Жанр: Эзотерика
Дельфания
...нктивно подалась к мостику, в
намерении схватиться руками за чтото,
чтобы иметь какую-нибудь опору. Но тут она почувствовала, что будто ее
подхватили под руки, а потом и спина ее
уперлась во что-то мягкое и скользкое.
Девочка родилась так быстро и легко, будто вынырнула из утробы матери. Мария
взяла девочку на руки, подняла ее
над водой, и вот ребенок уже... нет, не заплакал, а засмеялся и внятно произнес:
"Мама", а потом: "Дефа". Мария была
вне себя от счастья, и то, что девочка произнесла, будучи только явленной на
свет, два слова, не удивило мать.
Впрочем, разве то, что дельфины были сегодня акушерами, не более фантастично?
Мария приложила малютку к груди, и девочка жадно начала сосать грудь. Дельфины
подхватили мать с ребенком и
таким эскортом совершили небольшой круг в море. Это был круг торжества
материнства и любви, которые являются
самым главным основанием божественного бытия. Казалось, что со всего неба
слетелись невидимые ангелы, чтобы
приветствовать рождение нового человека. Если прислушаться, то можно было
услышать и звон колокольчиков.
Может быть, это так стрекотали дельфины?
Потом Марию с младенцем дельфины доставили на берег, и она быстро укутала
ребенка в приготовленные пеленки.
Оделась сама, обернулась и помахала рукой своим чудным морским помощникам.
В левой руке Мария держала девочку, не отрывающуюся от материнской груди, а
правой - за шею Отшельника. Они
поднимались домой, и Мария приговаривала:
- Ну, что я тебе говорила, Отшельник, все будет хорошо. У нас теперь новый
человечек!
А пес все так и норовил заглянуть в сверток, который бережно несла Мария,
чтобы, наконец, вблизи увидеть ту, что
излучала свет любви и тепла.
Они часто останавливались, Мария переводила дух и смотрела вниз на море. А там
все продолжали веселиться и
играть в лунной дорожке дельфины, будто не только у Марии, но и у них был
сегодня праздник. А Мария махала им
рукой и говорила: "спасибо вам, мореане! "
Глава 6
СТРАШНАЯ НОЧЬ
Теперь началась у Марии новая жизнь, каждое утро она выносила Аннушку на
улицу, и они вместе встречали
рассвет. Солнце всходило из-за гор, и снег, лежащий на вершинах, в эти минуты
начинал играть всеми цветами радуги.
Потом он загорался рубином и будто пел. Впрочем, весь мир в эти минуты
наполнялся музыкой любви, радости и
счастья.
Приближалась весна, природа оживала. Все бойче щебетали птицы, появились
первые цветы, земля заблагоухала
сладкими ароматами. Зазвенели ручьи. Весна - это всегда надежда и вера в то, что
все ненастья, наконец, прошли и
наступает пора радости, мира и спокойствия. Именно в такой атмосфере и жила
Мария с дочерью. Мать рассказывала
Аннушке сказки, знакомила ее с миром, делилась своими мыслями и планами на
будущее.
Мария все так же выполняла всю работу по дому, а когда нужно было куда-нибудь
отлучиться, она всегда брала
Аннушку с собой. Из старых простыней и веревок мать соорудила некое подобие
рюкзачка, в который усаживала дочь.
С кормлением было все благополучно, молока у Марии было достаточно. А когда
совсем потеплело, Мария вновь
стала ходить к морю и плавать вместе с дочерью. Аннушка показывала чудеса того,
как она умела держаться на воде.
А главное, она прекрасно и с удовольствием ныряла и плавала под водой. Малютка
свободно лежала на воде, никогда
не захлебывалась и даже умудрялась под водой сосать материнскую грудь! Однажды
Аннушка была столь долго под
водой, что Мария, которая внимательно следила за ребенком, три раза была
вынуждена выныривать, чтобы вдохнуть
воздуха. Мокрую, розовощекую Аннушку довольная мать закутывала в простыню.
- Ты моя Дельфания! - восторженно вдруг произнесла Мария, назвав дочь этим
чудным именем, которое внезапно
сорвалось с языка. - Умница моя. Ты самая красивая девочка на свете! Скоро
приедет наш папа и заберет нас отсюда.
Аннушка смотрела на мать понимающими и радостными глазками. А потом Мария
кружила дочку и поднимала ее
высоко над головой, а малышке это так нравилось что она заливалась звонким,
искристым смехом.
- Ты мой колокольчик! Ты моя ласточка весенняя! Ты моя звездочка небесная! -
восклицала Мария, и сердце ее
было переполнено счастьем.
А потом Мария придумала песню, вернее, она сама собой как-то родилась в ее
сердце, и вечером, укачивая малютку,
она, прикрыв глаза, пела тихим, нежным голосом:
С нами купается солнце,
Блик на волне голубой.
Слышишь, как море смеется?
Слышишь, как море смеется?
Море играет с тобой!
Дельфания - Ания - Анна,
От радости сердце поет,
Дельфания - Ания - Анна,
Мы счастье отыщем свое!
С нами резвятся дельфины,
Все понимая без слов.
Мы уплывем вместе с ними,
Мы уплывем вместе с ними
К дому где только любовь!
Дельфания - Ания - Анна,
От радости сердце поет,
Дельфания - Ания - Анна,
Мы счастье отыщем свое!
Верую, чудо случится,
Вновь соберется семья.
Звери, дельфины и птицы
Празднично будут кружиться,
Будут, малышка моя!
Дельфания - Ания - Анна,
От радости сердце поет,
Дельфания - Ания - Анна,
Мы счастье отыщем свое!
В ту ночь Отшельник дремал в своем убежище, он уже несколько успокоился по
поводу своего последнего долга.
Он подружился с Марией, с Аннушкой, был всегда при них, и ему стало казаться,
что это и есть то, что он должен был
исполнить. Ведь по сути Мария стала его новой хозяйкой, может быть, это и есть
его служба, о которой наставлял его
старик в каменном домике?
Раньше пса мучили по ночам кошмары, ему снилось, как он сражается с
человекомедведем, как он падает в
пропасть, как он сидит над безжизненным телом своего хозяина и лижет его лицо.
Тогда пес вздрагивал во сне, скулил,
бежал, кусал: все его тело двигалось, ходило судорогами, пока он не пробуждался.
Но все это прошло, и теперь ему
снились хорошие сны или вообще ничего не снилось.
Вот и в ту безлунную, теплую ночь ему грезилось что-то приятное. Хотя глаза
Отшельника были полу- прикрыты и
могло казаться, что он ничего не слышит и не видит, на самом деле он был всегда
начеку, хотя вроде бы опасности
ждать было неоткуда. Сторожевая выучка была в крови у пса. Он насторожился уже
тог- да, когда вдалеке, внизу,
километров за семь от его наблюдательного места, по дороге в хутор въезжала
машина. Отшельник видел только две
светящиеся точки, которые скользили по темной земле, и поднимающийся за ними
белесоватый столб пыли. Такое он
наблюдал редко, но именно эти две точки почему-то взволновали пса. Он вдруг
почувствовал, что эти ночные огни -
предвестники опасности. Через мгновение Отшельник был уже, как говорится, во
всеоружии. Он стоял напряженный
на четырех лапах и еще мгновение прислушивался к своей звериной интуиции, не
обманывает ли она его,
действительно ли в появлении этой машины кроется угроза?
Сердце пса застучало, как отбойный молоток, опасность действительно
приближалась! Отшельник рванулся в
сторону дома Марии, перемахнул через полутораметровую изгородь, ткнул лапой
дверь в сарай, и она слегка отошла.
Сунул нос в появившуюся щель и увидел Марию, свернувшуюся калачиком лицом к
стене. За женщиной у стены
лежала Аннушка.
- Что с тобой, Отшельник? - шепотом произнесла, встрепенувшись, Мария,
привставая и протирая глаза.
Пес схватил ее за платье и потянул к выходу, жалобно заскулив, и всем своим
поведением стараясь передать
надвигающуюся угрозу и то, что им нужно уходить отсюда немедленно.
- Да что такое? Куда ты меня тащишь? - уже взволнованно спрашивала Мария
взбудораженного пса и вместе с тем
закутывала Аннушку в одеяло и шарила ногами в темноте в поисках обуви.
- Сейчас, сейчас, еще минутку. - Ее руки дрожали, потому как ей, наконец,
передалось все то, что чувствовал
Отшельник.
Лишь только они выскочили за калитку, как снизу к дому подкатил уазик и
осветил фарами дом. Дрожь страха
охватила Марию, колени ее подкашивались. Они насколько возможно быстро в темноте
спускались к морю. Именно к
морю спешила женщина с ребенком и собакой. Почему именно туда? На этот вопрос
может дать ответ только тайна
инстинкта матери, который подсказывал, что именно в темных водах может быть
спасение.
"Да! - думала Мария, - это приехали за моей дочерью!". Ужас такой мысли гнал
женщину прочь от этого
страшного места заточения. Пот струился по ее лицу и застилал глаза. Отшельник
бежал рядом, все время
оборачиваясь назад и прикидывая, успеют ли они скрыться. Уж слишком медленно
двигалась женщина! Только они
преодолели половину пути до моря, как услышали пронзительные крики сзади. Ветер
доносил то, что происходило во
дворе дома. Вот раздался крик старухи, затем громкие, гневные голоса мужчин,
потом вновь старуха закричала,
раздался хлопок, будто взорвалась новогодняя хлопушка, и все стихло.
Вдруг луч света вырвал беглецов из темноты, и им стало понятно, что их
обнаружили. За спиной послышался
мужской гомон и резкий скрежет камней - за ними бегут! Отшельник остановился, с
силой вырвался из цепкой руки
Марии, которая крепко держала пса, за шею. У нее даже остался в руке собачий
клок шерсти. Отшельник побежал
назад, но не по тропинке, а взял правее, чтобы зайти преследователям в тыл и
остаться незамеченным, что было
трудно, ибо на этом склоне не было никакой растительности. Он нашел углубление в
земле и залег, приготовившись к
сражению. Прежнее волнение полностью исчезло, пес чувствовал себя в своей стихии
и превратился в комок мышц,
готовых взорваться в любое мгновение. Вот три темные фигуры уже добежали до его
уровня. В их руках было оружие
и фонари. Как только последний из группы оказался ниже Отшельника на два шага,
пес с ревом прыгнул. Он ударил
ближнего к нему человека передними лапами в верхнюю часть спины, и человек стал
падать. Тут же пес поджал
задние лапы и сумел оттолкнуться от спины падающего человека, испускающего крик
ужаса. Таким же образом он
настиг второго преследователя, но повторить акробатический трюк не удалось,
потому что второй падал уже не вниз, а
вбок, так как обернулся на крик того, кого первым свалил пес. В тот же миг
раздалась автоматная очередь - видимо,
стрелял третий, тот, до которого Отшельник еще не успел добраться. Пес,
опрокинув второго, оказался на земле,
мгновенно вскочил и ударил последнего, третьего, в ноги, под колени, и он
повалился, раскидывая руки назад.
А пес уже мчался вниз, к Марии. Может быть, ему показалось, что после
автоматной очереди как будто раздался
крик Марии.
Мария лежала в двух метрах от берега в воде лицом вниз. В метре от нее белел
плачущий клубок - ребенок! Пес
мигом подплыл к свертку и вытащил его на берег, аккуратно положил на гальку и
принялся вытаскивать за платье
Марию. Все повторялось, как и с его первым хозяином, - резанула мысль
Отшельника. Сзади приближались голоса,
нужно было что-то делать. Мария не подавала признаков жизни. Вот лицо женщины
уже было на суше, но она
молчала. Шаги быстро приближались, и Отшельник схватил ребенка и побежал. И это
был не просто бег собаки, это
был бег тигра, пантеры или леопарда, делающего огромные, стремительные прыжки.
Вслед Отшельнику раздались выстрелы, он заметил краем глаза, как пули
заискрились по сторонам от ударов о
гальку. А потом псу показалось, будто его что-то подтолкнуло вперед, и он не
обратил на это внимания, потому что
сейчас самое главное было спасти Аннушку и подальше скрыться от этих безумных
людей.
ПОСЛЕДНЯЯ СЛУЖБА
Почему Отшельник не убил этих людей? Он мог, конечно, вмиг перегрызть им
горло, но ведь это были люди! А у
него в крови было защищать людей, а не убивать. Другое дело человекомедведь, так
тот непонятно, кто был. А это
люди, хотя они оказались такими же жестокими, как человекомедведь.
Отшельник, бережно держа в зубах ребенка, уходил в горы. Он бежал и бежал без
остановок. Дышать было тяжело,
его щеки раздувались, пена скапливалась в уголках пасти и повисала до земли, а
он мчался. Мелькали травы, кусты,
камни, деревья. Он не обращал ни на что внимания, он торопился. Именно тогда, в
темноте у моря, когда он увидел
плавающий клубок, в нем вновь проявился таинственный голос, который теперь вновь
вел его. Трудно понять, каким
образом этот голос объяснял, куда нужно бежать Отшельнику с Аннушкой, будто
внутри у пса появился некий компас,
по указанию стрелки которого пес и держал путь.
Когда Аннушка начинала плакать, он останавливался, клал ее на траву и
облизывал ребенка, как это он уже раньше
делал. Конечно, девочка хотела кушать, а Отшельник ничем не мог утешить ребенка,
кроме как проявить таким
образом свою собачью ласку.
Однако он не задерживался и, как только ребенок утихал, продолжал свой бег.
Дело в том, что когда он уносился от
преследователей, ему показалось, что его будто что-то подтолкнуло вперед, и
тогда он не придал этому значения.
Сейчас он понял, что пуля попала ему в лопатку, и теперь их путь был отмечен
капельками крови: на траве, камнях,
земле. Отшельник не мог дотянуться до раны, чтобы хотя бы зализать ее, кроме
того, пуля застряла внутри и уже
начала давать о себе знать - боль при каждом толчке передними лапами
усиливалась.
Пес бежал. Все смешалось в голове его, яркие картины быстро сменяли одна
другую. Были кадры из прошлой и из
настоящей жизни, будто кто-то крутил в его мозгу пленку, в которой сюжеты
располагались не в хронологическом, а в
хаотическом порядке. Иногда он будто засыпал на ходу, потом пробуждался в
страхе, боясь причинить ребенку боль,
наткнувшись в таком состоянии на какое-нибудь препятствие.
Пробегая один ручей, он оставил на берегу девочку, а сам зашел в воду, чтобы
освежиться и как-то усмирить не на
шутку разыгравшуюся боль от ранения. Пес смотрел, как вода становилась красной
от его крови, и понимал, что это и
есть его последний путь. Это и есть его последняя служба, которую поручил ему
исполнить хозяин каменного домика.
И в нем не было ни капли страха и волнения, одно только беспокоило его - донести
девочку туда, где она будет в
безопасности и где о ней позаботятся. Однако кто может в этом глухом лесу
исполнить это, ему было неведомо.
День клонился к закату. Это был самый красивый закат в жизни пса. Травы
благоухали, высоко в небе парил орел,
весь мир окрасился в пурпурные цвета. Он остановился на минуту, облизал
плачущего ребенка. Боль уже истязала его
тело. И Отшельник прилег на мгновение.
Потом он побежал вновь, и вдруг стало светло и солнечно, как днем. Вместе с
этим видением пришло
необыкновенное чувство легкости, а боль исчезла напрочь. В зубах у него уже не
было Аннушки, а перед ним стояли
Мария и девушка. Они замахали ему руками и закричали: "Спасибо, Отшельник!".
Девушка засмеялась так весело и
так игриво, будто колокольчики разлились по всему белому свету. И пес понял, что
он встретил уже взрослую
Аннушку, и ему стало очень- очень хорошо и спокойно как никогда. А потом он
вдруг увидел себя маленьким
пушистым комочком, бегущим за своей большой мамой, которую он не помнил, а вот
сейчас вдруг он вернулся в свое
щенячье детство и вспомнил. Вокруг были высокие ароматные травы, кусты, цветы,
но главным запахом, запахом
любви, защищенности и покоя был запах мамы. Летали мотыльки и пчелы - все это
было большим и красивым, как это
бывает в детстве. Отшельник, как маленький медвежонок, поспешал за мамой, а она
оборачивалась и дожидалась его.
Потом он ткнулся носом в сосок и стал сосать материнское молоко, которое было
самым вкусным напитком в мире.
Собачье сердце, исполнив свой последний долг, остановилось. Солнце почти село
за горизонт. В траве громко
застрекотали цикады. Из ближайшего леса потянулся грустный крик кукушки. А в
небе парил орел и нарезал круги над
двумя белыми точками посередине лесной поляны: безжизненной собакой и девочкой,
завернутой в ткань.
КОЛОКОЛЬЧИК СВЯТОЙ РУСИ
Волчица выла на луну уже целую неделю. Тоска разрывала ее. Она металась по
лесу и оплакивала своих волчат.
Волк сидел неподалеку и наблюдал за страданиями своей подруги. Несколько дней
назад их постигло горе, все трое их
волчат погибли. Волк тоже переживал, но сдерживал свои чувства. Волчата были
такими хорошенькими, они уже
начали слышать, видеть и впервые покинули свое логово. Они игрались на траве
возле большого дупла, в котором их
родители устроили им приют из листьев и травы. В тот день отец-волк ушел далеко
за добычей, а мать отлучилась
всего на час в надежде поискать что-нибудь съестное в округе. Когда мать
вернулась, ее клубочки-волчата лежали на
траве и не дышали.
Волчица стала выть еще громче, так, что волк не вытерпел и недовольно зарычал.
Волчица притихла, поднялась на
четыре лапы и, опустив морду, поплелась к дереву, обнюхивая в который раз траву
в желании узнать тайну гибели
своих детенышей, но никаких посторонних запахов не было. Она легла возле дупла и
закрыла глаза. Волк подошел
поближе и лизнул подругу, как бы успокаивая ее. Она недовольно зарычала на него
и отвернулась. У нее нестерпимо
болели грудные железы, в которых скопилось много молока. Это еще больше
усугубляло ее горе.
Ей не хотелось залезать в логово, где все напоминало о потерянных малышах. Там
еще витал их залах, и она уже
думала о том, что нужно уйти отсюда и найти другое логово.
Вскоре они задремали. Была глубокая ночь. Потянул ветерок. Потом сильнее. И
вдруг с порывом ветра донеслись
незнакомые звуки. Оба волка навострили уши и поднялись, превратившись во
внимание. Что это? Может быть,
показалось? И вот снова донесся чей-то плач. Волчица потихоньку двинулась на
звук, волк последовал за ней. Они
вышли на большую лесную поляну, теперь звук был явственно слышен и различим.
Волчица остановилась в раздумье,
чей же может быть это плач? Это был голос человеческого детеныша! Откуда ему тут
взяться?
Вот лесная семейная пара приблизилась к источнику плача настолько, что уже
можно было разглядеть его. Большая
собака лежала, уткнувшись носом в кокон, из которого доносился плач. Волк
остановился, зарычал и ощетинился,
предупреждая, что он готов к сражению. Но волчица заметила, что в собаке было
что-то необычное, она никак не
реагировала на их появление. Она сделала несколько шагов вперед. Волк еще
злобнее зарычал, недовольный тем, что
волчица поступает так безрассудно. Однако та вдруг совсем вплотную подошла к
собаке и понюхала ее. Собака была
мертва, от нее пахло свежей кровью. Потом она обнюхала человеческого детеныша,
который вдруг притих. Затем
лизнула ребенка в лицо и у нее взыграл материнский инстинкт. Она посмотрела на
волка, рыкнула на него, и тот
наконец успокоился. Может быть, не совсем давая себе отчет, что делает, волчица
схватила ребенка за одеяло и
понесла в сторону логова. Волк недовольно зарычал, еще не понимая, что она
собирается делать. Но волчица, положив
ребенка на землю, так рявкнула, что тот сразу все понял и мирно засеменил за
своей подругой, которая гордо несла
человеческого детеныша.
Сердце волчицы онемело от счастья. Вся боль потери волчат исчезла, уступив
место теплу и любви, что были не
растрачены и томились в природе матери-волчицы.
Она аккуратно уложила девочку в дупло. Мордой подгребла к ребенку листья,
чтобы той было тепло. Затем
выглянула из дупла и фыркнула на волка, который в недоумении сидел рядом и
крутил головой. Потом вернулась к
девочке, подсунула сосок, полный молока, в ротик ребенка и прилегла. Ребенок
жадно схватил его и начал сосать.
Волчица вновь почувствовала себя матерью, и не важно, что это был человеческий
детеныш, главное, что она может
сделать то, что свойственно ее материнской природе, хотя и волчьей, но все же
материнской.
А волк так и просидел до утра у дупла, не сомкнув глаз, пораженный
происшедшим, до конца все-таки не понимая,
что сегодня он вновь стал отцом.
ПУТЬ БЕЗ ПУТИ
Полгода Константин скитался по горам. Одежда его истрепалась, обувь
развалилась. Он весь зарос волосами.
Вначале, буквально штурмуя горы, он спешил быстрее найти старца Нектария, чтобы
тот подсказал, что случилось с
его сыном и как его найти. Возбужденный Константин не шел, а почти что бежал по
горным и лесным тропам. Потому
силы его быстро оставляли, и он вынужден был делать частые, длительные привалы.
Так продолжалось четыре месяца
скитаний, пока запас провизии не истощился, и Константина стал мучить голод. Он
питался лесными ягодами,
орехами, плодами диких фруктовых деревьев. Это был уже не тот здоровый мужчина,
который недавно отправился в
путь на поиск чудного старца, а сухой, изможденный, сморщенный старик. В конце
концов Константин заболел, так и
не разыскав таинственного отшельника. По всем расчетам, Константин уже должен
был дойти до него, но жизнь
диктовала свои правила.
Дело в том, что в горах он встречал группы вооруженных людей, порой слышались
выстрелы и взрывы. Одно было
понятно ему, что шла война и она распространилась и в эти глухие, кажущиеся
безлюдными места. Иногда Константин
натыкался на военизированные горные лагеря. Поэтому ему постоянно нужно было,
во-первых, быть начеку, а вовторых,
совершать большие обходные маневры, чтобы не выдать себя. Сомнений по
поводу опасности такой встречи у
него не было. Неоценимую помощь ему оказала выучка десантника, которую он
получил в армии. Кто мог
предполагать, что эти навыки ему когда-нибудь пригодятся, ведь он фактически
оказался в районе боевых действий.
Он наблюдал, как по тропам двигались караваны с оружием и боеприпасами, редко,
но все же пролетали вертолеты без
опознавательных знаков. Поэтому Константин не мог идти так, как ему было нужно,
он искал окольные пути, а потом
искал прежнюю дорогу, продирался через непролазные дебри, болота, заросли колючего
кустарника, то есть
фактически двигался по пересеченной местности, опасаясь столкнуться на тропах с
представителями одной из
воюющих сторон. Случись такое, его бы приняли за лазутчика и он ничем не смог бы
оправдаться.
Однажды Константин увидел группу людей из десяти человек, которые шли в его
сторону, он, конечно, мог просто
спрятаться в лесной глуши, но дело в том, что с ними были собаки. А это значит,
что четвероногие могли взять след и
вывести на него. Неподалеку в ущелье протекала небольшая горная река, вот туда
спустился странник и пошел по
воде. Здесь Константину встречались такие места, где ему, по сути, приходилось
плыть. Вода была темной и
обжигающе холодной. Вот после этого он и почувствовал себя плохо.
Уже неделю его лихорадило и мучила острая боль в животе. И он понял, что
просто-напросто загнал себя, как
загоняют лошадь, когда от нее требуют то, что выше ее сил. Но самое скверное,
что ему пришло, наконец, осознание
того, что он заблудился окончательно и теперь вряд ли найдет дорогу обратно, а
тем более к старцу Нектарию.
Эту ночь он спал на земле в углублении, прикрывшись листьями. Утром он решил
вновь идти, но не смог подняться.
От отчаяния он закусил сухие, потрескавшиеся губы до крови, и у него потекли
слезы.
Он лежал на спине и смотрел на высокие кроны дубов и буков, на куски
прозрачного голубого неба,
проглядывающие сквозь листву. По небу тихо плыли облака. В траве стрекотали
кузнечики, божья коровка ползла по
его руке. Пахло мятой и чабрецом. Неужто я останусь здесь навсегда? Перед
глазами Константина вдруг встали его
исчезнувший сынишка и Мария. Потом он вспоминал свою прежнюю жизнь: и светлое, и
темное. И вдруг то, что
казалось ему прежде плохим, сейчас, в настоящих условиях, выглядело пустяком.
"Отчего жизнь устроена так, - думал
он, - что тогда это казалось важным, скорбным, тяжелым, а сейчас потеряло свой
мрачный смысл? Неужели человеку
нужны большие переживания, испытания и страдания, чтобы понять, насколько он был
счастлив! Почему я не
понимал, что каждый день моей жизни, какой бы он ни был, уже счастье, уже
благодать, за что нужно благодарить
Создателя?"
Константин стал постепенно прокручивать всю свою жизнь и находил все больше и
больше таких моментов, за
которые ему сейчас было горестно и стыдно, ибо он видел, сколь ничтожны были его
интересы и желания, насколько
он был занят собой, своими переживаниями, и как он не замечал людей, которые
страдали, мучились, смиренно несли
свой крест рядом с ним. Эти люди сейчас оживали в его сознании, и их образы
протекали перед ним. "Сколько суеты
было в моей жизни, сколько шелухи и пустоты! - размышлял Константин. - Пришел
мой последний час, а словно и не
было жизни вовсе. Будто все время собирался сделать что-то очень важное, что-то
самое главное, да все откладывал на
потом, все как-то некогда было. Вот и итог, подвел черту Константин, - умирать в
глухом лесу, в одиночестве, потеряв
и сына, и жену". И вновь щемящая боль подступила к его сердцу. "Как глупо! Все у
меня в жизни было, как же я был
счастлив, и теперь такой конец! "
Константин стал вспоминать прошлое, и в нем он с удивлением обнаружил те
моменты, когда небесное откровение
касалось его души, когда НЕЧТО высшее будто просило обратить на него внимание и
принять в свою жизнь. "Почему
я забыл? Отчего не принял эти прикосновения свыше всерьез? Ведь это было..."
Он вспомнил себя совсем маленьким, когда он ходил еще в детсад. Неподалеку от
того дома, где жил Костя, в
старом, грязном, полуразрушенном домике жила женщина-пьяница, у нее было двое
детей. Как-то он зашел вовнутрь.
Женщина истомилась от жизни. От нужды и безысходности она иссохлась, сгорбилась
и сморщилась. Окна в хате
маленькие, грязные, все разбросано, паутина в углах, кровати не заправлены.
Дети, всегда готовые съесть все, что им
дадут. Кто она, откуда, как ее звали, что стало с ее детьми? Но не это главное.
Константин видит, как он стоит в этой
комнате, а в запыленное окошко пробивается весеннее, яркое, пасхальное солнышко
и выхватывает лежащую на
столике икону Богородицы в металлической ризе. Лучи солнца отражаются от иконы,
попадают прямо в его детскую
душу и сердце, отчего внутри становится так сладостно благодатно, что нет тому
никаких разумных объяснений. Есть
лишь НЕЧТО беспредельно доб
...Закладка в соц.сетях
