Жанр: Эзотерика
Дельфания
...пканы ставят. Не
послушался, друг ты мой любезный. Ну да
ничего, сейчас я тебе лапу-то освобожу.
Медведь заревел, видимо, от боли, а старец приговаривал:
- Потерпи, Буренький, сейчас еще одно мгновение и все будет хорошо. Ну-ка,
Костюшка, помоги, подержи-ка вот
здесь. Не получается у меня, сил не хватает.
Константин нерешительно приблизился к этой странной парочке и, преодолев и
страх, и удивление, принялся
помогать старцу. Он слышал над своей головой горячее дыхание дубравного зверя, а
когда тот зарычал, готов был все
бросить и отскочить, но удержался. Наконец операция была закончена, лапу
освободили от капкана. На землю капала
медвежья кровь. Старец принялся натирать рану какими-то листьями, а потом взял
большой лист лопуха и, обернув
лапу, перевязал ее веревочкой.
- Ну вот и все! - произнес удовлетворенный старец. - Немножко вначале поболит,
а через недельку заживет, и
будешь опять бегать. Только не ходи больше за перевал. - Старец назидательно
помахал пальцем.
А медведь меж тем вдруг лизнул старца в руку и не спеша побрел в лес.
- Вот оно как, Костюшка, - заулыбался Нектарий. - Твари Божьи и те в
человеческой ласке нуждаются.
Константин впервые увидел, что человек так легко и ласково общается с грозными
животными, старец
действительно волшебник. А Нектарий улыбался и объяснял:
- На земле, Костюшка, есть самый главный ключик любого волшебства - это
любовь, радость моя. Она, милый мой!
И еще немало чудес наблюдал Константин, какие творила любовь старца Нектария.
Как-то они обходили
окрестности, старец показывал достопримечательности и приговаривал:
- Принимай, Костюшка, мою пустыньку, как из рук самого Господа.
- Да что вы, отче~ - возмутился Константин, понимая, куда старец клонит.
А тот назидательно, с ласковой улыбкой приговаривал:
- Послушай старика, радость моя. Знаю, что говорю.
Вообще Константин не замечал, когда пустынник бы не улыбался. Каждое слово он
произносил с любовью и
нежностью. И с каждым деревцем, и с каждой птичкой и цветочком вел он задушевные
беседы, и те будто слышали
его и понимали. Однажды Константину показалось, что цветок даже поклонился
старцу, как бы в подтверждение того,
что слышит и понимает Нектария. Все, что окружало этого чудного старца, было
наполнено благодатью и
сердечностью, и Константину в первое время казалось, что он попал в какую-то
лесную сказку, в которой Нектарий -
добрый волшебник, знающий и понимающий язык птиц, зверей и растений. Вокруг него
всегда, куда бы он ни шел,
кружила стайка веселых и бойких синичек. Они смело садились на плечи и голову
старца, порой облепляя его, как
куст. В таком виде старец смотрелся и вовсе каким-то древним, пещерным
человеком. А по вечерам приползала прямо
в пещеру большая старая жаба. Старец сидел у очага, а жаба смело запрыгивала ему
на колени и замирала в
неподвижности и сонливости. Нектарий тогда говорил:
- Ну, вот и сама Царевна пожаловала. - Он улыбался и осторожно гладил жабу по
сухой, пузырчатой коже. И она не
противилась, напротив, казалось, что ей это доставляло удовольствие.
Константин смотрел на это общение с некоторым отвращением, которое с детства
прививается в сознании. Старец
уловил чувства пришельца и сказал:
- Однако не знаешь ты, радость моя, что жаба покорила и горные вершины, и
земные недра. На вы- соте 4,5
километра в Гималаях встречали зеленых жаб, а вот такую, серую жабу, - старец
указал на Царев- ну, - находили под
землей, в шахтах на глубине аж 340 метров!
- Откуда вы, отче, знаете это? - поинтересовался Константин.
- А она сама мне рассказала, - заулыбался Нектарий, указывая кивком головы на
Царевну, удобно примостившуюся
на коленях пустынника.
Однажды повел Нектарий Константина на водопад. В ущелье, в трехстах метрах от
пещеры Нектария протекала
речка. К ней-то они спустились и пошли по руслу вниз, пробираясь через лесные
чащи. Наконец они подошли к
десятиметровому обрыву. Здесь струя воды пропилила широкую выемку так, что стали
видны разноцветные слои
песчаников. По уступам скал свисали темно-зеленые кисти плюща, в некоторых
местах кисти сплетались в плотные
покрывала. По склонам стелился пышный папоротник. Вниз падала, шумела пенистая
вода, образовавшая в земле
чашу, наполненную голубой, пузырчатой водой. Путники спустились к природному
бассейну и, раздевшись,
погрузились в студеную воду. Над ними сомкнулась листва, вокруг была такая
первозданная красота, от которой дух
захватывало. Искупавшись и подсохнув, путники стали одеваться, как вдруг на
камнях, почти у воды, они заметили
мертвую птичку.
- Жаль ее, - произнес Константин.
А Нектарий просто взял пичужку на ладони, сомкнул их и поднес к губам.
Константин внимательно наблюдал за
действиями старца. Пустынник стал дышать усиленно в ладони, а потом, через
минуту, вдруг махнул руками вверх, и
живая птица вылетела из его рук, сделала над путниками круг и исчезла в зарослях
леса. И Константин понял, что
наблюдал чудо воскресения. Никто мне не поверит, если я кому-нибудь расскажу,
подумал Константин.
Показывал отшельник и огородец свой, отвечая тем самым Константину на вопрос,
чем он питается.
- Я, Костюшка, как старец Серафим Саровский, нашел себе универсальную пищу.
Если ты помнишь, этот великий
молитвенник земли русской употреблял в еде только одну траву, снитью она в
народе называется. А меня Господь
надоумил пользоваться земляной грушей. Раньше ее сеяли охотники, чтобы кабанов
подкармливать. Она, эта земляная
груша, растет как сорняк, сама по себе. Не надо за ней ни ухаживать, ни
поливать, знай растет себе и размножается.
Набрел как-то я в горах на такое поле, выкопал себе несколько клубней, здесь и
посадил. - И Нектарий показал на
поляну. - Вот тут она, голубушка, кормилица моя, и растет.
Константин недоумевающе посмотрел на полянку, присел, рассматривая растение, и
сказал:
- А ведь и не подумаешь, что это может быть съедобным. Никогда раньше не
слышал я о таком растении.
- А ты выдерни-то, радость моя. Потяни посильнее, но не резко.
Константин взялся за стебли и вытянул из земли клубни, которые были похожи на
картофелины, только с
наростами.
- Попробуй, Костюшка, - посоветовал пустынник.
Константин очистил ножом поверхность, откусил и принялся изучающе жевать.
- Ничего, - улыбнулся он. - Кушать можно, сладковатая, правда, и немного
вяжет.
- Ее, радость моя, можно и варить, и тушить, и запекать в углях, как обычный
картофель! - победно произнес
Нектарий. - Так что кушать у тебя всегда будет.
- А что же вы, отче, при мне грушу эту не кушаете? Я что-то не замечал.
- Я, по правде сказать, Костюшка, давно ничего кроме воды не употребляю. -
Старец посмотрел на Константина
так, будто извинялся перед ним.
- ???
- Знаешь, может быть, слышал, радость моя, выражение: "питаться Духом Святым".
Вот так и меня Господь
сподобил этой благодати: не заботиться о животе своем. - Нектарий помолчал, о
чем-то размышляя, а потом добавил.
- Не знаю, как тебе по-научному объяснить, но в человеке как бы сокрыты
дремлющие двигатели, вы их называете
реакторами. Вот они- то и способны давать нескончаемую энергию. Но в обычной
жизни эти двигатели не
используются, не умеют их люди запускать, а порой даже и не подозревают, что они
вообще существуют. Топливо в
эти реакторы поступает из космоса, а там-то его неведомая сила! - Старец блеснул
глазами и махнул головой,
указывая на небо.
Константин слушал пустынника и, прикинув возраст Нектария, задался вопросом,
как тот может знать о реакторах.
И старец в который раз, услышав мысленный вопрос, ответил:
- Я, Костюшка, могу и ваши газеты читать, и даже телевизор смотреть. Только не
делаю этого, слишком много
пакости и зла там присутствует...
Прошло не менее месяца, пока Константин не обжился в новом месте. И только
после этого старец Нектарий
наконец завел разговор, который давно уже ждал Константин, но сам не решался
начинать, понимая, что всему свое
время, и когда старец посчитает нужным, сам все поведает.
Однажды вечером пустынник Нектарий неожиданно начал рассказывать о себе:
- Я, радость моя, Костюшка, еще в прошлом веке, в юности добрался до святой
горы Афон. Там и начал свое
служение Боженьке.
- Сколько же вам лет, отче? - спросил Константин.
- Не знаю точно, радость моя, со счету сбился, но думаю, что более ста годков
уж точно прожил.
Нектарий задумался на мгновение и спросил:
- Как ты думаешь, радость моя, что главным является в служении Господу?
Константин, немного поразмыслив, ответил:
- Наверное, исполнение заповедей, всех правил церковных.
- Нет, радость моя, согласно учению древних отцов - молитва является матерью
служения. - И Нектарий продолжал
таинственно и проникновенно. - Я ведь тоже так думал, Костюшка, но на Афоне
встретил старца Дисидерия,
открывшего мне тайну молитвы, которая к тому времени по существу была утеряна.
Ведь как вы все думаете сейчас? -
Пошел в церковь свечку поставил, службу отстоял и все тут?
- Ну почему? - возразил Константин. - И молитвы читать дома нужно.
- То-то читать! - укоризненно покачал головой Нектарий. - Ее уметь творить
надобно, а такому искусству научить
могут только высокодуховные учителя, которых к тому времени, как я попал на
Афон, и не было, кроме старца
Дисидерия. Этот чудный старец знал тайну молитвы, а называется она исихазм, что
означает состояние мистического
покоя и безмолвия, когда человек освобождается от всех мыслей и весь
сосредоточивается на душе своей, на своем
сердце, где хранится огонь бессмертия. В эти моменты на молитвенника нисходит
Дух Святой, и он соединяется с
Богом.
Старец замолчал, давая Константину обдумать его слова. И Константин понял, что
сейчас пустынник открывает ему
свою самую сокровенную тайну,
- Сейчас уже никто об этом не знает, утеряно это искусство погружения в
безмолвие, - скорбно произнес Нектарий.
- Вот и привел тебя Господь ко мне, дабы передал я тебе это искусство, радость
моя. Так что слушай меня и внимай,
Костюшка, немного мне жить осталось. Торопиться надо.
- Что же надо делать, отче, чтобы научиться этой молитве?
- Высшую ступень молитвы достигнуть может лишь тот, кто живет в любви к
ближним своим, кто смиряется перед
всеми грозами бытия, - произнес Нектарий и подал Константину четки. - Возьми,
радость моя, от меня подарок. Читай
ежедневно Иисусову молитву по четкам и так шаг за шагом будешь подниматься по
лестнице к Богу, пока не
соединишься с Ним. Величайшие отцы древней Церкви, такие, как Василий Великий,
Григорий Богослов, Иоанн
Златоустый и другие, были приверженцами этого мистического созерцательного
учения. Они в совершенстве владели
созерцательной молитвой. - Старец поднял палец вверх, что означало особую
значимость произносимых им слов. -
Учение это называется имяславие, то есть соединение с Богом через произнесение
имени Иисуса Христа. А
молитвенное правило называют умным деланием, то есть занятием ума -
произнесением Иисусовой молитвы:
Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного.
Константин держал в руках четки Нектария и ему казалось, что они горят огнем и
сейчас ему обожжет пальцы.
- И что же будет, если молитву умную эту творить? - спросил Константин.
- Молитва эта - источник всякого духовного блага, и как сады, напиваясь водою,
способны произращать плоды для
вкушения людям, так и молитва эта наполняет нашу душу духовною полнотою. Дает
нам возможность исполнять
всякую добродетель во славу Божию и во спасение нашей души. Умное делание -есть
в полном значении слова самая
существенная и истинная жизнь нашего духа. И если мы не ощущаем в молитве
потребности, какую чувствует в
телесном дыхании живой человек, то это доказывает только мертвенность наших душ.
Подобно тому, как мертвец не
имеет нужды в дыхании, пище и питии.
В пещере воцарилась возвышенная тишина, которую нарушал лишь треск поленьев в
очаге. Нектарий смотрел на
огонь, и на его смуглом, морщинистом лице играли огненные блики.
- Учись, радость моя, имяславию, - сказал Нектарий. - Так же, как ты дышишь,
так и молитва должна непрестанно
струиться в существе твоем!
Константин понял торжественность момента и ответственность, которую возложил
на него афонский пустынник. Он
почувствовал, что сейчас старец передал ему самую важную тайну в мире как
эстафету, чтобы теперь он нес ее
дальше. Константин упал на колени перед Нектарием и поцеловал руку старца.
- Спасибо, отче!
- Неси, Костюшка, свет молитвы, береги и сохраняй тайну эту до нужных времен.
- Скажите, отче, а что с вами дальше было?
- А дальше началась на Афоне смута, у старца Дисидерия много учеников
появилось, вот и разделился Афон на
приверженцев и врагов имяславия. Старец Дисидерий еще задолго до возникших
споров с несколькими монахами
покинули святую гору и переселились на Кавказ. Император Александр 11
пожертвовал в 25 верстах от города Сухума
участок земли, на котором и был основан Новый Афон. Там раньше был древний храм
апостола Христа Симона
Кананита. Старец Дисидерий, хотя и был приписан к братии Ново- Афонского
монастыря, но любил глубокое
уединение.
Вместе с ним все время был старец Иларион, который тщательно записывал все
изречения старца. А потом и книгу
написал по этим высказываниям "На горах Кавказа". В 1907 году на деньги Великой
княгини Елизаветы Федоровны и
была издана эта книга. Ох, и начался после этого сыр-бор! - сокрушенно сказал
Нектарий, махая головой. - Иерархи
церкви осудили книгу, называли имяславие "хлыстовщиной", а монахов, следующих
древним традициям умного
делания, - еретиками. Имяславцы же стали испытывать всяческие притеснения со
стороны духовных и мирских
властей. В общем, прислали на Афон летом 1913 года военный пароход с солдатами,
которых прежде напоили, а потом
и пустили на погром монахов. - Нектарий тяжело вздохнул и подбросил в огонь
сушняка. - Солдаты окатывали
имяславских афонцев сильнейшей струей холодной воды, били прикладами по голове и
по чем попало, таскали за
волосы, бросали оземь! .. - У Нектария выступили слезы, и голос его задрожал от
воспоминаний ужасных картин. -
Колотили, Костюшка, беспощадно! Ударяли ногами, железными кочергами, сбрасывали
с лестниц четвертого этажа,
кололи штыками... Убитых оттаскивали в просфорню. В ту же ночь было похоронено
четверо невинно убиенных...
Наконец, с колотыми, резаными ранами иноков загнали на пароход и повезли в
Одессу. Там их остригли и отправили
кого в тюрьму, кого на поселение, кого куда. Начались для иноков-имяславцев
страстные годы. Им запрещали
служить, погребали по мирскому обряду, а порой и без отпевания. А ведь многие,
Костюшка, прожили на Афоне не
один десяток лет. Даже к Царю- батюшке в Царское Село ездили на аудиенцию
имяславцы. Государь принял
посланников милостиво и выслушал всю их историю. Государыня Императрица
Александра Федоровна была
настолько растрогана, что не удержалась от слез. Государь письмо написал
иерархам, да те не приняли во внимание. -
Нектарий замолчал, раскачивая головой. - Не вняли ни Государь, ни церковная
власть предупреждению, что если не
восстановят поруганную честь Имени Господнего, то навлечет это на народ и страну
великий гнев Божий и тяжкие
кары.
- Так вы считаете, отче, что Россия наказана за поругание имяславцев, а в их
лице и Имени Божьего?
- Да, радость моя, по сути, высшие члены российской иерархии с Богом боролись,
что и было предзнаменованием
близости антихристовых времен. Именно это и навлекло на Родину Россию-матушку
гнев Господень!
В пещере возникла наэлектризованная, концентрированная атмосфера. Будто все
рассказанное старцем: люди, цари,
беды, войны - пронеслось перед глазами и оставило след своего присутствия.
- А что с другими имяславцами случилось, которые осели вокруг Нового Афона? -
спросил Константин. - Вы тоже
с ними были?
- Да, Костюшка, меня тоже на том пароходе при- везли в Одессу. Мы с братьями
на Новый Афон подались.
Расселились в долине Псху, в 80 километрах от Сухума. Как Советская власть
пришла, мы образовались в артели,
чтобы неприметными быть, хозяйством занимались, огородами, садами, пасеки были.
Только в период репрессий с 28го
по 31-й годы выследили нас. И больше трехсот молитвенников приняли
мученическую кончину.
- Как же вам удалось выжить? - не удержался Константин от вопроса.
- А я, радость моя, на пасеке тогда работал, далеко в горах. Вернулся в
артель, а там большевики бесчинствуют, ну и
сбежал я... Скрылся, одним словом, в глуши лесной, в чаще гор. Вот с тех пор и
проживаю здесь.
- Почему же, отче, в мир не возвращаетесь? - спросил Константин. - Сейчас у
нас храмы отстроили, люди в церкви
потянулись, вера в народе возрождается.
- Вера? - переспросил пустынник. - Вера у вас возрождается, храмы понастроили,
а смута какая в стране? Сколько
нищих, бездомных, сирот, войн, разделений, беспутства?! - старец взволновался не
на шутку.
- Ну не все сразу, нужно детей закону Божьему научить, тогда и изменится все к
лучшему.
- А знаешь ли ты, радость моя, что когда религиозными началами забивали
головы, в семинариях воспитывались
наиболее активные безбожники - вожди большевистские?
Константин осекся и был удивлен столь неожиданным суждениям пустынника,
который продолжил:
- Не вера у вас, а видимость одна, не религия, а игра. Иерархи-то златосеребро
так возлюбили, что кроме него
ничего знать не хотят. Какие хоромы настроили себе, на дорогих машинах
разъезжают.
- Ну, не все, - возразил Константин.
- Посмотри, Костюшка, война давно идет на русской земле, а никто ее не
замечает, кроме тех, кто страдает и гибнет
на ней. Так у вас власти про войну говорят, что, дескать, это не война, а бунты,
которые нужно подавить, и дело с
концом. А они не подавляются, а напротив, разжигаются. И сюда, на Кавказ, война
пришла. Вот и получается, что, по
твоему разумению, вера возрождается, а зла прибавляется. Разве так может быть?
Глава 13
СИЛА ПОЮЩЕГО СЕРДЦА
Через два дня старец слег и не поднимался более. Константин хлопотал вокруг
него, суетился, но старец увядал у
него на глазах.
- Все, Костюшка, радость моя, кончился мой земной путь, - говорил, смущенно
улыбаясь, Нектарий. - Жизнь моя
совершила свой оборот, и закончилось странствие.
- Да что вы, отче, еще поживете, у вас вон сколько сил! - подбадривал
Константин пустынника.
- Тебе, радость моя, я духовную эстафету передал, теперь мне можно и на покой.
Я ведь почему так долго жил? -
спросил Нектарий. - Потому, радость моя, мне Господь годков-то без размеру
прибавлял, что некому было мне знания
передать, а вот ныне я свое дело сделал, тебе его отныне и продолжать.
И без того сухое тело Нектария стало совсем высохшим. Константин не отходил от
умирающего пустынника.
Обтирал лицо и грудь студеной водой, бегал за сушняком, стараясь надолго не
оставлять старика. Вскоре Нектарий
начал бредить, и Константин понял, что старец вновь переживает прожитое: он
говорил об Афоне, иноках, называл
имена, звал кого-то, молился. На дворе лето было в самом разгаре, природа
буйствовала, а старец умирал. Почему так
несправедливо, думал Константин, все живет, радуется, веселится, а тут смерть,
как несуразно и несправедливо!
Контраст между умирающим старцем и поющей, веселящейся природой был разительный.
Когда Константин зашел в пещеру с ведром воды, принесенной из источника,
пустынник ожил и поблагодарил его:
- Спасибо тебе, Костюшка!
- Да что вы, отче, я готов на все, лишь бы вам лучше стало!
- Смирись, радость моя, всему свой черед, пора и мне переселяться в небесные
обители, где нет ни плача, ни вопля,
ни болезни, - произнес, улыбаясь какой-то неземной улыбкой, пустынник. - Я ведь,
Костюшка, умер уже, да вот
попросил Создателя еще один денечек подарить, чтобы попрощаться.
У Константина выступили слезы, и старец увидел их.
- Не плачь, радость моя, не надо! - произнес проникновенно пустынник, и в его
глазах появились отблески
неземного блаженства. - Если бы ты знал, какая там радость и благодать ожидает
праведника! Ничто земное не
сравнится с нею! - Старец прикрыл глаза и, немного помедлив, продолжил. - Я
ведь, Костюшка, увидел новое небо и
новую землю, а еще новый город Иерусалим! И ангельское пение... И радость там
такая! - старец глубоко вздохнул и
произнес высказывание библейского пророка Исайи: "Не видел того глаз, не слышало
ухо, и не приходило то на
сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его!".
Старец вдруг приподнялся, глаза его горели все тем же неземным блеском, он
будто смотрел сквозь Константина
куда-то вдаль. И Константин понял, что сейчас он слышит последние наставления
великого молитвенника, и опустился
на колени у ложа, стараясь запомнить каждое слово старца, запечатлеть в памяти
каждую мысль мудреца, сделавшего
уже один шаг в вечность.
- Запомни, радость моя, что молитве, по сути, невозможно научить, так как у
каждого человека этот религиозный
опыт единственен и неповторим, как пер- вый крик при рождении и последний выдох
перед смертью. Каждый человек
обращается к Богу по-своему, свойственному его уму, душе, умению и знаниям.
Поколения сменяются поколениями, и
каждое взращивает и постигает свой опыт богообщения и богопознания. Как природа,
которая и тысячу лет назад была
та же, да каждый год обновляется и становится новой. Как солнце, которое каждый
день одно и то же, да каждое утро
восходит по-своему, неповторимому. Оттого, радость моя, человек, по существу,
одинок и, в одиночестве должен
взойти к Богу, по своему опыту, потому как общего религиозного опыта нет.
Человек, который стоит в храме и не
имеет своего опыта молитвенности, присутствует в храме формально, как и у вас
сейчас происходит в миру. Храмов
понастроили, народ их наполнил, а опыта ни у кого нет, вот тебе и видимость
создается, будто вера возродилась, а зло
в мире торжествует. Соборная молитва, радость моя, это как хоровое пение, когда
каждый в отдельности научился
этому искусству, потом и вместе собираются для совместного пения. А представь
себе, если соберутся те, кто петь не
умеет, не научился, какое хоровое воспевание получится? Набьются в храм люди и
воображают, будто все остальные
молятся; на самом же деле - не молится никто; все только притворяются, будто
молятся, и принимают других, не
молящихся, за молящихся. Вот и получается всеобщий самообман, всеобщая эйфория,
что, дескать, обряд
совершается, а внутренне на самом деле все пусто и мертво. От мертвых слов и
лицемерного обрядоделания к Богу не
восходит ничего, кроме неправды и фарисейства. А это означает, Костюшка, что
никакие внешние действия: ни
коленопреклонение, ни возжигание свечей, ни каждение, ни земные поклоны, ни
крестное знамение, ни воспеваемые
слова, ни воздетые руки сами по себе молитвы не составляют и не свидетельствуют
о ее совершении.
Люди уже давно разучились по-настоящему молиться и собственно уже и не знают,
что это такое. А ведь молитва,
радость моя, подлинная совершается без внешних проявлений, без слов,
телодвижений, в неподвижности и молчании.
И я тебе больше скажу, что даже человек, считающий себя не верующим, не думающий
о Боге, обращается порой к
Божественному то ли сознательно, то ли случайно или непроизвольно, и выходит,
что по существу своему человек
этот подлинно молится!
Тут Константин не выдержал длинной и сокровенной речи старца и спросил:
- А как же язычники, дохристианские народы или люди нехристианской веры?
- Дух Божий, радость моя, от сотворения мира никогда не покидал языческие
народы, а ведь они составляли почти
все человечество. В народах тех, не видевших Христа, были свои молитвенники и
праведники, имели они свою живую
религиозность, свою вдохновенную мудрость, и как сказал Апостол Иоанн Богослов,
"всякий, делающий правду,
рожден от Бога". Потому, радость моя, те люди, дохристианские, которые жили,
делая правду, были христианами до
Христа! Это относится и к Будде, и к Сократу, и к Платону, Сенеке и Марку
Аврелию. Потому в притворах древних
христианских храмов помещали иногда изображения Аристотеля, Платона, Сократа.
И люди нехристианской веры, если они искренни, если подлинно религиозны, то по
духу своему могут быть ближе
ко Христу, нежели тот, кто именует себя христианином.
- Как же правильно молиться, отче? - спросил Константин.
- Евангелие нам завещало, прежде всего, тайную, ОДИНОКУЮ молитву в "комнате с
закрытой дверью". Люди-то
сейчас в мире как думают? Что молитва - это умственное перебирание определенных
слов, да и то произносят их
только по праздникам, утром и вечером, перед едой и после еды. Или думают, что
молиться надо только в церкви, а
дома не обязательно.
А молитва, радость моя, это как дыхание, это - сердечный жар, духовный свет,
льющийся из недр души постоянно.
Человек может думать о чем угодно, заниматься делами, есть, пить, спать,
напряженно работать или предаваться
отдыху, а внутренний свет неугасимой молитвенной лампады будет неизменно
источаться и освящать вокруг себя все
своею любовью и радостью. Будто дыхание Божие воцаряется внутри человека, и
человек видит Бога, Его присутствие
в каждой травинке, песчинке, твари бытия.
Настоящая молитва перестает просить, ибо человек начинает понимать, что
Господу и так уже все известно и Он
уже заботится о детях Своих. Истинная молитва благодарит Господа за все: за
печаль и за радость, за каждое
мгновение жизни, что бы оно ни приносило.
Ты должен, радость моя, научиться молиться каждым дыханием своим, зрением и
слухом, молчанием и пением,
стоном и вздохом, на поле и в лесу, в скорби и печали, на троне и в темнице, в
саду и на пасеке, и в отшельничестве, и
в странничестве, и в воспитании детей, и в любви. Я вот раньше, когда только
начинал иноческую жизнь, все по
правилам молился, как положено, а потом, как стал пустынником, так и счет дням
потерял и не знал, какой сегодня
день, праздничный или нет. Вот и пришло мне тогда откровение Божие, что каждый
день нашей жизни - праздник, и
...Закладка в соц.сетях
