Жанр: Фантастика
Дахут, дочь короля (Короли Иса 3)
...явился белый мрамор.
- У вас по-прежнему предчувствия, сэр? - тихо спросил галл.
Грациллоний ему криво улыбнулся.
- Не совсем, - ответил он ему на той же латыни. Заодно и возможность
поупражняться в грамотной латыни, а не той, на которой говорили рабы, хотя Руфиний
много читал, с тех пор как научился. - У меня были сомнения, когда ты вызвался на это
дело, но ты меня переубедил. - Он указал на запечатанную сумку, висящую на соседнем
седле. - Письма в надежных руках.
То были его личные письма, письма Апулея и те, что недавно пришли от таких
людей, как епископ Мартин и военный комендант в Туроне: все, что ответили видные
римляне на его просьбу о рекомендациях. Все попадет в руки Стилихона.
Где бы Стилихон ни был. Если новые войны вызвали генерала из Италии, то его
поиски будут проверкой на энергичность и хитрость. И хотя Руфиний мало знал империю
за пределами Арморики, он должен восполнить нехватку упорством и смекалкой.
Сражаться ему придется вряд ли. Наоборот, те рекомендации, что он с собой вез, на
основных путях Империи, в гостиницах, станциях с запасами и заменой лошадей должны
подсобить ему в пути. Сопровождавшие его моряки были скорее почетной охраной, для
впечатления, чем телохранители. Они вернутся с любым курьером, который повезет на
север ответ Стилихона. Однако в некотором роде они были предупреждены. В те дни
нельзя было знать заранее, что с тобой случится.
- И все-таки я думаю, разумнее тебе было бы остаться здесь, - продолжал
Грациллоний. - Чем больше я размышляю над этим твоим намерением, тем меньше мне
кажется, я сделаю какое-то добро - а ты так чертовски нужен поблизости. С чего бы
римляне разрешили тебе околачиваться вокруг?
- Я пытался объяснить, сэр, и мне не удалось, потому что у меня нет никакого
плана. Как я мог? Но думаю, так или иначе, я сумею разговориться на некоторого рода
свиданиях, если только смогу позабавить некоторых верховных командующих. Я буду
непритязателен, буду держать глаза открытыми и время от времени вставлять за вас
словечко. Уверен, те новости, что я буду присылать обратно, дадут вам полную картину
дел у Стилихона - уверен, вы сочтете, что этого стоит ждать.
- Не сомневаюсь. Мы долго подготавливали почву. Ты уверен и решился, и
препятствовать я тебе не могу, так что лучше смирюсь. - Грациллоний засмеялся. -
Откровенно, я думаю, тебе нужно время, чтобы как следует изучить развлечения на Юге.
Прохладные вина, теплый климат, горячие девушки.
Рот Руфиния широко растянулся.
- Сэр, нет! Узнав Ис? Вам, сэр, именно вам я хочу служить.
Грациллоний похлопал его по спине.
- Я знаю. Я пошутил.
- Граллон, господин, будьте осторожны в мое отсутствие. Вы в ужасной опасности.
Остерегайтесь. Сэр, если б вы только прошли через то, чего они хотят. Голова Руфиния
поникла. - Но вы, конечно, не станете, - завершил он.
- Остерегайся своего языка, - огрызнулся Грациллоний.
Дорога повернула и поднялась в гору. Из утесника, что рос вдоль дороги, стрелой
пронесся заяц.
- Ну-ну, - сказал Грациллоний, - не придадим значения. Будем веселы.
Поднимем чарки в Аудиарне перед тем, как попрощаться; и я завидую предстоящим тебе
приключениям.
Дернулся рубец, Руфиний едва улыбнулся.
- Вам, верно, тоже, сэр. Я это предчувствую.
Они достигли вершин. Грациллоний натянул поводья.
- Остановись на миг, - предложил он. - Брось последний взгляд на Ис.
Руфиний долго сидел, пристально смотря на город позади, что сверкал на фоне небес
и океана.
IV
Погода стала мягче. Люди, у которых была возможность, побросали работу и
прохаживались по улицам, по валу, по мысу, наслаждаясь скоротечным теплом. Таких
дней будет немного, теперь, когда наступили Черные Месяцы.
Карса должен был находиться среди гулявших. Дел у него было мало, поскольку
сезон плавания прошел и ему часто было неспокойно. В этой Арморикской сырости
товары нужно было периодически проверять, и порой внимательно, Изредка из Бурдигалы
приходило письмо или он сам посылал сообщение. Он должен был наводить справки о
новых рынках и путях, проследить их существование в регионе и знакомиться с Исом. Для
этого он разговаривал е теми людьми, которых он находил, - но зимой иностранцев было
мало. И он стал обучаться у некоторых ученых, хоть они и были язычниками. Но для его
стараний эта отдушина была мала.
Он надевал верхнюю одежду у себя в апартаментах на четвертом этаже башни под
названием Водопад, когда постучали в его дверное кольцо. Открыв дверь, Карса увидал
мальчика, латунная подвеска которого, несущаяся чайка, говорила, что он общественный
посыльный. Карса взял врученный ему сложенный папирус и вскрыл его в одиночестве.
Там было по латыни написано криво связанными буквами: "Встретимся у менгиров. Д.".
"Д."? Его сердце заколотилось. Он говорил себе, что это чушь, однако сандалии
завязывал с трудом.
Казалось, Карса бесконечно ждал ее возле древнего камня. Пришла Дахут одетая в
тускло-коричневую одежду, склонив голову в капюшоне. Прохожий принял бы ее за
девушку-плебейку. Никто не заговаривал с ней. Это был бедный квартал, но беззакония
там не было, кроме того, в закатном солнце все еще были видны городские военные
сооружения.
Когда женщина к нему подошла и взглянула на него, он выдохнул:
- Моя госпожа? - хотя на языке вертелось приветствие. Его рука было потянулась
к брови. Дахут поймала его за запястье и направила движение к его груди, приветствия
равных.
- Нет, - вполголоса проговорила она, - не выдавай меня.
- Н-н-никогда, - запнулся он. Она наградила его улыбкой.
- Конечно. Но давай будем обыкновенной парой, которая гуляет за беседой.
- На вершину вала? Она покачала головой.
- Меня там слишком легко узнать. Мы можем пройтись по ветреным дорожкам
Шкиперского рынка. Там почти пусто.
- Что вы хотите от меня, моя госпожа? Назовите, и если у меня это есть, оно ваше.
Длинные ресницы Дахут порхали над глазами.
- Я могла бы дать тебе простой ответ. Куда труднее признать, что сегодня мне
нужно твое общество. Ты считаешь, что я бессовестно поспешна. Но я так одинока. -
Она сжала его руку. - Так одинока, Карса.
- Вы не должны быть, вы...
- Я в осаде, Карса, богов и мужчин. Я не знаю, куда свернуть. Ужасный случай, что
произошел с Томмалтахом, - мне он тоже нравился, я по нему скучаю, но его быстрый
смех утих и... ты римлянин, Карса. Тебя это все не касается. Но ты вдобавок милый друг,
сильный человек... ты выслушаешь меня, поговоришь со мной до заката? Потом я должна
пойти в храм, но если бы сначала мы смогли побродить и тихо поговорить.
Он неловко взял ее под руку.
- Я недостоин, - сказал он, - но, но я весь ваш. Она засмеялась.
- Берегись. Я могу вновь обратиться к твоему обществу.
- Оно всегда ваша, моя госпожа.
Они направились дальше по линии сиреневых теней.
Глава тринадцатая
I
Ветер, гонясь и завывая, подгонял низкие облака. Своей свинцовой тяжестью они
надували вымпелы на вершинах башен Иса. Порой звенело несколько капель. Едва ли ктото
был на улице, если он только мог спрятаться от холода за стену.
Был отлив, но волны бушевали с такой силой, что король запер Морские врата. Без
сомнения, необходимости в этом не было. Однако в это время года морского транспорта
было мало, либо не было вообще, и если в резервуаре бухты не было зыби, то суда в ней
могли спокойно стоять на своих швартовых.
На верфи тоже было почти безлюдно. Дни стали такими короткими, что не было
даже смысла появляться. Работу искали дома, где были лампы. Маэлох был один в доке со
своим "Оспреем".
Членам его команды было нужно занятие на месяцы на суше, а ему уже больше нет.
С годами он скромно преуспел; с возрождением торговли возросла потребность в рыбе, и
это дало ему возможность сделать некоторые вложения, которые хорошо оплачивались.
Сейчас он хотел убедиться, что когда понадобится в следующий раз, корабль будет
пригоден к плаванию.
Дюйм за дюймом он обследовал корпус, ставя мелом отметины в тех местах, где
было нужно просмолить или еще как-то отремонтировать. Мимо по канатному трапу
проходил человек. Маэлох узнал его.
- Будик! - заорал он. - Эй, старый собутыльник, пойдем выпьем!
Солдат остановился. На нем была штатская исанская одежда: туника, кожаные
штаны, плащ, полуботы, но у него всегда были короткие волосы и чисто выбритое лицо.
Его светлые локоны колыхались. Встав и вглядываясь, ветеран слегка покачнулся.
- О, - отозвался он. - Ты. Что ж, почему нет? Еле удерживая равновесие, он
подошел к воротам и вошел. Маэлох провел его под навес, который давал убежище, но
даже при открытой двери не впускал свет. Будик плюхнулся вниз на груду досок. С полки,
заставленной инструментами и принадлежностями, Маэлох достал кувшин с элем. Будик
сделал большой глоток.
Маэлох бросил на него долгий взгляд, возвращаясь к кораблю. Подбородок у Будика
порос щетиной, а глаза налились кровью.
- Еще рано напиваться, - сказал Маэлох. Будик пожал плечами.
- Начал я до рассвета. Задолго до рассвета. - Он икнул. - А почему бы и нет? Дел
у меня сегодня нет. Вообще нет.
Маэлох уселся на загроможденный вещами стол и сам сделал глоток.
- Мог бы подождать, пока освободятся остальные, - посоветовал он. - Пить
одному - это гиблое дело.
- Ну, я направлялся в Рыбий хвост. Я нашел бы кого-нибудь. Сам видишь, я выпил
все, что было у меня дома.
Маэлох мгновение поколебался, прежде чем протянуть кувшин.
- Дома можно найти больше, чем вино, для траты времени, - сказал он.
- Ха! У меня дома?
Горечь ответа ошеломила Маэлоха. Пальцы пробежали по испещренной белым
бороде.
- Хм. Я слыхал. Ходят слухи. Но я не сую свой нос.
- Отчего же? - Будик возразил резко, агрессивно. - Раньше совал, ты, да, совал,
тыкал, тыкал его. Тогда она была ничего, да? - он усмехнулся.
- Твои друзья сто лет назад выкинули это из головы, - с состраданием сказал
Маэлох.
- Рожденная заново во Христе, да-да, вот наша Кебан.
- Мы бы почтили твою жену, если бы когда-нибудь были у тебя в гостях.
- С ее-то уходом за домом? Хе. Но она стала хорошей христианкой. Поистине да,
это у нее есть. С какой радостью она согласилась, чтобы мы жили вместе как брат и
сестра, во славу Господа.
Маэлох попытался засмеяться.
- Теперь это такая, большая жертва! - он отрезвел. - Не пойми меня
неправильно. Бедная девочка, если она и впрямь так больна, как я слышал, то это твоя
вина. Я вновь и вновь находил, что добрее и мудрее на некоторое время оставлять мою
Бету и идти куда-нибудь в другое место. Ты помнишь.
- Больше нет. Не для меня. - Будик покачал головой. - Я поклялся, что тоже
буду чист. Это после того чуда с лодкой. Мог ли я поступить иначе, я, побывавший в
собственных руках Господа?
Маэлох нахмурился.
- Хочешь сказать, это ты спас два-три месяца назад яхту Боматина Кузури? Те
байки, что дошли до моих ушей, неясны, но сверхъестественны. - Взгляд заострился. -
Не знал, что это ты был с Корентином.
- Кто меня мог узнать в темноте и суматохе? После я ничего не говорил, и святой
отец тоже. Ради семьи. Мне это он посоветовал. - Будик перестал глотать слова. Он сел
прямо и увлеченно смотрел вдаль. - Но я знал об удивительности Бога.
- А женщинам рассказывал? - мягко ответил Маэлох. - Что ж, я, конечно, не
спрашиваю, что происходит между человеком и его богами.
- Его Богом, одним и единственно верным Богом, - воскликнул Будик. Глазами он
поискал взгляд рыбака. - Говорю тебе, я это видел. Я был в этом. Мы бы все утонули,
если б не Его помощь. Ты моряк, ты должен это знать. Тогда почему ты не отвернешься от
своих демонов и верований? Ты мне правишься. Мне ненавистна мысль о том, что тебе
вечно горсть в аду.
- Я верю, что ты говоришь правду. Но и я повидал свою долю странностей, да, жил
с ними, совершил ночной переход на Сен как передо мной мои отцы, не будем говорить о
том, что происходит в открытом море. - Маэлох пожал плечами. - Так чти же те Силы,
что тебе кажутся лучшими. Я буду жить со своими. Они никогда не хотели от меня
больше, чем то, от чего я могу воздержаться. Но твой Христос...
Голова Будика покачнулась из стороны в сторону. Его мгновенное самообладание
ушло.
- Это тяжело, тяжело, - изрек он. - Прошлым вечером я шел с дежурства домой
по дороге Тараниса, и там были носилки, и в них лежала куртизанка Д-ж-жорет.
Маэлох поморщился.
- Знаю, то, что ей платили большие деньги, чтобы она была принцессой Дахут. Да
съедят ее угри.
- О, но она была так прекрасна. Я вернулся домой и... и лежал без сна в темноте,
час за часом, пока...
- И отрекся от любой помощи. Я уже говорил, твой Христос безрассудный бог.
- Нет, Его награда з-з-за верную службу безгранична.
- Хм? А, ну что ж, что бы ты ни имел под этим в виду, не будем проповедовать. Я
останусь со своими богами, как и со своим королем и со своими друзьями, пока Они
остаются со мной.
- А они остались? - закричал Будик. - Что кроме ужаса они приносят? Подумай
о Дахут, подумай о Грациллонии.
- Верно, зачастую они суровы, даже беспощадны, но мир такой. Это уже мы
должны выносить вес без хныканья. Они даруют нам жизнь.
Будик вскочил на ноги.
- Не даруют! - закричал он. - Они демоны-кровопийцы! Единственное, что они
тебе дают, это твоя погибель!
Маэлох поднялся медленнее. Его огромная рука сжалась на тунике Будика.
- Теперь достаточно, - прорычал он. - Лучше не буду стелить тобой палубу,
мальчик. Иди. Но вот о чем себя спроси - когда Лер посылает на землю благоприятные
ветра и косяки рыбы к берегам, Таранис льет солнечный свет и летний дождь, Белисама
приносит любовь, детей и надежду, - спроси себя, мальчик, что же такого сделал твой
Христос для тебя?
Он отпустил его и оттолкнул. Будик, шатаясь, пошел обратно к стене. Там он на
минуту прислонился, разинув рот, словно нашел наконец слова для необъяснимого.
II
Только-только пошедшая на убыль луна криво светила своей белизной сквозь
оконные стекла на постель Карсы. Дахут поднялась и села, возвышаясь над одеялами,
точно русалка над морем. Лунный свет серебрил ей волосы, лицо, груди; он превратил
глаза в ртутные озера; но полумесяц Богини был черен как окружающие тени. Молодой
мужчина с Обожанием взглянул вверх на нес. Она вздохнула.
- Нам надо серьезно поговорить, - сказала, ему Дахут. Ее дыхание на холоде
казалось видением.
Он улыбнулся и погладил ее бок.
- Так быстро?
- Мы, и так запоздали. Три ночи вместе. Неважно, что я хожу туда-сюда во тьме, в
плаще, в капюшоне, под покрывалом. Народ - болтовня слуг - они скоро обнаружат,
что никто из них не знает, где я была, и заинтересуются, и... Руфиний уехал, но за мной
могут следить другие. Он помрачнел.
- Знаю. Я подумал еще кое о чем, кроме как о тебе и о моей любви. Завтра я открою
составленный мной план.
- Сейчас, - настаивала она. - Опасность слишком близка к нам обоим. Либо мы
действуем немедленно, либо ты немедленно покидаешь Ис и никогда не возвращаешься.
Или мы умрем. Если я уеду с тобой, они нас вычислят.
Он напрягся.
- Я хотел деликатно подвести тебя к моей мысли. Для тебя это будет тяжело.
- Я ее уже знаю. - Голос у нее был спокойный. - Ты бросишь вызов королю и
убьешь его.
Он вытаращил глаза, потом сел точно также.
- Твой отец, - выдохнул он.
Она развела руками.
- Если ты не предотвратишь, то мой муж. - У нее дрожали губы. Его воля дала
трещину. - Мне это рассказывает Тамбилис, последняя королева, которая делит с ним
ложе. Она желает мне добра, но она хочет свадьбы. Они все ее хотят.
- Ты тоже? - спросил он. Тон стал грубее.
- Поначалу да. А теперь тебя - о, Карса, любимый! - она поймала его лежавшую
рядом руку обеими своими. - Ты мне веришь, ты знаешь, что я была девушкой, хотя
крови у меня не было. Но он? И Карса, я люблю тебя.
Римлянин прорычал.
- Я поклялся перед Господом, что отмщу за мерзость, если она случится. Лучше я
первым его ударю. Я сделаю это.
- Мой Карса! - она прижалась к нему. Поцелуй был долгим и диким. Когда они
оторвались друг от друга и сердца немного успокоились, она стала вести себя немного
встревожено. - Он страшный боец, убивающая машина.
Бурдигалец кивнул.
- Да. Но и я не буду барашком на убой. Позволь признаться, я об этом раздумывал,
представлял себе, с тех самых пор, как на тебя пало проклятие. Я найду другой выход,
нежели встречаться с ним на тех условиях, где у него все преимущества. К тому же
раньше его врагом был язычник - бедный Томмалтах, а я-то христианин. Господь будет
со мной.
- Я мучилась над этим. Как человек твоей веры может стать королем Иса?
- И я размышлял. - Он тревожно рассмеялся. - Не бойся. Я не посвятил
епископа. Он будет в шоке, укорит меня и наверняка отлучит от церкви. К тому же я
только новообращенный. Я, надеюсь, сделаю так, чтобы он узрел причину. Естественно,
уберегая тебя от союза, который, Боже упаси, будет достойным поступком в Его глазах.
Если потом он меня пощадит, то я как король - я, чистокровный римлянин, - завоюю
полное искупление, шаг за шагом подведя Ис к праведной вере и к Христу. - Он
приложился щекой к ее щеке. - Ты первая, дорогая?
"Посмотрим", - сказала она про себя. А вслух: - О, Карса, это просто чудо! А
теперь у нас ночь впереди!
III
Мгновение Грациллоний колебался. Собрав мужество в кулак, он взялся за кольцо в
форме змеи на двери Ланарвилис и ударил им по дощечке. В ожидании ответа -
недолгом, но показавшимся долгим - он плотнее обдернул плащ, одетый на простую
тунику. Утро было холодное, хоть и яркое. Однако, главное, ему нужно было что-то
сделать.
Дверь открылась. На испуг узнавшей его женщины он тихо ответил:
- Я вынужден позвать свою дочь, принцессу Юлию.
- О, - мой господин, она...
- Она сегодня дома, у нее нет обязанностей. Я знаю. - Грациллоний вошел в дом.
- Я с-с-скажу ей, мой господин. - Служанка поспешно убежала.
Вскоре в роскошный атрий вышла Юлия. Даже в свободные дни она носила белую
одежду весталки: полная девушка пятнадцати лет со светло-коричневыми волосами и
некоторыми чертами его матери, его матери, имя которой она носила. Она остановилась и
поприветствовала его неловким жестом.
- Добро пожаловать, сэр. - Ее осторожность отца задела.
Грациллоний отважился улыбнуться.
- Я хотел тебя поздравить, дорогая, - сказал он; он снова и снова репетировал это
в уме. - Я слышал, ты получила первые экзаменационные почести в классе латыни
королевы Бодилис, и очень тобой горжусь. Из-под плаща, который никто не предложил
снять, он извлек коробочку кедрового дерева, которую смастерил сам. Он вложил в нее
все умение и заботу, которые у него были, в надежде на час, подобный этому. - Тут для
тебя маленький подарок на память.
Юлия взяла шкатулку, не соприкоснувшись с ним руками, и откинула крышку.
Запахло ароматом дерева.
- О! - воскликнула она, неожиданно распахнув глаза. Внутри лежала брошь в
форме почти сомкнутого круга, два крупных топаза в обрамлении серебра. - О, отец, это
так красиво.
Улыбка Грациллония стала шире и раскованней.
- Носи в радости, - сказал он. - А ты не хочешь устроить во дворце праздник?
Неофициальный, безо всяких пережитков, наподобие меня, просто те друзья, которых ты
пожелаешь пригласить.
- Отец, ты...
- Что это? - они оба обернулись на новый голос. В направлении от своей комнаты
шла Ланарвилис.
- Ты, - сухо сказала она и встала посреди атрия.
Грациллоний оглядел ее снизу доверху, от пепельных завитых волос до усыпанных
жемчугом сандалий. На ее высоком теле была богатая красно-коричневая рубашка,
вышитая двойными драконами; янтарное ожерелье окружало морщинки у основания шеи;
браслеты из черепахового панциря притягивали внимание к коричневым пятнам, что
начали появляться на руках. Но она еще не уродлива, подумал он. Король мог почти не
ощущать удары времени, как в те минуты, когда он не видел Бодилис. Это означало, что
она стала чужой.
- Прости меня, - сказал он. - Я не думал тобой пренебрегать. Я не знал, что ты
дома.
- Нет, ты выбрал момент, - ответила Ланарвилис. - Так случилось, что мы с
Иннилис поменялись дежурствами на Сене, потому что ей показалось, что у нее скоро
месячные, а она последнее время себя из-за них плохо чувствует. Ты ведь никогда об этом
не узнаешь, не заботишься.
- Узнаю. Но кто мне скажет? - он усмирил свой нрав. - Не будем ссориться, моя
госпожа. Я пришел по-дружески.
"По дружбе, которая когда-то была меж мной и тобой, продолжал он в уме, но она
этого услышать не могла. - Мы хорошо работали вместе ради Иса. То было приятное
ощущение, словно члены одной команды. А потом в постели - о, мы никогда не
влюблялись, ни один из нас. Сердца наши были где-то в другом месте. Но приходили
времена, снова и снова, когда мы отказались от других привязанностей; и мы создали меж
собой эту девочку, и любили ее, и воспитывали. Так как нам теперь, враждовать?
Как так может быть, что я сам, в глубине души, так мало беспокоюсь, за
исключением того, что желательно нам прекратить вражду?"
- Отец, он подарил мне вот это, - сказала Юлия. - В честь моего экзамена. И
праздник...
- А еще что? - спросила Грациллония Ланарвилис. - Знак не сошел на мою дочь?
Он боролся с яростью. Его жена пожала плечами.
- Что ж, лучше нам воздержаться от открытого разрыва, - сказала она. - Мы попрежнему
будем соединены одним бременем. Но нет, Юлия, мы не переступим его порог,
до тех пор, пока он не воздаст должное нашей сестре, и богам.
Девочка сглотнула, заморгала, прижала к груди коробочку и выбежала. С минуту
Грациллоний и Ланарвилис стояли молча. Наконец, он сказал:
- Зло все это.
- Действительно, - ответила она.
- И дело не только в тебе и во мне, большинство остальных разделились.
Галликены. Часто плачет Тамбилис, сталкиваясь с холодностью своих сестер.
- Она может улучшить отношения. И ты тоже.
- Ты же знаешь, это невозможно. Почему вы не поможете мне найти выход из
создавшегося положения? Новая эра, Дахут первая по-настоящему свободная королева...
- Ступай, - сказала она.
Он послушался.
Кинан стоял в охране на дворцовых воротах. Военная выправка сразу покинула его,
едва он увидел своего центуриона. Он шагнул вперед.
- Сэр, - неуверенно объявил он, - мы только что получили вести. В проклятом
Лесу еще один претендент.
IV
В тот момент, когда он увидал Карсу в Священном Месте, Грациллоний понял, что
сегодня он вполне может и умереть.
Молодой человек был босой, его сильное тело одето просто, в шерстяную тунику с
поясом, к которому в ножнах был привешен большой нож наподобие тех, что используют
моряки. Под пояс была воткнута короткая палка с кожаным ремнем, от которого тянулась
привязанная веревка. В левой руке он сжимал небольшой деревянный круглый щит. В
правой была простая праща. На ремне через плечо висела толстая широко открытая сумка.
Все это обмундирование казалось скудным против полностью вооруженного центуриона,
но Грациллоний знал, что могут совершить эти приспособления.
Хотя губы у Карсы были плотно сжаты, на лице его не видно было ни следа
напряжения, и стоял он с непринужденностью кошки. Сколько ему лет - восемнадцать,
девятнадцать? Даже если он не обременен кольчугой, человек сорока двух лет и близко к
нему не подойдет, чтобы соперничать в быстроте и гибкости; сила аж пульсировала в
обнаженных конечностях.
Грациллоний отошел в то помещение в строении справа, где одевался. Он, как
всегда, отказался от помощи. Возможно, он в последний раз делает это в одиночку. Он
отдал Админию обыкновенные распоряжения ("Если он побеждает, то он король, и никто
из вас не должен против него восставать".) и больше не пожелал сцен. На самом деле, он
все торопил и немедленно согласился на битву, хотя мог, по крайней мере, попрощаться с
Тамбилис, Бодилис, с кем бы ни захотел. Лучше подождать в зале, среди идолов, пока
моряки образовывали барьер через Церемониальную дорогу, а Сорен отводил туда
псарников.
Подкладки, юбка, наколенники, кольчуга и шлем, меч, кинжал, большой
продолговатый щит, и на сей раз тяжелый дротик.
- Митра, выслушай меня; и если я погибну, прости мне грехи мои и отпусти мою
душу, и в завершении моих странствий прими меня.
Слова казались пустыми, как будто бог умер.
Когда он вышел, воздух пощипывал как раз так, как и ожидалось. Стояло тусклое
солнце, уже сильно склоняясь к Призрачной бухте, кладя продолговатые тени. Где-то
закаркал ворон. Все это Грациллоний осознавал четче, чем ритуал, который вел Сорен.
Оратор монотонно произнес все слова и когда закончил, воздержался от любых
замечаний. Грациллоний смотрел сквозь него.
Король и претендент зашли под деревья. На фоне неба веточки создавали хрупкие
узоры. Он пошел по тропинкам, что изучил за множество лет, к тому месту, где
подросшие деревца создавали густую и запутанную основу среди гигантских пожилых.
Остановившись и обернувшись, Грациллоний произнес:
- Ну вот мы и пришли.
- Я так и думал, что ты выберешь место вроде этого, - тоже на латыни ответил
Карса.
Грациллоний говорил с неизменным спокойствием.
- Прежде чем начнем... Мне любопытно - зачем ты это делаешь? У тебя вся жизнь
впереди.
- Все еще есть. Зло Иса - это оскорбление Господу. Пора положить этому конец.
- И потом ты проведешь жертвоприношения Таранису и женишься на девяти
верховных жрицах Белисамы? Я думал, ты христианин.
Карса побелел.
- Начали! - выкрикнул он.
Грациллоний кивнул и приподнял дротик.
Неудивительно, что Карса проворно отклонился назад. Ему было нужно
пространство. Грациллоний ждал. Если он сразу метнет копье, Карса наверняка от него
уклонится.
Бурдигалец остановился. Свободно извивалась уже заряженная праща, промеж
пальцев была зажата сумка. Верхней частью туловища Карса изогнулся, чтобы весь свой
вес вложить в раздвоенное свинцовое ядро. Хрустнуло его запястье. Послышался звук
щелкающего хлыста. В тот же момент Грациллоний бросился.
Ядро по косой вонзилось в дерево щита. Он чуть его не выронил. Ремень сильно
дернул плечо. Брызнули слезы. Сквозь их дымку он разглядел ударивший по претенденту
дротик. Он надеялся, что тот пронзит плоть, но Карса проследил более медленный снаряд
в полете. С быстротой юноши он переместил щит, чтобы
...Закладка в соц.сетях
