Жанр: Фантастика
Сага о Темном Короле 3. Король-воитель
... обычно.
Но все еще ощущал в небе неподалеку чуждое присутствие.
Это была уже вторая попытка Тенедоса или его колдунов прикончить меня.
Но я надеялся, что придет и мое время.
Появлению врага предшествовала магическая атака: солдаты ощущали
беспокойство, страх, чувствовали себя больными. Но подобные заклинания
использовались всеми военными волшебниками, и едва ли их следовало считать
достойными такого великого мастера, как Тенедос. Синаит и ее волшебники быстро
рассеяли эти чары, а я избавился от давнего ощущения того, что за мной непрерывно
наблюдают.
Порой я принимался гадать, какое грандиозное заклинание заклинаний Тенедос
пустит в ход, так как мне с трудом верилось, что он ограничится простым оружием.
В отличие от Синаит, я был почти уверен, что он не призовет того ужасного демона,
который обрушил крепость на голову Чардин Шера. Во время этой войны пролилось еще
слишком мало крови, чтобы Тенедос вновь обрел свою силу; я же, со своей стороны,
многое сделал в свое время в Камбиазо для ослабления его колдовской мощи, и поэтому
сейчас ему было трудно заново собрать компоненты этого заклинания.
Помимо всего прочего - и это было совершенно очевидно, - даже если Тенедосу,
против всякого ожидания, удастся одержать победу в первом сражении, это не будет
означать окончания войны. Ему нужно будет еще взять и удержать Никею, после чего
неизбежно последует реакция со стороны Майсира.
И все же Тенедос сумел преподнести нам сюрприз. И одним из тех, кого он смог
застать врасплох, оказался я.
На подходе к Пестуму его армия разделилась: около четверти ее сил направилось на
юг, навстречу моим солдатам, а остальные двинулись против миротворцев Трериса.
Существует традиционный порядок организации сражения против врага,
расположившегося на укрепленных позициях. Атакующая армия выстраивается в
избранном для атаки порядке, затем войска отдыхают, плотно ужинают. Сама атака
начинается на рассвете или немного раньше, чтобы иметь возможность закончить
сражение еще при дневном свете.
Когда армия Тенедоса появилась перед нами, солнце уже заметно клонилось к
закату, так что я был твердо убежден, что до завтра ничего не может случиться.
Я расположил свой штаб на самой окраине Пестума и созвал командиров для
последнего совещания.
Но Тенедос атаковал нас с ходу.
Когда Трерис докладывал о расположении своих войск, вдруг раздался грохот
барабанов и рев труб. Примчавшийся галопом адъютант доложил, что левое крыло армии
Тенедоса пытается обойти миротворцев с фланга.
Трерис вскочил в седло прежде, чем я успел дать ему хоть какие-то распоряжения. Я
выругался, схватил за плечо первого попавшегося офицера и велел ему догнать Трериса и
передать, что я советую быть осторожнее, - движение войск могло, конечно, быть
настоящим маневром, но, скорее всего, оно имеет отвлекающее значение. Ему следует
оттянуть свое правое крыло немного назад, чтобы обезопасить фланг, но не более того, и
удерживаться на своих позициях, пока не станет ясно, что началась настоящая атака.
Я не знаю, что произошло с этим офицером, - он так и не вернулся, и потому
осталось неизвестным, получил ли Трерис мои приказы. Если все же получил, то, повидимому,
решил игнорировать их.
В этот момент Тенедос начал свою первую магическую атаку: из ниоткуда возник
невероятно мощный звук. Он начался с немыслимо высоких тонов, и люди принялись
кричать от боли, зажимая уши ладонями в тщетной надежде таким образом избавиться от
мучений. Затем раздались другие звуки, настолько низкие, что мы задрожали с ног до
головы и казалось, что под нами гудит земля.
Лошади визгливо ржали и пытались сорваться с места.
Я увидел Синаит, окруженную дюжиной колдунов; некоторые из них размахивали
волшебными палочками, а некоторые просто делали пассы руками. Здесь я ничем не мог
помочь и потому поехал вперед, сосредоточившись на том, чтобы совладать с
собственной лошадью.
Когда я выехал из Пестума и добрался до невысокого холма, армия Тенедоса уже
подошла почти вплотную к нашим позициям, и в нашу сторону со свистящим шипением
полетели стрелы.
Тут настала очередь второго заклинания, и люди снова закричали и принялись
отмахиваться, как будто на них набросились тучи пчел. Я почувствовал острую боль в
щеке, выдернул из кожи крошечную стрелку и понял, что эти стрелы принесло к нам
волшебство. Едва я успел приказать вестовому, чтобы он галопом мчался к Синаит и
сообщил ей об этой атаке, как стрела, которую я держал в руке, исчезла, и я велел
посыльному оставаться на месте. Как оказалось, Синаит уже успела отбить эту
магическую атаку.
Но звук продолжал терзать нас и на высоких, и на низких тонах, и мне пришлось
напрячь все силы, чтобы справиться с головокружением. Ко мне подбежали двое солдат с
широко раскрытыми от ужаса глазами; я, держа в руке меч, преградил им путь лошадью.
Они остановились, сообразили, что угроза с моей стороны гораздо опаснее, чем
волшебство, и спотыкаясь побрели обратно на позиции.
Это заставило меня на мгновение отвлечься от разгорающегося сражения. Когда же
я повернул обратно, то проклял все на свете, увидев, что Трерис, пренебрегая моим
приказом, начал перегруппировку войск направо, навстречу войскам противника,
совершавшим свою обманную атаку. Таким образом, он оставил разрыв между позициями
своих хранителей мира и моими людьми, а именно этого и желал Тенедос.
В этот разрыв Тенедос направил войска, находившиеся у него в центре. Я
немедленно передал Трерису, расту Индору и командующему моим Правым флангом
приказы закрыть разрыв и вызвать подкрепление с моего Левого фланга, чтобы
поддержать Центральный.
Теперь мне оставалось только ждать. Я страстно желал взять копье и кинуться в
гущу сражения, но не мог позволить себе такой роскоши.
Когда солдаты Тенедоса достигли наших позиций и ввязались в рукопашный бой,
мне показалось, что время остановилось. Началась обычная безумная свалка. Сначала в
водоворот боя оказалась вовлечена передовая линия, а потом туда начало затягивать и все
прочие войска.
Я послал гонца к Синаит и ее волшебникам, и они вновь взялись за дело.
Далеко за пыльной завесой, поднятой сражавшимися в центре, я разглядел, что
солдаты Трериса отступают, удаляясь от места боя. Они намеревались изогнуть свой
фронт в виде буквы С, чтобы обезопасить свои фланги, но тем самым оставляли разрыв в
позиции.
Тенедос, чтобы развить достигнутое преимущество, бросил в бой второй эшелон, и я
нанес сильные удары по его флангам. Однако его командиры не клюнули на эту приманку
и, не ввязываясь во фланговые бои, продолжали двигаться вперед.
Я приказал Синаит придумать что-нибудь, и ее команда попыталась что-то сделать
для того, чтобы переломить ход сражения. Они творили заклинания, вызывающие ужас,
пускали в глаза наступавшим пыльные вихри, жалящих насекомых.
Но Тенедос со своим корпусом волшебников разрушил все их колдовство, и его
люди явственно почуяли запах победы.
Я окончательно пришел в себя и увидел, что тени удлинились, солнце уже коснулось
горизонта, а моя армия и войско миротворцев оказались оторваны друг от друга.
Прискакав галопом в штаб, я срочно созвал к себе командиров. Конницу я отправил
заполнить промежутки на позициях, приказав, чтобы кавалеристы зажгли факелы, свет
которых помог бы людям, все еще остававшимся на поле битвы, возвратиться к своим.
Свальбард подал мне глиняный кувшин с водой. Только тут я вдруг осознал, что мой
голос больше всего напоминает хриплое карканье и что я уже несколько часов не пил ни
глотка. Я мгновенно осушил кувшин до дна, велел принести еще и едва успел собраться с
мыслями, как съехались офицеры.
Я велел Синаит наложить заклятие молчания на всех этих измученных людей и
удостовериться в том, что Годжам или кто-нибудь из его колдунов не притаились за
углом. Вспомнив человека, умевшего читать по губам, которого показывала мне Синаит, я
говорил, заслоняя рот ладонью; впрочем, я объяснил своим офицерам, почему я сегодня
так похож на старую деревенскую сплетницу.
У нас имелось три варианта действий: удерживать свои позиции, ожидая с рассветом
новой атаки Тенедоса, самим готовить атаку, чтобы соединиться с миротворцами, или же
отступить к реке Латане, находившейся от нас в двух дневных переходах.
- Я прибыл сюда, чтобы сражаться, - заявил домициус Танет, - а не
отсиживаться в обороне. Я думаю, что мы должны попытаться пробиться к этим
проклятым богами миротворцам, хотя они не стоят даже этого усилия. Противник
намного превосходит численностью и нас, и их, а они должны понять, что император -
виноват, экс-император - жаждет содрать с них шкуры еще сильнее, чем с нас.
Свальбард что-то невнятно прорычал; впрочем, это означало согласие.
- Я согласен, - сказал другой офицер. - Частично. Но не с тем, что мы должны
помогать миротворцам спасти задницы от огня, в который они сами их засунули! Пусть
они поджариваются! Лучше остаться на своих позициях и позволить Тенедосу навалиться
на нас.
- Нет, - возразил третий. - Миротворцы нужны нам хотя бы для того, чтобы
стрелы вонзались не только в хороших людей.
Спор продолжался, а я смотрел на присутствующих, слушал их и считал по головам.
Мнения разделились примерно поровну. Я был рад, что никто ни слова не произнес об
отступлении.
- Прекрасно, - подытожил я. - Мы будем атаковать, поскольку я тоже не
согласен спокойно сидеть иждать.
Я приказал переместить крупные отряды с моего Левого фланга через все
расположение армии на Правый фланг - рискованное, но необходимое мероприятие - и
приготовиться на рассвете начать атаку, чтобы соединиться с хранителями мира.
Проблема заключалась лишь в том, что Тенедос должен был оказаться круглым дураком,
чтобы не предвидеть столь очевидного развития событий.
Я спросил Синаит, не может ли она создать иллюзию того, что мой Центр находится
в смятении, что воины и целые отряды мечутся из стороны в сторону, не зная, что
предпринять, и готовы разбежаться. Она покачала головой - на это у нее не хватит
умения. Впрочем, я и не думал, что она или кто-то другой, за исключением, пожалуй,
Тенедоса или майсирских военных колдунов, окажется в состоянии создать
непроницаемое видение такого масштаба, и решил попытаться воспроизвести его
естественным путем.
Я разослал множество адъютантов к офицерам, командовавшим частями на
Центральном фланге нашего фронта (внезапно осознав, что в штабе почти никого не
осталось), велел им приказать своим людям зажечь факелы и ходить с ними взад и вперед,
все время меняя направление. Честно говоря, я нисколько не надеялся, что они поймут
мой замысел, но любое действие было лучше, чем пассивное ожидание.
Когда ускакал последний посыльный, в палатку проскользнул мрачный как туча
Кутулу. Я не сразу узнал его и даже взялся было за меч, поскольку на нем было
обмундирование армии противника.
- Я пришел через армию Тенедоса из лагеря миротворцев, - с места в карьер начал
он. - Там положение еще хуже, чем я предполагал.
- Это относится не только к ним, - отозвался я, по тянувшись за бутылкой, чтобы
налить ему вина.
Но он покачал головой и налил себе в бокал воды из моего кувшина.
- Индор убит во время атаки противника, - сказал он. - Трерис взял на себя
командование его крылом, оставив за собой также и командование всей армией.
- Какие у него планы?
- Я не думаю, что они у него вообще есть, по крайней мере если судить по тому,
что я видел, - ответил Кутулу. - Вероятно, укрепляет фронт там, где он сейчас оказался,
и молится. Они там мечутся, охваченные паникой, и полностью утратили последние
остатки здравого смысла.
- Я знаю, что ты не тактик, - сказал я, - хотя подозреваю, что и в этом
отношении ты лучше большинства тех офицеров, которыми я располагаю. Как ты
считаешь, сможем ли мы продержаться достаточно долго для того, чтобы я смог
пробиться и поддержать его?
Кутулу задумчиво поскреб пальцами заросший щетиной подбородок.
- Возможно. Но только если на это потребуется не слишком много времени.
Миротворцы все поголовно скулят, что никто не может бороться против магии, тем более
императорской, и я не думаю...
Снаружи взвыл ветер, и шатер затрясся. Я сразу сообразил, что это очередное
колдовство, и мы выскочили наружу.
Над расположением императорских войск поднялось пламя, заклубилась туча дыма,
а из нее поднялась огромная человеческая фигура. Это был Тенедос; он был одет в боевые
доспехи и держал в руке волшебную палочку.
- Солдаты Нумантии, - прогремел его голос. - Сегодня мы сошлись в бою, и я
одержал победу. Вы храбро сражались, но вам нет смысла продолжать сопротивление. Я
призываю вас, моих законных подданных, сдаться. Прекратите борьбу, или я буду
вынужден призвать ужасных демонов, которые растерзают вас. Бросьте оружие. Если ктонибудь,
солдат или офицер, попытается остановить вас, прикончите его. А потом идите
без оружия в мой лагерь. Я как ваш император обещаю, что никому - ни мятежникам, ни
хранителям мира - ничего не грозит.
Если вы сейчас сдадитесь, то для каждого из вас найдется достойное место в моей
армии. Вы понесли уже достаточно серьезные потери, а впереди предстоят большие
сражения, в которых мне потребуются усилия всех моих подданных, когда мы должны
будем обрушить сокрушительный удар на засевших в Никее предателей, называющих
себя Советниками и ежедневно кланяющихся майсирцам.
Идите ко мне, мои подданные. Возвратитесь к своему императору. Я призываю вас
исполнить свой долг, как подобает доблестным нумантийцам! Идите, или приготовьтесь к
самому ужасному наказанию, какое я только смогу для вас найти!
Он воздел к небу свою волшебную палочку, и я услышал, как по всей позиции
пронесся стон отчаяния.
Фантом заколебался, на мгновение исчез, и, когда Тенедос вновь появился, его руки
были скрещены на груди. Затем изображение вновь расплылось, снова возникло, и
Тенедос опять заговорил. Если интонации его речи и отличались от тех, которые звучали
мгновение назад, то вряд ли это смог бы заметить кто-нибудь еще, кроме меня самого и,
возможно, Кутулу.
- Идите ко мне, - продолжал греметь голос. - Ибо вы знаете, что я предложу вам.
Смерть. Жалкую смерть для каждого из вас, такую же, какую нашли ваши братья и отцы в
Майсире. Присоединяйтесь к моей армии, чтобы я мог до конца разрушить Нумантию и
предать ее огню, отчаянию и...
Фигура умолкла на полуслове и исчезла.
- Ирису, должно быть, сейчас от восторга пляшет на собственной шляпе, -
воскликнул я. - Я и не предполагал, что Синаит способна сделать нечто подобное!
Кутулу молча помотал головой.
- Собери всех надзирателей за дисциплиной, - при казал я. - Отправь их в
войска, и пускай они задерживают каждого, кто попытается сдаться. Будь беспощаден...
Мы не можем позволить себе терять людей. - Он отсалютовал и исчез во тьме.
- Пойдем, Свальбард, - крикнул я, вернувшись в шатер. - Отправимся на Правый
фланг и посмотрим, удастся ли нам устроить большую кутерьму.
Вошла Синаит, дышавшая так, словно только что пробежала несколько миль, и
шлепнулась в кресло. Затем она подняла на меня глаза:
- Ну как?
- Клянусь богами, производит впечатление, - сказал я.
- Я и сама удивилась, - призналась она, чуть заметно улыбнувшись. - Но как вы
считаете, это может помочь?
- Это не повредит. Но вы можете сделать еще кое-что: сотворить заклинания
против паники и наколдовать еще что-нибудь, что помогло бы успокоить солдат. У
Тенедоса есть преимущество, и я должен попытаться еще до рассвета отобрать его у него.
Остаток ночи тянулся бесконечно; отовсюду доносились крики и отголоски стычек.
Когда на востоке появились первые проблески зари, я сделал все, что мог, для того чтобы
начать наступление двумя эшелонами, и собрал отовсюду людей, чтобы поддержать
атаку. Не знаю, многие ли последовали призыву Тенедоса - возможно, десять тысяч, а
возможно, и все пятьдесят. В этой отчаянной обстановке никому не приходило в голову
проводить перекличку.
Но Тенедос ударил первым. Его войска двинулись вперед, сначала войдя клином в
разрыв между миротворцами и моей армией и расширив его. Затем последовала короткая
атака против хранителей мира, и ее оказалось достаточно для того, чтобы заставить их
отступить еще дальше на северо-восток. А потом главные силы обрушились на нас.
Мы пытались держаться, контратаковать, но тщетно, и нас медленно, но
неотвратимо оттесняли. У Тенедоса было слишком много опытных солдат, и моим
воинам, при всем их желании сражаться и умереть, не уступая противнику ни пяди,
просто-напросто не хватало умения, чтобы противостоять императорской армии.
Весь день мы отходили, то и дело восстанавливая боевой порядок, а на нас
обрушивались все новые удары. Мы не были разбиты - во всяком случае, окончательно,
но были вынуждены отступать.
Разведчики докладывали - впрочем, я и сам хорошо знал об этом, - что до реки
Латаны оставалось меньше дневного перехода.
Было похоже, что если нам не удастся потеснить Тенедоса, то восстание мятежников
обречено.
13
В ЛОВУШКЕ
Я решил прибегнуть к военной хитрости: произвести ложную атаку Левым флангом,
нанести сильный удар Правым и отбросить армию Тенедоса достаточно далеко, для того
чтобы получить возможность ускользнуть на север, в направлении Никеи. Позднее мы
могли бы воссоединиться с миротворцами и продолжить наступление.
Но этот план не удался.
Все шло как нельзя лучше вплоть до самого последнего дня. Я поставил командовать
Правым флангом Чьюваша, одного из моих лучших новых домициусов, в прошлом
полкового проводника прославленного Куррамского полка Легкой Пехоты, и находился
рядом с ним, чтобы быть уверенным в том, что никто, кроме меня, не допустит никакой
ошибки. К командующему Левым крылом, опытному капитану по имени Лекк, я послал
гонца, который должен был сообщить о точном времени начала наступления. Этот
человек исчез точно так же, как и тот гонец, которого я накануне отправил к Трерису. К
великому сожалению, я узнал об этом, когда было слишком поздно, и действовал исходя
из уверенности в том, что все идет по плану.
Я попросил Синаит и ее волшебников устроить грозу, чтобы скрыть наши
передвижения. Гроза началась точно по графику, за три часа до рассвета, с
оглушительными раскатами грома, порывами ветра, но дождя почти не было, так как нам
было крайне важно сохранить дороги сухими.
Но гроза становилась все сильнее, а затем на нас обрушился проливной дождь. Я
выругался, решив, что Синаит утратила контроль над своим заклинанием, но тут мои
разведчики доложили, что армия Тенедоса перешла в наступление!
Он каким-то образом узнал о наших планах и напал первым. Мои передовые части,
продолжая сохранять боевой порядок, начали подаваться назад. Я послал Лекку приказ
отступать к Латане, не ввязываясь в сражение, а сам сосредоточился на грозившей
катастрофой обстановке на Правом фланге.
Но спасти положение здесь не удалось. Наступил серый рассвет; ветер завывал,
подгоняя хлещущие струи дождя, как будто начался Сезон Бурь, до которого оставалось
еще никак не меньше четырнадцати дней. Тенедос продолжал беспокоить нас короткими
хлесткими наскоками, отступая прежде, чем я успевал заставить своих обескураженных,
плохо обученных солдат наносить ответные удары.
Одного вестового я послал за домициусом Сендракой, а второго - в ближайший
полк за двумя ротами пехоты.
Не минуло и часа, как Сендрака прибыл ко мне.
- Тебе покажется, - сказал я, - что ты снова поступил на службу к императору. Я
хочу, чтобы ты взял как можно больше своих разведчиков - сколько сможешь
немедленно собрать - и встал заслоном между нашими силами и армией Тенедоса.
Сендрака молча ожидал продолжения.
- В подкрепление ты получишь две пехотные роты; правда, их реальная
численность мне неизвестна. Ты должен удерживать Тенедоса сколько сможешь.
Впрочем, обрати внимание, что я не говорю: "До последнего человека". Продержишься
час - будет хорошо; два - еще лучше.
И еще одно, и это беспрекословный приказ: ты не должен допустить, чтобы тебя
убили; не больше этого я хочу, чтобы был казнен твой каждый десятый солдат.
- Это сильно отличается от того, что сказал бы в такой ситуации император, -
отозвался Сендрака.
- Эта проклятая война только началась, - ответил я. - И ты еще не раз мне
пригодишься. Так что задержи их немного, а затем опрометью беги назад.
- Куда?
- К Латане, - мрачно ответил я.
- Вот дерьмо, - выругался Сендрака.
Я хорошо понимал, что он имел в виду: широкая река у нас за спиной и
превосходящий, пока что непобедимый противник, атакующий с фронта, - такой была
наша последняя оборонительная позиция.
Я выбрал момент, когда Тенедос отозвал войска после очередной атаки, и приказал
отходить. Своих офицеров я отправил в передовые части, чтобы не позволить
отступлению превратиться в бегство. То тут, то там во фронте возникали разрывы, но
нигде позицию не покидало больше пары взводов, причем даже эти люди не бросали
оружие, не впадали в панику, но неторопливо и упорно пятились назад, так что офицерам
обычно удавалось остановить их.
Сендрака дал мне час... два... пошел третий. Мы смогли отступить к реке. Я в
обществе Свальбарда и горстки кавалеристов направился обратно к полю битвы и видел с
вершины холма, как армия Тенедоса отступала на те позиции, с которых атаковала нас, и,
по-видимому, готовилась стать там лагерем.
То и дело попадались кучки моих людей, все еще остававшихся на своих позициях
- в рощах, на вершинах холмов, в разрушенных хижинах на перекрестках, - и всех их
противник уже оставил в покое. Мы ехали вперед, озадаченные.
Я нашел Сендрака - к счастью, живого - в амбаре покинутой ферме. Он был
измучен, грязен, но невредим.
- Что произошло?
- Будь я проклят, если знаю, - ответил он. - Тенедос сначала выслал отряды,
чтобы обойти нас с обеих сторон, затем еще около двух полков пехоты - это уж точно по
наши души, - и я решил, что пора выполнять ваш главный приказ и поскорее драпать. Но
они остановились, не проехав и полпути к нам, а вперед выехала целая толпа народа с
кучей знамен. Мне кажется... хотя я и не уверен, было довольно далеко... но все же
сдается, что среди них был Тенедос. Они о чем-то переговаривались, а потом офицеры
выкрикнули какие-то приказы, и пусть проклянут меня боги, если все они не развернулись
и не отправились назад тем же путем, каким приехали. Я ничего не понимаю, - добавил
он, и в его голосе чувствовалось сожаление, словно он был разочарован тем, что его не
зарубили.
- Я тоже, - ответил я. - Впрочем, я давно уже научился не пытаться искать
объяснение поведению колдуна. Давай поднимай своих людей, и отправимся к Латане.
И эта ночь, и следующий день прошли без единой стычки. Могло сложиться
впечатление, будто мы вдруг стали невидимыми для Тенедоса.
Я отправил разведчиков Сендраки, а с ними и шпионов Кутулу назад. Они
пробрались через вражеские позиции и к сумеркам вернулись назад с озадачившими меня
донесениями.
Позиции Тенедоса оказались полупустыми. Он отправил свои главные силы в
погоню за хранителями мира, удиравшими в Никею.
Это было безумием. Ни один генерал не распыляет свои силы и не атакует второго
противника, пока не разделается с первым.
Но все равно мы были обречены.
На следующий день из лагеря противника прокричали, что император намерен
уничтожить предателя Дамастеса и его мятежников, не потеряв при этом ни одного из
своих солдат.
В течение нескольких дней мы все, до единого человека, будем стерты с лица земли
при помощи волшебства, и Нумантия замрет в страхе и восхищении перед мощью Лейша
Тенедоса, бывшего и будущего императора.
Свой штаб я разместил в фермерском доме, а под личную квартиру облюбовал
находившийся во дворе полуразрушенный хлев, из которого до сих пор еще не
выветрился запах скотины; впрочем, может быть, дело было в том, что я сам уже забыл,
когда в последний раз мылся. Повесив вместо отсутствующей стены парусиновую
занавеску, я разложил на тюках с сеном карты и стал думать, что я еще могу предпринять,
кроме как дожидаться, когда Тенедос прикончит меня последним, смертельным ударом.
Хотя за много лет я видел больше чем достаточно примеров могущества Тенедоса,
мне все же не хотелось верить в то, что он действительно способен своим колдовством
полностью разделаться с нами, и потому я не желал бросать свои позиции и подобно
множеству мирных жителей пускаться в бегство вдоль реки на юг или на север, хотя
сделал все возможные приготовления для частичной эвакуации.
Но я должен был учитывать и то, что он способен изрядно потрепать нас
магическими средствами, а затем довершить дело холодной сталью.
Но никакого решения, не говоря уже о хорошем, я найти не мог, и потому, уже
много позже полуночи, отправив Свальбарда спать, я решил немного подышать свежим
воздухом и глотнуть воды из висевшего снаружи бурдюка.
Я пролез под отсыревшей парусиной и всей грудью вдохнул воздух, пахнувший
протекавшей поблизости рекой. Этот запах мне всегда нравился, но сейчас я с
удовольствием обменял бы его на обжигающий суховей пустыни, если бы был уверен, что
такой обмен даст моему войску пространство для маневра.
Было очень темно. Около угасавшего костра виднелась огромная фигура
Свальбарда; неподалеку от него, завернувшись в плащи, спали два солдата. Но оказалось,
что бодрствовал не я один. На бревне рядом со Свальбардом сидел человек, лицо которого
скрывалось под капюшоном.
- С добрым утром, - сказал я.
- Что-то не похоже, симабуанец, - отозвался скрипучий голос. - Будь ты
правдивым человеком, то сказал бы что-нибудь насчет того, в какую задницу засунуть
этот завтрашний день и еще кое-кого в придачу.
Это был Йонг.
- Какой демон тебя принес? - осведомился я, пытаясь скрыть изумление.
Я отлично знал, что этот разбойник способен просидеть на одном месте хоть три дня
только для того, чтобы удивить меня, что, впрочем, сегодня удалось ему с первого раза.
- Допустим, - отозвался он, - что я соскучился по нумантийскому вину. Или
страстно истомился по вашим женщинам. А может быть, хочу заново узнать, что такое
честь.
...Закладка в соц.сетях
