Жанр: Фантастика
Сага о Темном Короле 3. Король-воитель
...отором в тот день стояли шатры и пестрело множество знамен.
Именно здесь наша атака захлебнулась, но мы продолжали биться в пешем строю,
пытаясь прорваться к королевским шатрам на пригорке. Против нас выступили демоны,
демоны с лицами храбрых нумантийцев, убитых в Майсире. Но было уже слишком поздно
для того, чтобы чего-то пугаться, и мы убивали их точно так же, как и смертных солдат.
Я спешился, даже не заметив, когда это случилось, и шел пешком, погруженный в
воспоминания, а вокруг меня бушевал шум сражения, и я чувствовал, как моя правая рука
с мечом молниеносно двигалась вперед, назад, в стороны, непрерывно убивая, хотя на
самом деле сейчас, в этой поистине мертвой тишине, она неподвижно висела вдоль
туловища.
Здесь стояли шатры майсирцев, и азаз, главный колдун Майсира, человек,
наложивший на меня заклятие и заставивший убить Карьяна, вышел из одного из них. Я
вынул мой кинжал, отделанный серебром кинжал, который хиллмен Йонг подарил мне на
свадьбу, и, как следует прицелившись, метнул его. Он по рукоятку вонзился в живот азаза,
и я увидел, как колдун с громким криком упал на землю.
Этот момент представился мне словно наяву. Я шел очень медленно, двигаясь так,
будто меня заколдовали, и вскоре увидел нечто, наполовину зарытое в рыхлую землю. Я
нагнулся, поднял этот предмет и без всякого удивления обнаружил, что держу в руке
кинжал Йонга.
Лезвие покрылось пленкой ржавчины, серебро пошло темными пятнами, наборная
многоцветная деревянная ручка потрескалась.
Это было совершенно невозможно. Почему никто не подобрал его себе на память
как символ того печального момента, когда величайший из колдунов Майсира, самый
близкий из советников короля Байрана, был убит?
Невозможно.
И все же я держал его в своей руке.
Я почувствовал, что мои губы искривились в странной усмешке, и засунул кинжал за
пояс. Его можно было отполировать, изготовить для него ножны.
Он все еще был мне нужен.
Ему еще предстояло напиться крови.
Он окажется достойным соседом мечу моего отца.
Повернувшись, я увидел Ласлейга, сидевшего на лошади футах в двадцати от меня.
Взглянув в мою сторону, он вздрогнул, поднял руку, словно намереваясь защититься от
удара, и я понял, что выражение моего лица было ужасным.
Я молча зашагал туда, где ждала моя лошадь, вскочил в седло, и мы покинули
кошмар Камбиазо. Никто не говорил ни слова.
Днем позже мы въехали в пределы Амура, а еще четыре дня спустя нашли армию
мятежников.
10
СОЗДАНИЕ АРМИИ
И Кутулу и Синаит устроили шумиху по случаю моего прибытия. По их словам, я
должен стать главнокомандующим и все части и подразделения следует немедленно
проинформировать об этом.
Я удержал их от такой поспешности. Прежде чем принять окончательное решение,
мне необходимо было кое-что узнать.
В первую очередь меня интересовала численность наших войск. Мне сказали, что на
сегодня у нас около полумиллиона человек, желавших сражаться, и это количество
постоянно увеличивается. Это было очень хорошо - пятикратный прирост со времени
нашей последней встречи - знак того, что наше начинание пользовалось популярностью.
Мне требовались те же самые сведения относительно Тенедоса. Кутулу послал в
расположение врага более двадцати агентов, и все они, кроме двоих, продолжали
сообщать информацию. Но их сведения были не такими уж обнадеживающими -
нумантийцы продолжали собираться под императорский штандарт. По оценке Кутулу - а
он сказал, что оценка очень точная и должна быть близка к истине, - император
располагал в настоящее время почти миллионом человек и направил несколько крупных
корпусов в Бала-Гиссар и Даркот для проведения крупномасштабных учений.
Разумно созданная армия начинается с того, что солдат обучается ходить, куда
велено, не задавая никаких вопросов по поводу полученных приказов, учится бояться
старших и подчиняться им. Затем он включается во взвод, роту, полк и армию. На каждом
уровне необходимо проводить военные игры. Чем крупнее игра, тем ближе армия
находится к состоянию боевой готовности.
Так что Тенедос не станет долго торчать на одном месте.
А как обстоят дела у Великого Совета? Его армия также слегка увеличилась,
достигнув примерно трех четвертей миллиона, но так и не сдвинулась с занятых прежде
позиций: Никея - Латана - Куррам.
Очередной вопрос - какие вести из Майсира? Неужели король Байран решил
позволить своему злейшему врагу вернуться к власти и не собирается предпринять какиенибудь
серьезные действия? Кутулу скорчил гримасу - у него было совсем немного
агентов на дальнем юге, сообщения от них шли к нему едва ли не целую вечность, а
сведения, приводившиеся в них, противоречили друг другу. Очевидно, Байран начал
призывать дополнительные возрастные группы - таков был путь комплектования армии
в Майсире, - увеличивая таким образом численность своих вооруженных сил. Но ни
одно подразделение пока что не направлялось к майсирско-нумантийской границе, хотя
Кутулу имел два маловразумительных сообщения, в которых говорилось, что король
Байран послал большую экспедицию в Кейт, намереваясь успокоить неугомонных
бандитов из племен, населявших холмы Спорных Земель. Он ничего не знал ни о
численности экспедиции, ни о ее маршруте или возможностях.
- Интересно... - сказал я. - Предположим, что Майсир еще не готов, но все же
представляет определенную угрозу. - Я повернулся к Синаит: - Вопрос, который я
должен был задать еще в Симабу: Тенедос не столько солдат, сколько волшебник? Какие
сильные заклинания он готовит? Какие контрмеры вы можете предложить?
- Я изучила всю магию, которую он использовал против Каллио и Майсира, -
ответила она, - и изобрела контрзаклинания против большинства из них. Однако великий
демон, которого он вызвал однажды и был готов вызвать второй раз, мне неизвестен.
Проблема со стоит в том, что сила Тенедоса неизмеримо больше моей. Я могла бы,
например, попытаться подсмотреть, что делается на его территории, но смертельно боюсь,
что он сможет обратить против нас любой из способов подсматривания.
Я вспомнил демона Тхака, появившегося в "безопасной" Чаше, и то, как он
попытался дотянуться до Тенедоса и меня, прежде чем Провидец смог прервать
заклинание.
- Я собрала всех колдунов, каких смогла разыскать, и сейчас пытаюсь научить их
работать в унисон, как это делали военные колдуны майсирской армии. Своей магией они,
насколько мне известно, нанесли императору тяжелый удар.
- Так оно и было, - подтвердил я. - Он тогда сказал, что трудность заключалась в
том, что их было очень много и их заклинания роились вокруг него, словно пчелы. Как
только он разрушал одно из них, на его месте тут же возникало другое. Но с тех пор я
подумал вот о чем... Не забывайте, что я почти ничего не знаю о том, как творится
колдовство... Так вот, возможно, проблема Тенедоса заключалась не столько в количестве
наваливавшихся на него заклятий, сколько в том, что все они приходили из различных
источников? Я знаю - и вы, и Тенедос учили меня, что волшебник изо всех сил пытается
выяснить о своем враге как можно больше. Но если появляется десяток или, скажем, сотня
врагов, при чем все они анонимны, разве это не делает задачу единственного волшебника
намного тяжелее? Пусть даже у Тенедоса за спиной будет масса его помощников.
Синаит медленно кивнула:
- Интересное предположение. Над этим следует по думать.
- Если я прав, - продолжал я, чувствуя, что во мне понемногу нарастает
возбуждение, - то нельзя ли сделать так, чтобы десяток или больше людей творили
отдельные части цельного заклинания? Я, правда, не знаю, как обеспечить его
непрерывность, но, мне кажется, тогда его труднее будет разрушить?
- Это тоже очень любопытная мысль, - сказала она. - По крайней мере, мне так
кажется.
Я глубоко вздохнул, ощущая, что поднялся на цыпочки и что мои слова вот-вот
выбьют из-под меня опору и я рухну в совершенно новый и абсолютно неизвестный мне
мир.
- Очень хорошо, - сказал я. - Я приму верховное командование. Но не
отправляйте никаких рассыльных, которые должны будут разнести эту новость. Я хочу,
чтобы вы, провидица, вместе со своими магами сотворили заклинание, блокирующее
"подглядывание" Тенедоса. Колдуйте неторопливо, исподволь, в таком случае все должно
получиться. Когда вы решите, что станет достаточно темно, и сочтете, что все в порядке,
соберите армию. Всю армию.
- Но таким образом она превратится в одну большую удобную цель, - возразил
Кутулу.
Я очень хорошо понимал, что рискую, но это была одна из тех вещей, которые
обязательно нужно сделать. Впрочем, я ничего не стал объяснять, а только повторил
предыдущую фразу.
- Да, сэр, - ответил Кутулу после короткой паузы. - Впредь я не буду
высказывать сомнений в ваших приказах, - добавил он.
- Да нет, будешь, - сказал я, - поскольку я смертен, а это означает, что в любой
момент могу совершить ошибку, и об этом мне нужно время от времени напоминать.
Именно это и завело императора в болото - никто, или почти никто, не спрашивал его,
уверен ли он в том, что поступает правильно, и тем более не говорил, что он все глубже
погружается в дерьмо. Хотя не уверен, что он изменил бы свой образ мыслей или стал
поступать по-другому, если бы ему все об этом твердили, - добавил я и сам услышал в
своем голосе нотку горечи.
- А теперь продолжим. Расстановкой людей и назначениями я займусь позже.
Впрочем, сейчас сделаю первые два. Кутулу, ты должен стать моим заместителем. Тебе не
придется тратить время, занимаясь продовольственным снабжением или личным
составом. Но я хочу, чтобы ты имел немедленный доступ ко мне с любыми новостями,
касающимися Тенедоса, Байрана или Великого Совета.
- Да, сэр. - Клянусь, щеки Кутулу зарделись, ему пришлось сделать над собой
усилие, чтобы сосредоточиться, а потом он отдал мне салют, как будто был солдатом в
форме. Я вспомнил, что он мечтал когда-нибудь получить звание трибуна и совершил
ошибку, обратившись с этой просьбой к императору. Тенедос разгневался на него, так как
считал, что шпион ни в коем случае не может быть удостоен тех же почестей, что и
солдат.
Я не допустил бы такой ошибки. Украшенная резьбой деревянная палочка, или пояс,
или кусочек метала... все эти вещи обладают только той ценностью, какую придает им
тот, кто их вручает. Если они помогут привлечь на мою сторону человека, то я не
пожалею ничего.
- А вы, Синаит, займете такую же должность, что и Кутулу, только по части
колдовства. Каждый из вас может принимать решения и отдавать приказания, не
спрашивая предварительно моего согласия. Но все же постарайтесь не делать ничего
такого, что приведет к немедленному разгрому, не предупредив меня хотя бы за пару
минут.
Синаит хихикнула, а Кутулу попытался улыбнуться. Решительно ему нравилось его
новое положение.
- Ну а теперь давайте займемся нашим безнадежным делом.
Армии потребовалось три недели, чтобы добраться до небольшого городка,
называвшегося Пестум, где расположилась моя штаб-квартира. Я выбрал это место
потому, что там сходилось пять больших дорог - больших, по крайней мере, для такой
бедной провинции, как Амур. Еще одной из достопримечательностей этого города была
огромная гостиница, построенная кем-то в предместье, по-видимому, под влиянием
грандиозного заблуждения, что Пестуму суждено стать большим торговым городом.
Опустевшая гостиница прекрасно подходила для того, чтобы разместить там штаб.
Мне не потребовалось реквизировать чье-либо жилье или контору и тем самым
обзаводиться новыми врагами или сидеть в палатках, разбитых посреди какого-нибудь
поля.
Солдаты маршировали, или по крайней мере пытались маршировать; в качестве
полной выкладки служили одеяло и кусок парусины, в которые можно было
заворачиваться на ночлег, какая-нибудь кухонная посуда и, довольно часто, цыпленок,
прихваченный в деревушке, через которую им довелось недавно пройти. Очень немногие
имели какую-то форму, лишь половина была вооружена, и из этого количества половина
могла похвастаться немыслимым разнообразием видов оружия - от самого новейшего до
пригодного разве что для музея. Они разбивали свои лагеря в полях вокруг Пестума и
благодарили различных богов за то, что погода стояла сухая.
Я приказал построить высокий деревянный помост посреди бесплодной равнины,
окруженной холмистой грядой, и в один прекрасный день солдаты собрались на это поле,
заполнив собою все пригорки.
Я вскарабкался по ступенькам, надеясь не поскользнуться и не начать командование
армией с болезненного падения на задницу, которое к тому же все единодушно сочтут за
дурное предзнаменование. Но все прошло благополучно, я взошел на помост, и по полю
раскатились приветственные крики, эхом отдававшиеся в холмах. Именно ради этого я
собрал всю свою армию: солдаты смогут увидеть не горстку однополчан, сгрудившихся в
грязном амбаре, а огромное войско, а осознание того, что их так много, придаст им и силу,
и храбрость.
Я помолился Исе, богу войны, и моему обезьяньему богу Вахану, чтобы они
ниспослали мне мудрость и оказали поддержку, а в это время Синаит и три других
волшебника творили два заклинания. Первое должно было усилить мой голос, а второе -
тонкая штучка - заставить каждого, кто смотрит на меня, считать, что он находится
ближе, чем на самом деле, и видеть любые мимические движения моего лица, в то же
время не воспринимая меня как гиганта.
- Я Дамастес а'Симабу, - заговорил я. - Некоторые из вас знают меня, некоторые
служили со мной. Теперь я вновь призываю вас под свои знамена. Нумантия нуждается в
таких, как вы, воинах больше, чем когда-либо прежде за всю свою историю. На сей раз мы
будем сражаться за нашу свободу и наши собственные души.
Человек, который в прошлом был нашим императором, человек, которому многие из
нас с готовностью служили, человек, которому я сам служил много лет, теперь является
нашим злейшим врагом. Вы все знаете, что он посвятил себя богине, которую я не стану
называть.
По рядам прошел ропот, и несколько самых храбрых, или самых бесшабашных,
солдат пробормотали: "Сайонджи".
- Но, посвятив себя ей, он сам превратился в демона и служит теперь только сам
себе и смерти. Он больше не заботится ни о Нумантии, ни о вас, бывших самыми
преданными его слугами, и охотно пожертвует вашими жизнями, вашими душами ради
одного момента могущества, которое он уже однажды испытал, и ради великой власти,
которой он жаждет.
Человек, именующий себя Лейшем Тенедосом, лжеимператор. Он должен быть
окончательно низвергнут, и именно мы сделаем это!
Масса людей снова отозвалась одобрительными криками, но на сей раз они
прозвучали неуверенно, и на многих лицах появилось такое выражение, как будто они
ожидают, что сейчас из-под земли или с небес появятся разгневанные демоны.
- Вижу, что вам страшновато, - заявил я. - И вы правы в своей неуверенности,
ибо Тенедос могущественный враг. Но он все равно обречен! Он служит злу, а зло не
может одержать победу, по крайней мере надолго. Умар создавал этот мир не для зла,
хотя жрецы и считают, что он, возможно, в горе отвернулся от этого мира, увидев то
великое зло, которое творят его создания, и передал власть над миром Ирису.
Ирису - могущественный бог, столь же могущественны и его воплощения и другие
боги, которые служат ему и которым, в свою очередь, служим мы. Его триумф станет и
нашим триумфом.
Нумантию необходимо избавить от Тенедоса. Это будет только начало. Если мы
встанем плечом к плечу и вся Нумантия, от Кхоха до Дары, от Каллио до дальней
Оссетии, объединится, то наше солнце засияет ярче, чем когда-либо. И если это новое
солнце мира будет освещать нашу страну от границы до границы, то ни один внешний
враг не осмелится посягнуть на нас.
Мы начали восхождение на высокую гору, и первый шаг покажется нам самым
трудным. Первый шаг - это уничтожение безумного полудемона, именующего себя
Лейшем Тенедосом. Это будет нелегкое дело. Мы должны пройти серьезнейшее и трудное
обучение, более трудное, чем вы, возможно, представляете себе. Но я обещаю вам, воины,
что вы научитесь противостоять чему угодно, будь то холодная сталь или пламенные
демоны, и одерживать победы!
В прошлом у Нумантии была огромная армия, самая большая из всех, которые видел
мир. Но вы достигнете большего величия, поскольку ваше дело правое! Враг будет
разбит! Победа будет за нами!
Посмотрите вокруг! Запомните лица стоящих рядом с вами, ибо все вы собрались
здесь ради возвышенной, благородной цели. Этот день - начало нового времени.
Времени мира, времени процветания, времени величия. Добьемся этого, братья мои!
Добьемся того, чтобы это время наступило! Будем биться! Биться все как один!
Я напряг голос, чтобы он превратился в хриплый рев:
- За Нумантию и наших богов!
Ответный рев толпы нахлынул на меня, как буря, и я почувствовал в криках солдат
силу и волю.
Теперь мне предстояло сделать так, чтобы эти сила и воля из никчемного ветра
превратились в суровую реальность.
Конечно, мне уже приходилось создавать армию: некогда Мерсиа Петре, император
и я застигли врасплох чванливых бездельников из Совета Десяти, в считанные недели
образовав новое могучее войско. Но тогда у нас имелась основа, с которой мы начинали
работу.
Сегодня же у меня было только полмиллиона полных энтузиазма гражданских лиц,
среди которых лишь изредка попадались опытные солдаты.
Энтузиазм следовало, скорее, считать достоинством, поскольку мои новобранцы
были готовы терпеть гораздо большее количество промахов и ошибок командиров, чем
любой другой рекрут. Но наш с солдатами медовый месяц не мог длиться бесконечно;
настроение добровольцев в конце концов могло измениться, и тогда они разбежались бы в
разные стороны еще быстрее, чем собрались в Пестум.
Гражданский человек может подумать, что самая трудная часть работы по созданию
армии состоит в том, чтобы подобрать офицеров и уоррент-офицеров, но всегда можно
найти множество людей, которым доставляет удовольствие право безнаказанно кричать на
своих товарищей и даже посылать их на смерть и обладать безделушками,
подтверждающими эту привилегию. Проблемы должны появиться позже, когда мы
пойдем в бой и эти люди, имеющие красивые пояса и власть, поймут, чем армия на самом
деле вознаграждает воинов за их готовность умереть.
Никому не ведомо, кто очень давно и очень верно заметил, что самый шумный
задира и хвастун часто первым выбегает из строя и пускается наутек или, что еще хуже,
отправляет других на бессмысленную, глупую смерть. Но узнать, как люди поведут себя в
сражении, можно только в сражении, и поэтому я временно выкинул все эти тревоги из
головы.
В армию пришло изрядное количество людей, имевших опыт военной службы, и я
присвоил им самые высокие звания, какие осмелился, не забывая при этом, что видел в
жизни многих сержантов, которые наотрез отказывались стать офицерами и
действительно оказывались неспособными хорошо служить в таком качестве. Я
ежедневно вспоминал тех командиров, которых помнил, людей, чьи кости давно истлели в
майсирских суэби.
Ценным подарком из прошлого оказался Сендрака, один из разведчиков Йонга,
который, уже в звании капитана, сопровождал Маран и меня из ее поместья в Никею. Я
никак не ожидал, что хоть кто-то из них уцелел, так как людей Йонга всегда первыми
бросали в самое пекло, а император с готовностью и, видимо, даже с удовольствием
приносил их в жертву, чтобы иметь возможность творить свои кровавые заклинания.
Однако кое-кто из них все же выжил. Сендрака прошел майсирскую кампанию и был
ранен во время отступления через Юрей. Разведчиков редко брали в плен, так как
майсирцы ненавидели их, особенно негареты, передовые кавалерийские отряды. Сендрака
затаился под прикрытием нескольких случайных камней и без единого звука или
движения терпел невыносимую боль, пока армия не ушла. Он был ранен копьем в
верхнюю часть бедра, и прошел год, прежде чем он смог ходить. Еще через полтора года
он сумел снова сесть на лошадь, а к тому времени война давно уже закончилась.
Я спросил, почему он за время тех войн так и не поднялся в чине выше капитана.
- У наших разведчиков было не так уж много офицерских должностей, зато мы
первыми шли на смерть. Император не желал для нас лучшего применения, - ответил он.
Такой ответ меня не удивил. Любому отборному формированию завидуют и
ненавидят в регулярных частях, и потому они реже всех остальных получают награды.
- Кроме того, - добавил с кривой усмешкой бывший разведчик, - я никогда не
умел держать рот на замке, когда командир показывает, какой он дурак, а потом
спрашивает, что я думаю об этом.
Я усмехнулся в ответ и сказал, что намерен присвоить ему звание домициуса и
поручить формирование корпуса разведчиков. Я не знал, насколько хорошим воином он
был, но одно то, что он сумел с огромной открытой раной в ноге укрыться от негаретов,
говорило о немалой хитрости и выдержке.
Я с тоской вспоминал о хиллмене Йонге, хитром лисе, который был мне крайне
необходим, но он, пролив много крови, смог захватить трон в Сайане, и оторвать его от
этого трона было совершенно невозможно.
Прибыл еще один офицер, Танет, бывший в прошлом легатом моего родного 17-го
Юрейского Уланского полка. Он был списан по инвалидности в начале войны из-за
болезни легких и до сих пор еще время от времени страдал неудержимыми приступами
кашля.
Ему я тоже задал традиционный вопрос: почему вы захотели присоединиться к моей
армии?
- Потому что, - спокойно сказал он, -я воин в третьем поколении и считаю, что
император был виновником нашего поражения в Майсире и если получит еще одну такую
возможность, то до конца уничтожит армию и всю Нумантию. - Он чуть заметно
улыбнулся. - Можете считать, что я пытаюсь польстить вам, сэр, но я все же скажу,
потому что это правда: если есть возможность выбирать командира, то я предпочту
ветерана 17-го Уланского самому Исе.
Танета я тоже сделал домициусом и поручил формирование нового кавалерийского
полка, шепотом пообещав ему позднее переименовать новую часть в 17-й полк, если,
конечно, его люди докажут, что достойны такой чести.
Это, как я уже говорил, было не самой главной из моих проблем.
Куда серьезнее были те сложности, о которых обычно не пишут в романах. Не так
уж трудно найти человека, умеющего хорошо торговать лошадьми. А вот как сделать так,
чтобы он занимался пополнением лошадей в войсках целой армии и не пытался нагреть на
этом руки? То же самое касалось и кассиров, и квартирмейстеров, и интендантов. Чтобы
обеспечить солдат обмундированием, мне нужно было огромное количество портных -
чуть ли не половина от численности армии, - по крайней мере на некоторое время. Мы
засадили за шитье всех жителей Амура, которые умели держать в руках иглу, причем
среди этих портных оказалось довольно много стариков и детей. Спустя некоторое время
был изготовлен полный комплект простейшего обмундирования для всей армии: зеленые
жилеты без рукавов. Я рассчитывал по прошествии времени обеспечить солдат полным
комплектом одежды, но даже эти жилеты должны были принести пользу, так как
позволяли различать своих и чужих в безумии сражения.
Еще одна проблема, которая на первый взгляд может показаться простой: множество
людей умеют прилично кашеварить. Но как подобрать из этой массы одного, способного
запасать продукты для полумиллиона человек и научить других правильно готовить из
них пищу!
Мне хотелось организовать централизованные столовые. Это оказалось бы гораздо
эффективнее старой системы приготовления пищи по мелким подразделениям, а также
позволило бы избежать распространения эпидемий заразных болезней (знай я заранее, как
сложится жизнь, то не стал бы когда-то давать такой совет Тенедосу). Таким образом
армия станет своим собственным квартирмейстером и сможет пополнять запасы
продовольствия на марше.
В Майсире это означало, что каждый воин становился грабителем и каждый раз,
когда кто-нибудь отбирал что-то у майсирского крестьянина, он превращал во врага
Нумантии еще одного человека, который мог бы при других условиях сохранять
нейтралитет или даже стать нашим союзником. Ну а самое главное состояло вот в чем:
если всем солдатам, а не только офицерам давать по утрам и вечерам нормальную порцию
пищи, предпочтительно горячей, то они будут сильнее и боеспособнее и смогут уделять
больше времени боевой подготовке, а не воровству.
Но, увы, это было невозможно, по крайней мере поначалу, поэтому приходилось
прибегать к старой системе организации питания.
Нам предстояло сражаться в собственной стране и следовало быть готовыми к
неизбежному мародерству и преступлениям против наших земляков. Но я поклялся свести
такие происшествия к минимуму и пригрозил, что они будут строго наказываться.
Поэтому я искал человека, подходящего на должность главного армейского
дисциплинарного надзирателя, по совместительству - полкового палача. Я мог бы
поручить борьбу с мародерством Кутулу, но его умение проникать в тайны врагов имело
слишком важное значение для всей кампании, и заставлять его заниматься этой
проблемой означало бы впустую тратить время и силы этого незаурядного человека.
В конце концов я нашел нужную кандидатуру: бывшего судью магистрата,
участвовавшего в судах над Товиети после подавления их восстания, жесткого человека,
признававшего только закон и наотрез отказывавшегося поставить выше него кого угодно,
будь то люди или боги. Он должен был командовать моими армейскими надзирателями и
устраивать военно-полевые суды, а я мог бы при желании противопоставлять его
суровости свое милосердие. Ну а солдаты проклинали бы его, а не меня.
Была еще одна проблема, по поводу которой мне, к счастью, можно было не
волноваться, поскольку с ней я ничего не мог поделать, - деньги. Проще говоря, у нас их
не было. Или почти не было. Мы платили нашим солдатам очень мало и, как было сказано
в документе, который мы во множестве экземпляров изготовили на нашедшемся в
Пестуме печатном прессе, обещали вернуть долг золотом в течение года. Если спустя год
мы все еще будем продолжать сражаться, но не смож
...Закладка в соц.сетях
