Жанр: Фантастика
Четвертый вектор триады
...его эльфа. Но он погиб в честном бою с
мечом в руках.
- Двадцать на одного - это ты называешь честным боем? Брат рассказал мне все. В том
числе и то, как ты ударил мечом четырехлетнего ребенка! А потом... Потом ты насильно
бросил свое семя в лоно оглушенной ужасом женщины, - мрачно и уже спокойно закончила
девушка.
- Что знаешь ты, девственница, о силе страсти? - загремел, уже ничего не скрывая,
мужчина. - Как можешь ты судить победителя, кровью добывшего вожделенную женщину?
- Не возжелай жену ближнего своего... не убий... - вдруг проговорила девушка
бесцветным чужим голосом.
- Ага! - в мрачном восторге взвыл незваный отец. - Ты слышишь потустороннее! И ты
ненавидишь семя, из которого произросла. О, какого внука родишь ты мне! Он будет
талантлив, как я, и наполнен ненавистью, как ты и я вместе! Он сделает то, что не удалось мне!
Ментальный взор Летты наконец прояснился, и она увидела полупрозрачный силуэт
затянутого в черное высокого мужчины, воздевшего руки к низкому потолку подземелья. Перед
ним стояли двое. Темноволосая, невысокая девушка в коротком, видимо, гномьем плаще и
стройный юноша с фигурой акробата и холодным прищуром карих глаз.
- У тебя только один путь разрушить его планы, - заговорил юноша, обращаясь к
подруге. - Ты должна простить его. - Он ведь как раз и жаждет твоей ненависти. Пусть он не
получит ее. Его удел - презрение и жалость. Он ведь добровольный больной. Калека. Он болен
атрофией совести и воспалением души. Он жалок и не достоин даже ненависти. В позапрошлом
году в порту Шолесума я познакомился с бродячим поэтом. Среди его стихов мне особенно
запомнились такие строки:
Живи и пой. Спешить не надо.
Природный тонок механизм:
любое зло - своим же ядом
свой отравляет организм!
Свое проклятье он кричит себе сам. Каждый день, каждым своим поступком. Не наше
дело карать и ненавидеть. Наше дело любить. И тогда твой сын, выросший в любви, ничем не
будет походить на одного из своих предков. У него ведь будет такая мама!
Они шагнули навстречу друг другу, руки их поднялись, замыкая плечи в двойной круг
объятий. Глаза, истекающие светом, слились в долгом теплом взгляде одиноких сердец,
нашедших наконец родственную душу. И во взгляде юноши почудилось Летте что-то
бесконечно знакомое.
Скользнув в глубь его сознания, Летта ощутила неумолимую силу, сжавшуюся тигром,
готовящимся к прыжку.
"Ты его прости, родная, а я отпущу ему грехи по-своему, - шептал он беззвучным
ментальным лучом. - Приготовься!"
- А почему именно внука? - вдруг спросил человек в черном. - Он вполне может стать
моим... СЫНОМ!!!
Бешеный взгляд юноши буквально ударил Летту. Она еще успела увидеть, как девушка
зажимает ладонями уши и приседает, отворачиваясь к стене, а потом страшный звуковой разряд
буквально разорвал пространство, и отброшенная на тысячу миль амазонка оглушенно
сглотнула закипевшую розовой пеной слюну.
Слово эхом отдавалось в мозгу, и каждая клеточка тела затравленно скулила от
первозданного ужаса.
"Что случилось?" - вторгся в сознание встревоженный голос Сана.
- Я нашла их, - не открывая глаз, ответила Летта. - Принцесса рыдает в изголовье
умирающей эльфийки, а молодая колдунья в паре с лечителем драконов слегка повздорила со
своим незваным отцом.
Слог 38
ХЛЕБА И ЗРЕЛИЩ
Лэйм
Подземелье замка короля Диабемского
Раннее утро
- Радуйся, эльфийский ублюдок, твоя сестричка сбежала! - Аромат гнилых зубов
барона Ле Кампфа вполне соответствовал отвратительному букету запахов камеры пыток. -
Это надо же, что она сделала с Колдуном и двумя десятками траскийцев? Маг никого не узнает,
ходит под себя и агукает, как младенчик. И это не подмастерье какой-то, а Магистр Черной,
Белой и Всякой магии, подлец и властолюбец, каких мало! Прямо жуть берет от ее
способностей. Рыцари, правда, не агукают, но начисто забыли, кто они и откуда. Я уж тут,
грешным делом, благодарю Господа, что не поддался уговорам и не потянул твою девку к себе
на ложе. Может быть, и я бы щас штанишки пачкал? Или еще чего похуже?
Барон сморщил породистый нос, иссеченный сеткой капилляров.
- Хорошо, что она не знала о твоем близком соседстве! Небось жалеешь, а? Колдуну,
кстати, давно пора было провалиться в Тартарары. Тут ведьмочка твоя мне услугу оказала,
зачтется ей. Но знаешь, кто меня бесит? Наш цветочек Ее Высочество Принцесса! Уж как она у
папеньки в ногах валялась! Просто не узнавал ее никто. Но ведь вымолила для тебя
послабление! Отсечение головы! Прямо королевская милость! Вот твоего рыжего дружка будут
убивать медленно.
Барон откинулся на спинку кресла и мечтательно прикрыл глаза.
- Сначала ему раздробят пальцы рук и ног. В лепешку. В этакое кровавое месиво. Ты,
наверное, знаешь, как в таких случаях трескаются кости? Правильно. Вдоль. Они становятся
острыми и восхитительно воняют, когда раны прижигают факелами. А то ведь истечет кровью
раньше времени! А потом ему переломают все остальные кости. По одной, осторожно,
специалисты у нас есть, ты уж не сомневайся. А вот когда ему отрежут язык и выжгут его
поганые зенки, наступит твоя очередь. Господи, почему этот выживший из ума мозгляк так
любит свою сумасбродную доченьку? - Барон встал и вплотную приблизил свое породистое
красное лицо к лицу узника. - Не боишься? На сестру надеешься? Зря надеешься! Охрана на
площади будет по высшему разряду. Уже послали за спецами в Аденом и Траск. Пусть только
попробует дикарка магию свою применить! Живо скрутят - и на костер! Молчишь? Не
веришь? Эх, как же подпортила нам принцесса! Но ничего! Казнь - одно, а следствие -
другое! Думаю, в интересах государства тебя надобно пообломать. Здесь, в камере. А на
площади тебе просто отрубят голову! - Мерзкая радость расплылась на баронской ряшке, как
жирное пятно на затасканной скатерти. - Клиф! - Он повернулся к двери. - Не мог бы ты
выдавить стон вот из этого гордеца? Но так, чтоб следы к концу недели были не слишком
заметны?
Огромный детина с отталкивающим обезьяноподобным лицом медленно ощерил черные
гнилые зубы.
- А че ж, вашество, могу. - Он медленно двинулся к пленнику, сжимая и разжимая
громадные клешни рук.
Олег, поднявшись, пристально посмотрел ему в глаза. Из тусклых зрачков детины
выглядывала застарелая ненависть тупого, некрасивого подростка к милым улыбчивым
сверстникам.
Зависть.
Вот что вело по жизни тысячи подобных существ, не понявших своего рока, не
смирившихся с необходимостью искупать былые прегрешения смирением и творчеством добра.
Ведь что может быть выше великодушия, живущего в ущербном, исковерканном Кармой теле?
- Прости, брат, - тихо сказал Олег, и его нога метнулась хлестким броском к колену
Клифа.
- Ах, чтоб тебя!.. - задавленно выдохнул палач, схватившись за подломившуюся от
боли ногу. Не дожидаясь, когда он придет в себя, Олег рванул закованные руки вверх и
подпрыгнул. Пятка правой ноги вошла в ключицу, и громкий хруст сломанной кости извлек
неожиданно высокий визг из груди искалеченного палача.
После двух суток голодовки и ночных сквозняков всплеск активности дорого стоил
отягощенному кандалами узнику. Дыхание участилось, предательский пот выступил на
нахмуренном лбу.
Вдруг Олег уловил волну внушения, разлитую в воздухе и поймавшую барона в свою
липкую сеть.
- Ага. - Ле Кампф задумчиво переводил взгляд с пленника на скулящего от боли
Клифа. - Так ты не только на мечах драться горазд? А ежели я с тебя браслетики сниму,
может, ты и повыше прыгнешь?
- Была мне охота для вашего удовольствия людей бить. - Олег сморщился от
брезгливой жалости. - Вот за свободу я бы поборолся. - Он никак не мог понять, откуда
пришла нежданная помощь, но явственно ощущал изменение настроения толстого,
пресыщенного садиста.
- А на фига она тебе, эта свобода? Без головы-то? - заржал барон. - Ты уж извини,
монаршего повеления нарушить не могу! Но воздухом во дворе подышать, может, и дам. Дамы
какие-нито на представление соберутся, развлечешь их. О тебе, красавчике, не одна тайком
вздыхает! Сегодня понедельник? Совсем убить тебя я не дам, а синяки да переломы к
воскресенью подживут. А то ведь просидишь тут всю неделю сиднем, и проку от тебя, как от
барана сметаны!
- Ну что ж. Может быть, вы и правы... - медленно выговорил Олег. - Только
гладиаторов перед ареной принято хорошо кормить.
- Может, тебе и вина налить? - хмыкнул барон. - Для храбрости!
- Это вы своим гвардейцам вина налейте, а то ведь не выйдут они со мной драться. Они
ведь только в броне, да так, чтобы десять на одного. - Олег намеренно повысил голос, чтобы
стража в коридоре слышала его слова.
- Ну ты и наглец, петушок, - процедил барон. - у меня у самого руки чешутся
проредить твои эльфийские зубки! Тут, кстати, прошел слух, что вы с сестрой принцессу
колдовством присушили. Да и песни твои у всех поперек горла. Короче, гвардейцам и без
приказа есть за что тебя отделать, не сомневайся!
Ле Кампф отшвырнул кресло и вышел в коридор.
- Пленника накормить и через пару часов поставить на турнирной площадке! Без
цепей! - донесся оттуда его рык.
"Это я, братишка, - раздалось вдруг в голове Олега. - Барон у нас под контролем.
Оказалось, у моего нового друга на него Формула есть. Сейчас попытаемся предупредить
принцессу! Когда будешь драться, поглядывай на ее окна. Не отчаивайся. Я люблю тебя".
Голос Виолы стих, и вместо него раздался знакомый хриплый тенорок:
"Я тоже здесь, брат".
"Bay, дружище, где ты так долго пропадал?"
"Раны зализывал, - укоризненно рыкнул рассерженный серк. - Ты думаешь, я Виолу
рыцарям просто так уступил? Чуть зубы об панцири не переломал! Да и тех, что тебя сетью
поймали, я остановить пытался. Больно, знаешь ли!"
Вошедшие в камеру стражники подозрительно уставились на узника в рваной одежде,
сидящего на полу со счастливой улыбкой на исхудавшем лице.
Слог 39
РЕ-ТРАНС-ЛЯТОР
Покои левого крыла замка короля Диабемского
Утро
Ксана бежала по гребню бесконечной стены. Каждый шаг отдавался в босых ногах тупой
ноющей болью. Обнаженное тело неприятно гладили щупальца остро пахнущего, промозглого
тумана. А сзади надвигалось что-то страшное, воющее, хрюкающее и стонущее на разные лады.
Стая призраков. Стадо зомби. Толпа людей.
Преследователи настигали Ксану. Уставшие ноги не могли уже бежать, душный,
насыщенный мерзостью воздух не содержал кислорода, и ужас затопил обреченное сознание
гудящей, злорадствующей волной.
А потом из мрака и боли возникла вдруг сияющая неземным светом фигура, и туман
расступился на ее пути. Фигура эта горела красотой такой высокой пробы, что ослепли вдруг
вожделеющие глаза и пересохли истекающие слюной рты.
"Прочь!" - гневно бросила эльфийка, и дробный хлюпающий топот затих где-то позади.
- Прости меня, девочка моя, - склонилась Эола к лежащей на полу Ксане.
Еще не опомнившаяся ото сна принцесса ошалело моргала заплаканными глазами.
- Ты очнулась? Ты не умерла?
- Ну конечно, не умерла, - устало улыбнулась эльфийка, принимая в объятия
дрожащее, измученное тело воспитанницы. - Мне не нравится происходящее. Я уходила за
помощью или ответом...
- Ты была совсем как мертвая. Я никак не могла тебя разбудить! Знаешь, они схватили
Олега и других главарей мятежа. Мне страшно, Эола! Что с ним будет? Что будет со мной?
Эола молча уложила Ксану на свою постель. И, как в детстве, села около нее.
- Этот нескончаемый дождь, кажется, пьет мою душу... - продолжала девушка, и
лихорадочный блеск глаз заставил эльфийку положить руку на ее лоб. - В городе ходят разные
страшные слухи. Говорят, что с гор спустились чудовища. Они хватают девочек и пьют их
кровь на глазах у матерей... А еще говорят, что змей Ирод снова выполз из своей пещеры, и
казни теперь будут совершаться каждую ночь при свете факелов, а в тех факелах непрерывно
должен гореть человеческий жир... Утром кухарка божилась, что видела в коридоре огромного
волка-оборотня. Не успела она закричать, как он исчез, утащив баранью ногу, запеченную к
завтраку.
- Ну, вот этот последний слух, скорее всего, правда. Разве ты не знакома с волком,
умеющим исчезать и появляться, когда вздумается?
- Bay? Неужели это был он? Эола, ты возвращаешь мне надежду! Я уже решила
броситься с башни на эшафот, чтобы соединиться с Олегом в его последнюю минуту!
- Что ты, милая, еще не вечер! Один нездешний философ когда-то сказал: "Dum spiro
spero. - Пока дышу - надеюсь!" Мы еще поборемся за твое счастье.
Согревшаяся Ксана прижалась губами к руке старшей подруги.
- Ты ведь не оставишь меня, правда? Ты сказала, что уходила за помощью. Тебе ее
обещали?
- Во всяком случае, мне объяснили происходящее. Все это напрямую связано с тобой, и
я должна вооружить тебя знанием твоего Пути. Запомни мои слова и повторяй их себе, что бы
ни происходило. Тебя ждет долгая-долгая жизнь! Ты облечена особым доверием и выполняешь
особую миссию. Ты должна совершить нечто очень важное. Поступай так, как подсказывает
тебе сердце, и ничего не бойся. Ты не одна. Нас тысячи.
- Нас? Ты хочешь сказать, что я - эльф?
- Нет! Ты больше, чем эльф. Ты - бодхисатва!
Широко раскрытые глаза смотрели на Эолу испуганно и изумленно. Новое слово, блуждая
в подсознании, посылало на поверхность тени забытой памяти и лучи нездешнего,
всепроникающего света.
- Бодхисатва, - четко выговаривая слова, продолала Эола, - это Сущность, достигшая
Просветления. Например, человек, однажды освободившийся от круговорота Смертей и
Рождений, но добровольно вернувшийся в Нижний Мир, чтобы нести людям Свет и Знание.
- Но я... Разве я несу людям что-либо? Я не похожа на добровольного узника плоти,
описанного тобой. Я мало знаю и еще меньше умею. Здесь какая-то ошибка, Эола!
- Никакой ошибки нет, девочка моя. Ничто не дается даром. Даже бодхисатва должен
трудиться не покладая души и рук, чтобы проявилось его величие. Мне сказали, что череда
предсказанных событий ускоряется с каждым днем. У вас с Олегом уже совсем нет времени.
Скоро, очень скоро тебе понадобится все твое мужество, вся сила души.
- У Олега времени действительно нет! Эола, неужели его казнят?
- Ну что ты! Разве вы с ним заслужили такой конец? Подожди... Кто-то настраивает
флип на нашу комнату! Как думаешь, кто бы это мог быть?
Bay появился посреди комнаты бесшумно и мгновенно. Мягко ступая, он подошел к
женщинам и, поклонившись старшей, повернулся к младшей.
- Bay, как я рада тебя видеть! - бросилась к нему Ксана.
"Я тоже! - откликнулся серк. - Виола пыталась с тобой связаться, но ей это не удалось.
Она видела тебя только раз, да и то мельком. Поэтому я буду ре-транс-лятором. Как я понимаю,
это глашатай, читающий на площади королевский указ".
- А как ты будешь это делать? - улыбаясь, спросила Ксана и осторожно положила свою
руку на теплую лобастую голову.
"Очень просто. Закрой глаза и слушай!"
Голос, раздавшийся в голове принцессы, был незнакомым и знакомым одновременно.
"Здравствуй, Ксана. - Виола намеренно обошлась без титулов, и дочь короля
поблагодарила ее неоформленной в слова волной ласки и доверия. - Через час во дворе
начнется турнир по кулачному бою. Мой брат - в списке участников. Ты хорошо знаешь
дворец. Что можно сделать, чтобы он не вернулся в тюремную камеру?"
Ксана вскочила и бросилась к окну. На арене для рыцарских состязаний суетились
служители. Несколько рабочих обновляли обивку ложи для почетных гостей. Принцесса обвела
взглядом с детства знакомый двор, и глаза ее загорелись сумасшедшей радостью.
"Если он побежит прямо на ложу, гвардейцы не успеют его остановить. Под синим
гобеленом есть щель, ведущая в подвал, где садовник держит грабли и лопаты. Дверь в сад
никогда не запирается. Из сада через малую калитку - в город, у Эолы возле рынка есть
тайный домик. Там костюмы для переодевания и грим. Можно применить мой испытанный
прием: переодеться служителями Господа. Через западные ворота сегодня проедет не меньше
сотни святых отцов на моление в Асквиль. Затеряться среди них будет не сложно!"
"Значит, решено. - Виола думала стремительно и звонко. - Нам вполне по силам
направить погоню по ложному следу. Куда-нибудь в восточную четверть. А вы тем временем
проедете западными воротами! К вечеру и я выберусь за городскую стену. Ждите у Оленьего
Источника. Олег знает где. Я буду не одна. Моего друга зовут Алекс. Он тоже один из шести.
До встречи, и желаю успеха!"
Серк совсем по-собачьи лизнул Ксану в ладонь и исчез, оставив после себя слабый
грозовой запах.
"Что она имела в виду, когда сказала "один из шести"?" - подумала принцесса, бросаясь
в свою спальню и срывая на ходу измятое платье. Через минуту она появилась перед Эолой,
одетая в охотничий костюм, в котором была в день знакомства с Олегом полтора месяца назад.
- Ты прекрасна, дитя мое, - улыбнулась Эола. - Я пойду с тобой. Нужно проследить,
чтобы на лестнице и в коридоре никого не было...
Слог 40
СНОВА НА АРЕНЕ
Двор королевского замка
Два часа пополудни
Выйдя на площадку, Олег пошел по кругу, мягко поворачивая ступни. Грунт был не
самый лучший, но по крайней мере под ногами не хлюпало. Тучи, низко висящие над мокрыми
крышами, скрывали солнце, что исключало провокации с зеркалами. В песке арены не было
заметно замаскированных нитей, колышков и прочих предательских штучек.
"Похоже, барон действительно под контролем", - решил Олег и, сложив руки на груди,
замер в центре площадки.
Дамы в ложе оживленно переговаривались и бросали в его сторону разнообразные
взгляды. Привыкший быть в центре внимания, менестрель спокойно ждал, когда его светлость
изволит дать сигнал к началу поединков.
Наконец трубы герольдов простуженно протрубили атаку, и на арене появился первый
противник.
Это был громадный аденомец, на две головы выше и почти вдвое тяжелее Олега. Двигался
он недостаточно легко, что само по себе было обычным явлением среди гвардейцев, ведущих
сытую, разгульную жизнь. Нос аденомца был заметно краснее лица. От внимательного взгляда
ученика сатвийских Мастеров не ускользнула и легкая желтизна кожи щек, и замутненность
белков глаз.
"Больная печень и слабый затылок, - почти вслух констатировал Олег. - Кроме того,
отравленные легкие. Запах табака слышен за десяток шагов..."
- Тебе, брат, лечиться надо, - обратился он к противнику, опуская руки и выдвигая
вперед левую ногу.
- После моего удара тебя вылечит только топор палача, - ответил гвардеец и под
аплодисменты ложи двинулся на Олега.
- Сначала нос, - сказал юноша, ныряя под пошедшую вниз дубиноподобную руку и
бросая правую ладонь навстречу налитому кровью носу. Отпрянувший аденомец хлюпнул
багровой влагой и снова ринулся в атаку.
Руки и ноги нападающего бестолково метались из стороны в сторону, но никак не могли
настичь неуловимого, как солнечный луч, Олега.
- Теперь печень, - объявил менестрель и в высоком вращательном прыжке впечатал
пятку под грудную мышцу опешившего гвардейца.
Удар был так силен, что великан согнулся и, выпучив потухшие глаза, зашатался. Он
стремительно побледнел и попятился прочь от проклятого бунтовщика, с сочувствием
глядящего своими дьявольскими желтыми глазами.
- Если ты вздумаешь продолжать, то получишь по затылку, - предупредил противника
Олег и, отвернувшись, пошел к ложе.
Он шел не оглядываясь, по лицам зрителей определяя, что делает аденомец. Вот
молоденькая баронесса с испугом приложила ручку к губам, вот глаза седоусого генерала
торжествующе вспыхнули. Пора.
Восемь шагов, пройденных Олегом, гвардеец покрыл за три скачка, но в момент, когда
кулак должен был размозжить ненавистный череп, белобрысые лохмы вдруг метнулись вправо
и вниз, и что-то тяжким молотом обрушилось на стриженый толстый затылок.
"Красиво, черт возьми! - восхитился собой Олег. Еще никогда "хвост скорпиона" не
получался у него столь легко и точно. - А я расту", - удовлетворенно подумал юноша,
мягким поклоном встречая одинокие хлопки маленькой баронессы.
"Если тебе все это еще не надоело, мы с принцессой подождем". - Мыслетон Bay
воспламенил в душе такой костер чувств, что Олег невольно покачнулся.
"В любом случае после твоего сообщения мне будет тяжело сосредоточиться на
дрыгоножестве и рукомашестве. Какой у нас план, Серый Брат?"
"Проще, чем в прошлом году в Русалиме. Ты бежишь к ложе, гвардейцы ждут приказа,
кавалеры хватаются за мечи, а дамы падают в обморок от тайной надежды. Оставив их всех в
таком состоянии, ты лезешь под синий гобелен и обнаруживаешь там меня. В тридцати шагах
ждет Ксана, а на лестнице Эола. Имеешь вопросы?"
"Ты додумался измазать морду фосфором, чтобы встречать тех, кто сунется за мной
следом?"
"Спрашиваешь!"
"Тогда целую тебя в нос!"
"Прибереги ласки для Ксаны. Только не сразу, а то она не добежит. Уау!"
- Уау! - вслух сказал Олег, и предчувствие веселой погони наполнило его ликованием.
Между тем новый противник, потрясая мышцами, шел к нему через площадку. Это был
северный варвар, наемник, зарабатывающий на жизнь своим потом и кровью, а потому
вынужденный сохранять форму. Громадные кулаки, одетые в шипастые железные рукавицы,
произвели на зрителей неизгладимое впечатление. Баронесса, забывшая обо всем, с ужасом
взирала на неотвратимую смерть, надвигавшуюся на поэта и музыканта, созданного для песен и
любви. Олег так ясно прочитал ее мысль, что, нарушая все каноны, обратился к ней в первом
слое мыслеобразов:
"Понимаешь, малышка, вопль "я не создан для этого!" на деле очень часто прикрывает
трусость и лень, нежелание работать и неумение преодолевать трудности. Тысячи и тысячи
перекормленных, изнеженных и развращенных подростков со слезами праведника на лживых
глазах бьют себя кулаком в грудь и кричат: "Это не мое, я создан для другого!" - и не отдают
себе отчета в том, что это гордыня двигает их языком, что Первородный Грех Падшего
Демиурга, посмевшего выбирать, манит их калачами сладострастия, праздности и лени.
Запомни, девочка, что Человек обычно движется по трем путям: дорогой к Совершенству Тела,
тропинкой к Совершенству Чувств и горной тропой к Постижению Истины. Все три пути
равноуважаемы, и жалок тот, кто пренебрег хотя бы одним из них".
Вложив весь этот монолог в одну насыщенную ментальными образами волну, Олег указал
пальцем на подошедшего варвара и возгласил:
- Специалист подобен флюсу. Его полнота одностороння!
И пока удивленная ложа искала скрытый смысл в этом утверждении, юноша бросился
вперед. Не ожидавший подобной наглости наемник встретил его ударом бронированного
кулака. Но Олег нырнул под руку и, поразив коленом сверхчувствительное место внизу живота,
скользнул за спину взревевшего противника. Взбешенный варвар попытался настигнуть
верткого юнца круговым взмахом, но полуэльф снова присел, и спружинившая нога с гулким
хрустом вторично поразила гениталии.
Потерявший голову от нестерпимой боли варвар схватился за пах шипастыми
рукавицами, чем еще больше увеличил стыдливое оживление ложи. Олег, оказавшийся прямо
перед зрителями, явственно слышал задавленные смешки пожилых матрон и сочувственное
кряканье умудренных опытом пожилых кавалеров.
- Мадам! - сказал в пространство улыбающийся менестрель. - Вас никогда не били
веслом по...
Продолжать было не обязательно.
С ходу узнав знаменитый анекдот, придворные разразились неудержимым хохотом. На
глазах наливаясь краской, хохотали жены и любовницы, громко ржали гвардейские офицеры и
тайные советники, тоненько реготали прыщавые девственницы знатных семейств и пошлые
клерки министерств и ведомств. Стража, стоявшая в оцеплении, потрясала площадку раскатами
громового хохота.
- Пижон! - осуждающе рявкнул Bay, когда Олег протискивался в узкую щель под
синим гобеленом.
"Как все-таки полезно сохранять стройность", - подумал менестрель, потирая
ободранную грудь и сочувствуя гвардейцам, которым предстояло штурмовать щель,
охраняемую светящимся в полумраке волком.
Слог 41
ОХОТА ОБЪЯВЛЕНА!
Керский лес, поляна возле Оленьего Источника
Вечер
- Я не могу отказаться от попытки отбить Гвалта! - Олег был неумолим. - Неужели ты
думаешь, что он на моем месте поступил бы иначе?
- Но ведь ты один, а гвардейцев на площади будет несколько сотен!
- Видишь ли, любимая, все, что ты говоришь, - доводы рассудка. Мой Учитель считал,
что дело разума - искать пути действия, а не оправдания бездействию. Неужели ты хочешь,
чтобы кровь Гвалта всю жизнь обжигала меня немым укором нечистой совести?
- Но что же мы можем сделать?
- А вот это уже другой вопрос. Я далек от мысли проявлять глупое геройство недоумка
из двухпенсовой баллады. Во всяком случае, моя стрела избавит брата от страданий. У нас еще
шесть дней. Ты ведь за это время сможешь найти десяток плащей лучников охраны?
- Я попытаюсь, но... - Ксана замолчала при виде Bay, опускающего к ногам Олега его
меч.
- Спасибо, брат! - Юноша обнял лохматого друга. - Не будет слишком большой
наглостью попросить тебя флипнуть к тайнику за луком?
Вместо ответа Bay снова исчез.
Олег вытащил меч и с удовольствием сделал десяток фехтовальных движений.
- Кулачный бой - это, конечно, хорошо, - обратился он к подруге, - но с Беседой
Мечей ничто не сравнится!
Ксана некоторое время стояла молча. Потом, приняв трудное решение, подошла к
лошадям.
- Вот, - сказала она, протягивая Олегу склянку с черной жидкостью. - Очень жаль, но
придется перекрасить твои волосы - среди гвардейцев нет ни одного эльфа!
Олег с благодарной улыбкой шагнул к ней.
- Вот теперь твой разум занят прямым делом, и я счастлив, что ты поняла.
- Скажи лучше - смирилась с неизбежным, - шепнула девушка, пряча лицо у него на
груди. - Ты надеешься найти помощь?
- Нас одолели в битве, но не уничтожили. Почти в каждом селении у нас есть
помощники. Я пошлю весть всем, кто еще жив. Думаю, в нашем старом лагере у Гаррского
хребта сейчас собираются спасшиеся. Если действовать быстро, можно обернуться в те шесть
дней, что нам остались.
- А ты не думал, что казнь отложили специально, чтобы остатки восставших попытались
отбить своих главарей?
- Я это учитываю. Но универсальных ловушек нет. Шансы охотников и жертв равны.
Хит
...Закладка в соц.сетях
