Жанр: Фантастика
Ралион 4. Издалека
...я прямо в
пыль, в своём безупречном фраке. - Я ожидал чего-то подобного.
- ...То есть как это - музыкант? - не понял Гость.
Они сидели совсем рядом с тем местом, где совсем недавно дымил огромный костёр и
пустые доспехи безостановочно кружили по площади на давным-давно умерших лошадях.
Только теперь костёр был небольшим и больше грел, чем дымил.
- Музыкант, - повторил Науригам. - Ты должен меня понимать. Или... ты что, не
понял, что здесь происходит?
- Я понял только, что я - далеко не первый, - коротко ответил Гость. Ему страшно
хотелось есть - а с собой ничего не было. Окрестные холмы не прельщали изобилием добычи.
Только что змей наловить.
- Тонкое наблюдение, - иронично заметил спасённый. - Но не полное. Ты уже понял,
что бессмысленно делать то, чего они добиваются?
- А вы что, пробовали? - Науэру было тяжело обращаться к собеседнику на "ты".
Привычка, что поделать.
- Почти, - по лицу музыканта пробежала тень. - Я стал величайшим магом Севинга...
Зивира... называй, как хочешь. Всё это одно и то же. Музыкой, - он осторожно погладил
футляр, - я мог творить всё, что угодно.
- Так в чём же дело?
- Этот мир не хочет выздоравливать, - шёпотом сообщил Науригам. - И я решил
сбежать отсюда. Дважды меня чуть не прикончил... как же они зовут его?..
- Норруан.
- Верно. Все мы тут начинаемся на "Н". После чего решил, что найду первые же Ворота
и скроюсь куда угодно. Этот мир болен, приятель. И ему нравится болеть. А мы с тобой -
просто чья-то прихоть. Если тебе доведётся добраться до его замка, как следует осмотрись,
прежде чем войти.
- Как же вы попались? - усмехнулся Гость недоверчиво.
- Я заснул, - просто объяснил музыкант. - И всё. Когда проснулся... ну, ты сам видел.
Правда, иногда это башня, на стене которой я вишу в цепях, иногда - что-то вроде виселицы...
Гость вздрогнул.
- ...иногда ещё какая-нибудь гадость. И всё время эти всадники. Уж не знаю, откуда они
взялись.
- И... сколько вы так... висели?
- Почём мне знать, - Науригам пожал плечами и вернул Науэру фляжку. - Спасибо,
отличная вода. Давненько я не пил... Может быть, неделю... может быть, тысячу лет. У
человека есть одна полезная способность - забывать. Я почти ничего не помню. Сплошной
круговорот. Так что большое спасибо и совет: ищи Ворота и беги отсюда подальше. И не
вздумай ложиться спать на этом острове.
- Ворота в той стороне, - указал Науэр рукой и заметил, как округлились глаза
собеседника. - В котловине. Там, в тумане. Только я попытаюсь дойти до цели. Есть одна
мысль...
- Не валяй дурака, - музыкант встал и поправил галстук, - тебе не дойти до замка. А
если дойдёшь, то сделаешь то, о чём так мечтают здешние жители.
- Так разве ж это плохо? - растерялся Гость.
Музыкант посмотрел на него с состраданием.
- Ты так ничего и не понял. Ну ладно. Спасибо ещё раз - я пошёл. Загостился я тут...
- Тогда, может быть, подскажете, как попасть к замку? - с надеждой спросил Гость.
- За этим холмом, - указал Науригам футляром за спину. - За первым же деревом.
Одним словом - где угодно. Ты мог попасть туда в первый же день, стоило только захотеть.
Только я прошу - подумай хорошенько.
- Нет, - и Гость тоже поднялся на ноги. - Я уже решил. Благодарю за подсказку.
Прощайте.
- Вполне возможно, что мы ещё встретимся. - Музыкант слегка поклонился и, весело
насвистывая что-то, удалился - блестящий и нелепый в своём наряде.
Гость невольно посмотрел на собственную одежду, поношенную и перепачканную.
- За первым холмом, - повторил он и покачал головой. Холм был совсем невысоким. За
ним не смогла бы спрятаться и хижина. - Ну ладно, посмотрим.
Он отряхнулся, насколько это было возможно, и быстро взбежал на вершину холма.
Величественная картина заката предстала его глазам. Вдали тёмной лентой выделялся
спокойный океан, занимая треть горизонта. Болото, над которым вился тяжёлый
отвратительный туман, начиналось у подножия холма. А за болотом, на расстоянии какой-то
мили, возвышался Моррон - неприступный и грозный, зубчатый чёрный силуэт на
умирающем небе. Цель путешествия. Такая близкая.
Гость машинально обернулся. Но вместо тихо тлеющего костра и бесплодной земли он
увидел мёртвый лес, отчаянно цепляющийся за небо сухими крючьями ветвей. Ни птицы, ни
зверя. Чёрная земля, из которой при лёгком нажиме выступала отдающая гнилью жижа.
- Там тоже было болото, - произнёс Гость невпопад и двинулся вперёд. Тропинка, даже
в полумраке, была легко различима. Было бы на редкость нелепо утонуть здесь, когда до замка
- рукой подать.
Там тоже было болото, думал Науэр, легко огибая предательские кочки и безошибочно
отыскивая надёжную опору. Он думал о белом замке, среди долины, изобиловавшей цветами -
долины, что во мгновение ока обратилась в отвратительную трясину.
Если бы Науэр взглянул направо, то увидел бы ещё одну человеческую фигурку, с
проклятиями пробирающуюся сквозь болота.
И заметил бы выстроившееся на холмах Воинство Иглы.
Наступал великий час.
- "Гость поднялся на холм и увидел, что до замка Моррон осталось меньше мили", -
прочёл Норруан и морщины перечеркнули его лоб. - Вот что. Жди меня здесь, возле Книги. Я
пойду, встречу Гостя.
- С ума сошёл! - взвилась ворона. - Что он, говорить с тобой пришёл?
- Не шуми, - тихо ответил Норруан, склоняясь над Книгой. Ворона заметила, что он
быстро вписывает что-то, ниже последних появившихся слов, и написанное немедленно
въедается в бумагу. - Я не сомневаюсь, что он пришёл именно поговорить. Я вернусь.
И скрылся в "люке", который тут же схлопнулся, с неприятным скрежетом.
- Я так и думала, - произнесла ворона. Повинуясь её взгляду, страницы Книги
перелистнулись, и она склонилась над последними записями, оставленными Норруаном.
Прочесть их она не успела. Под ними чья-то рука стремительно нарисовала вензель, и новые
фразы принялись ложиться на чистые листы.
Ворота Моррон никто не охранял. Ну да, разумеется. До сих пор никто не смог пробраться
внутрь - либо болото, либо чудовища, призванные Норруаном, вынуждали отступить. Науэр
усмехнулся. Чудовища. Те, кого он видел, оказались призраками. А настоящие чудовища,
скорее всего - те, которых Мондерел со своими соратниками привык видеть вокруг
последнего сохранившегося клочка старого Зивира. Просто привык видеть. Положено там быть
чудовищам - и не имеет никакого значения, призывал ли их хоть кто-нибудь на самом деле.
Ворота открылись легко и почти без звука.
Никто не охранял их. Замок казался необитаемым. Вот будет смеху, думал Науэр,
двигаясь к парадной лестнице, если так оно и есть. Что мне тогда делать? Пойти обратно и
объявить - я, мол, победил могучего Норруана? Радуйтесь, люди Зивира, ваш мир излечен от
болезни!
...Этому миру нравится быть больным, вспомнил он, и прибавил шагу.
Мондерел осматривал окрестности в подзорную трубу.
- Что-нибудь ещё? - спросил он у ближайшего из генералов.
- Нет, Правитель, - ответил тот, снимая шлем и устало вытирая лоб. - Это был
последний отряд.
Поход к Моррон, который планировали заранее, едва не потерпел неудачу. Сигнал,
поданный Гостем, пришёл в самый неожиданный момент - когда все уже считали, что он
погиб.
Каждую милю приходилось отвоёвывать с боем. Сейчас у холмов перед болотами
собралось немногим более двухсот человек. Всё, что осталось от десятитысячной армии. Но им
было чем гордиться: все до одного защитники Моррон были повержены. Видимо, Гость был
сильнее, чем они думали; и сейчас, провожая его взглядами, они боялись даже подумать о том,
что тот может проиграть.
Вернее, боялся один Мондерел. Остальные просто не сомневались в том, что успех
близок. Впервые в истории Зивира армия Моррон была полностью рассеяна. Правитель
вспомнил чудовищных летающих, плюющихся огнём и ядом солдат Моррон и содрогнулся.
Вот он, Моррон, средоточие зла Зивира. Что будет завтра - первый день нового Зивира или
последняя ночь старого?
- Он уже у входа, - доложил один из разведчиков.
Никто из жителей Зивира не смог бы пересечь болота. Тут бессильно любое колдовство;
тут, возможно, бессилен и сам Норруан.
- Любуешься закатом? - послышалось за спиной у Гостя.
Науэр стоял на крепостной стене и задумчиво смотрел в сторону океана. Спокойный...
мрачный... одетый во всё чёрное. Он вспомнил, что Река впадает в этот океан, и содрогнулся от
этой мысли.
Обернувшись, Науэр увидел хозяина замка. Выглядел тот вовсе не грозно... чем-то
напоминал музыканта - видимо, одеянием. Был это, разумеется, не фрак. За спиной у Владыки
Моррон висел меч, но Науэру отчего-то казалось, что им никогда не пользуются.
Ну ещё бы... если его слову здесь подчиняется всё... Кроме меня, усмехнулся Науэр. Что
ж, сейчас посмотрим.
- Было бы чем любоваться, - хмуро ответил Гость и понял, насколько мелким и
малозначащим он выглядит по сравнению с высоким, чисто одетым, изящно двигающимся
Норруаном. Средоточие зла имело длинные волосы и приветливо улыбалось. Ни демонического
хохота, ни уродливой внешности. И на том спасибо. - Воды-то там, наверное, нет, один
чёрный кисель.
Норруан кивнул.
- Ты пришёл поговорить?
- Да, - ответил Гость и понял, что не имеет ни малейшего понятия о том, что делать.
Ради чего, действительно, он спешил сюда?
- Отлично, - похвалил Норруан и жестом пригласил следовать за собой. Крепостная
стена была настолько широкой, что на ней без труда разъехались бы трое всадников. - Значит,
теперь в Зивире трое здравомыслящих.
- Кто же третий? Мондерел?
- Мондерел! - усмехнулся Владыка. - Мондерел ждёт не дождётся, когда ты подашь
сигнал - чтобы выступить на Замок. Я уже начинал думать, что умру от скуки... Ты давал
сигнал?
- Нет, - признался Гость. Признание далось с большим трудом. - Я уже понял, что
здесь ничего не изменить. Мне интересно, вы тоже это поняли?
- Да, - кивнул Норруан, не останавливаясь. - Но последнее слово за тобой. Мне не
терпится убраться отсюда - как и тебе. Но я прикован к Зивиру по рукам и ногам - а ты
свободен. Думай, Науэр, пока ещё есть время...
- Проклятие, - воскликнул неожиданно Норруан, бросаясь к южной оконечности стены.
Науэр последовал за ним. - Воинство! Откуда оно здесь?
И глаза его, ставшие моментально безжалостными и свирепыми, повернулись к Науэру.
Гость выглядел странно. Его очертания менялись. Слегка, но постоянно. Что происходит? -
думал Норруан лихорадочно. Он не вызывал Мондерела, по глазам видно, но кто-то же сделал
это!
А Гость увидел, как из-под приятного во всех отношениях лица Владыки начинает
проступать другое.. куда менее приятное и вежливое. Рука Норруана потянулась к мечу, а
пальцы удлинялись на глазах.
Второй Гость - полупрозрачный и едва заметный - поднялся на крепостную стену и
тихонько двинулся к Норруану, прячась за спиной у Науэра-первого.
- Не знаю, - ответил Гость, изо всех сил стараясь не замечать того, что происходит с
Норруаном. - Я не следовал ничьим советам.
Норруан заметил второй силуэт слишком поздно.
Второй Науэр - мрачный, с недоброй улыбкой и мечом в руке - слился с первым;
полыхнуло тёмное пламя, и Норруан отшатнулся, прикрывая глаза.
В его ладонь послушно легла рукоять меча.
- Они сражаются! - воскликнул Мондерел, указывая на фиолетовые вспышки,
озарявшие верх крепостной стены. - Нам остаётся только ждать.
Науэр не успел ничего понять.
Норруан взревел и, выхватив огромный светящийся меч, атаковал Гостя, не оставляя тому
времени на раздумья.
У себя в руках Науэр обнаружил меч. А тело доказало, что он действительно фехтовал
лучше всех в Зивире.
Лишь два раза коснулись мечи друг друга.
Понял Гость, что промедление будет стоить ему жизни.
И прыгнул вперёд, проводя клинком короткую дугу снизу вверх и слева направо.
Фиолетовая мгла, что опустилась на крепостную стену, неожиданно испарилась.
Норруан стоял перед ним и с великим изумлением смотрел на жуткую рану на своей
груди.
- Глупец, - произнёс он отчётливо и рухнул навзничь.
После чего бесследно исчез.
Под ногами Науэра вздрогнул замок. Он посмотрел на юг... болота куда-то делись, и
оставшаяся горстка защитников Зивира с восторженными криками бежала к замку. Многие
выкрикивали его имя.
Гость не ощущал себя победителем. Он ощущал себя посмешищем - хотя не вполне
понимал, почему. И ладно, подумал он вяло. Сейчас потребую, чтобы меня отправили домой, и
постараюсь забыть всё это как можно скорее.
Он с отвращением отбросил меч.
Ворона отскочила подальше от Книги и в ужасе закрыла глаза. Однако время шло, а с ней
ничего не происходило.
- Я так и знала, - прошептала она и вновь подошла к фолианту.
Текст потёк вновь... почерк не был похож ни на один из предыдущих.
Мондерел встретил Гостя у широко открытых ворот Замка.
- Приветствуем тебя, о достойный! - выкрикнул он. Правитель радостно улыбался, и
было видно, что он помолодел лет на двадцать. - Мы ни минуты не сомневались, что вы
победите - хотя зрелище битвы и доставило нам несколько неприятных минут...
- Зрелище?! - крикнул Гость шёпотом, не в силах крикнуть по-настоящему. - Вы
наблюдали за нами?
Мондерел и его генералы удивлённо переглянулись.
- Да, - повторил он. - Не скрою, было поистине жутко. Ну что же, Гость, вы вправе
требовать всего, чего пожелаете, прежде мы с почётом проводим вас...
В голове Науэра кружилось несколько мыслей. Ему становилось понятным то, что
произошло... и становилось ясным, чем это может кончиться...
Мир потемнел вокруг него.
Его подхватило, как смерч подхватывает пушинку.
Тьма окружила его со всех сторон. Странный шум накатил из тьмы - то ли плеск прибоя,
то ли тихие аплодисменты, то ли шелест осенних листьев.
Тьма расступилась.
Гость ощутил себя сидящим на песке, возле мирно потрескивающего костра, тёплым
летним вечером.
Рядом сидел Аймвери.
Аймвери кивнул ему.
- ...Я знаю это чувство, - произнёс лесной человечек, видимо, отвечая на ранее
заданный вопрос. Кинув веточку в костёр, он отвернулся, чтобы взглянуть на Реку.
Воцарилось молчание. Гость сидел, оглушённый и не вполне пришедший в себя после
вихря событий последних десяти минут. Почему он здесь? Что здесь делает Аймвери? Разве это
- его дом?
- ...Мне почему-то кажется, что всё это уже было, - добавил Аймвери, рассматривая
пляшущие язычки пламени. - Что я не в первый раз провожаю кого-то к Реке, сижу ночью у
костра, вспоминаю о прошлом и не знаю, что делать с будущим. Там, в Игле, подобные мысли
никогда не тревожили меня.
Неожиданно Гость всё вспомнил.
Он уткнулся лицом в ладони и был рад, что Аймвери не видит его, перепуганного и
жалкого, изо всех сил старающегося удержать рвущийся на свободу вопль ужаса.
Часть 6. По обе стороны
Никогда ещё ректора не будили столь бесцеремонным образом.
Вначале послышался шум - словно в кабинет, расположенный через комнату от спальни,
влетела огромная стая голубей. Ректор дремал, утомлённый очередным тяжёлым днём, и не
отреагировал на это. Мало ли что приснится!
Вскоре раздались чьи-то быстрые шаги. И громкий, настойчивый стук в дверь.
Сон мигом слетел с ректора. Альор выше всего на свете ценил возможность отдыхать,
когда положено. Посему неудивительно, что взорам разгорячённого Унэна и слегка
запыхавшегося Шассима предстал мрачный и ни в коей мере не дружелюбный собеседник.
- Для исполнителя достаточно секретного задания вы являетесь не очень-то тихо, -
заметил ректор после того, как пробурчал что-то вроде "здравствуйте".
- Так ведь ночь, - ответил Унэн, не моргнув глазом. - Кто заподозрит, что я войду к
вам, минуя входную дверь! Кроме того, у меня есть оправдание.
- Какое же?
- Мы установили личность Тнаммо, - монах гордо выпятил грудь. - Я и целитель
Шассим. Я почти убеждён, что именно Тнаммо был автором двойников, которых нашли на
затонувшем корабле.
Ректор вздрогнул.
- Откуда это вам известно? - поразился он и спохватился. - Сейчас разберёмся.
Пройдите, пожалуйста, в кабинет. Следующая комната за вашей спиной.
Монах кивнул и удалился в указанном направлении.
- Твой язык когда-нибудь выроет тебе могилу, - шепнул Шассим, стараясь сохранять
непринуждённый вид. - Зачем ты сказал ему про утопленников? Если ты думаешь, что он не в
курсе того, что тебе положено знать, а что - нет, то глубоко ошибаешься.
- Итак, откуда вам это известно? - ректор успел принять более-менее подобающий вид
и грозно сверлил глазами пришельцев.
- Об этом рассказал ему я, - неожиданно вмешался Шассим и взмахнул крыльями, на
миг соединив их над своей головой. Унэн не видел этого жеста. - Я выполняю функцию
координатора в этом деле. Достопочтенная Айзала подтвердит мои полномочия.
- Ну ладно, - проворчал Альор. - Вам виднее. Итак, отчего такая спешка?
Унэн принялся рассказывать, напоследок выложив перед ректором несколько листов, на
которых была изложена суть его с вождём беседы. Ректор пробежал их глазами, и морщины на
его лбу собрались и разгладились. Монах осторожно поставил на стол флакончик с останками
"птицы" и объяснил, откуда это.
- Ну что же, - голос ректора потеплел. - Вы превзошли мои ожидания, Сунь Унэн и
уважаемый Шассим-Яг. Однако выводы о том, кто является автором... изготовителем тел,
делать ещё рано. Кроме того, этим займутся другие.
- Как?! - воскликнул Унэн. Шассим замахал крыльями, чтобы удержаться на жёрдочке
- не произнося ни слова. - Я полагал, что продолжу расследование... тем более, что я - одно
из заинтересованных лиц.
- Вы слишком заметная фигура, - покачал головой ректор. - Верьте мне или нет - но
ваше участие в этом деле заканчивается. Оно и так уже может повлечь слишком серьёзные
последствия...
- ...чтобы рисковать, доверяя его мне, - холодно завершил Унэн, поджав губы. В таком
состоянии он был наиболее опасен - гораздо опаснее, чем если бы принялся прыгать по
комнате и возмущённо кричать. Ректору это не было известно.
- ...чтобы рисковать ещё и вами, уважаемый Унэн, - поправил его ректор. - Я
немедленно свяжусь с остальными участниками расследования. А вы можете спокойно
отправляться туда, куда сочтёте необходимым. Обо всех достижениях вас, конечно же, будут
извещать.
- Спасибо и на этом, - взгляд монаха едва не обратил ректора в глыбу льда. Глаза
Унэна скользнули по одному из свитков, небрежно разложенных на столе. На бумаге смутно
узнавалась географическая карта Ралиона, а поверх неё - несколько пятен неправильной
формы, нарисованных цветными карандашами. Плюс линии и стрелочки.
- Что это? - удивился монах, указывая на "карту" пальцем.
- Диаграмма флуктуаций напряжённости мана-поля, - ответил ректор охотно, хитро
прищуриваясь.
- А... - разочарованно протянул монах, отворачиваясь в сторону окна. - А я думал,
прогноз погоды. Интересно, какова сейчас погода на побережье у Киннера? Самое время на
море отдохнуть.
И, не давая ошеломлённому ректору опомниться, сухо поклонился и стремительно
покинул кабинет.
- Зачем ты так? - укоризненно спросил Шассим. - Он же не со зла. Он сам тут
преимущественно наблюдатель.
- Я не привык, чтобы за моей спиной принимали решения - когда, как и чем я должен
заниматься, - насупился монах. - Можно было сразу сказать, что я буду исполнять очень
скромную роль.
- И ты отказался бы.
- Разумеется! Но всё было бы в порядке вещей. А так... у меня только-только начали
появляться мысли... Кстати, спасибо. Ты очень вовремя совр... сослался на свои якобы
полномочия.
- С кем поведёшься, - проворчал Шассим, но Унэн его не слушал.
Монах остановился так неожиданно, что флосс едва не сорвался с насеста. И когда я
только привыкну, подумал Шассим.
В руках Унэна появилась диаграмма, которую он срисовал с Плиты Тангхро.
Монах принялся рассматривать пятна, отдалённо напоминавшие те, что он только что
видел. Только выполненные в виде слабо заметных контуров, наспех и, вероятнее всего, не
вполне точно.
Охранник вытаращил глаза на позднего посетителя, который явно не входил в двери, но,
несомненно, намерен из них выйти.
- У меня идея, - радостно заключил монах. - Идём в Парк Времени, назад к Плите.
Мне кажется, что там мы сможем найти...
Охранник, уже спешивший в странной парочке, застыл, как громом поражённый: едва
посетитель произнёс последнее слово, как вокруг него вспыхнула серебристая паутина и
испарилась - вместе с человечком и флоссом за его плечами.
При этом раздался звук, который издаёт взлетающая стая крупных птиц.
Это ни в какие ворота не лезло! Применение магии в пределах городской черты
строжайше запрещено! Вызвав помощника, охранник быстро вернулся на пост и поднял
тревогу.
Втайне он надеялся, что это окажутся грабители. Был случай, говорят, одного очень
дерзкого ограбления, когда преступник - кстати, немного похожий на этого несуразного
монаха - возник из ниоткуда, схватил мешок с драгоценностями и был таков. Хорошо ещё, что
поймали в конце концов...
Охранника ожидало серьёзное разочарование. Когда ректора второй раз за ночь
вытаскивали из постели, он становился не просто злым, но смертельно опасным.
- Я же просил тебя не пользоваться Крыльями, - проворчал монах, когда тьма
расступилась, и величественный пейзаж Парка предстал перед ними во всей красе. - Один раз
я уже влип из-за них, хватит.
- Но я не пользовался ими, - удивился флосс и монах заметил, что тот какое-то время
держал крылья сложенными в один из священных жестов. - Неужели ты ещё не понял?
- Что? - монах начал понимать, но Шассим сказал это первым.
- Это дар Вестницы, - терпеливо объяснил Шассим. - Право же, Сунь, нельзя быть
настолько невнимательным. Ты - первый, кого потеряли Крылья за огромный промежуток
времени. Возможно - ты такой один. Что, по-твоему, должна была сделать богиня?
Монаху не терпелось сказать, что боги в большинстве своём не очень-то совестливы, но
вовремя прикусил язык. У флосса понятия о чувстве юмора были иными, и вовсе незачем
рисковать его расположением.
- Ясно, - смущённо произнёс он (в надежде, что флосс примет смущение за чистую
монету). - Что ж, польщён. Но... неужели теперь я всегда буду путешествовать вот так,
мгновенно?
- А тебе это не нравится? - поразился флосс.
- Нравится, конечно, - монах задумчиво опустился перед Плитой на колени - так же,
как и в прошлый раз. - Но двигаться время от времени тоже полезно.
Флосс издал звук, равнозначный человеческому фырканью.
- Попроси её об этом сам, - посоветовал он ироническим голосом. - Меня удивляет,
что ты так спокойно воспринял этот подарок. Прежде никто из...
- Верю, верю, - прервал его Унэн. - Верю. Но... не слишком ли много внимания моей
скромной персоне? Впрочем, пусть будет так. Просто теперь я всё время буду чувствовать себя
в долгу.
Флосс встопорщил перья и отвернулся. Его этот разговор явно не забавлял.
- Итак, - проворчал монах, расстилая на Плите свой листок - так, как он лежал в тот
вечер (если Унэн ничего не перепутал). - Теперь мне нужна карта всего Ралиона. Что
посоветуешь, Шассим?
- Попроси об этом Плиту, - было ответом и флосс, неожиданно снявшись с его спины,
быстро и бесшумно исчез в чёрном безоблачном небе.
Вот те раз! Обиделся он, что ли?
Долго монах раздумывать не стал. Вполне возможно, что Таменхи сейчас где-то
поблизости, а встреча с ним нежелательна.
- Покажи мне карту Ралиона, - приказал монах, опуская обе ладони на прохладную
выщербленную поверхность, и Плита осветилась изнутри.
Вокруг царила непроницаемая мгла.
Вначале была пустота; но пустота неоднородная. Иногда она была неосязаемой и
неощутимой; иногда, казалось, за ней скрывается нечто вещественное. Впрочем, "казалось" -
не самое удачное слово. Некому было испытывать какие-либо ощущения, хотя кто-то,
несомненно, находился в центре этой пустоты.
Первым родилось ощущение времени.
То, что каждый следующий миг чем-то отличается от предыдущего; то, что можно
отличить миг грядущий от мига текущего.
Затем пришло ощущение безбрежного пространства; пространства без конца и без начала;
столь невообразимо огромного, что вечности не хватило бы на то, чтобы пересечь его.
Затем проснулись органы чувств. Ничего хорошего это не принесло; вокруг не было луча
света, который можно увидеть; звука, который можно услышать; запаха, который можно
почуять. Однако, неожиданно некто, находившийся посреди бесконечности, осознал, что есть
верх и есть низ.
А затем пришёл страх.
Страх того, что всю будущую вечность придётся провести в этом пространстве, лишённом
чего бы то ни было, не имея возможности ни забыться, ни пошевелиться - потому что у
осознавшего себя не было ни рук, ни ног. Во всяком случае, ничто не менялось, когда
неизвестный пытался сдвинуться с места.
Или же то место, куда он двигался, ничем не отличалось от того места, откуда он начал
движение. Страх затопил всё существо. "Не хочу вечности!" - кричало оно. Небытие казалось
намного лучше того существования, которое обрушилось на неведомо где стоявшего, но как
вернуться в небытие?
Ему показалось, что он побежал. Двигаться было очень трудно; ничто не возвещало о том,
что он вообще куда-то движется - да возможно, что так оно и было. Однако прошёл
неопределённо долгий период времени, и вселенная изменилось вокруг бегущего.
Где-то рядом была уже не пустота. Вернее, не та пустота. Иная. Проницаемая, конечная,
ведущая туда, где нет этой страшной черноты.
"Туда!" - воскликнуло ликующее сознание... но в последний момент что-то остановило
его. Посторонняя мысль, грубо ворвавшаяся откуда-то извне, оттеснила прочь скудные
ощущения об окружающем мире (настолько скудные, что не нашлось бы слов, чтобы правильно
их описать).
"Я - Норруан", упало откуда-то сверху. Ошеломлённое сознание повторило эти
бессмысленные слова. "Я". "Норруан". Что значили эти слова? Ровным счётом ничего. Не
стоит задумываться над ними - вперёд, туда, где кончается жуткое однообразие!
"Я знаю своё имя", прозвучало вновь. Был ли это чужой голос или же слова - которым
ещё не было имени - сами собой возникли в сознании замершего? Трудно сказать; в тот
момент некому было думать над этим, а в следующий момент всё изменилось.
Явился свет.
Слабый огонёк, тщедушный и едва тлеющий, загорелся над замершим
...Закладка в соц.сетях
