Жанр: Фантастика
Четвертый вектор триады
...лся на месте, пытаясь согреться.
Алекс протянул руку и начал медленно приближать ее к фигурке. Тень на стене дрогнула и
отпрянула в сторону. Алекс продолжал приближать руку. Гибкие пальцы извивались в голубом
спиртовом свете, как толстые длинные змеи.
- С-с-с-с, - тихонько зашипел ученик Колдуна. "С-ш-ш-ш-ш", - откликнулось за
стеной страшное эхо.
Солдат пятился все дальше и дальше. От ужаса он, видимо, забыл об арбалете, стоявшем у
его ног.
Нет, не забыл. Алекс не успел отдернуть руку, и из указательного пальца закапала кровь.
- Ха! Ха-ха-ха! - взорвался барон немного фальшивым смехом. - Хороши у меня
гвардейцы? - Он намеренно повысил голос, пытаясь разрушить гнетущую тишину, повисшую
в комнате.
Ни слова не говоря, Алекс бросил на барона раздосадованный взгляд и снова приблизил
руку к фигурке. Он уже ненавидел этого вояку, заставившего его краснеть душной волной
стыда. "Вот тебе!" - мысленно выкрикнул он и ударил раненым пальцем прямо в лицо
воскового солдата. Тень на стене обхватила голову руками и осела на пол.
- А-а-а-а!.. - донесся сквозь каменную толщу дикий крик.
"Что это с ним?" - недоуменно подумал Алекс, вслушиваясь в хриплые нечеловеческие
уже звуки и глядя на восковую фигуру животного, напоминающего коротколапую тупомордую
крысу.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалось массивное, заросшее шерстью существо с
маленькими глазками и оскаленной пастью. Монстр, скуля и воя, бросился к барону.
- Пшел вон! - истошно завопил его светлость и пнул бывшего гвардейца в бывшее
лицо. - ПОШЕЛ ВОН!!!
Бедное животное, не думавшее нападать, взвыло еще жалобнее и снова выскочило в
коридор.
- Ну и как же это понимать? - после паузы зло проговорил барон. - На хрена мне эта
тварюга вместо солдата?
- Я не хотел... - Алекс все еще не мог разобраться в случившемся. - Это не я... Это он
сам...
- Сейчас все будет в порядке, - бодрым голосом проговорил Колдун, - подмастерье
просто слегка увлекся.
Он бросил воск в кипящую на спиртовке реторту. Дикий визг в коридоре взлетел до
пределов слышимости и оборвался.
- Пару недель ваш слуга поболеет, а потом будет бравым воином, лучше прежнего. -
Колдун не мог скрыть неуверенность, сквозившую в голосе. - Ну, может быть, станет слегка
туповатым...
- Так, - мрачно изрек барон, - этак вы можете и меня обратить, а?
- Нет, ваша светлость, - вымолвил наконец опомнившийся Алекс, - вы носите крест и
защищены Святой Церковью, а слуга ваш из северных варваров, язычник. Да и его бы не
удалось обратить, да уж больно он змеиной крови испугался. Наверное, у них есть на этот счет
какое-нибудь поверье.
Барон буравил Алекса своими круглыми, как у свиньи, глазами.
- Крест, значит? А кроме креста, ты ничего не чуешь?
- Почему же... - Алекс увидел, что Колдун скалится в довольной ухмылке. - Еще у
вас на правом запястье амулет. Сработан он из серебра с платиной. Заряжен кем-то из
магистров. Охраняет от сглаза, хвори простудной и похмелья. Ней... - Алекс осекся. Он хотел
сказать: "Нейтрализуется платиновой иглой в левую ступню восковой куклы", но вовремя
замолчал.
- Вот это ты точно заметил, - довольным тоном сообщил барон. - Браслетик я купил у
Марлина. Значит, не обжулил старик! Ну, ладно, что у тебя еще, а то меня девки ждут. - И он
хохотнул, облизывая пухлые губы.
- Кстати о девках, - вступил в разговор Колдун. - Мы могли бы показать вам любую
даму, где бы и с кем бы она ни находилась.
- Показать? - Барон вскинул лохматые брови. - А на хрена мне на них смотреть?
Видал я их, во всех видах видал! - Настроение его светлости опять изменилось. Теперь он
излучал самодовольную похоть крупного самца, не знающего отказа и жаждущего крови
соперников.
- Но вы будете не только видеть, но и слышать!
- Ага... Ну ладно. Это, пожалуй, будет недурственно. Слушай, а эдак можно и любого
мужика подслушать? - заинтересовался наконец барон.
- С особями мужского пола немного сложнее, - Колдун сделал знак Алексу и начал
плести новую словесную сеть. - Для получения достоверной информации необходим не
просто образ объекта считывания, но сексуально окрашенный образ. Любой властитель,
подчиняющий себе большие массы людей, питается их энергией и, при наличии некоторых
способностей, сам того не подозревая, является действующим магом. Мы называем эту магию
"спонтанной", то есть "самопроизвольной". Вот, например, ваши бесчисленные победы на
женском фронте... - Колдун продолжал говорить, стараясь не упустить внимания гостя, а тем
временем Алекс установил перед ним хрустальный шар в тяжелой медной оправе.
Голова уже начинала побаливать, а конца представлению не предвиделось. Знатный гость,
демонстрируя недюжинные способности, каждый раз обходил расставленные сети. Но игра
стоила свеч. "Кто держит в руках его светлость, тот управляет королевством", - сказал утром
Колдун и, видимо, был прав. Самоуверенность и агрессивность, помноженные на природное
властолюбие и коварство, создавали опасную и могущественную смесь. "Именно такие
индивидуумы становятся носителями Черных Миссий", - мелькнула мысль, и Алекс склонил
голову, показывая, что можно начинать.
- Вы должны сосредоточить взгляд на пространстве внутри шара. - Голос Колдуна стал
незаметно меняться, формируя формулу внушения. - Постарайтесь представить себе объект
ваших желаний. Лицо, грудь, бедра...
Барон пристально вглядывался в хрустальную сердцевину, и на лице его медленно
проступало неподдельное изумление. Соблазн был велик, и Алекс осторожно подключился к
мозгу реципиента, как не раз уже делал по приказу Колдуна.
Контакт установился почти сразу. Стараясь не вляпаться в глубинные слои подсознания,
лазутчик всплыл в пространство зрительного восприятия.
Солнечный свет сначала ослепил его. Мысленно выругавшись, Алекс сконцентрировался
на изображении. И сразу невольная дрожь потрясла его тело. От барона можно было ожидать
чего угодно, но этого... "Откуда он ее знает? Почему именно она? Где она сейчас? Что она
творит?" - помчались, обгоняя друг дружку, непослушные мысли.
"Пойми, Олег, вы не можете победить! Их слишком много! - Голос незнакомки из
Северного Чернолесья дрожал неподдельным страданием. - Твоя армия не может
противостоять объединенным силам королевской гвардии, вассальных дружин и Черных
Рыцарей. К тому же барон Ле Кампф совсем не такой дурак, как кажется с первого взгляда..."
При этих словах девушки удивление реципиента сменилось вполне понятной яростью, и
ехидный смех Колдуна окончательно запутал ошарашенного происходящим Алекса.
"Я все понимаю, Виолочка, родная. Но не могу ничего изменить. Им нужны вожди. Если
сейчас я уйду, это будет предательством. - Светловолосый юноша с глазами, полными боли,
нежно обнял склоненную голову незнакомки. - Пойми, сестренка, я не могу иначе!"
Алекс вдруг с ужасом осознал всю отвратительность непрошеного присутствия
разъяренного похотливого барона, презрительного и циничного Колдуна и еще одного негодяя,
одержимого любопытством и ревностью.
Как будто прочитав его мысли, девушка вдруг резко вздернула голову, и барон с глухим
стоном откинулся в кресле. Алекс успел заблокировать мозг, но все равно сила ментального
удара была потрясающей. Голова туманилась ноющей болью, в висках колотились тысячи
бешеных угертов, ищущих утраченное нерестилище. Колдун выглядел немногим лучше.
- Чувствую я, что с этой красоткой придется повозиться, - бросил он Алексу,
ожесточенно массируя активные точки на бровях и затылке, - займись пока его светлостью.
Через минуту я буду в полном порядке, - в голосе Колдуна сквозили довольные нотки. -
Сама того не желая, маленькая ведьма нам здорово помогла. Толстяк в полном откате. Я давно
подозревал, что Оле-лучник и есть сын того шального эльфа из Северного Чернолесья. Вот и
опять свиделись, гаденыш, - после паузы непонятно процедил Колдун и почему-то потер
правый бок, на котором, как знал Алекс, у него был старый, давно зарубцевавшийся шрам.
Слог 20
КРУГ СОЗИДАНИЯ
Лэйм
Великие Древние Горы
Вечер
Бесконечное путешествие по однообразным скалистым ущельям подошло к концу.
Сан понял это, ощутив осторожное ментальное прикосновение. Летта мгновенно
остановилась и положила руку на рукоять меча.
"Это Страж Святыни, - передал Сан. - Я позволил ему понять, кто мы и зачем сюда
пришли. Он не ответил и быстро отключился".
"Мне это не нравится. Чувствуешь, как изменился воздух?"
"Да, малышка, не волнуйся, все будет хорошо".
Летта только фыркнула, отвернув свой слегка вздернутый нос. Она всегда сердилась,
когда он говорил с ней, "как с маленькой", но Сан точно знал, что в глубине души ей это
нравится.
Воздух действительно изменился. В нем появилась влага открытого водоема и аромат
цветущих деревьев. Сюда же диссонансом вплетался настораживающий запах гарн, не сильный,
но вполне явственный. "Думаю, нужно продолжать путь", - Сан ласково коснулся ладонью
пушистой волны девичьих волос, в который раз удивляясь их красоте и мягкости. Летта сделала
шаг и прижалась щекой к его груди. Она замерла, впитывая его уверенность и его силу, его
нежность и его дремлющую страсть. Она знала, что он с ней и для нее, и будет так, что бы ни
случилось. "Он мой", - в тысячный раз мысленно произнесла девушка, наслаждаясь
переполнявшей ее энергией.
Сан глубоко погрузился в ощущения на своих ладонях. Он с привычным восторгом
чувствовал шелковистую прелесть белокурых локонов, рассыпанных по плечам, и глубокое
тепло легкого и сильного тела. Непередаваемым блаженством разливались в крови горячие
толчки ее сердца, бьющегося за трепещущим чудом девичьей груди.
- Мы, кажется, куда-то шли. - Усилие Летты было поистине титаническим.
"Опасность!" - вдруг ударила между ними мгновенная молния чужого сигнала, и два меча
блеснули в воздухе едва ли не быстрее, чем разомкнулись объятия любви. Мир выпрыгнул из
небытия, отбросив в память неутоленную нежность, и мягко покачивался перед глазами,
осуждающе и недобро. В ущелье висела неподвижная ожидающая тишина.
- Это была проверка, - сказал Сан, внимательно осматриваясь. - Видимо, мы излучаем
несколько необычную для этого места волну. И Страж захотел проверить нашу реакцию.
Летта опустила меч в ножны и, заставляя себя не смотреть на Сана, вслух проговорила:
- Нам придется вернуться на четыре дня назад. Ты снова станешь молчаливым и
настороженным последователем Сатвы, а я блудной дочерью Великой Матери Амазонок. И мы
будем просто друзьями. Договорились?
Она подняла глаза, и ее безукоризненной формы брови вопросительно выгнулись. Сан с
бесстрастным лицом смотрел внутрь себя. Монотонный голос, привыкший к чтению сутр,
сказал:
- Чтоб разорвать кармические путы, взрасти покой в мятущейся душе. Остановись.
Прислушайся. То - Вечность.
Пауза была настолько многозначительной, что Летте на секунду стало страшно. Ей
показалось, что именно этот Сан, холодный, как глыба льда, и исполненный внутренней силы,
как аскет-отшельник, - настоящий. А тот, другой, трепетный и нежный, лишь сон, сладкий, но
полузабытый.
- Я согласен с тобой, прекрасная незнакомка. - Сатвист ритуальным жестом сложил
ладони перед грудью и склонил голову. - Для прохождения Испытания мы должны
отрешиться от всего земного. Не желает ли моя госпожа продолжить путь?
Летта набросила на голову капюшон и, не глядя на Сана, проговорила:
- Ты правильно угадал мое желание, брат! Веди меня туда, где мы лучше узнаем мир и,
может быть, поймем самих себя...
Снаружи Храм Пяти Первоэлементов производил двойственное впечатление.
Во-первых, поражал воображение колоссальными размерами и фантазией создателей. А
во-вторых, пробуждал в душе непонятную тоску по утраченному идеалу.
Первооснова всегда виделась Сану в виде прекрасного ансамбля твердости и
пластичности, устойчивости и подвижности, жаркого пламени и холодного блеска. В этом
построении все должно было быть гармонично, каждый элемент должен был находиться на
своем конкретном месте...
Действительность же оказалась совершенно противоположной. Фасад храма представлял
собой высокую, не менее десяти длин дракона, стену, неровными террасами уходящую ввысь.
Слово "неровность" только в малой степени описывает то нагромождение выступов и впадин,
карнизов и пещер, в которое превращало стену дикое кипение застывшей тверди.
Здесь было буйство камня. Базальт и гранит, мрамор и песчаник, сланец и белая глина
перемешались с блестящими на солнце металлсодержащими рудами. Кроме того, то тут, то там
проступали целые пласты металла, сверкающего первозданной, не замутненной окислами
чистотой.
Среди вакханалии тверди беззвучными цветами горели языки полупрозрачного,
сливающегося с солнечным светом пламени. Созерцая это чудо, Сан с благоговением
представил себе тысячи каналов, просверленных в каменной толще, ведущих куда-то глубоко, к
огромному резервуару природного газа, неизвестно как обнаруженного на заре времен
основателями Храма.
И это было еще не все. С уступа на уступ, с карниза на карниз с сердитым плеском сбегала
стремительным пенистым потоком вода, непостижимым образом поднятая почти до вершины
стены и таинственно исчезающая и появляющаяся в самых неожиданных местах. Она сверкала
на солнце, рассыпалась радугой брызг. Она насыщала воздух живительной силой, наполняя
камень и металл новым содержанием.
И деревья. Большие и малые, прижимавшиеся к скале и криво торчащие вниз, они росли,
казалось, из камней. Они вгрызались корнями в трещины, они пили быстротечную влагу, ловя
ее на лету, они сгорали в пламени и выгорали на солнце, но они были и были всегда.
Ошеломленные и подавленные путники созерцали эту картину в немом оцепенении.
Мрачная громада хаоса отозвалась в душе тихим взрывом, и новое знание зарождалось в
глубине щемящей и ноющей болью.
- На картинке все это выглядело несколько иначе, - медленно проговорил Сан, намекая
на классическую схему взаимодействия первоэлементов, состоящую из пяти иероглифов и
десяти линий.
- Где-то здесь должен быть вход, - сказала Летта, отрываясь от созерцания сплетения н
борьбы таких разных и таких необходимых друг другу сил. "Единство и борьба
противоположностей!" - вдруг ударила мысль.
- Это ты хорошо сказала, - сразу откликнулся Сан, - очень хорошо!
- Нет, это не я. Это кто-то из древних мудрецов. Мне кажется, его звали Лао Цзы... Тебе
что-нибудь говорит это имя?
Сан некоторое время молчал, а потом сказал задумчиво и тихо:
- Нет, но я чувствую, что это был великий человек...
- Не человек. Демиург...
- Что?!
- Не знаю! Ах, Сан, если бы ты только знал, как пугают меня все эти неизвестные слова!
Как будто бы я сплю и вот-вот проснусь, и мир будет совсем другим, и в нем не будет ни тебя,
ни Олега, ни этого Храма. А будет что-то огромное и непонятное...
- Не волнуйся, милая, все, что должно произойти, произойдет, и наши стенания ничего
не изменят. Принимай все таким, какое оно есть, и не требуй подписей и пояснений. Все в
конце концов объясняется, даже то, чего объяснить нельзя...
Медленно и осторожно они приближались к небольшой каменной арке, темнеющей в
основании стены.
- А если хозяева не захотят нас впустить? - спросила Летта.
- Хуже, если они захотят нас впустить. Это будет означать, что мы просто гости и
Испытания недостойны.
- Вечно ты все переворачиваешь!
- Я просто ставлю все с головы на ноги!
- Думаю, у тебя сейчас будет для этого прекрасная возможность!
Они стояли посреди небольшой комнаты, заставленной разнообразными предметами.
Прямо напротив входа с потолка свешивалось некое сооружение, средоточием которого был не
совсем правильный шар с неровной поверхностью, изобилующей выпуклостями и впадинами.
Сан в немом восхищении созерцал этот шар, а Летта, не понимающая, что случилось с другом,
переводила взгляд с предмета на предмет.
- Послушай, когда ты так смотришь на меня - это очень здорово! Но не заставляй меня
испытывать ревность к этой штуковине.
Не отрываясь от шара, Сан спросил:
- Что Девви думают о трех китах, на которых стоит мир?
- Во-первых, там были слоны, а во-вторых, это сказки для маленьких. На самом деле
Земля ни на чем не стоит - она просто есть, и все.
- Удобная гипотеза. Чтобы съесть фрукт, совсем необязательно знать, что он вырос на
дереве. Он просто есть, и все. Хуже, когда его просто нет. Вот тогда и думаешь, где бы его
взять?
- Но Земля есть всегда! - слегка раздражаясь, сказала Летта.
- Ты уверена? Куда же тогда каждый вечер опускается солнце? И как оно попадает на
восток, если село на западе? Или это каждый раз новое солнце?
Летта поежилась. В коварных вопросах черноглазого философа крылось что-то огромное,
гораздо больше привычных границ. Она сделала над собой усилие и вдруг...
- Вот-вот, - улыбаясь, сказал Сан.
- Это? Земля? - сдавленным шепотом произнесл Летта.
Ее пальцы медленно пощупали цепочку остроконечных выступов, тянущихся сверху вниз
на добрую четверть поверхности шара.
- Большой Драконий Хребет, - подсказал Сан. Летта положила вторую руку на
обширную область, сплошь засеянную горами и каньонами.
- Великие Древние Горы, - откликнулся юноша. - А мы сейчас вот здесь. - Он
осторожно коснулся одного из ущелий. Под его пальцами Летта увидела искусно выполненную
микроскопическую копию стены Храма. - А это Горелая Пустошь, а над ней Великая Река
Амазонок.
Летта быстро выхватила свою пергаментную карту.
- Ага, - сказал Сан, - вот откуда твое древнее чудо. Видимо, кто-то из ваших побывал
здесь. Интересно, прошел ли он Испытание?
- Она, - поправила друга Летта. - Это была женщина. Первая из череды наших
колдуний. По легенде, она спустилась прямо с Неба по воле Великой Матери. Видимо, Небо
расположено где-то здесь.
Сан кивнул и заглянул на обратную сторону шара. Поверхность была гладкой.
- А тут еще никто не бывал, - грустно подытожил сатвист и начал изучать изогнутую
трубу, выходящую из нижней части Земли и идущую к задней стене комнаты. Там располагался
неглубокий бассейн с темной холодной водой. Над бассейном нависало наклонное
металлическое зеркало. Под зеркалом была укреплена чаша, украшенная орнаментом из
дубовых листьев. Из дна чаши выходила еще одна трубка, уходящая в толщу стены.
Кроме всей этой механики в комнате имелся ящик со странной землей, состоящей из
смеси черного порошка и редкого буроватого крошева. Рядом с ним лежала груда дров и две
охапки свежего душистого сена.
Летта решительно двинулась вперед.
- Я полагаю, хозяева думают, что мы тут будем спать, и, кроме того, на разных постелях.
Не знаю, насколько глубоко они проникли в Основу Мира, но в женщинах они ни черта не
смыслят! - Она сдвинула сено в одну большую кучу. - Я так часто замерзала, обнимая
собственные плечи, что не желаю даже однократного повторения этой пытки.
Сан ласково посмотрел на нее, понимая, что дело далеко не в ночном холоде. Просто
девушке немного не по себе в этой комнате со скрытыми дверями и непонятными
сооружениями, под гигантской стеной с горящей водой и деревьями, растущими на голой скале.
Его тоже преследовало ощущение, что с потолка за ними наблюдают чьи-то внимательные
спокойные глаза. Попытки вступить в ментальный контакт с хозяевами успехом не увенчались,
и Сан обратился к Летте, уже возлежащей на импровизированном ложе:
- Если прекрасная госпожа позволит, я бы попытался открыть вот эту дверь.
И он указал на стену позади бассейна. Летта подозрительно посмотрела на него и
спросила:
- О, отшельник, не перегрелся ли ты на огне своей мудрости? В этой стене нет двери!
- Что я получу, если вход все-таки откроется? - улыбнулся Сан.
- Думаю, ты лишишься воды, ибо бассейн опустеет. - Летта откровенно развлекалась.
Сан между тем начал складывать дрова на металлический куб под шаром, стараясь
оставлять щели для доступа воздуха.
- Что порождает дерево, о свет моего сердца? - снова обратился он к Летте.
- Это смотря какое. - Девушка мечтательно закинула руки за голову. - Может,
например, породить уже упоминавшийся здесь фрукт. Кроме того, на деревьях растут шишки,
желуди и шипы.
Сан взял смолистую ветку и вышел из комнаты. Через минуту он вернулся. Ветка горела
веселым алым пламенем.
- Да будет тебе известно, - наставительно произнес он, - что дерево порождает огонь.
С этими словами он сунул факел в основание дровяного штабеля.
- Вот чего я всегда не понимала, - сказала Летта, глядя на пляшущее пламя, - это как
огонь порождает Землю?
- Видишь ли, на заре времен Земля была очень горячей. - Сан указал на шар, как бы
висящий в середине огненного цветка. - Этот огонь и сейчас прячется в глубине и иногда
вырывается на поверхность потоками лавы и кипящими гейзерами.
- Ты имеешь в виду Дымное Плато?
- Да. Есть и другие подобные места.
Сан, говоря все это, придвинул ящик с землей к огню и достал из него небольшой совок,
искусно выполненный в виде языков пламени.
- Это еще один намек, - сказал он и, зачерпнув черно-бурый порошок, высыпал его в
отверстие, оказавшееся в верхушке шара. Повторив это несколько раз, он остановился,
вопросительно глядя на систему труб, выходящих из потолка и оканчивающихся около
пылающих дров. Будто бы в ответ на его взгляд, пламя загудело, как в кузнице Одноглазой
Сузи, где Летта некоторое время работала перед Совершеннолетием. Девушка отодвинулась,
опасливо глядя на тлеющие на полу сухие травинки. Несколько минут они завороженно
наблюдали за бешеным истечением солнечной силы, накопленной деревом за свою недолгую,
но упорную жизнь.
- Земля порождает... - Сан сделал паузу, - металл!
И он указал на светящуюся ослепительным светом каплю, появившуюся из трубы над
бассейном. Капля сорвалась и с громким шипением упала в воду. Облачко пара поднялось, и
вогнутое зеркало мгновенно покрылось туманным мороком. После десятой капли по гладкому
холодному металлу побежала тонкая струйка конденсата, и первая порция воды упала в чашу с
дубовыми листьями.
- Металл порождает воду! - завороженно проговорила Летта. - Послушай, все
сатвисты такие умные?
- "Без уединения невозможно никакое совершенство", - ответил Сан и, заметив
нахмурившиеся брови девушки, пояснил: - Это надпись на одной стороне древнего талисмана,
хранящегося в нашем монастыре. Для особенно упертых аскетов там есть и другая надпись.
Она гласит: "В уединении невозможно никакое совершенство". Талисман, как и все в этом
мире, имеет две стороны...
Пауза, последовавшая за этими словами, была насыщена гулом пламени, шипением
испаряющейся воды и едва слышным плеском падающих капель. В одну из этих длинных
секунд Сан осознал, что они уже не одни. Почти в то же мгновение мысленный голос Летты
сказал: "Он стоит у входа. Один. Меча при нем нет". Девушка продолжала спокойно лежать, не
отрывая глаз от постепенно гаснущего пламени.
Не пошевелилась она даже тогда, когда в комнате раздался звучный мягкий голос:
- Я приветствую тебя, брат, и тебя, сестра!
Только после того, как последнее слово растаяло в воздухе, юноша и девушка повернули
головы и посмотрели на говорившего.
Он был высок ростом. Просторное зеленое одеяние окутывало его фигуру сложными
складками. Бритый круглый череп украшал венок из свежих веток. Крепкая узловатая рука
сжимала длинный, тяжелого дерева посох, отполированный неустанными упражнениями. Сан
ясно видел, что перед ним боец, который может быть очень опасным противником. "Думаю,
это то самое дерево, которое должна была породить добытая тобой вода", - передала Летта и
одним плавным движением поднялась на ноги.
- Ты правильно угадала, - улыбнулся вошедший, - я - ученик Мастера Дерева.
Мастера послали меня узнать, чем они могут помочь вам. Отвечайте по очереди, и каждый сам
за себя.
- Приветствую тебя, брат! - Сан сложил вместе правый кулак и левую ладонь. - Я не
прошу помощи. Я ищу нового знания. Скажи, что я должен сделать, чтобы быть допущенным к
Испытанию?
- Быть самим собой, - ответил Страж и повернулся к Летте.
- И я приветствую тебя! - Девушка прикоснулась пальцами правой руки к сердцу и
склонила голову. - Мне трудно быть собой, ибо я не знаю, что это такое, но я тоже пришла
искать Испытания.
- Я передам ваши слова Мастерам. - Страж кивнул и направился к выходу. На пороге
он остановился. - Будьте внимательны и чутки. Испытание может начаться в любую минуту.
Даже вчера...
Он шагнул за порог и сразу скрылся из виду, как будто провалился под землю. Летта с
трудом подавила детское желание пойти посмотреть, как он будет проходить сквозь стену
Хаоса.
Вдруг прямо перед ней возник Сан.
Только что он стоял в четырех шагах и смотрел вслед уходящему Стражу. И вот он уже
здесь, и глаза его горят холодным пламенем боевой концентрации. Плавным движением его
руки поднялись к ее плечам. Пристально глядя куда-то вглубь, юноша замер в устойчивой
позиции с прямой спиной и слегка согнутыми ногами.
И почти сразу девушка ощутила движение ци. Энергия могучими потоками вливалась в
плечи и растекалась по телу, пробираясь к животу. Через несколько мгновений там возник
плотный, пульсирующий теплой дрожью шар, связанный с каждой точкой тела тончайшими, но
прочными нитями. Этот шар вселял уверенность, успокаивал, наполнял силой. Он сам был
силой, и спокойствием, и уверенностью. Он был. И был только он. Все остальное не имело
значения.
Мысленный голос Сана зазвучал в сознании спокойным речитативом:
"Пойми, что ты гостья в своем теле, а он - хозяин. Ты желанный, долгожданный,
дорогой, но все же пришелец. Ты не знаешь, как и почему движется энергия, ты не знаешь, где
она возникает и почему может иссякнуть.
Он знает.
Ты можешь знать тысячи разных вещей - понемногу обо всем. Он не знает этого. Но он
знает все.
ВСЕ ОБ ОДНОМ.
О твоем теле.
Ты должна полюбить его. Ибо он умеет сделать тебя сильной и здоровой, нужно только
дружить с ним и слушать его советы. И не мешать ему. Не травить его детей алкоголем, не
душить его жену удушливым дымом табака. Не надрывать его отца гневом, а мать завистью. Не
мучить его страхом и стяжательством, похотью и ложью, не хотеть лишнего и не желать зла.
И не отделять себя от не
...Закладка в соц.сетях
