Жанр: Фантастика
Четвертый вектор триады
...е поединок. В случае поражения я должен был бы совершить
самоубийство.
- А если бы победил ты?
- Она была готова покончить с собой. Она так ненавидела мужчин, что поражение было
бы для нее позором, и жить после этого не имело бы смысла. Как ты понимаешь, был и третий
вариант. Но для этого обряд должен был все-таки совершиться, хотя и не так, как хотели его
организаторы.
- Ты пытаешься представить все так, будто действовал из чистого альтруизма.
- Ну, не совсем, конечно. Несмотря на массу неприятных подробностей, мое
приключение в стране Амазонок выглядело достаточно романтично. Ночь, рокот барабанов,
ритуальный кинжал в тайнике у изголовья, а на ложе прелестная девушка, готовая на смерть во
имя нежелания убивать...
- И ты...
- Я только убрал из ее подсознания внушенное воспитателями отвращение к мужчине. И
все сразу стало на свои места. Она, единственная в племени, имела эльфийские волосы и глаза.
Меня она увидела еще на облавной охоте, когда я не очень сильно сопротивлялся десятку
Старших Сестер, и сразу захотела узнать, откуда я, из какого народа, где мы живем и во что
верим? Я рассказал ей о Лучезарной Долине, дал ей увидеть лица эльдар, услышать наши
песни.
По-моему, она не поверила мне. Но ей понравилась сказка, которую я рассказал.
Понимаешь, они страшно одиноки. Они не только не знают материнской ласки. Даже
говорить о материнстве запрещено под страхом изгнания из племени. Думаю, положение
спасают кормилицы, ласкающие амазонок в первый год жизни. Но в сознательном возрасте
девочки получают только нотации да тычки.
Они помолчали.
"Ты был нежным с ней?"
"Что заставляет тебя сомневаться в этом?"
"Ничто. Я спросила просто так, из зависти..."
"Ксана, любимая, о какой зависти ты говоришь? Она осталась одна перед угрозой
разоблачения и наказания, а ты здесь, со мной!"
"Все равно, для меня мучительна мысль, что ты можешь целовать другую... Чем же все
закончилось?"
"Продолжение поджидало меня за стенкой шатра. Оно было небольшого роста и,
несмотря на теплый климат, ходило в меховой шубе".
"Bay?"
"Да. Под утро он вежливо поинтересовался, не собираюсь ли я жениться и остаться в
племени навсегда. Я, не вдаваясь в подробности, попросил его не телепортироваться внутрь
шатра, а просто прогрызть ткань. Он слегка поворчал, но потом все-таки появился перед нами
во всем своем волчьем великолепии. При этом он очень потешно отплевывался и крутил
хвостом, как молочный щенок. Мы попрощались с Леттой и ушли к реке".
Ксана некоторое время лежала с закрытыми глазами.
"Ваш последний поцелуй был очень трогательным. - Она посмотрела на Олега
спокойным открытым взглядом. - Но откуда на ее руке взялась кровь?"
"Она попросила, чтобы Bay ее укусил. Это должно было отвести подозрения в
соучастии".
"Я хотела бы встретить ее. Мне кажется, мы могли бы стать подругами... У меня ведь
никого нет, только Эола. Но она старше на тысячу лет. Почему ты до сих пор не познакомил
меня со своей сестрой?"
"Она живет далеко, в нашем старом лесном домике. Там, где умерла мама, а затем
бабушка... Там, где ее отец убил моего..."
"Прости. - Ксана на секунду прижалась щекой к его груди. - Я - глупая эгоистка. Ты
тоже совсем один... Оле, родной, ведь я скакала сюда, чтобы спросить: все эти крестьяне и
беглые рабы действительно важны для тебя?"
- Да, - вслух сказал Олег, спокойно встретив влажный, непонимающий взгляд
Ксаны. - Не ради них. Ради меня самого. Кто-то сказал: ты в ответе за всех, кого приручил. Я
позволил себе возжелать справедливости Я разжег эту жажду в тысячах людей. Мои песни
будоражили души и ломали привычные рамки. Мы с Гвалтом подвигли мирных землепашцев к
войне и убийству. И теперь пришло время платить за безумную надежду. Мне уже ясно, что
ничего нельзя изменить, размахивая железом и громко крича о справедливости. Светлые
идеалы нужно любить по возможности тихо! Будущее создается не поступками, а мыслями
людей. Пока мы желаем равенства и свободы, - мы Свет и Добро. Но когда мы идем убивать
во имя свободы и равенства, - мы Зло, мы Тьма... Я только сейчас осознал истинный трагизм
строк великого поэта:
Боюсь я любых завываний трубы,
взирая привычно и трезво:
добро, стервенея в азарте борьбы,
озляется круто и резво!
Понимаешь, изменения происходят в мире постоянно, исподволь, и не нам пытаться
ускорить космические процессы. Нужно успокоиться и правильно почувствовать круг своей
ответственности. Он невелик: сам человек, его семья, его Дело, или - если точнее - его
Призвание. Нельзя объять необъятное. Нужно осознать Необходимость и запастись Терпением.
А вот это-то и оказывается труднее всего.
Мы созданы по образу и подобию божьему и поэтому чувствуем несовершенство
происходящего.
И пытаемся Творить.
Но мы не только не равны Творцу. Мы всего лишь его жалкие Образы и Подобия.
Образины.
А поэтому мы Творим на своем жалком, ущербном уровне. И рано или поздно приползаем
к пыльным иконам с плачем: "Что же это я натворил?"
Свобода воли... Проклятая способность чувствовать себя хозяином своей жизни без
малейших на то оснований. Проклятая раздвоенность Выбирающего. Выбрал одно и навсегда
лишился второго.
Пошел налево и не попал направо.
Выбрал себе жену и навсегда лишился всех остальных, таких красивых и
соблазнительных.
"У кого есть выбор - тот несвободен!" И еще: "Свобода - есть осознанная
необходимость!" В этих двух фразах заключен изрядный кусок пресловутого смысла жизни.
Грустный кусок. Претящий нашим богоподобным амбициям.
Мы не согласны ждать. Мы хотим хорошей жизни сейчас, немедленно. И не замечаем, что
жажда социальной справедливости превращается в социальную зависть, что в рядах борцов за
свободу полно грабителей и убийц, которым и дела нет до истинно светлых идеалов, до
которых, если говорить честно, и нам далековато. Ибо своя рубашка все-таки ближе к телу, и не
было еще человека, не придумавшего оправдания собственному свинству!
Олег закончил горький монолог и приоткрыл окно, пытаясь освежить разгоряченное лицо
прохладой летней ночи.
За окном кипела и булькала ночная жизнь тридцатитысячного лагеря. Орали пьяные
борцы за свободу, визжали маркитантки, с воем дрались собаки, отнимая друг у друга грязные
кости с ошметками полусгоревшего мяса... Неподалеку кого-то рвало...
- Теперь я окончательно понял, что разум не должен намечать слишком далеко идущие
цели. Его дело - тактика. А стратегия - привилегия сердца.
Во всех делах, где ум успешливый
победу праздновать спешит,
он ловит грустный и усмешливый
взгляд затаившейся души...
Сейчас я утешаю себя лишь мыслью, что далеко не все мои песни призывали к борьбе за
свободу. Большая их часть - о Любви!
Поэзия! Нет дела бесполезней
в житейской деловитой круговерти,
но все, что не исполнено поэзии,
бесследно исчезает после смерти!
- Как хорошо, Олег, милый! Ты говоришь, и я чувствую, что это правда!
- Нам пора ехать, любимая. - Олег присел на край ложа. - К утру я должен вернуться.
Bay проводит тебя до самого замка. Не волнуйся и жди от меня вестей. Что-то говорит мне, что
моя последняя битва еще далеко впереди. Ты веришь мне?
- А что мне еще остается делать? - прошептала Ксана, глядя на друга глазами, полными
тоски и боли.
Слог 24
СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ
Лэйм
Орчья Чащоба
Ночь
Воздух был так пересыщен запахами и ароматами, что Нес Твур и Мои Струм долго не
могли отплеваться и отсморкаться.
Кроме того, вокруг было темно, как в пещере покинутой Спецзоны.
- Каждый раз такая хренотень, - жаловался Твур, пытаясь приоткрыть слезящиеся,
воспаленные глаза. - Как они тут живут, эйнджел их забери?
- А вот с этим ты тут поосторожней, Лупоглазый. Здесь до эйнджелов рукой подать.
Обожди троху. Это у тебя гляделки просто малость великоваты, вот и слезятся.
Струм возился где-то рядом, но рассмотреть его Гвуру никак не удавалось.
- Не понял! Как это у меня великоваты? А у тебя? Меньше, что ли? - Твур начал
остервенело щуриться, пытаясь прояснить поле зрения.
- Не верещи! Ну, досталось тебе слегка модифицированное тельце, так радоваться
должен. Особые поручения будешь выполнять. Незаменимым станешь! - Голос Струма был
заметно ниже тоном и доносился откуда-то сверху.
- Опять не понял! Какое такое модифицированное? Глаза большие, говоришь? А
остальное? - Твур растерянно шарил вокруг руками. - А чего это у тебя колено на уровне
моего носа? Ах ты гад ползучий! Ты же себя великаном сделал. А меня? Карликом? Вот плюнь
ядовитая! Позаботился, называется, о кореше! Помог приятелю! Ай! Убери лапищу-то! Убери,
говорю! Не хватай меня за глотку, амбал против-х-х-м-м...
- Кончай базар, клоп! Не по делу и не ко времени твои взвизги. Не для смеху я из тебя
недомерка сделал. План особый имею. Да и не навсегда это, сам знаешь. Нам главное - с
лямбдой нашей управиться, сечешь? - Струм легко держал Твура на весу. Тот сучил ногами в
воздухе, судорожно вцепившись руками в могучую длань приятеля. - Ну че, тебя отпустить
или как? Одумался? Голосить боле не будешь? То-то же. Короче, разворачивай свои зеленые
уши и начинай просекать суть.
Очутившись на твердой почве, Твур первым делом попрыгал, повертелся и помахал
руками. Тело слушалось хорошо.
Оно, конечно, было слегка хиловатым, но гибкая поясница, длинные клешнятые руки и
подвижные, широкостопые ноги обеспечивали общую верткость, быстроту хватания и бега,
устойчивость и свободу маневра.
"Ладно, мне тут не телок соблазнять, - решил он пр себя. - Но этой орясине при случае
за все аукнется!"
Тело, видимо, понемногу адаптировалось, и выпуклые, широко посаженные глаза Твура
начали наконец различать окружающие предметы.
Судя по всему, это были Вторые Орчьи Ворота, открывающиеся на дно глубокого оврага в
Северном Чернолесье. Во всех окрестных оврагах жили орки. Этот же пользовался дурной
славой, и его обходили за три сотни шагов.
- Ладно, качок противный, считай, что я перекипел и почти готов работать. Какой,
говоришь, у нас план? - Твур удобно примостился в небольшой песчаной ямке и закинул ногу
за ногу.
- Вот что мне в тебе всегда нравилось, Лупоглазый, так это общая слюнтяйская
незлобивость! - хохотнул Струм. Был он здоровенным, широкоплечим, с могучей, хотя и
сутулой спиной и длинными, до земли, руками. - Слухай сюда. Не забыл, что Шеф нам задачу
поменял? Предемертников теперь убивать низ-з-зя. А надо их вязать, сюда тащить и вниз через
Ворота отправлять. И чтоб тихо, без шума и пыли...
- А я опять скажу, как это он себе мыслит? Это Лысого вязать? Да еще без шума? Хотел
бы я на того сильника позреть, который его живым возьмет! Лысого только рарругами травить.
Причем голодными до потери всякого страху. Разве что прынцеску...
- Во-о-о! Соображаешь! Девок брать будем. А слабый к таким вещам "сильный пол" сам
за нами побегит и телок своих освобождать кинется. Нам с тобой надо так расстараться, чтобы
всякий раз догоняли они нас тут, в этом овраге, и в Ворота за нами лезли. Сечешь? Ты еще мне
за свое тельце спасибо скажешь. Умное оно у тебя. И чуткое. Ты вот щас что слышишь?
- Ну бухает чтой-то на два голоса. Причем одно где-то во мне. В груди. Это че -
сердце? А такой гулкий бубух с легкой хрипотцой из твоего пуза - это твое, что ли? Ого! Я
еще птиц слышу! Много! И крота! Он под нами ход шахтерит. Неглубоко. Он там зря пыжится,
перед ним плита гранитная. А за плитой ниша какая-то. По-моему, орчья гробница. Железа
всякого, бронзы - немерено. И черепа с клыками. Постой, это уже я не ушами слышу. Вернее,
вижу.
- Тут ты прямо в точку залепил, Лупоглазый. Видишь ты не ушами. И не глазами даже.
Ты - почти слухач. Мне на складе зуб давали, что ты со временем даже мысли сможешь
подслушивать.
Твур наморщил покатый, бугристый лоб и некоторое время повращал глазами.
- Не, пока не могу. Так что ты давай бурчи дальше.
- Вот я и говорю. Себе я тело поамбалистей подобрал, чтобы ватагу быстро сколотить.
Некогда мне с местными горлопанить. Чуть че - промеж ушей! Наберем штук тридцать - и за
прынцеской. Она щас к замку лесному движется. Но при свете. А по ночам спать изволит. Если
ночь бежать, аккурат к ее умыванию поспеем. Помнишь, что нам Шеф с собой дал?
Твур наклонился и продемонстрировал приятелю черный камень в свинцовой оправе. На
краю камня еле-еле поблескивала зеленая искорка.
- С Талисманом мы ее живо отыщем. Так вот ты у меня заместо диверсанта будешь.
Девку волк ведет. Он, по всему видать, тоже слухач. Его надо на нежданчика брать. Я тут с
собой пару склянок сонных прихватил. Одну на волка, другую на девку. Короче, делов тебе
немного - подкрасться и склянку ему об лоб. А дальше уж моя работа.
- То есть как твоя работа? Вязать - ладно, ты, а развлекаться - чур, я первый! Я,
может, тоже по ней давно сохну! Я ей все припомню! О пощаде молить будет во все гланды!
Сквозь слезы и сопли!
- Ты, Лупоглазый, плохо Его Самость слушал. Пытать их всех будут уже внизу, в
канцелярии. А нам, если ослушаемся, все выступы с тела срежут. Шеф ведь так и сказал. И
наблюдение за нами обещал установить. Уже небось смотрит кто-нито...
- Дык я че, Ушастый, я ниче. Нельзя так нельзя, я дисциплину понимаю!.. - Твур
завозился, демонстрируя смущение, раскаяние и гражданское рвение. - Я мыслю - пора нам.
А то ведь к утру не поспеем?
- Верно рассуждаешь. Давай за мной. Нет. Давай впереди меня. Я местных на живца
ловить буду. Ты как кого увидишь, так сразу ему пинком под зад. Он, конечно, кинется, а тут я
ему кулаком в лобешник. Мол, со свиданьицем! Лучше всякой рекомендации. Как тебе
планчик?
- Да ничего планчик, только ты уж не запоздай. А то намнут мне холку, на себе потом
понесешь!
- Идет. Ну, с нами Сам! Поехали!
Слог 25
ДОРОГА МЕТАЛЛА
Лэйм
Храм Пяти Первоэлементов
Ночь
Издалека Летте показалось, что их встречает человек - могучий мужчина в длинном
одеянии, скрывающем ноги. И только встретив слегка насмешливый взгляд Сана, девушка
поняла свою ошибку. Статуя! Железная статуя одетого в доспехи воина возвышалась посреди
сужающегося коридора, а за ней просматривалась еще одна и еще...
- Их должно быть шестьдесят четыре, - спокойно сказал сатвист. - Это священное
число, обозначающее количество изменений многоликого мира. Часть людей думает, что мир
постоянен. Другая часть думает, что мир бесконечно изменчив. И те и другие видят только одну
сторону вещей. Мудрые знают, что постоянны в мире лишь изменения. Их неизменность
заключается в бесконечном чередовании одних и тех же шестидесяти четырех состояний. Нам с
тобой нужно пройти мимо всех воинов и избежать шестидесяти четырех смертей. Остаться
целым и невредимым можно только одним способом: не совершать ошибок. Ты должна будешь
изменяться в точном соответствии с Дорогой Металла. Если твой путь отклонится от этой
дороги, это будет отклонение в Смерть.
Летта с неприязнью рассматривала уродливую статую.
- Ты хочешь сказать, что она может двигаться?
- И даже очень быстро. В моем монастыре есть зал Боевых Манекенов. Думаю, здешние
механизмы не сильно отличаются от привычных мне. В наших статуях движение рождается под
полом из непрерывно движущихся струй горной реки. Большинство манекенов могут делать
только три-четыре движения, но зато неожиданно и в полную силу. Считается, что управляет
такой статуей сам испытуемый. Видишь: пол здесь составлен из плит? Среди учеников
распространено мнение, что от того, на какие из них ты будешь наступать, зависит "поведение"
железного воина. Я думаю, все значительно проще. Манекенами управляют специальные люди,
следящие за испытуемыми через тайные окошки. Как в зале Огня.
Сан двинулся вперед, и железный воин пришел в движение. Его голова повернулась, и
провалы глаз под могучими надбровьями засветились алым огнем.
- Каждый из этих манекенов имеет слабую сторону, - продолжал Сан, - попытайся
нащупать ее у этого Красноглазого.
Некоторое время Летта внимательно вглядывалась статую, тело которой состояло из
широких рубчатых колец, имитирующих доспехи.
- Думаю, он не может наносить прямые удары, - девушка повернулась к Сану и
приняла его одобрительный кивок.
- Я думаю так же. - Сатвист шагнул вперед и вдруг резко взмахнул мечом. Воздух
перед его грудью лязгнул зубами железного дракона, и восьмиконечная звезда запрыгала по
камням. Одно кольцо тела статуи бешено вращалось, и выступ на этом кольце потерял свой
блестящий наконечник.
- Судя по всему, больше Красноглазому метнуть нечего. А вот полоснуть он тебя может
по трем уровням: той вон косой по ногам, вот этими палашами под ребра и вон тем серпом в
основание шеи. Видишь?
- Угу. - Летта никак не могла настроиться на нужный лад. Все в этом Испытании было
не так, как ей мечталось. Она, правда, до сих пор не знала, чего же, собственно, ожидала, но
определенно знала, что не мокрых бревен, огненных струй и этих противных полумертвых
монстров. Ей мнились Искушения и Совращения, Магические Ловушки и Испытания Чувств,
Страшные Жертвоприношения и Мистерии Тайного Культа. А пока нужно было просто
соображать и делать. Чувствовать было не только не обязательно, но и вредно.
- Храм Пяти Первоэлементов - обитель воинов. Боевую Магию преподают только тем,
кто в совершенстве владеет своим телом и традиционными видами оружия, - проговорил Сан,
безошибочно прочитав ее мысли. - Не кажется ли тебе, что чувство неудовлетворенности
происходящим - наиболее частое состояние человека? И нужно не переживать крушение
своих иллюзий, а принимать мир таким, какой он есть. "Каждый человек счастлив настолько,
насколько считает себя счастливым". Твое тело куда совершеннее этих механических подобий.
Наслаждайся возможностью проявлять это Совершенство. Стань им. И ты не захочешь ничего
другого.
Сан закончил говорить и закрыл глаза. На губах его появилась неизменная счастливая
улыбка. Так улыбаются дети, гуляя по молодому лесу солнечным теплым утром, когда
хищники уже спят, переваривая ночную трапезу, а разбойники заползают в тень, мучаясь
жестоким похмельем.
И вновь Летта почувствовала, что эта беседа, предшествующая Испытанию, странным
образом влияет на ее внутренний мир и что слова в этой беседе не главное.
- И последнее, - Сан сделал еще шаг к статуе. - Эти удары не так уж сильны.
Будто в подтверждение его слов механическая рука резко полоснула сверкающей косой на
уровне колен сатвиста и сердито загудела, ударившись в его мгновенно вскинутую стопу. В
следующую секунду коса рванулась в обратную сторону, но Сан уже убрал ногу, пропуская
увлекшееся лезвие в пустоту. Еще некоторое время коса описывала замедляющиеся круги, и
тихий шелест хорошо смазанных шарниров был единственным звуком, нарушающим тишину
коридора.
- Цель проста: нужно целым и невредимым проскользнуть мимо каждого из этих
болванов.
Коротко кивнув, Летта рванулась вперед, и меч в ее руках заметался в скрещении ударов,
как солнечный луч в комнате разбитых зеркал. Все оказалось не так просто. В отличие от
живого противника, статуя не меняла направление удара при скользящем блоке. Приходилось
перенапрягать кисть и подставлять ближнюю треть меча. "Слабоват мой клинок для такой
дубовой работы, - мелькнула тоскливая мысль. И тут же вскипела волна злости. - Пройду!
Сама пройду, без поблажек и скидок!"
Бой кончился неожиданно и очень скоро. Два десятка мгновений лязга и зубовного
скрежета - и шелестящая тишина сдавшегося механизма. Яростная схватка - и мгновенный
переход к бессильному, гаснущему движению умирающих лезвий.
Будто пожалев ненаигравшегося ребенка, Сан вошел в зону поражения, и воспрянувшие
руки кинулись к нему, наперебой хвастаясь своими клинками. Сатвист не стал их обижать и
добросовестно позвенел мечом. Летта видела, что он забавляется, позволяя Красноглазому
показать все свои способности. "А с живым бойцом работать гораздо приятнее", - подумала
девушка.
- Это испытание для психики. Железное чудовище, лишенное жалости и сострадания,
должно вселять ужас, - проговорил Сан, салютуя уставшему манекену. - Двинемся дальше?
- Ты можешь не вмешиваться и пропустить меня вперед?
- Конечно. Но...
- Никаких "но". Второй манекен мой личный враг. Видишь, какая у него мерзкая
ухмылка?
Выражение лица второй статуи действительно напоминало ехидную усмешку. Железный
воин пренебрег театральными эффектами и атаковал из полной неподвижности. Если бы Сан не
вскинул руку, короткое метательное копье пробило бы Летте плечо. Раздосадованная амазонка
бросилась к манекену и некоторое время наслаждалась неистовым танцем сверкающей стали.
Легкая царапина на предплечье да разрезанная туника. Вот и все, чего добился от нее второй
манекен. Сан оказался рядом уже через несколько секунд.
- Опять ты влез? - напустилась апсара на виновато потупившегося отшельника. - Ведь
обещал же!
- Еще раньше я обещал Делону оберегать тебя. Кроме того, не думаю, что тебе сильно не
хватает в груди куска кованого железа!
- Мне не хватает уверенности в себе. Я пришла сюда сама, и сама должна пройти
Испытание. Не ты ли говорил мне это совсем недавно?
На этот раз Сан только поклонился и остался на месте, предоставив подруге самой
разбираться с остальными манекенами.
Два десятка следующих статуй были похожи друг на друга, как близнецы. Они
щетинились трезубцами, копьями, палашами и секирами разных размеров и форм. Нащупавшая
нужное состояние амазонка прошла их с ходу, не потеряв дыхания и не получив ни одной
новой раны.
Еще восемь манекенов были вооружены гибким оружием. Молот-метеорит, вылетевший
из широкой груди первого, Летта пропустила над собой, а остальное удавалось отклонять
короткими взмахами эльфийского клинка. Правда, одна цепь все же задела девушку. Амазонку
спасло то, что именно этот конец заканчивался не "волчьими зубами" или "крыльями
феникса", а простой гладкой палкой из тяжелого дерева. Боль была сильной, и проскочивший
следом Сан немедленно принялся массировать шипящую подругу.
- Теперь я пойду первым, - заявил он. - Тебе нужно перевести дух.
Глядя на зубастую морду следующего манекена, Летта не стала возражать. Что-то было в
этом железном монстре. Что-то отталкивающее. Ну да, конечно. Потеки. Тело статуи было
залито черной засохшей жидкостью. Легко читалось, что жидкость эта изливалась брызчатыми
неровными струями. Как из разрезанной артерии. "Тьфу, пакость! Не смогли здешние мудрецы
обойтись без дешевого дикарского запугивания. Еще бы костей набросали! Хотя на Сана все
это должно действовать, как дождь на рыбу".
Летта была права. Сатвист спокойно рассматривал нового противника. И анализировал.
Низкорослый монстр изображал некое массивное пресмыкающееся и был вооружен
набором зазубренных серпов. У него было только одно плечо. Могучая рука разветвлялась на
восемь предплечий, соединенных сложным шаровым суставом. Когда скрытый в недрах скалы
"хозяин статуи" включил механизмы, предплечья замелькали в бешеном темпе, и резкие
повороты корпуса начали бросать шаровые смерчи из стороны в сторону.
Летта не сразу поняла, почему Сан передал ей меч. Ничего не объясняя, юноша отступил
на несколько шагов и вдруг бросился прямо на статую мгновенным рывком мастера
"направленной воли". Миг, и он оказался стоящим на плоской голове монстра, как будто
специально для этого приспособленной. Сверкающие смерчи не доходили до него совсем
немного, но сатвист не обращал на них никакого внимания. Он протянул руку, и Летта
послушно бросила ему оба меча. "Сейчас он будет караулить мой второй прыжок, - еле
слышно прозвучало в мозгу Летты, - не пропусти момент..."
И действительно, статуя перестала поворачиваться из стороны в сторону, пытаясь
подловить спрыгивающего хитреца и сбить его на лету. Сан медленно спружинил ноги и
взвился к потолку красивым высоким прыжком. В ту же секунду статуя ударила ему вслед,
серпы безнадежно царапнули воздух, и, когда "управляющий" перевел взгляд на девушку, ее
уже не было перед манекеном. Она стояла на голове железного воина в той же позе, что и Сан
мгновение назад. Разочарованный "хозяин" начал остервенело дергать за рычаги, пытаясь
устрашить отважную воительницу. Алчные лезвия мелькали в страшной близости от стройных
девичьих ног. Летта на секунду представила себе лопнувшую кожу и вывернутое наизнанку,
сочащееся красным мясо. В глазах помутилось. Девушка покачнулась, но резкий гортанный
крик ударил ее, словно бичом. Она опомнилась и, оттолкнувшись что было сил, прыгнула в
объятия кого-то трепетно знакомого с искаженным лицом и бешеными черными глазами.
"Все хорошо, родная, - шептал Сан, прижимая Летту к груди спиной к ненавистной
статуе. - Все в порядке, только обещай мне больше не думать о поражении. Как только ты
начала проигрывать в голове картину страшного будущего, оно сразу получило твою энергию,
и мир чуть было не свернул на эту более легкую дорогу. Падать всегда легче, чем искать путь
наверх. Не давай твоему воображению творить недостойное будущее..."
"Пусти меня, - тихо попросила Летта. - Я попытаюсь представить себе картину своего
триумфа".
"Это лишнее. Не надо ничего желать. Нужно просто быть. Любое отвлечение от Здесь и
Сейчас в боевом умении ведет к поражению. Будь в том месте, где находишься, и делай то, что
делаешь. Это все".
Через два десятка шагов коридор поворачивал вправо. Это позволило строителям
расположить следующую статую у стены в окружении восьми темных окошек, обрамленных
каменными барельефами. Слегка прикрытые раскосые глаза статуи создавали обманчивое
впечатление покоя и умиротворенности. Тихая улыбка застыла на тонких железных губах. С
нешироких плеч ниспадал просторный металлический балахон, в складках которого лишь с
большим трудом можно было уловить очертания спрятанных рук. Оружия вообще не было
видно.
- Что скажешь об этом средоточии мира? - Голос Сана разрушил повисшее в воздухе
сонное марево.
- Думаю, это Метатель, - ответила девушка и сразу же бросилась вниз и вправо.
Пространство, согретое теплом ее тела, прошила холодная спица, слабо звякнувшая об пол
далеко позади.
- Хорошо, - проговорил Сан немного напряженным голосом, и что-то
...Закладка в соц.сетях
