел, здесь
ждало разочарование - он понял бы, что этот запах становится в тысячи раз
отвратительнее, если смешивается с дешевыми духами.
Это считалось местом для развлечения.
- Когда я попадаю в такие места, - сказал я, - то спрашиваю себя: в
наше время наше поколение было другим, почему...
- Что? - спросила Франсуаз.
- Ничего, - ответил я.
Вик висел где-то под потолком; правда, он не был подвешен за сломанную
шею - честь, которая, без сомнения, только ожидала его в будущем.
Содержатель дискотеки пользовался краном с сиденьем, какие в ходу у
кинооператоров. Длинная металлическая стрела, изгибаясь суставами шарниров,
возносила его над волнами человеческих голов.
Там, внизу, каждый из них был никем, а все они - безликой толпой,
единственной целью существования которой было платить деньги за вход и
выпивку. Он, наверху, был один - всемогущий бог, тот, кто создал этот
маленький, грязный, вонючий мирок, управлял им самодержавно и безраздельно
и в любую минуту, единственно по своему желанию, мог уничтожить то, что
трепыхалось под его ногами.
Стоило дать ему глотнуть немного реальности.
Будь я меньше ростом, я бы не рискнул пересекать этот тесный
движущийся сгусток, исходивший запахом пота. Люди вздрагивали, точно
нервная животная лихорадка заставляла их тела выламываться в отталкивающих
позах.
Их ноги терлись друг о друга, пребывая постоянно в движении, но не
приближая ослабленные тела ни к какой цели. Они раскрывали рты, хотя им
нечего было сказать друг другу; их глаза были распахнуты, чернея
расширенными зрачками, или прикрыты в полузабытьи, навеянном музыкой или
алкоголем, но куда они ни направляли свой взгляд, видели лишь ничто.
Никто из них не замечал того, что я и моя партнерша проходим мимо них;
вернее говоря, мы шли сквозь них, ибо не было там ни Джона, ни Мэри, ни
Хуанито; была лишь толпа, единая и лишенная сознания, как мозг,
вывалившийся из разбитого черепа, облепленный мухами и изъеденный червями.
Если эта молодежь - наше будущее, будущего у нас нет.
Вик восседал на круглой платформе, венчавшей собой конец железной
стрелы. Оттуда он мог видеть все; но нас он заметил только в тот момент,
когда лужа людских голов уже растекалась вокруг нас, словно скопище
муравьев, кишащее вокруг муравейника.
Толстое тело Вика перевалилось через ограждение платформы, и его
глаза, гниловато-неопределенного цвета, уставились на нас над чернеющим
отверстием рта.
- Он нас увидел, - сказал я, отстраняя парня и девушку, которые
танцевали друг с другом.
Я мог бы держать пари на половинку цента, что это парень и девушка,
хотя и не взялся бы определить, кто из них кто.
- Тогда не подходи под платформу, - фыркнула Франсуаз. - Вдруг он
наложит в штаны.
Я сомневался, что содержатель дискотеки настолько не хочет встречаться
с нами, чтобы воздвигать вокруг себя барьер из нехорошего запаха; но и
броситься к нам в объятия Вик тоже не спешил.
Его правая рука облепляла квадратную коробку пульта; движением пальцев
с длинными ногтями Вик мог направлять свой воздушный трон в любой закоулок
темного, накачанного дымом воздуха дискотеки.
Металлическая стрела дрогнула, ее нижний сегмент начал подниматься, а
верхний, напротив, устремился вниз. Изогнутая лапа металлической твари
разворачивалась, осыпая людей брызгами режущего глаза светом из
установленных под ее днищем проблесковых Прожекторов.
Хобгоблин в черной кожаной куртке стоял у основания стрелы, сложив
руки на широкой груди. Я знал, что его куртка именно такая, хотя она уже не
выглядела ни черной, ни кожаной.
Но подобные люди всегда носят подобные куртки.
За его плечом находилось ядро заведения Вика, и находилось оно там
именно для того, чтобы парень в куртке его охранял. То был не шейкер для
коктейлей и даже не вход в женскую уборную, то были блестящие рукоятки
переключателя, которыми управлялась стрела.
Этот пульт был здесь на тот случай, если Вик вдруг обольет пивом
коробку, которую держит в руках, и она откажется спускать его вниз. Вик был
плохим парашютистом и не стал бы спрыгивать на каменный пол.
Франсуаз сделала знак хобгоблину в кожаной куртке, и он отсалютовал ей
по-военному.
- Привет, Дик. Я слышала, ты получил звание сержанта?
- Перед тем как наконец подал в отставку, - подтвердил он. - Спасибо
вам, мисс Дюпон, я никогда не забуду того, что вы сделали для меня.
Он похлопал рукой по железной стреле.
- Я был дураком, что позволил втянуть себя в те неприятности, -
продолжал он. - Но теперь больше глупостей я не делаю - хватит. У меня даже
есть приятели среди местных полицейских. Поработаю здесь еще с годик да
подкоплю деньжат - тогда смогу открыть свой бар.
- Не забудь пригласить нас на открытие. Он отошел в сторону, чтобы не
мешать нам.
- Всегда ненавидела такие места, - сообщила Франсуаз. - Что тут надо
нажимать, Майкл, чтобы спустить вниз этого борова?
- Этот рычаг вниз, - пояснил я.
Франсуаз кивнула и потянула другой рычаг.
- Сильно не любишь? - спросил я.
- Моя младшая сестра их обожает.
Металлический кран устремился вверх, ускоряясь по мере того, как
девушка придавливала рычаг книзу. Вик вертел головой, и по тому, как
двигались его плечи, я понял, что он пытается нажимать на кнопки своего
пульта.
- Габи каждый вечер пропадала на таких дискотеках... Черт, Майкл, ты
что-то напутал - стрела идет не туда.
Громкий вскрик Вика не был слышен никому, кроме ползавших по потолку
тараканов.
Он кричал так, словно между ним и потолком еще не оставалось добрых
полутора десятка футов.
- Я думал, он проломит головой крышу, - заметил я, мягко отстраняя
девушку от пульта и нажимая правильные рычаги. - И что же Гэйб?
- Потолок у нас бетонный, - пояснил сержант в кожаной куртке.
Он уже раздумывал, не взять ли в свои руки управление танцульками.
- Конечно, это были более приличные дискотеки, - пояснила девушка. -
Но света и громкой музыки там тоже хватало. Каждый вечер я должна была
возвращать Гэйб домой.
- Я всегда радовался, что я единственный ребенок в семье, - сказал я.
Стрела разворачивалась и возвращалась, как порванная пружина. Вик
раскачивался на своей платформе из стороны в сторону, и мне хотелось
верить, что он не теряет при этом мозги.
- Потом меня же еще и ругали, - продолжала Франсуаз.
- За дискотеки?
- Нет, за то, что Гэйб назначает там свидания.
- Моя голова! - проорал Вик. - Еще чуть-чуть, и я врезался бы головой
в крышу. Какой придурок балуется там с пультом?
- Свидания? - спросил я. - Твоим тетушкам не нравилось, что Гейб
встречалась с парнями? Сколько же ей было лет?
- Шестнадцать, - фыркнула моя партнерша. - И мои тетушки были бы
совсем не против, если бы моя сестричка встречалась с парнями. Но она
встречалась с девочками.
Судя по выражению того, что служило Вику лицом, наше горячее желание
срочно поговорить с ним вовсе не привело его в восторг.
- Что вам нужно? - спросил он. Что до него самого, то ему определенно
нужен был дантист, а еще хорошая пластическая операция.
- Я тоже рад тебя видеть, Вик, - ответил я.
Заметив, что я не удерживаю рычаг в нижнем положении, Вик Манкузо
напряг свои короткие пальцы, но это были не те конечности, которые могли
унести его тело, избавив от необходимости говорить правду.
Я вынул пульт из его рук и вставил его в предназначенную для этого
выемку с внутренней стороны платформы.
- Ты потом поиграешь в космонавта, Вик, - сказал я.
- Если захочешь, я сделаю так, что ты увидишь звезды, - добавила
Франсуаз.
Он засуетился, вытирая ладони о майку. Майка была белой - то есть
когда-то была; по цвету пятен мне так и не удалось определить, от чего он
пытается очистить руки.
- Три человека два дня назад приехали в город, - сказал я. - Из
Аспоники.
- Да вы понимаете, что говорите? - воскликнул толстяк. - Это же вам не
Асгард. Хей - это город Темных Эльфов. Сотня людей, гномов, эльфов, негров
ежедневно приезжает и уезжает отсюда. Про дворфов я уж и не говорю. Как
среди них отличишь троих любителей путешествий?
- Эти трое любителей путешествий этим вечером убили человека.
Я не повышал голоса, не желая привлекать внимание праздной толпы.
- Они растерзали его горло зубами, притом заживо. Ты все еще ничего не
хочешь сказать?
Лицо содержателя дискотеки стало пепельно-серым; по всей видимости, у
него имелись иные представления о хорошей гастрономии.
Он воровато оглянулся и поднес руки к щекам.
- Здесь в самом деле появились двое новеньких, - сказал он, округляя
рот в маленькую трубочку. - Дикого вида. Они были странными.
- Странными? - спросил я.
- Они не танцевали. Только стояли у входа, вон там, чтобы быть
подальше от других. Я-то подумал, что они наркоманы.
Музыка изменилась, словно сломанная резким ударом. Барабанный разрыв
накрыл Вика, заставив его испуганно присесть.
- Позволь, я угадаю, чем они занимались, - произнес я. - Они смотрели
на свет - я прав? Вик попятился.
- Вы уже видели их, мистер Эм? - спросил он. - Не приведи господь. К
нам тут всякие забредают - наркоманы, шваль, шантрапа. Потому я и держу тут
таких ребят, как сержант. Но эти - один раз я на них взглянул, и больше всю
ночь в ту сторону ни глазком.
- Ты всегда мыслил здраво, Вик, - подтвердил я. - Дай-ка я прокачусь
на твоем самокате.
Я перешагнул через край выкрашенного в желтый цвет ограждения, не
дожидаясь, пока Вик раскроет мне вырезанную в нем дверцу.
- Хочешь полетать со мной? - спросил я у него.
Вик Манкузо еще не составил себе определенного мнения по этому
вопросу, но оставаться на земле, где из-за любой спины могли показаться
застывшие глаза аспониканца, этого Вик точно не хотел.
Я вынул из внутреннего кармана мобильный телефон и раскрыл крышку.
- Готова бежать, кэнди? - спросил я. Кончик язычка девушки пробежался
по ровному краю зубов.
- Только скажи куда.
- Тогда поехали вверх, Вик.
Платформа не предназначалась для двоих, однако мой попутчик был далек
от того, чтобы жаловаться на тесноту.
- Это что, какие-то сумасшедшие? - спросил он, хватая меня за пиджак и
наверняка оставляя на нем пятна, которые потом будет трудно вывести. - Те,
что едят людей?
Майор Рокуэлл из отряда темных разведчиков очень не хотел отдавать мне
военный бинокль, который теперь я держал в руках. Он говорил, что модель
поступит на вооружение только через восемь лет, а до тех пор штатские не
могут даже осматривать ее.
Вот почему мне пришлось его уговорить.
- Не думаю, Вик, - отвечал я, осматривая то, что находилось теперь
далеко под моими ногами. - Они никого не едят; они пьют кровь.
Сложно сказать, что больше препятствует наблюдению: полутьма или
полная темнота, которую время от времени прорезают ослепительные вспышки
света, слишком быстро и слишком непредсказуемо.
В плоской прямоугольной картинке, в которую складывали изображение два
окуляра бинокля, все выглядело иначе - освещение было почти ровным и даже
почти естественным.
Я мог без труда различать лица и даже читать надписи на спинах людей.
Вот почему мне нравится этот бинокль.
- Тогда, наверно, это какая-то секта? - спросил Вик, волнуясь больше
за сохранность собственного горла, нежели за правильность предположения. -
Я читал про такие. Они собираются на ритуалы, поют там песни всякие, а
потом кровь пьют.
- Ты читал? - спросил я.
- Ну, обычно это не настоящая кровь. Они наливают там вино или еще что
и делают вид, что это кровь. Но некоторые из них сходят с ума -
сворачиваются от всякой религиозной дребедени и пьют кровь взаправду.
- Я тоже слышал о такой религии, - подтвердил я. - Это христианство.
Найти троих аспониканцев в толпе людей, где каждый второй был выходцем
из таких же красивых и солнечных стран, - эта задача скорее подходила для
любителя мгновенной лотереи, нежели для человека, знающего более веселые
развлечения, чем тыкать пальцем в небо.
Но отыскать в толпе, сколь угодно огромной, трех людей, которые ведут
себя не как все, - сил на это уйдет не больше, чем для того, чтобы обвести
взглядом весь зал.
К тому же те, кого я искал, должны были стоять где-то у берега людской
клоаки.
Я мог сделать все очень быстро.
- Что ты там возишься? - недовольно спросила Франсуаз.
Именно тогда я увидел его.
Это на самом деле был аспониканец - среднего роста, широкоплечий, в
серой рубахе с подвернутыми рукавами. Наверняка обычный крестьянин - солнце
оставило темные следы на его лице. Длинные волосы слипшимися прядями
расползались по его плечам и закрывали глаза, мешая смотреть.
И все же я видел его глаза.
Он смотрел прямо на меня - туда, где из-под потолка волшебными
фонтанами вырывались мириады сказочных световых бабочек.
Только теперь я осознал, что дискотека была грязна и мерзка только
внизу; люди же смотрели вверх.
Ну прямо злая пародия на человечество, тем более злая, что почти не
приукрашивала и не искажала то, что представляет собой жизнь слабых и
восторженных существ, называющих себя людьми.
Там, на земле, царили грязь, вонь, нищета - и отсутствие иного
будущего, кроме грязи, вони и нищеты. Но здесь, под потолком, столь
недосягаемо высоким, что казалось, будто его и нет совсем, растворившимся в
темном небесном своде, - здесь был рай.
Яркий светлился, не переставая, и те, внизу, знали, что он никогда не
померкнет; он был порукой, он был обещанием, он вселял в них веру в то, что
где-то в их поганой жизни тоже может найтись что-то светлое, такое, что
никогда не предаст.
- Френки, я его вижу. - Мои слова звучали негромко, словно я сам
боялся, что кто-то еще сможет услышать их. - Но он один. Больше здесь
никого нет.
Девушка промолчала, и я видел, как она кусает нижнюю губу.
- Двух других здесь нет? - спросила она.
- Нет.
- Уверен?
- Уверен.
- Тогда надо его брать.
Человек смотрел на свет.
Темные глаза, темные от природы, застыли неподвижно - два черных
зияющих провала, в которых не было ничего, кроме черной пустоты, жадной и
ненасытной, и разноцветные звездочки небесного света засасывало внутрь этих
трещин в человеческом теле, чтобы исчезнуть там и погаснуть навсегда.
Он почти не моргал, и только изредка его веки вздрагивали нервным
тиком естественного, но усилием сознания вытолкнутого из памяти мышц
движения.
Он не смотрел на свет - он смотрел свет.
- Тридцать пять футов от входа, северная стена, - сказал я. - Вик, нам
пора приземляться.
Вик Манкузо имел много возражений на сей счет, и самое главное из них
стояло сейчас у северной стены. Франсуаз решительно направилась через весь
зал, проталкиваясь между людьми.
Человек вздрогнул.
Его тело изогнулось и выпрямилось движением злобного, насторожившегося
животного. Он повернулся - весь, обводя зал невидящими зрачками. Он никуда
не смотрел, он ничего не мог видеть - но он чувствовал.
Вдруг человек замер, обращенный лицом в ту сторону, откуда
приближалась к нему Франсуаз. Его рот приоткрылся, обнажая темные зубы,
между которыми чернели провалы.
Его веки быстро моргнули, сметая с глаз покров темноты. Взгляд
аспониканца внезапно стал острым и ищущим. Он посмотрел туда, где девушка
прокладывал а себе путь между движущимися в трансе телами, а потом быстро
перевел глаза вверх и увидел меня.
Франсуаз выругалась.
Металлическая стрела опускалась плавно и величаво - слишком медленно,
чтобы успеть вовремя.
Человек рванулся в сторону - очень быстро, не ускоряясь и не замедляя
стремительного движения. Он не замечал людей, которых отталкивал; они
успевали издать возмущенный возглас, лишь когда незнакомец был уже далеко
впереди.
Он не бежал к дверям, и я не знал, есть ли здесь второй выход,
открытый в это время суток.
Теперь уже недовольные крики раздавались и в центре зала - там, где
Франсуаз расталкивала плотную толпу.
- Он бежит вдоль стены и направо. Чуть левее, Френки, чуть левее. Вот
так. Здесь есть еще выходы, Вик?
Содержатель дискотеки сделал знак трясущейся рукой. Я перемахнул через
ограждение, и мне пришлось оттолкнуться рукой от противоположной стены,
чтобы приземлиться на пыльный пол.
Человек был впереди.
Он обернулся и снова посмотрел на меня. Потом повернулся вокруг своей
оси и исчез, и я понял, что именно там находится запасной выход.
Яркий свет рассыпался над моей головой.
Я подбежал к двери и распахнул ее.
Если бы человек, которого я преследовал, собирался меня остановить,
ему не представилось бы для этого более удобного случая. Поэтому я отступил
в сторону, предоставив ночному воздуху принять удар, который мог
предназначаться мне.
Ничего не произошло; вдалеке шли четверо человек, громко
переговариваясь по-харрански. Я расслышал шаги убегающего аспониканца -
быстрые, ровные, они стучали по асфальту красиво, как негромкий перестук
копыт скаковой лошади.
Я вынул пистолет из поясной кобуры, хотя и знал, что вряд ли стану
открывать огонь на улице, по которой идут люди. Незнакомец удалялся, но все
же я выждал еще пару секунд, позволяя глазам привыкнуть к ночной темноте.
Я знал, что преследуемому не страшна темнота.
Франсуаз, выбегая, сильно ударила меня в спину, и я едва не вывалился
в открытую дверь.
Девушка пронеслась мимо меня, и я понял, что могу не спешить.
Я неторопливо вышел из продымленного здания дискотеки, и свежий ночной
воздух, хлынув в легкие, чуть не лишил меня сознания. Звуки музыки все еще
доносились сюда, но они уже не могли заглушить шагов на пустынной улице.
Человек бежал теперь в другую сторону - он свернул через несколько
кварталов. Шагов Франсуаз я почти не слышал - она бегает очень легко,
несмотря на высокий рост.
Я заключил сам с собой пари, что девушка догонит парня через
пять-шесть минут.
Перейдя на другую сторону улицы, я пробежал взглядом по череде домов.
Не видно было ни одного двора, который мог бы быть проходным, поэтому я
подпрыгнул и, ухватившись за край каменного забора, перемахнул через него.
Я поставил на то, что здесь не водятся собаки, и выиграл.
К счастью, цепных крыс здесь тоже не держали.
Наверное, Франсуаз уже успела вдвое сократить расстояние между собой и
преследуемым. Я подивился еще раз ее энергии.
Споткнувшись всего два раза, я неторопливо пересек двор, перелез через
следующий забор, но не стал спускаться, а прошел по нему немного и
взобрался на крышу.
Затем я спрыгнул на асфальт и даже успел оправить пиджак, прежде чем
аспониканец выскочил из-за угла.
Я сбил его с ног и стал поджидать Франсуаз.
Девушка подоспела минуты через две; ее лицо раскраснелось, глаза
сверкали.
- Не запыхалась, дорогая? - спросил я.
Франсуаз зло зыркнула на меня, затем перевела взгляд на того, кто
находился на асфальте.
Человек тряхнул головой и приподнялся на локте.
- Спокойно, приятель, - сказал я по-харрански. - Тебе необходима
помощь.
Я не заметил в его глазах проблесков разума - и их не бьшо там не от
того, что я уронил его на землю.
Он наполовину сидел, и это оказалось кстати. Я уперся носком ботинка в
его спину и, толкнув, перевернул на живот.
Его тело передернулось, и он попытался встать. Его ладони уперлись в
асфальт, мускулы напряглись. Я завел руки ему за спину и надел наручники.
Франсуаз присела перед лежащим человеком.
- Никто не сделает тебе ничего плохого, - ласково произнесла она. - Мы
отвезем тебя туда, где тебе помогут. И все будет хорошо.
Я помог аспониканцу встать. Он не проронил ни слова, и только в его
глазах тускло тлел огонек, который как будто собирался вспыхнуть.
Он слабо дернулся, пытаясь освободиться.
- Нам нужно найти двух остальных, - произнесла Франсуаз. - До того,
как они убьют еще кого-нибудь.
- Он не скажет, - сказал я.
Франсуаз испытующе взглянула на безумца.
- Ты думаешь? - задумчиво произнесла она. Человек раскрыл рот, и
теперь я смог увидеть, почему его зубы показались мне темными. Это была
кровь. Он так и не проронил ни слова.
- В нем нет уже почти ничего человеческого, Френки, - сказал я. - Он
слишком долго пробыл вдали от людей, лелея свое безумие. Пошли - мы найдем
двух других и без его помощи.
Девушка пожала плечами.
- Поведем вместе или мне подогнать сюда машину?
- Они выпили кровь только из одной жертвы, - заметил я. - Не думаю,
что он очень опасен.
Я держал безумца сзади, за одну из скованных рук, поэтому не мог
видеть его глаза.
- Берегись! - закричала Франсуаз.
Человек рванулся с такой силой, что я не мог его не выпустить.
Меня отбросило назад, и, падая, я увидел, как сумасшедший разводит
руки, точно птица, собравшаяся взлететь.
Звенья наручников из прочного сплава расходились и лопались, точно
слепленные из пластилина. Одно за другим падали они на асфальт, звеня
каплями весеннего дождя.
Франсуаз отпрыгнула назад быстрым плавным движением хищницы.
Я попробовал встать, но понял, что не успеваю, и выдернул из кобуры
пистолет.
Я направил на аспониканца дуло в тот момент, когда он обернулся.
Он в третий раз поглядел на меня своими пронизывающими и в то же время
отталкивающе пустыми глазами.
Теперь он больше походил на обезьяну, нежели на человека; безумие,
которым было поражено его сознание, полностью поглотило в нем все
человеческое, распахнув двери стремлению разрушать.
Его спина была согнута, плечи приподняты, а шея наклонена; длинные
немытые волосы еще более усиливали сходство с ужасной тварью, созданной
чьим-то расстроенным воображением.
Человек помедлил, глядя на меня; его зубы раздвинулись, он зарычал,
подобно собаке.
Он не мог решить, которого из двух своих врагов атаковать первым.
- Постарайся успокоиться, приятель, - сказал я. И он выбрал.
Человек молча устремился на меня. Самое страшное было не в том, что он
вот-вот мог ударить меня или задушить.
...Закладка в соц.сетях
