Жанр: Фантастика
Заложники света
...ны, попала девушке
на хитон, лицо и шею.
В этот самый момент демонический пес содрогнулся в предсмертных судорогах, заскулил
и, обмякнув, упал на Гая. Взмокший Атэр, сжимая в руках окровавленный меч, соскользнул со
спины твари. Гай, изрядно испачканный в крови, сбросил с себя мертвого зверя, медленно встал
на колени. Атэр помог ему подняться.
- Идемте. - Арэлл хотела повесить меч на пояс, но поняла, что у нее нет ножен, и
протянула оружие Гаю. Тот взял спату, глядя на девушку настороженно, холодно, почти
враждебно. В отличие от Атэра, который улыбался, играя ямочками на щеках.
- Кто учил тебя драться? - раздраженно поинтересовался преторианец.
- Потом, Гай. Нам нужно поторопиться. - Она вдруг почувствовала, что очень
устала. - Идемте, пожалуйста.
Как они добрались до дворца, Арэлл не помнила.
ГЛАВА 3
Разрешение на смерть
Народный трибун Тиберий Гратх стоял на коленях перед алтарем в храме Некроса.
"Высший Господин, Повелитель Рэйма, обрати взор на недостойного смертного слугу. Поверни
колесницу свою к жилищу скорби. Взываю к тебе подножия идола твоего..." Такими словами
начинался призыв Верховного демона - Правителя Великой Рэймской империи. Бывало, что
он откликался. Если считал просителя достойным своего визита.
Больное колено ломило от холода каменных плит. Тиберий чувствовал, что еще немного
- и он обезножеет на месяц, не меньше. Но это самая ничтожнейшая плата, на которую он мог
рассчитывать.
Только вчера, в поздний, неурочный час, Адриан Марий срочно вызвал его в свой
особняк, прислав гонца - запыхавшегося темнокожего раба, который ничего не мог сказать о
причине лихорадочной спешки, но имел, пожалуй, самые быстрые ноги в городе.
Гратх, наплевав на постоянно напоминающую о себе боль, прибыл к другу верхом,
пренебрегши носилками. - Первое заклание состоится через три дня. Нелктаур лично выбрал
жертву. - Префект посмотрел на него покрасневшими, слезящимися глазами, отвел взгляд.
Зачем-то похлопал ладонью по своему блестящему панцирю. - Кто? - коротко спросил
Тиберий, хотя уже предполагал, что услышит в ответ.
- Твой Гай.
- Он личный телохранитель невесты наследника.
- А что я могу сделать?! Что сделать?!! Самому лечь под нож, чтобы спасти твоего
щенка?! Так меня не возьмут! Слишком стар!
- Да, Марий. Нас не возьмут. Мы слишком стары. Будут убивать наших молодых. Тех,
кто хочет хоть что-то изменить. Нам позволят тихо доживать, трястись, жрать вино и тискать
хорошеньких рабынь. А они будут умирать! За Нас. За тебя! - Тиберий ткнул префекта чашей
с вином в грудь. - Мой брат умрет за тебя, старая свинья, чтобы ты Мог прожить еще пару лет.
...Утром оба сидели в новом особняке Ферста. Сенатор был бледен до синевы и запивал
горе неразбавленным вином. Его единственный сын служил в личной гвардии императора и
вместе с Гаем был занесен в смертный свиток Нелктаура.
Сам префект, мрачный и злой после вчерашней пьянки с черными кругами под глазами и
плохо выбритой физиономией возлежал за столом и сосредоточенно мял в коротких толстых
пальцах хлебный мякиш.
- Ну неужели ничего нельзя сделать?! - страдальчески вопрошал Ферст, глядя на всех
по очереди покрасневшими заплывшими глазами. - Марий, ты же меня знаешь. Любые деньги
заплачу. Убери имя Севера из списка. У тебя шесть тысяч человек, выбери любого другого.
Адриан выругался, плюнул на мраморный пол и показал сенатору неприличный жест.
- Вот тебе, а не любого другого. Страдающий отец не оскорбился на грубость.
- Хорошо-хорошо, не убирай совсем, передвинь подальше. На полгода, ну хотя бы на
месяц. Ты же знаешь, я в долгу не останусь.
- Иди императора попроси. Или НеЛктаура, пусть он твоего сынка не больно режет.
Сенатор непритворно застонал.
- Ему всего двадцать. Почему он должен умереть так рано?! Кому я все это оставлю?! -
Он с ненавистью оглядел роскошную трапезную, украшенную розовым мрамором и
статуями. - Потолок раскрывающийся. На обедающих цветы падают. Кому нужен этот
раскрывающийся потолок?! Кому, я вас спрашиваю?!
- Ко мне каждый день приходят и ноют - убери из списка, перенеси на месяц! -
Адриан схватил сенатора за край тоги, сгреб в кулак тонкую ткань. - Ну перенес, и что
дальше?! Пройдет месяц, и его все равно зарежут!
- За месяц много чего может случиться, - жарко зашептал Ферст. - Например, умрет
император.
- Да, надейся! Он тебя переживет. - Префект оттолкнул его и пригорюнился. -
Тиберий, что скажешь?
Сенат был в панике. Почти у всех сыновья состояли в охране императора. И каждый из
них мог стать подношу нием Высшему демону. Военные пребывали в состоянии пока еще
тихого бешенства. Отправлять под нож элитные войска мог только сумасшедший.
- Надо идти к Некросу. Просить у него позволения убрать императора. Пока не поздно.
Ферст затряс головой, в ужасе отодвинулся от стола.
- Я к Некросу не пойду! Нет! Нет! И не просите! И никто не пойдет. Это самоубийство!
Гратх шарахнул кубком по столу, разбудив задремавшего Адриана.
- Убьют твоего сына!
Сенатор заморгал, страдальчески скривился:
- Но что я могу, Тиберий?! Что я могу?! Что мы все можем?!
Гратху показалось, что Ферст снова заплачет пьяными слезами, упиваясь своей
беспомощностью, но Марий сел на ложе и схватил Гратха за плечо.
- Иди к нему ты, - заявил он, громко засопев. - Кроме тебя, этого никто не сделает. Ты
же знаешь. Проси разрешения отправить императора на тот свет. Если позволит, мои мальчики
с удовольствием зарежут этого старого козла.
"Обрати взор свой на недостойного смертного слугу... Прими кровь мою и боль мою.
Услышь мольбу..."
Изнутри храм Некроса был черным, блестящим. Словно лоснящимся гранитом стен. Он
давил, почти уничтожал своим мрачным величием. Здесь как нигде человек чувствовал себя
ничтожеством, копошащимся у ног великих темных хозяев.
Два ряда факелов, горящих ровным красным племенем, - яркая полоса света на уровне
человеческого роста и гораздо выше, почти под потолком. Широкие курительницы в виде рук,
сложенных чашей. Дым, поднимающийся над ними в Дни сенполий, мог довести до
исступления и вызывать дивные картины. Алтарь. Красная гранитная плита, покрытая сложной
резьбой. В ее глубоких выемках остались следы Крови. Золотой трон перед алтарем.
Некрос даст разрешение убрать Транквила только в одном случае - если тот перестал
быть ему интересен. Огромное количество жертв, которые в последнее время приносил
Император, могло оказаться не следствием приказа Повелителя, а лишь попыткой сохранить
расположение Высщего. Так бывало и раньше. Когда человеческий правитель становился
слишком "пуст", его заменяли другим, как опорожненную чашу на столе. Повелитель Рэйма
должен всегда пить только лучшее "вино". А ведь эмоции и чувства людей которые он хочет
смаковать, с годами не становятся ярче Это Тиберий знал по себе.
- Что тебе надо? - На троне, пустом секунду назад, сидел молодой человек в
черно-красной тоге и золотом венце на густых темных кудрях. Его Могущество Повелитель
Рэймской империи.
- Господин. Великий Некрос. Прошу о милости. - Слова давались с трудом. Они
обдирали пересохшее горло. Отдавали тупой болью в гудящей голове.
- Я не раздаю милости, Гратх.
Тиберий вздрогнул от неожиданности, вскинул голову. Демон знал его. Узнал.
- Господин должен знать своих слуг, - с улыбкой пояснил темный. - С чем ты
пришел?
- Молить о смерти.
Демон рассмеялся. Звонким, молодым смехом, который прокатился по залу гулким эхом.
- Хороший, ответ. Только о, смерти и можно просить в моем доме. Для кого?
- Для императора.
Некрос наклонился вперед, рассматривая человека, униженно лежащего на полу у его ног.
- Зачем тебе его смерть?
- Он собирается приносить в жертву преторианцев. Мой брат служит в когорте
"драконов". Через три дня его зарежут для тебя.
Черные, словно нарисованные брови демона приподнялись.
- Хорошая жертва. А ты, значит, пришел просить смерти ради жизни.
- Да, Повелитель.
- Мои служители подозревают, что твой брат состоит в секте противников
демонического порядка.
- Я ничего не знаю об этом. Но знаю, что он молод и глуп. Они все слишком молоды. -
Говорить было очень трудно. Усталость сделала Тиберия равнодушным, почти
нечувствительным к боли, текущей от демона. - Господин, вы же знаете, что они не опасны
для вас. Они ничего не могут сделать. Тешат свое самолюбие. Люди все такие. Особенно
молодые.
Демон молча смотрел на него сверху вниз.
- Еще несколько лет - и они поймут бессмысленность. Борьбы, жизни, станут верными
вашими рабами, как все мы.
Некрос знал, что это правда. Как могли помешать его правлению несколько юных
безумцев? Кто они для него? Всего лишь десяток слабеньких огоньков человеческой силы.
- Что ты можешь предложить взамен?
- Что вам угодно будет взять?
Демон наклонился еще ниже. Теперь Тиберий чувствовал его запах. Нечеловеческий,
острый, словно от раздавленного насекомого, почти забитый дорогими благовониями.
- Твою жизнь. Смерть императора я меняю на твою. Согласен?
И этого он тоже ждал. Чем еще можно заинтересовать темного, кроме собственной боли и
страха. - Да... Повелитель.
- Я позволяю вам заменить императора Транквила. А ты придешь в этот храм и убьешь
себя. Сам. Своим мечом. На этом алтаре.
Некрос поднялся, провел рукой по кудрявым волосам, Поправляя венец, и растворился в
воздухе.
Раньше люди легко расставались с жизнью. Лет тридцать назад поэты воспевали прелесть
тихой смерти. Наслаждение Покоем. Нежный ветер с ароматом цветов, уносящий в другой мир,
где не будет боли, страха, унижения. Не все ли Равно, что будет с твоим телом здесь, если там
ты обретешь покой...
Ее звали Ливия. Так же как рабыню Мария. Тринадцатилетняя, худая, нескладная, с
золотистыми глазами и пепельными волосами. Ему было пятнадцать, когда он увидел ее в
храме во время Малых сенполий. Долговязая девчонка в сером хитоне. Он стал у нее за спиной
и во время долгого ритуала смотрел на кудрявый затылок. А потом вдруг неожиданно для себя
самого наклонился и быстро поцеловал в шею, в теплые, мягкие завитки... Она не оглянулась,
не пошевелилась, только мочка уха, выглядывающая из светлых локонов, покраснела.
Она могла бы стать его женой. Но не стала, потому что умерла через неделю. Выпила
эликсир покоя, который продавали на каждом углу для всех желающих. Тринадцатилетняя
девочка захотела покоя! Какая глупость! Но он не мог винить ее в этом. Что она могла найти в
этом мире, кроме боли, страха за себя и за близких, унижения.
Он тоже ничего не хотел. Целый месяц после ее смерти. А потом понял, что ему нужно.
Убивать. Мстить за нее. Не важно кому. А легионы императора Светония всегда нуждались в
солдатах...
Тиберий поднялся по шаткой лесенке в голубятню, выбрал птицу, привязал к ее лапке
записку и выпустил. Она полетела в сторону особняка Адриана Мария.
Наверное, это произойдет сегодня. Ночью. Самое удобное время для смены императоров.
Значит, на следующий день ему придется возвращаться в храм Некроса. Остается меньше
суток. Что можно сделать за это время? Привести в порядок бумаги? Поговорить с Гаем?
Сходить на могилу к Ливии?
Зря он вспомнил о ней. Зря он вспоминает о живых. Сейчас надо опустошить душу,
постараться не чувствовать ничего. Не думать: Не ощущать. Не помнить. Он был готов умереть
каждый день, как и все в Рэйме. Думал, что готов. Но, оказывается, не смог приучить себя к
смерти. Не приходит этот глубокий покой, который, по словам мудрецов должен заставлять
сердце биться медленней, а мысли течь плавно, не касаясь реальных предметов.
"Я жил не так, как хотел. Делал не то, что хотел. И умираю не так. Я не хочу умирать!
Почему я должен умереть?! За брата? За любимого младшего брата, который еще не успел
пожить? Который проживет такую же никчемную жизнь, как и я?! Чем его жизнь лучше моей?!
Почему я?!"
Трибун знал ответ. Потому что брат лучше его. Потому что он готов умереть ради других.
Ради всех.
Тиберий сидел в кресле у окна, смотрел на небо, в котором радостно кувыркались белые
голуби, и мысленно обращался к другу, живущему на другом конце города. <<Они лучше нас,
Марий. Они знают, чего хотят. У них есть цель. Пусть живут. Может, еще десяток таких, как
они... десяток поколений таких, как они, - и демоны не смогут приказывать нам. Убивать
нас".
Он думал так, а в душе по-прежнему рвалось, скреблось, выло: "Я хочу жить! Еще
несколько дней! Еще хотя бы один! Я никогда не чувствовал себя настолько живым!"
Аромат цветущей магнолии под окном никогда не ощущался так остро. Крики стрижей,
синее небо, наполняющееся полуденным жаром, приглушенные голоса рабов, женский смех,
неосторожно взлетевший до высокой, звонкой ноты и тут же испуганно оборванный, плеск
воды. Боль в ноге, которую он всегда ненавидел, сейчас была лишним подтверждением того,
что он еще жив. Завтра ничего этого не будет.
Теплый ветер теребил край занавески, шелестел бумагами на столе.
"Я всегда хотел покоя. Почему сейчас он мне не нужен? Почему за последние часы я так
страстно полюбил жизнь?!"
Стигийский сфинкс
Теперь все свое время Арэлл решила посвятить тренировкам с мечом.
Гай вошел в просторный, светлый зал, предназначенный Для атлетических упражнений, и
увидел девушку в неприлично короткой тунике. Она тяжело дышала, нанося удары мечом по
воображаемому врагу: перетекала из стойки стойку, вращалась волчком, рубила наотмашь и
наносила быстрые короткие уколы. Гай заметил, что очень часто она работает левой пустой
рукой, словно в ней находится воображаемый щит. Несколько раз она даже ударила этим
щитом, как видно, метя в лицо противнику. Но весь поединок Гай отмечал лишь краем
сознания, которое не дремлет у любого опытного воина. Сознание же мужчины замечало не
красоту боя, а красоту женщины. То, как туника липнет к мокрому от пота телу, повторяя
каждую его линию. На какое-то мгновение он ощутил раздвоение своего чувства к Арэлл. Он
признавал ее новое умение виртуозно владеть мечом, но привлекало к ней преторианца совсем
не это.
Элланка изменилась слишком быстро. В зал к Трисмесу входила одна девушка.
Мужественная, но беззащитная и ранимая. Вышла другая - холодная, сосредоточенная на
идее, понятной только ей. Словно она наконец поняла, что делать, но не знала, можно ли
говорить об этом остальным. Она стала... нет, не жестокой. Но спокойно зарезать пятерых
жрецов прежняя Арэлл не смогла бы. Он любил прежнюю. С новой было очень тяжело, она
раздражала его, совершая поступки, которые должен делать он. И преторианцу стало казаться,
что он становится не нужен.
Гай подошел ближе. И едва успел увернуться от меча, просвистевшего совсем рядом с его
плечом.
- Арэлл!
- Никогда! - воскликнула она, переводя дыхание и отбрасывая со лба влажные
пряди. - Никогда не подходи ко мне сзади, когда я с оружием!
Элланка схватила кусок ткани, вытерла мокрую от пота шею, вогнала клинок в ножны и
положила его на скамью.
- Что ты делаешь?!
- Восстанавливаю утраченные способности.
- Что?!
- Я должна тренироваться. Мое тело слишком слабое. Изнеженное. - Девушка
посмотрела на руку. Изящную белую ладонь, где появились мозоли от рукояти меча. На вторую
была надета красная кожаная перчатка. - Оно быстро устает! Хочет наслаждений и отдыха.
Словно в подтверждение своих слов, она стукала себя крепко сжатым кулаком по бедру.
Такому соблазнительно изогнутому, гладкому, едва прикрытому полупрозрачным щелком. И
смотрела на Гая широко раскрытыми, потемневшими глазами.
- Оно хочет любви.
Она и так была не совсем в себе, а теперь окончательно сошла с ума. Вернулась
совершенно безумной после путешествия в катакомбы Северного квартала. Убила одна
пятерых жрецов из храма Некроса. Хладнокровно, как будто танцуя, зарезала их его же спатой.
И в ее взгляде было такое непередаваемое выражение - словно она оказала им милость.
Гай подошел к ней, крепко взял за плечи, слегка встряхнул:
- Арэлл, что с тобой? Что с тобой происходит? Что ты делаешь?
Она глядела в его лицо, чуть откинув голову, приоткрыв горячие красные губы, и ему
стоило некоторого усилия оторвать от них взгляд, чтобы не забыть, что хотел сказать.
- Мне кажется, ты убиваешь себя. Убиваешь себя ту, которой была раньше.
Она подняла руку в перчатке, нежно прикоснулась к его щеке. Но голос ее прозвучал
холодно:
- Гай, не мешай мне. Я делаю это для тебя. Для всех вас.
- Что ты делаешь?! Что ты делаешь, безумная?! Сегодня проехалась по городу
обнаженной?! Невеста наследника верхом на лошади, без одежды?!
Он сам чуть не свихнулся, когда услышал об этом. Вся Преторианская когорта со смаком
описывала подробности скандальной выходки лурии Арэлл. Присочиняя массу пикантных
подробностей. Вот это прекрасное, недоступное тело обозревали все проходимцы, нищие,
патриции, лавочники Рэйма.
Впервые Атэр, глядя на него испуганно-растерянными глазами, бормотал:
- Прости, Гай! Прости, я не смог ее удержать! В нее как будто десяток демонов
вселился! Она говорила с Клавдием. О налогах, о нравах Рэйма. Тот так гаденько усмехался и
рассказывал, сколько стоит золотое шитье на ее хитоне ее украшения, ну и так далее. А она
слушает, тоже улыбается а потом вдруг сдирает с себя одежду и швыряет ему в морду. Видел
бы ты его в это мгновение!
"А ты в это мгновение видел ее! Без одежды!" - хотелось крикнуть преторианцу. Она
безумна! Она не понимает, что делает! В ее голове все перепуталось.
- Зачем ты это сделала?
- Я элланка, Гай, - с легкой улыбкой произнесла она, и ее плечи под его руками слегка
качнулись. - У нас другие понятия о человеческом теле. Я совсем не понимаю Рэйм. Ваши
женщины носят прозрачные флеранские ткани. Совершенно прозрачные.
- Но они не разъезжают голыми по улицам! - простонал он, изнемогая от желания
надавать ей пощечин и одновременно накинуться с поцелуями.
- Лицемерные ханжи! - прошипела она сквозь сжатые зубы. - У вас нет ничего! Ни у
кого из вас нет ничего! Даже жизни нет! Только горы разноцветных тряпок!
- Что ты хочешь сказать?! Кому и что ты хочешь доказать?!
- Отпусти, Гай, мне нужно тренироваться. Арэлл вывернулась из его рук, снова взяла
меч.
Со слов сына Ферста, преторианца Севера, Гай знал, что Сенат бурлил и гудел, словно
перепревшие помои под плотно закрытой крышкой.
- Какой позор! Распущенность! Безнравственность! - орал цензор Тремул Марций,
содержатель публичного дома. - Эта особа недостойна чести быть невестой наследника!
- Глумление над семьей императора! Ни одна публичная девка не позволит себе такого!
- Лудий Клавдий, вы не можете жениться на ней. Она опозорила вас!
Клавдий сидел, нервно сжимая и разжимая кулаки, цвет его лица почти сравнялся с
пурпурной полосой на подоле тоги.
- Я не могу идти против воли Повелителей. Верховный турвон назначил ее мне в жены.
- Она может остаться заложницей высокого происхождения, но никак не супругой.
- Но я получил ее как гарант мира с Эллидрй.
- Она не может быть женой будущего императора! Это позор для империи.
- Лудий Клавдий, - нежно ворковал сенатор Теренций Кувр, - вы так дорожите
мнением народа. Что он скажет, если его императрицей станет распутная элланка. Вы потеряете
уважение и любовь. Позор ляжет на всю семью.
Через полчаса воплей и стенаний Сената Клавдий пробормотал:
- Да-да. Я понимаю... Но я не могу отослать ее назад! Север, в лицах изображавший
заседание, усмехнулся, заметив перекосившееся лицо сослуживца:
- Не волнуйся. Они ничего не сделают твоей драгоценной Арэлл. Поорут и успокоятся.
Не будут же они вмешиваться в демоническую политику. Некросу наверняка все равно, в каком
виде и куда она ездила. Друзлту, думаю, тоже. Он передал элланку как подарок своему
демоническому коллеге. Вряд ли тот откажется от него.
Гаю совсем не нравились эти разговоры о "подарках", но он понимал, что брат прав. И
сейчас, глядя на Арэлл, чувствовал, как в нем поднимается свирепая ненависть ко всем, кто
пытался претендовать на нее.
Дверь в тренировочный зал широко распахнулась. Преторианец проворно отшатнулся от
девушки, повернулся к входящему и с изумлением увидел Критобула. Атлет тяжело Дышал его
шлем был сдвинут, трабея на груди распахнута.
- Император умер, - произнес он, глядя почему-то на Арэлл.
- Умер или убит? - уточнила она невозмутимо.
- Когда?! - спросил Гай, ощущая в себе странное спокойствие.
- Я только что узнал. Его любовница, ну эта кошка-демоница, телохранительница...
валяется с перерезанным горлом. Кругом кровища, а он сам...
- Клавдий знает? - перебила его элланка.
- Нет. Пока нет.
Так и не положив меч, Арэлл оттолкнула Критобула, загораживающего выход, и
бросилась из комнаты. Преторианцы поспешили следом за ней.
Атлет оказался прав, крови было много.
Любимые перепелки императора метались в своих клетках, натыкаясь на прутья. На полу
валялось рассыпанное просо и пестрые перья.
Император лежал в ванной. В бурой воде, на которой плавали лепестки роз. Белые руки
Транквила все еще цеплялись за мраморные бортики. Сведенные судорогой пальцы усыпаны
тяжелыми перстнями. Голова, по шею торчащая из воды, была откровенно страшной. Зубы
оскалены, мокрые жидкие волосы прилипли к широкому бугристому лбу.
- Зарезали в ванной, - пробормотал Критобул. Друзья давно привыкли к тому, что он
озвучивает вслух очевидные веши.
Арэлл, отвернувшаяся было на мгновение, зажав рот обеими руками, теперь снова
смотрела на мертвого императора. Пристально, не отводя взгляда, сурово сжав губы.
- Это наши. Больше некому, - продолжал бормотать атлет за спиной Гая. - Посмотри,
что в соседней комнате.
Соседняя комната была забрызгана черным. Густые капли медленно стекали по
пурпурным прожилкам на белых стенах, лениво плюхались в грязные лужицы на полу.
Впитывались в алые ковры. -Черное на красном. Это было даже красиво.
Посреди комнаты на разодранных золотых подушках валялась мертвая демоница. С
перерезанным горлом. Нет, с разорванным. Гай содрогнулся от брезгливого отвращения,
рассмотрев подробности. Ее тело осталось человеческим - смуглым, гладким, блестящим от
ароматического масла. А вот некогда красивое лицо превратилось в звериную морду с хищно
приоткрытой пастью. Длинный красный язык свисал между белых острых зубов,
остекленевшие желтые глаза чуть поблескивали из-за полуприкрытых век. Нежные девичьи
руки заканчивались когтистыми лапами. Ими она и разодрала свое горло. Как будто
задыхалась. Металась по комнате, натыкаясь на стены, оставляя на них кровавые следы. Упала,
проползла несколько шагов, ткнулась головой в подушки. Наверное, выла и шипела.
Человеческие звуки это горло, конечно, не могло издавать.
Гаю не было ее жаль. Испытывать сочувствие к демону - что за бред! Проще пожалеть
императора. Но раньше кошка была красива. А Транквил оставался мерзким стариком и при
жизни, и после смерти.
- Как ее убили? - тихо спросила Арэлл. Преторианец почувствовал подступающее
раздражение.
Похоже, элланку не интересовало ничего, кроме способов убийства демонов.
Осторожно ступая по заляпанному кровью полу, Критобул подошел к трупу. Наклонился.
- Стигийский сфинкс, - произнес он внушительно. Арэлл вопросительно подняла
брови.
- Яд одного очень редкого насекомого, - объяснил Гай неохотно. - Парализует
дыхание. Действует на низших демонов.
- Его можно достать в городе?
- Его нельзя "достать". - Телохранитель мрачно взглянул на невесту наследника,
которая теперь подошла слишком близко к тому, чтобы стать женой нового императора. -
Раздобыть его какими бы то ни было путями невозможно, Арэлл. Его может подарить только
Его Могущество Великий Некрос. Пошли отсюда. Убийство совершено по распоряжению
Повелителя. Все чисты. Критобул, идешь?
- Нет. - Атлет оторвался наконец от изучения мертвой Демоницы. - Сейчас моя смена.
Буду разбираться со всем этим дерьмом. - И без всякого перехода уныло: - А ведь красивая
была, тварь. Какие ноги!
Арэлл отчаянно замотала головой, не желая слушать продолжение эротических восторгов
Критобула. Стремительно развернулась и вышла из комнаты. Гай отправился следом. Проходя
через роскошную ванную комнату, элланка сделала странную вещь. Подошла к мертвому телу
императора, наклонилась над его обезображенным ужасом и смертью лицом. Смотрела
несколько мгновений.
- От него почти ничего не осталось, - прошептала она, выпрямляясь.
- То есть?
- Они выпили из него всю душу... Демоны. Бедный человек.
Гай промолчал. Желания разбираться с потерянной душой императора не возникало.
Скорее бы могильщики разобрались с его телом. Из ванны явственно начинало тянуть гнилью,
смешанной с ароматом розового масла.
Арэлл стремительно шла по коридору, составленному из прекрасных статуй
полуобнаженных девушек и юношей. Нервно стягивала и натягивала свою красную перчатку,
оглядывалась по сторонам, словно ожидая, что на нее сейчас налетит стая стигийских
сфинксов.
Гай с трудом сдерживался, чтобы не схватить ее за локоть, развернуть к себе и приказать
не паниковать. А еще хотелось пообещать, что все будет хорошо. Но это тоже не оказалось бы
правдой. Сам преторианец находился сейчас, быть может, в еще большем смятении, чем
элланка.
- Теперь Клавдий - император, - сказал он вместо тех слов утешения, которые уже
готов был произнести.
Цена империи
Тиберий был в библиотеке.
Теплый ветер, теребящий край занавески и шелестящий бумагами на столе, принес голос
Гая, прозвучавший в вестибюле. Нет, брат сейчас должен быть на дежурстве. Чей-то похожий
голос. Громкий, командирский, но пока еще не лишенный юношеской звонкости.
Быстрые, решительные шаги приближались.
- Тиберий!
Только бы не вошел сюда. Не увидел его напряженное, измученное лицо, постаревшее
сразу лет на десять. Гратх взял первый попавшийся свиток, развернул его. Дверь распахнулась.
- Тиберий! - воскликнул брат. - Император мертв! Трибун вздрогнул. Как, уже?! Так
быстро?! Голубя он отправил полчаса назад. Или раньше? Показалось, что совсем недавно. Но
за время, пока сидел в библиотеке, стараясь ни о чем не думать, тонкие, прохладные утренние
тени удлинились. Он н
...Закладка в соц.сетях
