Жанр: Фантастика
Рей Киррах 2. Разоблачение
...добие грота, который называли Пастью. Когда-то этот грот был обычной
пещерой. Сейчас на земле лежали огромные куски обрушившегося камня, прежде
бывшего потолком пещеры, а в центре располагалось небольшое, но чрезвычайно
глубокое озерцо. За озером и глыбами камня, напротив того места, где теснина входила в
Пасть, начиналась широкая тропа, выводящая наружу. Похожие на колонны, высокие
узкие камни обозначали вход в голую долину, тянущуюся на восток вдоль цепи холмов,
уходящих к Парнифору, и на юг и юго-запад, в Авенкар и азахстанские пустыни, а потом
в столицу Дерзи, Загад. Слева от выхода из теснины громоздились утесы, на которых
люди Блеза и ждали появления лошадей, а справа располагалась еще одна маленькая
темная долина, где, я был уверен, находились дерзийцы.
Когда я добрался до выхода из теснины, мятежники, уже предупрежденные Блезом,
бешено мчались к своим коням. Дерзийцы, прекрасно вооруженные и вышколенные,
начали выдвигаться из своего укрытия. Они не нападали. Если бы они собирались
атаковать, то обошли бы озерцо слева, чтобы быстрее добраться до одетых в черное
мужчин и женщин. Вместо этого они начали обходить озеро справа, пробираясь через
обломки камней, чтобы оказаться у выхода в долину. Элементарно просто. Отрезать пути
к отступлению, а потом погнать отряд назад в теснину, в руки Кирила.
Вовремя подоспевшее предупреждение Блеза давало отряду шанс, дождь и
пересеченная местность тоже были на руку. Выход из маленькой долины был очень
узким, и дерзийцы заводили своих коней в Пасть по одному. Из-за озера и обломков
камней они не могли идти по прямой. А дождь залил их факелы, поэтому в полумраке они
не видели Блеза, который стоял с мечом наготове у озера, с ним была высокая сузейнийка
и двое эззарийцев, они собирались удерживать солдат, давая возможность своим
выбраться в долину. Действовать нужно быстро. Отряд Кирила идет сразу за мной. Как
только воины разглядят Блеза в полумраке, они моментально окажутся рядом с ним и
отрежут пути к отступлению.
У меня не было заклинания, чтобы вернуть Кирила назад. Когда враги не были
демонами, мои возможности были весьма ограниченны. Все, что я мог сделать в теснине,
- кидать камни, пугая лошадей и загромождая проход. Так я мог покалечить Кирила или
остальных. К тому же врагов было слишком много, чтобы отделаться от них, наставив им
синяков или заставив думать, что у них под одеждой змея. Пока я усиленно размышлял,
что делать, ехавший впереди дерзиец заметил Блеза, издал пронзительный крик и ринулся
на него. Я услышал звон оружия, вопли, ржание раненой лошади. Думать некогда. Лишь
одно я умею делать лучше их. Я выхватил из ножен меч и бросился вперед.
Я еще не успел добежать до сражающихся, когда в лицо пахнуло конским потом и
кровью. Яллин старалась увернуться от копыт взбрыкивающей лошади и в то же время
дотянуться до всадника мечом. Ей хватило одного удара. Ее красивое гибкое тело
безжизненно упало на камни, затоптанное обезумевшей лошадью.
- Уводи их! - прокричал я Блезу, который присел, уклоняясь от удара меча, и
рубанул всадника по ноге. Мимо. - Я удержу их. - Я схватил оказавшуюся передо мной
ногу и выдернул ее обладателя из седла. Миг спустя дерзиец катался по земле, изрыгая
проклятия и держась за бедро, которое уже никогда не будет служить ему так хорошо, как
прежде.
Двое эззарианских юношей были где-то слева от меня, они прикрывали спину Блеза,
но я был слишком занят другим дерзийцем, чтобы наблюдать, как они справляются. Я
услышал, как заревел огонь, вызванный моим заклинанием. Это была всего лишь
иллюзия, она не могла задержать дерзийцев надолго, но отвлекла их, чтобы я смог
расправиться с очередным противником. Он был очень сильным и прекрасно обученным.
"Чтобы оказаться на свободе, я должен убить его. Глупец, глупец. Что ты делаешь?"
Блез стащил одного дерзийца с лошади и уже был готов вскочить в седло своего
коня, но он делал все слишком медленно. Дерзиец уже поднимался.
- Уходи! - завопил я снова. - Я иду сразу за тобой. - И резко присел,
развернулся и оставил кровавую полосу на спине своего противника. Слева от меня
раздался булькающий стон. Один из юных эззарийцев с ужасом смотрел, как его кишки
вываливаются из распоротого живота. Я схватил руку в латной перчатке, потянувшуюся,
чтобы прикончить парня, устоял на ногах, сумел потянуть на себя всадника и завернуть
его руку за спину, так что хрустнула кость. Испуганный конь рванулся, унося его от меня,
но я не отпускал, следя только за тем, чтобы не попасть под копыта.
Рыча от боли и ярости, всадник делал все, чтобы всадить мне под ребра длинный
кривой нож и сбросить с лошади. Мне казалось, что кроме сломанной мной у него имеется
еще рук семь, и все они совершенно не нужны ему, чтобы править лошадью. Я хотел
прикончить его сразу, но в моем воспаленном мозгу мелькнула мысль, что тогда он
закроет своим телом выход в долину. Я поборол искушение свернуть ему шею,
извернулся и направил его руку с кинжалом в бедро его лошади. Несчастное животное
встало на дыбы и рванулось вперед. Я поместил между нами и уходящими еще одну
завесу огня, отсчитывая секунды до того момента, когда мне придется соскочить с лошади
или лишиться глаза, руки либо чего-нибудь еще. Два воина с мечами двигались в мою
сторону. Я снова двинул всадника в живот, чтобы он ослабил хватку, затем упал на землю,
увернулся от копыт и вскочил на ноги. Задыхающийся, израненный, с глубоким порезом в
бедре, я бросился бежать к догорающей стене огня у выхода в долину.
Краем глаза я заметил темную тень - Кирил и его воины вырвались из теснины.
Если бы у меня были крылья... Я не смогу бежать быстрее, а камни-колонны так далеко.
Копье пролетело над моим правым плечом и ударило о камень. Я метнулся в
сторону, приседая на бегу - вдруг у бросавшего есть более меткий товарищ? Пока я
выписывал петли, слева от меня возник всадник. Он ловким движением выскользнул из
седла, и пока он приземлялся на ноги, его конь оказался впереди и заслонил мне дорогу,
толкая меня в руки хозяина. Никто не умеет так использовать в битвах коней, как
дерзийцы. Я создал еще одно пламя, чтобы задержать остальных - едва ли я смог бы
справиться с таким войском, - и бросился на человека, осыпая его ударами. Он яростно
сопротивлялся, я сумел разглядеть его лицо только тогда, когда он лежал на земле, а
кончик моего меча упирался в его горло. Я смотрел на него, а он на меня. Кирил. Я
отступил назад, убрал меч и протянул ему руку.
- Рога Друйи! Сейонн?!
Вот и надейся на угольный грим! Солдаты Кирила прорвались сквозь огонь и
мчались к нам, не оставляя мне возможности убежать. Но в этот миг от выходящего в
долину отряда мятежников отделилась темная тень. Всадник с раскинутыми в стороны
руками... Блез. Я прыгнул, он как-то сумел подхватить меня и не замедлить хода, потом он
резко развернул коня и погнал его к выходу в тошнотворное серое мерцание.
Когда я наконец смог отвести взгляд от черной спины моего спасителя, первое, что я
увидел, - мертвое дерево. Точнее, ряды мертвых деревьев, сгоревший лес в каменистой
лощине. Закопченные бревна и остатки печных труб говорили о том, что вместе с лесом
была сожжена и деревня. Огонь был сильным и бушевал совсем недавно, из черной земли
успело проклюнуться всего несколько пучков травы. Горный пейзаж вокруг нас не имел
ничего общего с долиной у теснины. В небе сияло солнце, хотя я был насквозь мокрым от
недавнего дождя.
Блез перекинул ногу через голову лошади и соскользнул на землю, пока я устало
разглядывал новое место.
- Отдохнем здесь немного, а потом поедем домой, - произнес он. - Что с ногой?
Мои разодранные штаны были мокрыми не только от дождя. Теперь, когда шум
битвы стих, бедро отчаянно заныло.
- Заживет, - ответил я, вдыхая чистый сухой воздух. - Нужно только перевязать
чем-нибудь. - Он протянул мне руку, чтобы помочь слезть с лошади, но я покачал
головой и спустился сам. Я был зол на него. Набег был глупый и ненужный. Обычное
воровство. Двое погибли: смешливая Яллин и один из застенчивых юношей-эззарийцев. Я
убил по крайней мере одного дерзийца... предав Александра... превратив себя в
разбойника, и Кирил, именно Кирил, словно во всем мире не нашлось другого человека,
видел меня. И все ради чего?
- Ты спас нас. Меня - дважды. - Блез стоял рядом со своим конем. Остальные
молча сидели на земле. Несколько человек окружили оставшегося в живых юношуэззарийца,
утешая его. Тот второй, который остался у теснины, был его единственным
братом.
Я уселся на камень и отрезал штанину. Одна из женщин принесла мне чистую ткань,
заметив, что я собираюсь перевязывать рану обрывками штанов. Я кивком поблагодарил
ее и занялся перевязкой, чувствуя, что Блез наблюдает за мной.
- Нам очень бы пригодились деньги, вырученные за этих лошадей, - начал он.
- Мы расплатились бы ими за погибших? - Я затянул повязку.
- Они верили, что это хороший план.
- Они верили в тебя. Придумай, что еще мы могли бы сделать с этим богатством.
Мы не сказали друг другу и половины того, что собирались. Я чувствовал, как
сильно он переживает гибель товарищей. И он делал все, чтобы примириться со мной,
хотя и не понимал причин моей злости. Я бы и сам не смог объяснить всего, но я ясно
чувствовал, что разрушил что-то ценное и прекрасное. Однако я был уверен, что он не
станет сочувствовать мне из-за потери этого чего-то только в том случае, если меня снова
обратят в рабство. Подобный исход был бы самым безобидным.
Фаррол топтался в нескольких шагах от нас, словно мы с Блезом были очерчены
магическим кругом, за который ему было запрещено заступать. Его круглое лицо
покраснело, он метался, то делая шаг к Блезу, то снова отступая.
Я встал и потоптался на раненой ноге.
- Через пару дней все будет в порядке, - объявил я. - Тут нигде нет воды? Надо
бы промыть.
Блез кивнул и махнул остальным, чтобы они садились на коней.
Магический круг исчез. Фаррол подскочил к Блезу:
- Я не знаю, как они вышли на нас. Это точно не Яккор. Он ненавидит этих
дерзийских псов. - Он сверкнул на меня глазами. - Нас предал кто-то другой. Они не
могли...
- Ты проклятый идиот! - крикнул я. - Я убил из-за тебя. Ты понятия не имеешь,
что ты наделал.
- Поговорим об этом позже, - прервал Блез. - Теперь нам пора домой.
Я старался подавить свой гнев, разглядывая слои заклинания, пока Блез вел нас
волшебными тропами по зеленым долинам Кувайских холмов. Если бы я не знал точно,
что он использует магию, то никогда не заметил бы этого. Даже теперь, когда я знал, я не
мог понять, из чего состоит заклятие. Я никогда не встречался с человеком, внутри
которого так глубоко жили бы заклинания. Я словно пытался увидеть биение живого
сердца, глядя сквозь плоть. Никакие способности к наблюдению, зрение, слух не
помогали понять механизм движения.
Мы вернулись ночью. Костер не зажигали, он возвышался пирамидой в центре
поляны, в долине Олень был подстрелен, но его разделили между воинами, чтобы они
приготовили мясо на маленьких лагерных кострах. Пели по погибшей Яллин. У нее в
долине жила сестра, она надела красную вуаль и начала траурное сузейнийское
песнопение. Звуки разносились между деревьями, оплетая их своей паутиной, охватывая
всех нас сетью печали.
Когда горестная музыка заполнила долину, я разжег свой маленький костерок под
деревьями Я сидел там один, разогревая похлебку, чтобы наполнить желудок, и кипятя
отвар дубовой коры, чтобы промыть рану. Я развязал тряпку на бедре и почувствовал, что
у меня за спиной кто-то стоит.
- Иди к костру, если хочешь. Незачем прятаться в тени. - Это был эззарианский
юноша.
Ему было лет пятнадцать. За все те дни, что я провел в отряде, он сказал мне не
больше пары слов. Они с братом учились у меня, наблюдали, слушали, но не спешили
знакомиться ближе.
Я жестом указал на котелок, но он отрицательно покачал головой и неловко
опустился на землю напротив меня.
- Я просто хотел спросить... а у эззарийцев есть траурные песни?
- Да. - Я обмакнул бинт в кипящий дубовый отвар, стиснул зубы и прижал его к
ране. - Они очень похожи на плачи сузейнийцев. - Сузейнийцы верили, что смерть -
только первое из сотни испытаний на пути души, которая должна найти свой путь в земли
смерти, причем эти земли были совсем даже не тем местом, в которое стоило стремиться,
преодолевая такие сложности. - Но они нравятся мне больше. Они не такие
безнадежные. Наши боги, Вердон и его сын Валдис, добрее Госсопара. Наши
погребальные песни поются, чтобы отдать дань уважения мертвым и запечатлеть их в
нашей памяти, - и еще утешить тех, кто остался.
- Я бы хотел... Я не знаю...
- Я научу тебя, если хочешь.
Он кивнул, свет костра отражался в его черных глазах. И мы начали готовиться к
песнопению. Это действие само по себе уже утешало, даже больше чем слова. Но сначала
я научил его словам, я произнес их по-эззариански, и мне показалось, что он не понимает
этого языка. Тогда я произнес их на азеоле, общем языке Империи. Потом я пропел слова,
объяснив мальчику, как следует сидеть, раскрыв ладони, чтобы настроить себя на нужный
лад. Когда я дошел до фразы, в которой необходимо упомянуть имя покойного, он хотел
сказать мне имя, но я предостерегающе поднял руку:
- Ты веришь, что его душа жива?
- Я хотел бы верить... - Надежда. Горе. Неуверенность. Страх, что он ошибается.
Все как у всех.
- Тогда не говори имя мне, чужаку, - только не тому, кого коснулся демон. -
Имена ведут к душе человека. Никогда не называй их просто так.
- Это поэтому ты не спросил наших имен? Да... мой брат решил, что ты презираешь
нас. Нам всегда говорили, что не существует эззарийца...
- Прошу прощения. - Блез шагнул в круг света и протянул руку мальчику,
который сразу же вскочил на ноги, преданно глядя на своего командира. - Я не хотел вас
прерывать, но мне необходимо поговорить с нашим новым другом... - Блез притянул
мальчика к себе и пристально посмотрел в его печальное лицо. - Я не смог скорбеть
вместе с вами. Завтра на закате мы возведем в его честь пирамиду, и ты сможешь спеть ту
песню, которую сейчас узнал. - Он крепко взял юношу за плечо. - Его смерть не была
напрасной. Клянусь. А теперь ступай к Фарролу. Скажи ему, что я буду в Веллитской
долине. Пусть позаботится о часовых. Люди устали.
Мальчик неловко поклонился, прежде чем уйти:
- Благодарю тебя. - Он исчез в лесу, но скоро вернулся. - Его звали Давет. А я
Кьор. Я кивнул и прижал кулак к груди.
- Лис на Сейонн, - сказал я по-эззариански, даря ему свое имя и дружбу. -
Доброй ночи, Кьор.
Когда он убежал по направлению к остальным кострам, Блез кинул мне мои
башмаки:
- Пойдем прогуляемся. Ты ведь сказал, что твоя нога не сильно повреждена?
- Все в порядке, - ответил я, натягивая целые штаны и засовывая ноги в башмаки.
- Прогулка не повредит. Даже наоборот. - Сейчас я был рад любому развлечению.
Мы пошли по аккуратной дорожке, вымощенной лишь в южной части долины. Она
постепенно перешла в тропинку, вьющуюся между берез и сосен. Звуки и огни лагеря
постепенно исчезли, остались лишь голоса ночных птиц и шум потока и еще шорох
листьев собачьих ягод и лисьих перчаток. Я ждал, пока Блез заговорит. Очевидно, он не
просто так вытащил меня сюда. Но он молчал, и я тихо наслаждался свежим прохладным
ветром, в запахе которого уже чувствовалась близкая зима. Начался подъем. Блез провел
меня через березовую рощицу, и мы вышли на тропу, ведущую в следующую долину,
распростершуюся под яркой луной. В воздухе пахло дымом и почему-то козами, потом я
услышал шум другой реки и заметил впереди свет.
Покрытая дерном избушка стояла на краю леса. За ней начинался широкий луг,
через который текла река, сияя в свете луны, как драгоценное ожерелье. С одной стороны
от дома был разбит сад, какой-то высокий человек запирал козий загон, располагавшийся
у другой стороны. Он замер, заметив нас.
- Я привел гостя, - обратился к нему Блез. - Надеюсь, еще не слишком поздно.
- Только что закончил дойку, - ответил человек. - Еще рано для тех, кто занят
добычей хлеба насущного. - Голос великана звучал приветливо. Он не стал тратить
время на церемонии, а просто пошел к домику, неся в одной руке ведро с молоком, а
другой опираясь на палку. Я не заметил у загона, что у него только одна нога. - Линии!
Пришел Блез с товарищем!
Когда мы подошли к дому, дверь распахнулась и желтый свет осветил тропинку.
Одноногий человек, манганарец, чьи каштановые кудрявые волосы и широченные плечи
заставили меня мысленно сравнить его с медведем, остановился в пятне света, чтобы
наконец поздороваться с нами. В дверях стояла женщина, в руках у нее был сверток из
одеяла. Длинные темные волосы, перехваченные зеленой лентой, красновато-золотистая
кожа. Эззарийка.
- Добро пожаловать! - Человек поставил ведро и пожал Блезу руку. - Хорошо,
что ты пришел. Мы уже сто лет не получаем новостей.
- Сейчас у тех, кто не занят добычей хлеба насущного, тяжелые времена, -
ответил Блез, улыбаясь.
- Тише, вы оба! - шикнула на них женщина. - Я только что уложила его спать.
Только попробуйте разбудить! - Она позволила Блезу поцеловать ее в щеку. Когда их
лица оказались рядом, у меня не осталось сомнений в их близком родстве.
- Моя сестра, Элинор, - пояснил Блез, счастливо улыбаясь женщине. - И ее муж
Горден. Это, - он кивнул на меня, - наш новый товарищ, пришел к нам месяц назад.
Пусть он сам представится.
- Сейонн, - произнес я.
Одноногий человек кивнул, чтобы я шел в дом за его женой. В домике было чисто и
уютно, хотя и тесновато для трех мужчин и высокой женщины. На маленьком сосновом
столике стояли две деревянные миски и две кружки, которых тут же стало четыре. У
стены выстроились три прочных стула. В открытом шкафу со множеством полок
виднелись мешочки с мукой и солью, травы, тарелка с маслом и прочие вещи, которые
часто бывают в таких небогатых кухнях. Деревянный пол покрывала чистая солома.
Кровать в углу была застлана покрывалом, связанным из голубой шерсти. Над огнем
кипел котелок с вечерней похлебкой.
- Отужинаете с нами? - спросила Элинор, накрывая на стол одной рукой, пока
Горден наливал молоко в кувшин. - Вы оба выглядите усталыми. Мой братец мастер
создавать трудности, правда?
- Никогда не видел никого похожего на него, - подтвердил я, забирая у нее
тарелку с маслом и ставя ее на стол.
Блез пододвинул к столу стулья и бочку для четвертого, потом взял с полки нож и
нарезал хлеб, положив по ломтю в каждую миску. Его сестра сняла с полки синюю
мисочку, в которой было ложки две сахара, и поставила ее на почетное место в центре
стола.
- Сейчас Горден вынесет молоко на холод, и мы сядем за стол. Попробую
положить этого господина хоть ненадолго. Он обожает быть на руках. - Она отогнула
край одеяла так, чтобы я мог увидеть содержимое свертка. - Сейонн, познакомься с
Эваном-диарфом.
Видение ожило. То видение, которое являлось ко мне в безумии и отчаянии на
башне Кол-Диата. Теперь оно обрело теплую розовую плоть, прямые черные волоски и
длинные темные ресницы, тень от которых всегда лишает блеска эззарианские глаза. Я
коснулся круглой щеки дрожащим пальцем, младенец зашевелился, вздохнул и уткнулся
носом в длинную шею Элинор, так и не открыв глаза Я знал его, как человек знает свои
руки и ноги, как он знает взошедшее солнце или звезды Эззарии. Это был мой сын.
ГЛАВА 15
Я покосился на Блеза, но он сосредоточенно раскладывал хлеб. Конечно, он знал,
что я пойму. Кто был бы так слеп, чтобы не узнать своего ребенка? Значит, молодой
мятежник привел меня сюда специально, и он не боится последствий. Как можно быть
таким глупцом?
Элинор положила младенца в корзину у очага Бережно. Ласково. Я присел на
корточки рядом с ней и увидел, как она накрыла одеялом его крошечное тельце, потом
легко провела рукой по тонким волоскам.
- Его имя означает "сын пламени", - пояснила она. - Правда, он милый?
Я кивнул, не в силах ответить. Краем уха я слышал звук демонической музыки. Если
бы его глаза были раскрыты, я увидел бы заливающее зрачки синее сияние.
- Один из подкидышей Блеза, из самой Эззарии. Он рассказывал тебе о них'?
- Я слышал. - Я волновался, как ученик-Смотритель перед первым испытанием.
- Расскажи мне что он делает? Я ничего не знаю о младенцах.
Элинор засмеялась и встала, упершись руками в бока.
- Пьет молоко со всеми вытекающими последствиями. Спит, кричит, смеется и
шумно требует внимания к себе, хочет, чтобы его каждую минуту брали на руки. Но он
такой славный, что я думаю, мы перестанем носить его на руках только тогда, когда он
станет слишком тяжелым.
- У вас нет других детей...
- Других нет. Я бесплодна, так уж получилось. - Она лучезарно улыбнулась
входящему в дверь человеку-медведю. - Горден никогда не жаловался, никогда ничего
не говорил, не ругал и не прогонял меня. Этот малыш - настоящий подарок небес. Мы
счастливы, что он с нами.
Горден уселся на стул, отставил в сторону костыль и принялся расспрашивать Блеза
о последних вылазках. Блез невнятно пересказал дневные события и быстро перешел к
новостям Империи и предыдущим набегам. Элинор предложила мне сесть рядом с ее
мужем, сама она разложила сварившуюся кашу по мискам и тоже подсела к столу,
вступив в беседу. По ее словам я догадался, что она тоже когда-то была членом отряда, до
того как в их семье появился Эван. Я машинально глотал кашу, мучительно соображая,
что же теперь делать. Пока я слушал разговоры этих троих, освещенных золотистым
светом очага, глядел на их вдохновенные лица, ответ пришел сам собой, и, кажется, Блез
заранее знал, к какому решению я приду.
Какой манганарец станет жить с бесплодной женой, когда жрецы толкуют ему, что
количество сыновей определяет его место в загробном мире, а дочери принесут ему там
уважение и богатство? Какая женщина примет ребенка, отвергнутого целым народом изза
страха перед ним? Я с ледяным любопытством прислушался к едва заметному биению
жизни в пустоте на месте моего сердца. Разве я смогу дать своему сыну больше, чем дадут
эти двое?
Мы засиделись допоздна. Блез с Горденом пили летний эль, злословили по поводу
дерзийских дворян и сузейнийских купцов и решали, какие запасы необходимо сделать на
зиму отряду мятежников. Горден, как я понял, потерял ногу в одном из набегов, он не
жаловался и ничем не выдавал своих чувств, но было ясно, что он очень страдает от
невозможности принимать участие в жизни отряда. Я помог Элинор убрать со стола,
поглядывая на младенца. Мне хотелось, чтобы он проснулся, прежде чем я уйду. Но он
спал.
Тем лучше, решил я, кланяясь Элинор и Гордену, пока Блез целовал их обоих на
прощание. Если бы я увидел его по-настоящему, все стало бы еще сложнее. Пока я ждал
Блеза, я успел создать несколько заклинаний вокруг домика. Для поддержания чистоты
воды. Для защиты от простуд. Еще одно, чтобы предупреждать хозяев о появлении кого
бы то ни было. Для повышения плодовитости коз и плодородия полей. Это все, что я мог
сделать.
- Ты доволен? - спросил Блез, когда огни домика исчезли за деревьями.
Прохладный ночной воздух развевал мне волосы.
- Спасибо тебе.
- Ты дважды спас мою жизнь и жизни многих других за один день. Ты облегчил
страдания мальчика, дав ему утешение и надежду. Это только справедливо, чтобы я
сделал то же.
- Ты сильно рисковал. - Горечь и боль пожирали останки моей души. - В конце
концов, я же неистовый боец. И твоя сестра, и ее муж тоже сильно рискуют, оставляя
ребенка у себя. Ты должен это знать. Он одержим рей-киррахом, демоном. Он всего лишь
дитя, но...
О Вердон милосердный! Я не хотел думать о будущем. Нужно рассказать Блезу, как
найти Ловца для ребенка, когда он немного подрастет. Нужно многое рассказать
молодому бунтарю, прежде чем мы расстанемся. Мне нет смысла оставаться дольше, я
устал от лжи. Единственной проблемой было - куда идти. Не к Александру. Принц не
поверит, что я действовал на пользу ему, только не после сегодняшнего дня. И не в
Эззарию. Мой ребенок, прекрасный, милый, лишь расширил пропасть между мной и моим
народом, лишний раз упрекнув нас в нехватке знаний.
- Значит, ты не понял. Твои глаза видят так много недоступного глазам других, я не
думал, что тебе понадобится так много времени, чтобы догадаться.
- Догадаться о чем? - Я был занят, жалея себя, и решил, что пропустил какую-то
часть разговора.
Блез остановился посреди луга, полная луна ярко освещала его усталое худое лицо.
- Посмотри на меня, - вздохнул он, указывая на свои глаза. - Проведи рукой
перед лицом, сделай то, что ты делаешь, а потом смотри. Скажешь мне, что ты видишь.
Чувствуя, как холод расходится по позвоночнику, я сделал, как он просил, и
уставился в его глаза. Я делал это тогда, в пивной, и еще три раза после, пытаясь увидеть
то, что делало его таким, каким он был. Я снова увидел простого хорошего человека.
Никакого высокомерия Никакого притворства. В его душе царили мир и покой. Я в
очередной раз почувствовал легкое головокружение и увидел призрачные картины,
наложенные одна на другую. Я думал, что эти лица и пейзажи, проходящие перед моим
мысленным взором, пока я рассматриваю Блеза, являются моими воспоминаниями,
отраженными в глазах Блеза. Но на этот раз я понял, что эти образы принадлежат ему, а не
мне. Крепость Набоззи, в которую он проник, чтобы открыть ворота. Улицы Вайяполиса,
над которыми он летел, уводя отряд от дерзийцев. Вид на Макайскую теснину с огромной
высоты. Я сам, изумленно застывший после явившегося мне чуда превращения. Тысячи
цветов. Тысячи форм. И ничего, что объясняло бы его требование посмотреть ему в глаза.
Он был обычным собранием воспоминаний, каким бывает всякий человек.
- Посмотри еще раз, Сейонн. Скажи, что ты видишь теперь.
Я не отводил от него перестроенного взгляда. И что-то начало меняться. Что-то
вышло на свободу. Некий звук на грани моего восприятия, от которого застыла кровь. Я
покачал головой, отказываясь верить, пока мой взгляд проникал все глубже в его душу.
Мои уши и глаза словно раскрылись. Я вдруг услышал и увидел правду, которая лежа
...Закладка в соц.сетях
