Жанр: Фантастика
Познавший кровь
...о медведи да лоси какие-нибудь! Прямо как американцы, ей-богу, если можно так
выразиться; те придурки тоже не в курсе, что кроме Штатов есть и другие земли обетованные.
Лоб Андрея покрыла испарина. Я не мог понять, почему он так завелся и зачем делится со
мною своими убеждениями. То ли он был психом, то ли и в самом деле болел душою о
сибиряках - как людях, так и не-людях. Выудив из кармана изящную фляжку, Андрей
открутил крышечку и отхлебнул.
- Будешь?
Я хотел отказаться, но понял, что давно хочу пить. Просто пить, а не пить. Сделав глоток,
я почувствовал смесь алкоголя с кровью. Черт, это было не так приятно, как "кровавая мери"
Игоря, но действовало расслабляющее. Жажда мгновенно прошла.
А носатый вампир тем временем продолжил вещать:
- Они даже за людей нас не считают, уроды!
Я на этот раз не сдержался и тихо хмыкнул. И в самом деле, почему это вампиров за
людей-то уже не считают?
- Все финансовые потоки идут в столицу. Все! И оуросы, чтоб им пусто было, пытаются
прилепиться своими загребущим лапами к этим деньгам. Нашим деньгам, между прочим! О.
надеюсь, когда-нибудь моя заветная мечта осуществится, и Сибирь станет суверенной. Ха, вот я
посмеюсь! Мы все посмеемся от души, брат, когда проклятые упыри из Оуроса наконец
поймут, что доигрались. Да они перед нами на колени упадут и будут молить о пощаде!
Мне, честно говоря, надоели пламенные речи носатого вампира, и я решил его перебить:
- Почему же вы не начнете войну? Ведь, кажется мне, никто не позволит Сибири просто
так отделиться от России. Уговорили бы военных, настроили людей - и вперед.
- Все не так легко, Серега, - устало вздохнул Андрей. - Мы, вампиры, не можем взять
да развязать войну. Знаешь, какая заваруха начнется? Ой-ей! Мы, конечно, могли бы собрать
войско и в открытую напасть на Оурос, но тогда на их защиту из Яугона поднимутся демоны,
сильные демоны. А едва объявятся демоны, как прибудут и сильные астеры - ангелы,
архангелы и иже с ними. Резня поднимется лет на пять-десять, и в конечном итоге все останется
как прежде. Зачем же тратить время и силы на бесполезные войны? Поэтому мы решили
напасть тайно.
- Но разве после уничтожения вампиров в городе демоны не догадаются, кто в этом
повинен?
- Догадаются! Но мы отсидимся какое-то время на своей территории, под защитой своих
демонов, своих бойцов. Когда пыль уляжется, мы займем город, тихо перебьем успевших
прибыть вампиров Оуроса (что там перебивать-то - два-три десятка!), а затем повторим акцию
и с прочими городами. Это долго, но куда нам спешить? Мы ж, как никак, долгожители, если
можно так выразиться.
Он с задором хлопнул меня по плечу и улыбнулся:
- Думаю, ты все же перемкнешь в наши ряды, брат! Вампиры - существа достаточно
эгоистичные, себялюбивые, и всегда стараются занять сторону победителя.
- Вы пока не победители, - заметил я между делом.
- Но с твоей помощью станем таковыми!
Андрей поднялся со стула, махнул телохранителям и зашагал в сторону двери. Я понял,
что разговор на этот раз и в самом деле закончился. Спросил:
- Я могу повидать Макса? - Носатый повернулся ко мне со вскинутой бровью. Я
поспешил добавить: - Лишь убедиться, что с ним все в порядке!
- Конечно, мой юный друг, конечно! - закивал негельнос. - Перед отъездом ты
обязательно его увидишь.
Он уже вышел за дверь, но внезапно вспомнил что-то и, заглянув в комнату, бодро
подмигнул:
- Кстати, у нас тоже есть хорошие хаты, отличные тачки и классные девчонки! И
девчонки несравненно лучше, чем где-либо!
Я вздохнул так тяжко, как только мог, едва дверь закрылась.
ГЛАВА XI
Ты боишься меня,
Ведь мои поцелуи
Как нож тебя режут.
"Маша и медведи".
Два часа спустя я встретился с Максом и быстро объяснил ему, что к чему. Конечно, он
испугался за меня, но я поспешил успокоить друга и пообещал, что все будет нормально. Затем
Андрей дал мне последние указания, снабдил кое-какой информацией советами, после чего
отправил восвояси, не забыв на прощание погрозить пальцем.
Я вышел из здания, в котором нас держали. Зданием оказался ничем не примечательный
дачный особняк где-то в районе Соснового бора. Быстро отыскав автобусную остановку, я под
прикрытием жестяной крыши - все-таки день был в самом разгаре и с неба светило чертово
солнце - полчаса прождал автобуса. Миновав шесть остановок, я сошел на Шинном заводе и
поспешил ко входу в метрополитен, рассудив, что под землей я буду в большей безопасности от
дневного светила. Возможно, среди вампиров и есть поэты, но вряд ли среди этих поэтов был
или есть хоть один, воспевший солнце. Отпевший - пожалуйста, но не воспевший.
Я сел на поезд, идущий до ближайшей от моего нового дома остановки. К удивлению, в
метро этим днем было не так уж и много народа, даже свободные места имелись, но я
предпочел ехать стоя, держась за поручень. За окном мелькали станции и огни в туннелях, а я
размышлял над ситуацией, в которой оказался.
Естественно, умирать мне не хотелось, а в том, что Медальон Бескровия в моем кармане
- это именно бомба, я был уверен на двести процентов. Иначе и быть не могло, достаточно
вспомнить фанатичный взгляд и пламенные речи Андрея. Вероятно, революции начинались не
людьми, а такими как он вампирами, обезумевшими от жажды власти и денег. Что говорить, в
нас, упырях да вурдалаках, остается слишком много человеческого. Более того, мы, в отличие
от высших демонов и астеров, вынуждены жить среди людей, и, хотим того или нет,
подчиняемся общечеловеческим правилам, принципам и слабостям. На слабости мы даже,
кажется, больше падки.
И этот проклятый Медальон... Что, если Андрей солгал мне и взорвет бомбу, едва я
достигну центра города? Хотя он так клялся, что обязательно дождется меня... Даже не знаю,
что думать на сей счет. Впрочем, думать не следует. Следует надеяться. Надежда - хорошая
штука. Тем более что Макс остался у Андрея, а негельнос не станет тянуть с расправой над
моим другом, если дела пойдут наперекосяк. Он и в самом деле может воткнуть в него кол,
расчленить, а после утопить в котле с расплавленным свинцом. Не станется за таким человеком,
который всерьез планировал отделение Сибири и Дальнего Востока... Блин, вот же
революционер попался мне, а!
Стоит положиться на случай и не беспокоиться, что Игорь или кто-то иной смогут
разглядеть ловушку...
Я внутренне улыбнулся как мог шире. Да-да, именно ловушку, но не ту, которую
заготовил Андрей! Я сделаю кое-что покруче. Думаю, негельнос останется доволен...
Пока я отрешенно колыхался в такт поезду и смотрел в темное окно вагона, я не заметил,
что рядом со мной встал толстый мужичок небольшого роста в больших очках с такими
линзами, что позавидовал бы даже Хаббл. Не уверен, на какой остановке он зашел, но ехал
мужичок со мною уже долго. Меня почему-то привлекло его отражение в стекле, и я целую
минуту рассматривал его, пока наконец не догадался, в чем дело.
Мужик-то пялился в стекло широко распахнутыми глазами, часто моргал и тряс головой,
но никак не мог увидеть моего отражения! А ведь оно, как ни крути, должно стоять плечо к
плечу с его собственным!
Я повернул голову и посмотрел на попутчика. Он, в свою очередь, медленно повернулся и
взглянул на меня. Я снял солнцезащитные очки, провел рукой по волосам и подмигнул
мужичку. Подмигнув, я улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, обнажив, естественно,
белые и блинные клыки.
- Ма-ма, - в диком ужасе промямлил толстый мужичок. Целую секунду его психика
терпела взгляд на моих клыках, а потом он не выдержал и, бросив дешевый портфель, ринулся
через вагон в тамбур, а оттуда - в соседний вагон. Наверное, он добежал до последнего вагона
и, вполне вероятно, выпрыгнул в тоннель, свалился на рельсы, сломал себе обе ноги и шею, а
потом дело довершило электричество. А может, он забился в последнем вагоне в самое дальнее
кресло и, тихо поскуливая, долго приходил в себя.
Кто знает...
Мне почему-то стало немного жаль мужичка. Все-таки, я не хотел его пугать, ведь он вряд
ли заслужил перелома ног и шеи, разряда электротоком или простого сумасшествия. Вполне
обычный мужичок в потрепанном пиджаке, смешных очках, с дрянным портфелем.
Я опустил взгляд на его портфель, который бедняга уронил, ретировавшись. Портфель от
падения, очевидно, раскрылся, и из него вывалились какие-то бумажки, шариковая ручка, два
карандаша, футляр для очков. Сидящий неподалеку панк тоже видел бесхозный портфель и
решил стать его новым хозяином. Панк встал, незаметно, как ему казалось, прокрался к
портфелю и уже нагнулся, чтобы поднять его, но я рыкнул:
- Пшел вон!
Сначала панк ничего не понял. Но стоило мне приподнять уголок губы и показать ему
один клык, как он тотчас вернулся на свое место и стал с неиссякаемым любопытством
рассматривать пролетающие мимо фонари.
Каюсь, прогнал я этого панка не потому, что хотел, как честный гражданин, сдать
утерянный портфель в милицию или в бюро находок. Мое внимание привлекла стопка
простецких визиток, вывалившихся из недр портфеля вместе с прочими вещами. Даже на
нагибаясь, я мог прочитать: "Панфилов Михаил Игнатьевич. Ювелирных дел мастер. Студия
"Карат". Далее шел адрес и телефон.
Ну разве не стоит после этого благодарить Его Величество Случай? Ведь судьба мне
подкинула именно то, что требовалось для осуществления моего плана!
Я поднял портфель и собрал все вывалившиеся из него вещи. Как раз поезд подошел к
станции, на которой я собирался выходить, и, как ни в чем не бывало, я шагнул в толпу, держа в
руке совершено чужой портфель.
Не буду я сдавать его ни в милицию, ни в бюро находок. Я лично отдам его Михаилу
Игнатьевичу, если тот, конечно, не сошел с ума при виде упыря...
Первым делом я заскочил домой и выгреб из сейфа всю наличность, какая там лежала. А
там лежало много: что-то около десяти тысяч евро. Кто-то может спросить, откуда у простого,
ничем не примечательного вампира столько денег, хотя ответ очень прост: я ведь уже выполнял
для Игоря различные поручения вроде сопровождения наркотиков, инкассации или ловли
людей для кровавых оргий "Носферату". Игорь, естественно, платил мне за это хорошие
деньги, а так как я ни в чем практически не нуждался, то и не тратил их особо, лишь
откладывал в сейф до лучших времен.
Теперь наступили времена, когда мне могут понадобиться все имеющиеся у меня деньги.
возможно, что времена даже лучшие...
Охранники здания ничего не сказали и даже глазом не повели, когда я входил. То же
самое было и при моем уходе. Значит, они не в курсе, что я участвовал в задании по поимке
прихвостней Негельноса, да и откуда им знать, ведь охранники - обычные люди.
На улице я поймал машину и попросил отвезти меня по адресу, указанному в визитке.
расплатился за услуги извозчика банкнотой евро номиналом в десять единиц, чему шофер был
несказанно рад.
Я приехал в старый район города, который едва ли застали перемены двадцатого века.
Повсюду стояли древние хибары, целиком сбитые из дерева. Грязные окна смотрели на грязные
улицы с безнадежно разбитым асфальтом, всюду рыскали городские шакалы - бездомные
собаки. Меня, правда, собаки обходили стороной, лишь сверкали в мою сторону глазами и тихо
рычали.
Я нашел указанный в визитке дом достаточно быстро. Он стоял как раз напротив
единственного в этом районе шикарного строения и ничем не выделялся среди своих древних
собратьев. Разве что вывеска на нем была, выцветшая от времени. Облупленная краска почти
стерлась, но все равно можно было прочесть: "Студия "Карат". Ювелирные услуги".
Я отыскал вход, который находился не под вывеской, а с торца здания; попробовал
отыскать и кнопку дверного звонка, но безуспешно. Тогда я просто постучал в дверь. Прошло
несколько минут в ожидании, и я справедливо подумал, что либо мой стук никто не услышал,
либо никого нет дома.
Но после второй попытки достучаться мне открыли.
В дверях стояла пожилая женщина в черном сарафане и с полотенцем в руках. Седые
волосы женщины были собраны сзади в старушечью прическу и переплетены черной лентой.
- Здрасьте! - попытался я улыбнуться так аккуратно, чтобы не показать клыков. -
Студия "Карат", не так ли?
- Здравствуйте, молодой человек, - вежливо кивнула женщина, невольно отступил
назад. - Да, это студия "Карат", а что вы хотели?
Я протянул руку, в которой держал портфель:
- Да вот, нашел в метро этот портфель. Прочитал на визитке адрес и решил привести.
Когда женщина перевела взгляд с меня на портфель, но сразу же стремительно
побледнела, схватилась руками за голову и едва не упала. Я поспешил подержать старушку (что
уж там - женщина! Она выглядела уже не женщиной, а именно старушкой!) и тем самым спас
ее от падения.
- О Господи! О Господи! - запричитала она дрожащим голосом. - О Господи!
- Да вы не переживайте, ничего не случилось! - попытался я ее немного успокоить.
Честно говоря, я ожидал примерно такой реакции от старой женщины, которой незнакомый
человек в подозрительно черной одежде приносит портфель, принадлежащий, скорее всего, ее
мужу. Перепугалась она за него, что тут странного...
- Это ведь... Это же моему мужу принадлежит!
- Я видел, как невысокий мужчина уронил портфель в вагоне метро, но поднять не
успел, потому что толпа вытеснила его из вагона, и поэтому... - Я затараторил быстро, особо
не напрягаясь в выборе слов. Видимо, мое вранье положительно подействовало на старушку, и
она немного успокоилась.
- Ну, коли так, тогда - дай Бог!
Я передал ей "находку", смущенно крякнул для приличия и как бы невзначай спросил:
- А мужа вашего дома нет, случайно?
- Да вот нет его все! - тяжело вздохнула старушка. - Поехал по делам, и все нет. Но
вам, молодой человек, большое спасибо, что вы принесли его вещи! Дай Бог вам здоровья,
юноша!
- Да не за что, любой бы так поступил, - смутился я.
- Ну уж - любой! - отмахнулась старушка. - По-моему, один на тысячу так поступил
бы.
Я в мыслях поправил ее, сказав, что не один на тысячу, а примерно один на три тысячи.
Еще я отчего-то вспомнил панка...
- Я, собственно, раз уж ваш муж занимается ювелирными делами, хотел кое-что с ним
обсудить, - как мог ласковей сказал я.
Старушка внезапно напряглась, на пару сантиметров прикрыла дверь. Взгляд ее сделался
жестким.
- Мы не торгуем ценностями! И не покупаем тоже! У нас вообще нет ничего...
Я быстро снял очки (вот же болван, до сих пор в них стоял!) и попытался как можно
правдоподобнее оправдаться:
- Да нет, вы не думайте! Я всего лишь хотел узнать, сможет ли ваш муж сделать мне
копию... копию вот этого! - Я достал из кармана Медальон Бескровия и показал его старушке.
Она, как я видел, взяла себя в руки и внимательно посмотрела на артефакт.
- Какая красивая вещь! Дорогая, небось?
- Дорогая, - согласился я. - Поэтому хочу сделать себе копию на память, ведь эту
вещь я вынужден вернуть.
- А вы ее не украли, молодой человек? - подозрительно спросила старушка
- Честное слово, нет! - выпалил я. - Я ее не украл, но выпросил у одного богатого
коллекционера. Именно для того, чтобы сделать копию.
Старушка хмыкнула. Поверила она мне, или не поверила - одному Богу известно.
Однако, поразмышляв с минуту, пригласила меня войти.
Когда я попал в дом, то первым делом в глаза бросилось убранство комнат. Здесь на
стенах висели старые, но очень красивые ковры, большие механические часы с маятником,
картины самой разной тематики. Я и не ожидал, что дом внутри окажется таким большим.
Старушка провела меня в гостиную и предложила чаю. Я вежливо согласился и на
некоторое время был предоставлен самому себе. В гостиной я увидел очень много старых и,
вероятнее всего, ценных вещей. Казалось, что каждая эта вещь стоит на своем месте и бережно
хранится вот уже не одно поколение: две металлических статуэтки крылатых львов,
олицетворяющие мощь и силу; большая брошь в виде цветка лотоса, инкрустированная
разноцветными камнями, помещенная в замысловатую рамку-подставку и олицетворяющая
собой, скорее всего, красоту; рыцарь в доспехах, стоящий на коленях перед прекрасной дамой
на подставке в форме сердца - любовь. Особенно мне понравились несколько икон, больших и
маленьких, с изображением, наверное, всех святых православия. Перед иконами горела
лампадка, стоящая на красном платке. Красиво, блин, что говорить! Рядом с лампадкой я
заметил несколько фотографий в рамках и подошел ближе, чтобы получше разглядеть
изображенных на них людей.
Вот седой мужчина с черными как смоль волосами. Фотография была черно-белой и
очень старой, но изображение сохранилось очень хорошо. Мужчина был одет в нарядную
форму офицера Царской армии, одну руку держал на эфесе длинной шпаги.
Рядом с ним на другой фотографии была женщина с характерными для прошлого века
обведенными тушью глазами, с печальным взглядом, смотрящим куда-то в сторону. Наверное,
эта женщина была замужем за тем гордым офицером, а печаль затронула ее лицо, когда
офицера командировали на Кавказ. Или жены офицеров должны отправляться вместе с
мужьями?
По другую сторону лампадки стояли две фотографии тех же времен, но на них были
изображены совсем другие люди. Вот статный пожилой человек с гусарскими усами и в
модном тогда костюме с блестящими пуговицами. Чем-то он неуловимо похож на бедного
Михаила Игнатьевича, так ужасно испугавшегося меня в метро. Очень даже может быть, что
этот человек - отец Михаила Игнатьевича.
Рядом стояла фотография женщины, и я догадался, что это жена статного мужчины с
гусарскими усами. Эта женщина была недурна собой и смотрела прямо и с вызовом. Ох,
наверное, та еще была женушка!
Я хмыкнул и перевел взгляд на единственную здесь цветную фотографию.
И чуть не упал на пол от дрожи в ногах...
О, черт меня побери, да ведь это же!...
Не заметил я, как вошла старушка с подносом в руках. На подносе стоял чайник и три
фарфоровые кружечки, а еще фиалка с вареньем. Старушка увидела, что я разглядываю
фотографии, и сказала:
- Это дорогие нашему сердцу люди. Справа - мои родители, слева - родители моего
мужа Михаила.
Я указал на цветную фотографию.
- А это кто?
Старушка вмиг посерела лицом и как-то осунулась.
- Это наша единственная внучка Оленька, - тихо сообщила она.
О, я готов был в этот самый момент провалиться прямиком в Ад. Я, бессовестный,
безжалостный убийца, порождение Дьявола, создание Зла и Тьмы! Почему я выбрал себе путь
преступления! Почему я не умер, как подобало человеку! Зачем, черт возьми все на свете,
судьба уготовила мне роковую участь!
Я медленно отошел от фотографий и сел в кресло.
- А... - хотел я что-то сказать, но не смог.
Старушка не заметила моего смятения и деловито разлила чай в две кружки.
- А... - я вновь попытался сказать, но не мог подобрать нужных слов. Все-таки
выпалил, удерживая дрожь в голосе: - А что случилось с вашей внучкой?
Старушка плотно сжала губы и посмотрела на меня так пристально, что я, кажется, даже
немного осел.
- С чего вы решили, что с Оленькой что-то случилось?
- Ну, - начал я неуверенно. - Ее фотография стоит рядом с... вашими родителями, а
они, скорее всего, уже умерли, и поэтому я решил...
Я замолчал, едва увидел, что глаза старушки стали влажными. Она могла в любой момент
разрыдаться, а я этого ой как не хотел.
- Вы простите меня, дурака, я не хотел, - сказал я глухо, смотря на свои колени. И
зачем я вякнул?
Но старушка оказалась крепкой. Она подавила слезы и сказала:
- Примерно два месяца назад Оленька пропала. Уже и милиция ее искала, и детективы
всяческие, но ничегошеньки они не нашли. У нас тут по соседству живет гадалка - хорошая,
честная женщина. Она много кому помогла, особенно кто искал своих родственников. Я хотела,
чтобы она и нам помогла отыскать Оленьку, но та сразу же, с порога заявила, что, мол, не
ищите внучку больше, не тратьте силы. Нет ее больше!
Я старался не дышать и вообще не показывать, что я все еще здесь. Готов спорить, что
черти в Аду в это момент дружно валяются, схватившись за бока, и громко смеются. Надо же
было мне угораздить...
- Но вы не берите в голову, молодой человек, - печально попросила старушка. - Мало
ли какие несчастья приключаются. Нечего мне было вам рассказывать. Кстати, я дура старая,
даже ведь представиться забыла! Ох, память! - Она закатила глаза к потолку и улыбнулась.
Безусловно, сильная женщина. - Меня зовут Вероника Анатольевна.
- Сергей, - кивнул я, продолжая думать об этой девушке... девочке на фотографии.
Оленька. Оля... Ведь именно ее я убил в ту ночь. Я впервые убил, и убил внучку этой
милой старушки. Единственную внучку, черт побери!
Будь я трижды проклят, отродье Яугона...
Но я не успел подумать что-то еще, как в прихожей раздалась возня.
- А вот и Михаил Игнатьевич! - всплеснула руками Вероника Анатольевна. - Пойду
встречу его, а вы пока не стесняйтесь, попробуйте чайку! Только сахару у нас нет, к
сожалению, но вы с вареньицем. Оно домашнее, вкусное.
- Спасибо! - поблагодарил я от всей души, а сам вжался в кресло еще больше. Не знаю,
боялся ли Михаил Игнатьевич повстречать меня вновь, но мне уж точно было... неудобно, что
ли?
Из прихожей доносились голоса, понять которые я не мог несмотря на мой уникальный
слух. Но чувствовалось, что Михаил Игнатьевич очень взволнован и что-то пытается объяснить
своей супруге, а та, в свою очередь, его отчитывает. До меня лишь одно слово донеслось:
"Пил?".
Но если каким-то событиям суждено случиться, то они рано или поздно случаются.
Поэтому, когда я уже раздумывал над тем, выпрыгнуть ли мне в окно да свалить к такой-то
фене, в гостиную вошел Михаил Игнатьевич.
Вошел и тут же вышел.
Я усел заметить только, как его и без того бледное лицо стало настолько бледным, что
можно было разглядеть вены.
Сначала все было тихо, но потом в прихожей поднялась такая брань! Мать честная, а я
думал, старушка совсем слаба и опечалена всем на свете, но это! Нет, конечно же, матов в
прямом смысле не было, негоже старой женщине ругаться как подзаборная алкашня, но
словесные обороты, которые вылетали из ее уст, были в диковинку для меня. Я и не знал, что
можно из слов "бог", "честный" и "человек" можно изобрести столько ругательств и упреков!
В конце концов, Михаил Игнатьевич опять оказался в гостиной, а сзади его подталкивала
супруга.
- Вы уж простите, ради бога, моего мужа! - причитала она через его плечо. -
Последнее время он стал суеверным как сам черт!
Я встал и протянул Михаилу Игнатьевичу руку, но он еще сильнее побледнел и не стал ее
жать.
- Господи, прости наши грешные души и защити нас от нечистого! - взмолился он
плаксивым голосом, подняв глаза к старой, но красивой хрустальной люстре. - Господи,
пощади...
- Да как тебе не стыдно, в самом деле! - взревела Вероника Анатольевна. - К тебе
человек по делу пришел, портфель твой принес, а ты его за нечистого принимаешь!
- Он отродье Сатаны! - взревел в свою очередь Михаил Игнатьевич, тыча в меня
дрожащим пальцем. - Он вурдалак, вампир! Нечистый! О, Боже!
- Да какой же он вампир, голубчик?! Ему надо копию сделать!
- Копию сделать? Пусть он лучше улыбнется тебе своей дьявольской рожей! - не
унимался Михаил Игнатьевич, крупно дрожа. - Пусть он оскалится, зверь во плоти!
Вероника Анатольевна от бессилия хлопнула себя по бокам, но вдруг повернулась ко мне
и решительно сказала:
- Ну уж вы-то не подыгрывайте старому дураку! Улыбнитесь для порядка!
Я улыбнулся, но губ не открывал. Получилось, по-моему, неплохо и удовлетворило б
любого... но не трясущегося от страха толстяка. Он, едва ли не плача, проорал что-то
неразборчивое, а Вероника Анатольевна попросила так же жестко:
- Вы извините нас, молодой человек, но покажите этому полоумному зубы. Пусть
успокоится, дурак, да и мне спокойней будет.
Я несколько секунд раздумывал над ее просьбой, а затем пожал плечами и улыбнулся во
все свои тридцать два зуба. Естественно, два из них были ненормально большими.
Вероника Анатольевна ойкнула, перекрестилась и упала в обморок.
Михаил Игнатьевич тоже ойкнул, тоже перекрестился, но в обморок не упал, а схватил
удачно подвернувшийся под руку крест с распятием и в религиозном исступлении направил его
на меня.
- Иззыди, Сатана! Иззыди!
А мне этот спектакль довольно-таки надоел. Я устало провел рукой по лицу, стирая влагу,
взял кружку и отпил чаю. Смотря одним глазом на толстяка, дабы ненароком не подвернуться
под его распятие (оно килограмма три весит, не меньше!), я обмакнул палец в варенье и запихал
его в рот. Хотя рядом и лежали маленькие серебряные ложечки, я не стал их брать, потому что
серебро, мягко говоря, вампирам противопоказано.
Михаил Игнатьевич, заметив это, пришел в еще большее исступление и блажил так, что
соседи наверняка заподозрили в этом доме как минимум начало конца света. Посторонние
люди для меня были не нужны, и я, бросив хмурый взгляд на толстяка, тихо, но внушительно
сказал:
- Успокойтесь, Михаил Игнатьевич! Ради бога, прекратите орать, а то я оглохну!
Толстяк замолчал, пару раз хлопнул глазами, но после принялся вопить с новой силой.
- Да заткнитесь же вы наконец! - рявкнул я так, что хрустальная люстра на потолке
издала мелодичный звон. - Замолчите и поднимите жену!
На этот раз он действительно замолчал. Неуклюже усадив супругу на софу, он, постоянно
озираясь на меня и бормоча какие-то проклятия, начал искать в комнате что-нибудь
посущественнее распятия. Дошло, что не помогает, блин...
- Я к вам, собственно, по делу пришел, - спокойно сказал я, усевшись в кресло.
- Вот еще, буду я иметь дела с исчадьем ада! - воскликнул толстяк.
Я издал наполовину яростный, наполовину уставший стон и опять рявкнул:
- Сядьте же вы, наконец! Забудьте, что вы видели, разве это так трудно?
Михаил Игнатьевич промолчал, однако сел рядом с женой. Его все еще била крупная
дрожь.
- Успокойтесь, черт вас возьми! Возьмите себя в руки, вы же мужчина!
- Как же! - крякнул толстяк, покрываясь обильной испариной.
- Не заставляйте меня постоянно на вас рычать! - ответил я ему на это. - Сначала
выслушайте меня, а потом орите сколько душе угодно. Итак, ко
...Закладка в соц.сетях
