Жанр: Фантастика
Рей Киррах 2. Разоблачение
...о, что я сделал,
было ничем по сравнению с виной всего нашего народа, за которую боги и посылают нам
этих одержимых демонами детей. Посмотрите. - Он вытянул руку. - Прочтите историю
нашего народа, как прочитал ее я. А потом скажите мне, кто из нас лучше остальных.
Мозаика была неполной. В ней виднелись дыры размером с ладонь. И это была не
настоящая мозаика, в которой картинка складывается из кусочков, из цветных камешков.
Наоборот, картинки были нарисованы на больших кусках камня, который затем был
разбит на маленькие кусочки, а затем снова собран. Но перед нами была целая история,
занимающая почти весь пол. Я опустился на колени, чтобы лучше видеть.
Синие и красные изображения были сложены из тысяч кусочков не больше моего
пальца. Здесь были мужчины с крыльями, женщины с телами лошадей, дети,
превращающиеся в птиц, оленей, лис. Они жили среди деревьев, башен и в постройках,
подобных той, где мы сейчас находились. Странная, таинственная жизнь. По краю
картины шли слова, но они не отвлекали внимания от изображений. У всех персонажей
были черные волосы, бронзовая кожа и немного раскосые глаза. Эззарийцы. Я был
зачарован.
Было ясно, что добрая половина сюжетов взята из повседневной жизни. На больших
и маленьких картинках были запечатлены все виды деятельности, которые только мог
припомнить художник, втиснувший их в и без того богатое деталями полотно. Люди здесь
ели, спали, мылись, пряли, собирали урожай, заплетали волосы в косы, строили дома и
храмы, играли на музыкальных инструментах. Начиная с центра мозаики, сразу за
утерянным фрагментом, начиналась серия сюжетов, выполненных со всеми
подробностями. Слева направо тянулся ряд картинок, в которых все время встречалась
группа из пяти мужчин и женщин, выполняющих какой-то сложный ритуал. Там были
огонь и дым, музыка, ножи и зеркала. Группа побольше, состоящая из детей и взрослых,
стояла рядом. Все эти люди были чем-то напуганы, они заламывали руки, отворачивались
или закрывали глаза, боясь смотреть на происходящее. А то, что происходило,
становилось все больше и четче от картинки к картинке, появилась некая форма, похожая
на символическое изображение бури или болезни. На последней картинке форма обрела
четкие контуры. Группа из пяти человек стояла перед остальными с виноватым видом,
понурив головы, слезы текли по их щекам, их руки были подняты в жесте, обозначающем
горе, страх и стыд. А темная форма стала третьей группой - чудовища, которых я увидел
и запомнил впервые в семнадцать лет... Демоны. Их удерживали на расстоянии теми же
ножами и зеркалами, которые использовались на протяжении всего ритуала Я не до конца
понимал то, что разворачивалось перед моими глазами, но голос Балтара подсказал мне
то, что я начинал предчувствовать.
- Ты видишь, Смотритель. Мы виноваты. Наша магия и наши чудеса, мы сами
создали этих демонов.
ГЛАВА 19
- Как ты можешь так думать? - Фиона стояла у меня за спиной, сверля взглядом
Балтара. - Даже если эта куча обломков и значит что-то, картина далеко не полная. Тут
повсюду дыры.
- Мне потребовалось двадцать семь лет, чтобы прийти к этому выводу; я не знаю,
что еще могу сделать. Мои глаза уже не такие зоркие, как раньше, остальные
сохранившиеся фрагменты разбиты в мелкие дребезги, в них сложно угадать рисунок. Все
это долгое время пролежало в воде, те, кто разрушил храм, бросили все в реку. Наверное,
река вскоре поменяла русло, потому что пропало не так уж много, совсем чуть-чуть. Да,
здесь почти все. Картина ясная. Все видно.
- Но откуда ты знаешь, что означает увиденное? Откуда?
- Разве ты не видишь, дитя? Они пришли и уничтожили следы своего
преступления. Когда увидели, что они впустили в мир, не позволили другим, обычным
людям узнать о случившемся. Они... мы... должны были исправить ошибку. Мы объявили
демонам войну, и мы живем с нашей виной уже тысячу лет. Когда мы готовы забыть, боги
посылают нам напоминание - детей, захваченных злом, которое мы сотворили. Я нашел
разгадку.
- Ты не можешь знать всего.
Голос Фионы звучал неуверенно. Конечно, Балтар прав. Нож на картинках был тем
ножом, которым я убивал демонов. И овальное зеркало размером с ладонь. Уж не сам ли
Латен держит его? А тот, который поет, возможно, это Иорет? Демоны произошли от
эззарианской магии. Отрицать это невозможно.
И все остальное... Я провел рукой по крылатым фигурам и почувствовал жжение в
лопатках, тяжесть в желудке и пустоту в сердце. Что с нами произошло?
- В одном ты точно ошибаешься. - Мой голос дрожал от волнения. - Дети не
могут быть нашим наказанием. Наши страдания и вполовину не так страшны, как то, что
вынуждены переносить они. А мы даже не видим этого, ведь мы сразу убиваем их или
увозим подальше. - Я помнил выражение лица Блеза, когда он раскинул руки и стал тем
существом, которое было частью его. Там не было боли или страха, зависимости или
одержимости, одна лишь радость. Я ясно видел ее, потому что за свою нелепую,
сумбурную жизнь я не раз испытывал подобное за Воротами. Неподвижность Блеза была
отражением умиротворения, и целостности, и гармонии, которые я не мог даже
представить. Только его ждал печальный конец.
- Что вы знаете об этом?! Ничего! - Балтар закричал так, что стая воробьев с
гомоном снялась с крыши и перелетела на дерево. - Дети уничтожили бы нас. Мы правы,
что уничтожаем их первыми. Я ненавижу это, но другого пути нет. Наше наказание за то,
что мы сделали, в необходимости убивать их.
Разумеется, Балтар будет защищать от меня свою теорию. Но он просто не знает. Он
ни разу не встречался с Блезом.
Пока я пытался собрать мозаику моих мыслей и воспоминаний, Фиона яростно
набросилась на старика. Она отстаивала все накопленные эззарийцами знания. Демоны
суть проявления природы, в них самих нет зла, наш магический дар есть у нас не просто
так, а чтобы противостоять демонам. В наших манускриптах нет ни слова о нашей вине.
Но именно нехватка записей и делала ее доказательства голословными. Она не могла
ничем подтвердить своих слов, у нас была только одна история, другой мы не знали. И
она рассказала Балтару о Блезе и Сэте и потребовала, чтобы старик объяснил, как они
укладываются в его теорию. Балтар назвал ее лгуньей, а меня - худшим из лжецов. Я не
винил его. Если бы он поверил, что одержимые демонами дети вырастают разумными и
добрыми, значит, смерть его собственных детей была напрасной. Но я не собирался
щадить его чувства.
- Вы оба идиоты! - Фиона едва не топтала мозаику ногами. - Ты, старик, убийца
и предатель своего народа, ты придумал все это, потому что в тебе самом одно только зло.
Ты пытаешься оправдать свои грехи еще более тяжкими. А ты, - она едва не испепелила
меня взглядом, - ты просто нечист и испорчен. Твой взгляд замутнен твоей нечистотой.
Я не верю вам.
- Я не отрицаю совершенного мною, - с запинкой произнес Балтар. - Но вы...
сознательно... малодушно... закрываете глаза. Я так и предполагал. Потому что не вы
узнали это первыми. Потому что презренный Балтар нашел это. Эта мозаика могла бы
сообщать, что небо синее, но эззарийцы отвергли бы и это. Как я смел надеяться, что
смогу донести до вас хоть что-то? А если бы правда была еще хуже, еще страшнее, что бы
вы делали тогда? Лучше бы вы убили меня до того, как я заговорил.
Они продолжали кричать друг на друга, пока я не заорал на них, чтобы они спорили
где-нибудь в другом месте. Ответ был где-то близко, он ждал, что я ухвачу его, если
найду, чем его приманить. Когда бы я мог подумать в тишине...
В верхнем левом углу картины был небольшой фрагмент, изображающий
превращение девочки в оленя. Художник несколькими взмахами кисти запечатлел на ее
лице боль - боль, которая ждала тысячу лет, чтобы поведать мне правду. У девочки на
шее был амулет из трех соединенных колец, по этому амулету я начал узнавать ее на
других фрагментах. Женщина гладит ее по голове. Утешение, заклинание... что бы это ни
было, оно облегчило страдания ребенка. Я нашел девочку на следующей картинке. Она
стала старше. Все еще с амулетом на шее. Она делала то же самое, что и другие: готовила
еду, читала, писала, занималась рукоделием. Я продолжал искать. Вот она уже молодая
женщина, вот она олень, иногда она представала в облике других животных, иногда она
была полуоленем и полуженщиной. Но я каждый раз узнавал ее по трем соединенным
кольцам на шее. Я видел, как она выходит замуж за молодого человека в образе птицы.
Вот она рожает ребенка.
Взволнованный предчувствием, я начал пропускать другие картинки, выискивая ее.
Вот. Маленькая картинка с искаженной перспективой. Молодая женщина, наполовину
превратившаяся в другое существо, во всем ее теле сквозили боль и отчаяние, передает
ребенка мужу, и на следующей картинке (сбоку не хватало куска мозаики, и сложно было
разобрать происходящее) олень был изображен в прямоугольнике. Дверной проем? Я
нагнулся пониже. Края прямоугольника размыты, лишены четких контуров, а вдалеке
видны призрачные очертания странного вида деревьев, неизвестные мне цветы, тоже
размытые по краям. Это Ворота. Знакомая форма, словно созданная Айфом. Я продолжал
искать. Я должен знать, что произойдет потом. Эта часть была посвящена демонам и
магии, и я боялся, что не найду ничего связанного с повседневной жизнью. Но вот сразу
возле утерянного фрагмента, там, где шла серия картинок с пятью магами, нашелся
небольшой прямоугольник, внутри которого был заключен олень. Вот он повторился.
Потом еще и еще. Он повторялся на всех картинках с группой из пяти, иногда в углу,
иногда внизу изображения. Нет, нет, нет. Должен быть другой ответ. Когда я уже был
готов отчаяться, я снова нашел ее. Ее встречали муж и ребенок... заметно подросший
ребенок. Она вернулась из другого мира за Воротами. Еще ряд картинок... иногда это
олень, иногда женщина. Все. И она не сошла с ума. Она не была порабощена злом.
Я вздохнул и уселся на собственные пятки. Изображение не давало мне
однозначного ответа. Оставались тысячи возможностей. Но была и надежда. Конечно
надежда.
Прошло много времени. Я даже не заметил, что спорщики затихли. Балтар молча
возился у огня, готовя какую-то еду, а Фиона сидела на полу рядом с мозаикой и, опустив
голову на колени, разглядывала меня.
- Ну и что ты увидел в этих дурацких картинках? - Ее голос звучал совсем не так,
как можно было ожидать после ее гневных тирад. В нем слышалась усталость.
- Ничего, кроме новых вопросов, - ответил я. - То, что мы создали демонов,
очевидно, но почему они так странно влияют на Блеза и остальных? Демон ли
подталкивает их к безумию или заставляет переходить в обличье животного? Или они
сами чувствуют тягу к этому? - Я прикоснулся к изображению женщины-оленя,
проходящей сквозь Ворота.
- Мне ясно, что превращение заложено в их природе. Это мы устроены
неправильно.
- Ты такой же ненормальный, как и он. - На этот раз обвинение прозвучало почти
дружелюбно.
Балтар и Фиона пришли к соглашению. Наверное, они поняли, что ни один из них не
отступит от своих убеждений и дальнейшие споры не имеют смысла. Сам я тоже
смертельно устал, и, когда старик предложил нам черствый хлеб и жидкую ячменную
похлебку, я не нашел в себе сил отказаться. Они с Фионой продолжали беседовать, на этот
раз о повседневных вещах: о течении реки, о дичи и поставляемом на остров ежегодном
запасе - платой Гильдии Магов Дерзи за его преступление. Они совершенно забыли о
том, что волновало нас несколько часов назад. Я помнил. Мои глаза и мысли не
отрывались от мозаики, следили за изгибами фигур, пытаясь найти разгадку, проникнуть в
мысли тех, кто создал это изображение. Когда я утишил похлебкой жалобы желудка, то
снова вернулся к подробному изучению мозаики и смотрел, пока мои глаза не заболели, а
мысли не начали в двадцатый раз идти по тому же кругу. Тогда я завернулся в плащ и
заснул прямо на мозаике.
И сон, конечно же, посетил меня снова. Я спал, видел сон и в то же время думал, не
вызвана ли особая яркость образов тем, что я сплю в месте, богатом мелиддой. В эту ночь
я умирал и возрождался сотни раз, мои руки и ноги замерзали, внутренности ворочались,
глаза слепли, дыхание прерывалось от страха и темноты. Я видел того, в черном и
серебряном наряде, командующего своими воинами. Но когда я проснулся туманным
утром, уже знал ответ.
- Скажи мне, старик, что снилось Пендролу? - Я растолкал Балтара, лежавшего на
подстилке из опавших листьев, с трудом удерживаясь, чтобы не взбодрить озадаченного
старца пощечинами. - И всем остальным, встречавшим подобных демонов?
- Замок, - пробормотал он. - Пендролу снился замок в снегах, и он хотел попасть
в него. Катору, одному из Смотрителей, тоже снился замок. Он записал свой сон. То же
самое, что и у Пендрола. Странно, но это так. Феллид исчез вскоре после битвы. Кто-то
говорил, что он ушел на север.
- А у них упоминались существа из замка, призраки, прекрасные и гордые, которые
не замечали их?
- Да, да. Пендрол говорил о них. - Старик сел и поскреб затылок. - А что?
Сны... сны о сопричастности. Желание попасть в этот замок в скованной льдами
земле. Эти рей-киррахи пытались сказать нам что-то, подтолкнуть нас к чему-то. Как мы
всегда и боялись, демоны нашли к нам дорогу. Но не для того, чтобы наполнить нас
страхом и безумием, а чтобы сообщить нам о загадке, которую мы должны разгадать. Но
почему? Я не верил, что все это ради того, чтобы уничтожить нас.
- Пендрол чувствовал, что его изнутри пожирает тьма, он видел, как отряд
призраков выходит из замка и уходит в пургу, где его ждет некий человек? Тот, кто, как
он знал, был воплощением зла, могучим и властным, одно прикосновение которого могло
уничтожить?
Балтар задумался:
- Нет. Не помню ничего такого. Ни у кого из них. Их пугал сон, пугало собственное
желание попасть в замок. Но не существа в самом сне. Они их совсем не пугали. Пендрол
говорил, что они прекрасны.
В моем сне страшными были только человек в буране и тьма, заползающая в меня,
когда я не мог попасть туда, куда хотел.
- Боги, все совпадает! - Я вскочил на ноги и забегал по полу, дергая себя за
волосы. Я нашел недостающее звено. Я ясно видел его. Пендрол и Катор не поняли,
потому что они не знали Блеза.
Фиона поднялась в храм, выйдя из утреннего тумана:
- Что совпадает?
- Ответы на загадки. Кто эти дети. Почему мы с трудом заставляем себя убивать
демонов. Почему демоны ищут тепла и жизни. Что такое испорченность и нечистота и
почему нам приказывали соблюдать осторожность, чтобы демоны не нашли путь в наши
души. - Мое лицо пылало, кровь бурлила в жилах. - Мы не создали демонов, Фиона.
Демоны - часть нас самих.
- Ты ненормальный!
- Они часть наших душ, часть, оторванная от них магией. - Я упал на колени
перед мозаикой, слова теснились у меня в голове, идеи рождались и умирали, сменяясь
другими, мир менялся у меня на глазах, как когда-то менялся у меня на глазах Блез. -
Посмотри сюда. Превращение. Это часть их жизни. Такая же, как приготовление еды или
рождение детей. И Ворота... - Теперь, когда я догадался, что это, я замечал призрачные
прямоугольники повсюду. - Они легко проходили через них, живя в двух мирах: одном
таком же, как и наш, и другом, где все иначе... наверное, такой как у Блеза. И еще вот это.
- Я указал на утерянный фрагмент в картинах, изображающих страшный магический
обряд. - Мы должны узнать, что было на этом месте, тогда все, наверное, обретет смысл.
Но что бы там ни было, люди напуганы тем, что сотворила магия. Посмотри на них в
следующей сцене. Это первый раз, когда никто из них не превращается. Ворот нет.
Другого мира больше не видно. И эти чудовища, которых мы называем демонами, стоят
отдельно. Все свершилось за один миг.
- Ни за что! - воскликнула Фиона. Она отшатнулась от меня и помотала головой,
ее лицо вспыхнуло. - Ты никогда не убедишь меня, что я демон.
- Ты не демон. Нет. Разумеется нет. Но ты не целая. Так же как и я. И Исанна или
Талар. Никто из нас. Только дети. - Мой сын. Знакомый мир рушился у меня под ногами,
осталась только одна мысль: мой сын родился таким, каким и должен был быть. - Мы
всегда утверждали, что рей-киррахи незлые по своей природе, они только ищут тепло и
жизнь. В Свитке говорится, что зло есть желание обладать чужой душой, и именно
поэтому мы отправляем их назад, вместо того чтобы убивать. Как ты не понимаешь? Они
такая же часть нас самих, как наши руки и ноги, как наше сердце, наши желания, и в снах,
когда мы видим их, мы понимаем это. Тысячу лет назад нас разлучили, - я постучал по
изображению пяти магов, творящих заклятие, - и эти пятеро хотели, чтобы мы никогда
больше не воссоединились. Подумай о законах, по которым мы жили. Вспомни о наших
страхах, которые в нас вбивали с детства. Они не зря не верили нам, и они уничтожили
все, чтобы мы никогда не узнали, кем мы были. - Мое убеждение, что мой сон -
предупреждение, росло и крепло. Предтеча. Все это как-то связано с пробелом в наших
знаниях, там кроется причина всего.
Балтар не сказал ни слова с того момента, как я заговорил, он только смотрел и
слушал, медленно раскачиваясь. Его пухлые губы оттопырились, круглые щечки как-то
вытянулись и обвисли. Он крепко обхватил руками колени и положил на них подбородок.
Пальцы левой руки барабанили по колену, как клюв дятла барабанит по сухому дереву.
Но когда я умолк и снова начал разглядывать мозаику, надеясь разгадать ее секреты, он
негромко заговорил:
- Пендрол думал, что демон захватил его и лишь тянет время, перед тем как войти в
его душу. Потом начались сны, и он почти обезумел, пытаясь попасть в это место. Он
говорил, что должен быть там, с этими призраками, они зовут его. Он убил себя, оттого
что не мог туда попасть. У него были жена и пятеро детей. Он не мог вынести мысли, что
станет демоном или сойдет с ума. - Старик затряс головой, вся его живость и
воодушевление исчезли. Глаза потускнели, губы перестали улыбаться. Но ответы
давались тяжело не только ему.
- Что еще вы знаете, Балтар? - спросил я. - Есть что-то еще... - Пендролу не
снилась тьма и человек в буране. С тех пор что-то изменилось. Я победил Повелителя
Демонов, Нагидду, Предтечу. Я не мог избавиться от дурного предчувствия. Что так
напугало тех древних людей, наблюдавших за магическим обрядом? Что заставило целый
народ уничтожить собственную историю? Вовлечь поколения своих потомков в
бесконечную войну?
- Как пророчества связаны с историей?
- Никак! Их больше нет. Нет. Все уничтожено. Убирайтесь вместе с вашими
догадками. Из этого не получится ничего хорошего. Да и не все ли равно? - Теперь его
неутомимые пальцы барабанили по лысому черепу, словно он старался что-то
вспомнить... или забыть.
- Для начала мне необходимо знать все, что вам известно о демонах. Если вы не
солгали о своем знании. - Мой резкий вопрос оторвал Балтара от его занятия.
- Я мало знаю о пророчествах, но о демонах я знаю больше кого-либо из живущих,
хотя, если вы правы, их еще долго придется изучать. Я могу говорить дольше, чем вы в
состоянии выслушать. - Он швырнул в огонь полено с такой силой, что красные угли
запрыгали во все стороны.
- Так расскажите мне.
- Почему я должен это делать?
- Потому что я шестнадцать лет прожил с тем ужасом, который придумали вы. Вы
мой должник.
Балтар ничего на это не ответил, но остаток утра рассказывал мне о демонах. Он
начал заниматься демонами задолго до того, как родились его захваченные дети.
Половину своей жизни он посвятил изучению уже написанного, собирал все, что только
мог найти: слухи, записи Смотрителей, - а потом отправился в большой мир, изучать то,
что было собрано другими народами. Сказки дерзийцев об их духах войны. Истории
манганарцев о духах-воинах, пожирающих души трусов. Легенды базранийских
сказителей и кувайских менестрелей.
- Я записывал все, - сказал старик, - но никому не позволял читать мои записи.
Я хотел закончить их, чтобы никто не посмел обвинить меня в испорченности. Перед
отъездом из Эззарии сжег все. Но если бы у меня были чернила и бумага, я мог бы
восстановить записи.
Он узнал, что есть три вида демонов, и называл их кругами. Те демоны, с которыми
сражались Смотрители, были, как правило, из одной группы. Мой демон назвал их
гастеями, Балтар тоже знал это слово.
- Это охотники, те, кто пришел за добычей. Их неистовство тем больше, чем
больше их голод.
Об этом я знал со времен своего учения, но никогда не слышал названия демонов.
- С некоторыми из гастеев мы сражались множество раз. Вы знаете эти истории.
Если вы часто сражались, то, конечно же, встречали их, демонов, которые точно следуют
схемам прежних битв. Они становятся хуже с каждым разом, когда возвращаются.
Я кивнул. Мы никогда не давали им имена, чтобы не добавлять им сил. Наши
учителя готовили нас к встречам с такими демонами, которые встречались уже множество
раз в нашей истории.
- Есть еще рудеи, создающие форму. Не многие демоны проявляли себя рудеями. В
некоторых кувайских легендах говорится о духах, которые изменяют природу камня или
ветра, я сравнил эти легенды с рассказами Смотрителей. Эйолад и Тескор сообщали о
демонах, которые изменяли заклинания их Айфов, чтобы привести тех в замешательство.
Они оба утверждали, что сражались с такими демонами несколько раз, но их отчеты были
очень краткими, я всегда хотел спросить у них почему. К сожалению, оба этих
Смотрителя жили давно. Эйолад шестьсот лет назад, а Тескор - двести. Было еще
несколько подобных случаев, но все - приблизительно тогда же. Полагаю, что в наши
дни уже никто не сражался с рудеями, разве что?..
Я отрицательно покачал головой.
- И невеи, о них неизвестно почти ничего. Гордость. Сокровенность. Самый
загадочный круг. Все они обладают исключительной силой и избегают контактов с нами.
Я пытался узнать... В преданиях говорится, что дерзийский бог Атос был первым
повелителем земли. Огромный, прекрасный, с золотистыми волосами, он мог
превращаться в любое существо. Его правление было таким великолепным, его
подданные так любили его, что боги небес - звезды стали завидовать ему. Они уговорили
его принять форму одного из них, а потом с помощью магии сделали так, чтобы он
никогда не смог вернуться на землю. Они решили, что он затеряется среди них и тогда
люди обратят свои взоры в небеса, на звезды. Но его сила росла, он захватил половину
небес, и звезды начали бояться, что скоро лишатся всего. Тогда Тирос, Повелитель Ночи,
усыновил Атоса и помазал его как своего наследника, и тогда день начал сменять ночь.
Солнце важно для человека, а вот звезды... Я думаю, что звезды и есть невеи. Они смотрят
на нас и завидуют всем, кто сильнее их, но они не трогают нас. Они питаются тем, что
приносят гастеи, но силу они ценят больше жизни. - Он коснулся рукой слов,
выложенных в мозаике. - Я не знаю значения этих слов. Они не из нашего языка и не из
того, на котором говорят демоны. Но посмотрите. Вот слово, обозначающее невеев, а вот
рудеи и гастеи. Значит, древние знали их имена. Возможно, эти слова могли бы рассказать
нам о них, - голос старика дрогнул, - если мы захотим знать. Некоторые вещи...
некоторые вещи лучше не знать.
- Рожденные сильными, рожденные способными, рожденные служить, - быстро
произнес я. - Валиддары, эйлиддары, тениддары. У нас тоже три круга.
- Дочери ночи... - Пока Балтар рассказывал мне о годах своих изысканий, я
продолжал рассматривать мозаику: женщина-олень, человек с крыльями, странные
деревья за воротами. К тому времени, когда так толком и не взошедшее солнце снова село,
погрузив мир в темноту, я мог восстановить в своем воображении эти деревья и те, что не
были изображены на мозаике. Я мог коснуться корзин, изображенных несколькими
взмахами кисти, и почувствовать, что в них лежит. Там были фрукты, которых я никогда
не видел в жизни, хлеб, испеченный из тех злаков, которые никогда не росли в
Дерзийской Империи, драгоценные камни не существующих в этом мире цветов. Муж и
ребенок смотрели с этой стороны Ворот, а олениха бежала по дороге между цветущих
лугов. Я точно знал, что ожидает ее за следующим поворотом. Как это возможно? Я был
абсолютно уверен в том, что дорога, по которой она когда-то бежала, существует до сих
пор, но мне было страшно делать то, что я должен сделать, чтобы найти ее.
- Мне необходимо твое заклинание, Фиона.
Фиона весь день просидела на ступеньках храма, молча слушая рассказ Балтара.
Потом мы пообедали сыром и финиками, и они с Балтаром ушли взглянуть на нашу лодку
и проверить его сети и капканы (я был уверен, что Фиона желает убедиться, что старик
охотится по всем правилам), я же весь вечер размышлял. Теперь Фиона сидела у огня,
скрестив ноги, и ломала ветки на растопку. Балтар заснул. Я сидел, прислонясь к колонне.
- Заклинание? Ворота? Старик, скорее всего, сумасшедший и негодяй, но в нем нет
демона. И я сомневаюсь, что Смотритель может бродить по собственной душе, даже с
твоими способностями. Полагаю, ты недостаточно ненормален для этого. - Она с
треском оторвала кусок коры от полена. - Кроме того, тебе запрещено уходить за
Ворота.
- Мне запрещено сражаться с демонами. Этого я и не собираюсь делать. -
Мысленно я соглашался с Фионой. Я ненормальный. Кто еще добровольно отправится по
дороге из своих кошмаров?
А через несколько минут Фиона уже стояла передо мной и кричала на меня:
- Это убийство! Хуже убийства, я не стану этого делать. - Она металась по храму,
словно желая увеличить расстояние между собой и моим планом. Потом она вернулась и
опустилась на колени рядом со мной. - Что ты этим докажешь? Все, что у тебя есть, -
рассказы сумасшедшего старика. И еще сон и видения, созданные демоном, которого ты
встретил, находясь на грани истощения и погруженный в свое горе.
- Скажи мне, что еще я могу сделать, Фиона. Я уверен... я почти знаю... этому миру
угрожает что-то похуже Повелителя Демонов. Мы сможем противостоять опасности,
только если самые сильные в мире объединятся. Значит, я должен примирить Блеза и
Александра. Но прежде чем это произойдет, необходимо спасти Б
...Закладка в соц.сетях
