Жанр: Эзотерика
Сочинения
... она без всякого труда сцепляла свою руку с моей. Это
действие давало мне обоснованное чувство безопасности. Горда объяснила, что
этот акт необходим для того, чтобы рассеять абсолютное одиночество,
которое вызывает второе внимание. Она сказала, что смыкание рук вызывает
чувство объективности и в результате этого мы можем следить за действиями,
происходящими в каждой сцене. Временами мы были склонны принимать участие
в этой деятельности. В другое время мы бывали полностью объективны и
наблюдали за сценой, как если бы мы находились в кинотеатре. Когда мы
посещали песчаные дюны или саблезубого тигра, мы не могли сомкнуть рук. В этих
случаях наши действия никогда не повторялись; они никогда не бывали
предусмотренными, но всегда казались спонтанными реакциями на новые ситуации.
Согласно Горде большинство наших совместных сновидений распадались на три
категории. Первая и самая большая состояла из повторного участия в
событиях, которые мы уже когда-то пережили. Вторая - когда мы оба наблюдали
за действиями, которые один когда-то "прожил"; страна саблезубого тигра была
в этой категории. Третья - действительное посещение области, которая
существовала такой, какой мы ее видели в момент нашего посещения. Она
утверждала, что эти желтые холмы существуют здесь и сейчас и что
именно так они выглядят и так расположены для воина, который приходит туда.
В одном пункте мне хотелось с ней поспорить. Мы с ней имели странные
встречи с людьми, которых мы забывали по непонятным для нас причинам, но
которых мы, тем не менее, знали наверняка. Саблезубый тигр, с другой
стороны, был существом из моего сновидения. Я не мог воспринимать и его и
тех людей, как относящихся к одной и той же категории. Прежде, чем я
успел произнести свой вопрос, я уже имел ее ответ. Казалось она действительно
находится в моем мозгу, читая его как текст книги. - Они все одного
класса, - сказала она и нервно засмеялась. - Мы не можем найти объяснения,
почему мы забыли или почему вспоминаем теперь. Мы ничего не можем объяснить.
Саблезубый тигр там, где-то. Мы никогда не узнаем, где именно, но почему
мы должны горевать из-за придуманных несоответствий? Сказать, что это
факт, а вот это - сновидение, не имеет ни малейшего смысла для другого "я".
========================== Мы с Гордой обычно занимались совместным
сновидением как средством достижения невообразимого мира скрытых
воспоминаний. Совместное сновидение позволяло нам поднимать на поверхность
события, до которых
- 89 - мы неспособны были добраться при
помощи нашей повседневной памяти. Когда мы перебирали эти события в часы
бодрствования, это вызывало еще более детальные воспоминания. Подобным
способом мы освободили массу воспоминаний, погребенных в нас. Почти два
года невероятных усилий и концентрации потребовалось от нас, чтобы
добраться до самого начала понимания того, что с нами произошло. Дон Хуан
говорил нам, что человеческое существо поделено надвое. Правая часть,
которую он называл тональ, охватывает все, что может воспринимать интеллект.
Левая сторона, называемая нагваль, - это область, черты которой неописуемы,
это мир, который невозможно заключить в слова. Левая сторона, пожалуй
воспринимается, если восприятие имеет место, нашим телом целиком, отсюда и ее
сопротивление построению концепций. Дон Хуан говорил нам также, что
все способности, возможности и достижения магии от самых простых до наиболее
поразительных - это само человеческое тело. Взяв за основу концепцию, что
мы разделены надвое и что все вообще заключено в самом теле, Горда предложила
объяснение наших воспоминаний. Она считала, что в течение времени нашей
связи с нагвалем Хуаном Матусом наше время было разделено между
состояниями нормального осознания в правой части, тонале, где преобладает
первое внимание, и состояниями повышенного осознания в левой части,
нагвале, или на стороне второго внимания. Горда считала, что усилия
нагваля Хуана Матуса были направлены на то, чтобы привести нас к другому "я"
при помощи самоконтроля и второго внимания путем сновидения, однако, он
вводил нас в прямой контакт со вторым вниманием через манипуляции с телом.
Горда припомнила, что он заставлял ее переходить от одного края к другому,
толкая ее в спину или массируя ей спину. Она говорила, что он иногда наносил
ей сильный удар в правую лопатку или около нее. Результатом бывало
вхождение ее в состояние необычной ясности. Горде казалось, что в этом
состоянии все идет быстрее и в то же время ничего в мире не меняется.
Прошли недели после того, как Горда рассказала мне это, и я вспомнил,
что точно так же бывало со мной: в любой определенный момент дон Хуан мог
нанести мне сильный удар в спину. Я всегда ощущал этот удар между лопаток и
чуть выше. За ударом следовала необычайная ясность. Мир оставался тем же,
но более четким. Все остальное само по себе, но мои способности рассуждать и
резонировать, видимо, оглушались ударом дона Хуана и не мешали мне больше
воспринимать мир. Я мог оставаться с ясным восприятием неопределенно
долго или до тех пор, пока дон Хуан не наносил мне другого удара в то же
место, чтобы вернуть мне нормальное состояние осознания. Он никогда не толкал
и не массировал меня, это всегда был прямой и сильный удар - не удар
кулаком, а скорее шлепок, который на секунду останавливал мое дыхание. Я в
таких условиях обычно задыхался и начинал мелко часто дышать, пока дыхание не
восстанавливалось. Горда рассказала мне о таком же эффекте: весь воздух
вылетал у нее их легких от удара нагваля, и она была вынуждена дышать
сверхусиленно, чтобы наполнить их вновь. Горда считала, что основным по
важности фактором здесь было дыхание; по ее мнению, те судорожные
глотки воздуха, которые она делала, получив удар, были именно тем, что
вызывало перемену, однако она не могла объяснить, каким образом дыхание могло
воздействовать на ее восприятие и осознание.
- 90 - Она сказала также, что ей никогда
не наносили удар, чтобы вернуть ее назад к нормальному состоянию. Она
возвращалась обратно своими собственными средствами, хотя и не знала как.
Ее замечания казались мне уместными. Будучи ребенком и даже взрослым, я
иногда испытывал ощущение, что весь воздух сразу выходит из груди, когда я
нечаянно падал на спину, но последствия удара дона Хуана, хотя и оставляли
меня бездыханным, были совсем другими. Тут не было никакой боли; вместо
этого возникало ощущение, описать которое невозможно. Пожалуй, наиболее
точно будет сказать, что внутри меня возникала внезапно сухость. Удары в мою
спину, казалось, высушивали мои легкие и затягивали туманом все вокруг. Затем
как наблюдала Горда, все, что затуманивалось после удара нагваля, становилось
кристально чистым одновременно с возобновлением дыхания, как если бы
дыхание было катализатором, фактором первостепенной важности. То же
самое происходило со мной на пути обратно к осознанию повседневной жизни.
Воздух бывал у меня выбит, мир становился затуманенным, а затем он
прочищался, когда я наполнял воздухом легкие. Еще одной чертой этих
состояний повышенного осознания было ни с чем не сравнимое богатство
личностных взаимодействий - богатство, которое наше тело понимало, как
ощущение ускорения. Наши двусторонние перемещения между правой и левой
сторонами облегчали нам понимание того, что на правой стороне слишком много
энергии и времени поглощалось поступками и взаимодействиями нашей
повседневной жизни. На левой стороне, напротив, существует врожденная
потребность в экономии и скорости. Горда не могла описать, чем в
действительности была эта скорость; не мог и я. Лучше всего я мог сказать,
что на левой стороне я мог схватывать значение всего с отличной точностью и
направленностью. Любая грань деятельности была свободна от
отступлений или введений. Я действовал и отдыхал. Я шел вперед и отступал
без всяких мыслительных процессов. Столь обычных для меня. Именно это мы с
Гордой понимали как ускорение. В какой-то момент мы с Гордой
выяснили, что богатство нашего восприятия на левой стороне проявлялось
"пост фактум", то есть наши взаимодействия оказывались такими богатыми в
свете нашей возможности запоминать их. Мы поняли, что в этих состояниях
повышенного осознания мы все воспринимали одним цельным куском, одной
монолитной массой неотделимых деталей. Мы называли эту способность
воспринимать все сразу "интенсивностью". Мы годами считали невозможным
рассмотреть отдельные составляющие части этих монолитных кусков опыта; мы не
могли расположить эти части в такую непрерывную последовательность, которая
имела бы какой-нибудь смысл для интеллекта. Поскольку мы были
неспособны на такой синтез, мы не могли и вспомнить. Наша
неспособность вспомнить была фактически нашей неспособностью
расположить наши воспоминания в линейной последовательности. Мы не могли
разложить наши воспоминания, так сказать, перед собой и собрать их
последовательно одно за другим. Полученный опыт был доступен для нас, но в
то же самое время мы не могли до него добраться, так как он был замурован
стеной интенсивности. Следовательно, задачей воспоминания была задача
соединения наших левой и правой сторон в объединение этих двух различных форм
восприятия в единое целое. Это была задача по закреплению нашей целостности
путем преобразования интенсивности в линейную последовательность. Для нас
стало ясно, что та деятельность, в которой мы принимали участие, могла
занимать очень мало времени по часам. По причинам нашей
- 91 - неспособности воспринимать в
терминах интенсивности мы могли иметь только подсознательное восприятие
больших отрезков времени. Горда считала, что если бы мы смогли
расположить интенсивность в линейной последовательности, то могли бы честно
считать, что прожили тысячу лет. Тот прагматический шаг, который
предпринял дон Хуан, чтобы облегчить нам задачу воспоминания, состоял в
том, что он вводил нас в контакты с различными людьми, пока мы
находились в состоянии повышенного осознания. Он тщательно следил за
тем, чтобы мы не видели этих людей, пока находились в состоянии обычного
осознания; так он создал подходящие условия для воспоминания. Закончив
наши воспоминания, мы с Гордой вошли в очень смутное состояние. У нас было
детальное знание о социальных взаимодействиях, которые мы разделяли с доном
Хуаном и его компаньонами. Это не были воспоминания в том смысле, как
я мог бы вспомнить эпизод из своего детства; это были более чем живые
детальнейшие воспоминания о событиях. Мы восстановили разговоры, которые,
казалось, еще звучали у нас в ушах, как если бы мы одновременно слушали это.
Мы оба чувствовали, что излишним было бы стараться разобраться в том, что с
нами происходило. Все то, что мы вспоминали с точки зрения нашего опыта,
происходило прямо сейчас. Таков был характер наших воспоминаний. Наконец-то
мы с Гордой могли ответить на те вопросы, что так нас мучили. Мы вспомнили,
кем была женщина-нагваль, какое место она среди нас занимала, какова была
ее роль. Мы скорее вычислили, чем вспомнили, что провели одинаковое
количество времени с доном Хуаном и доном Хенаро в состоянии нормального
осознания - и с доном Хуаном и его другими компаньонами в состоянии
повышенного осознания. Мы восстановили каждый нюанс этих взаимоотношений,
которые были скрыты интенсивностью. После вдумчивого обзора всего
того, что мы обнаружили, мы соединили, хоть и в минимальной степени, две
стороны своего существа. Затем мы обратились к другим темам и новые
вопросы встали на месте старых. Существовало три предмета, три вопроса,
которые суммировали все то, что нас волновало. Кто такой был дон Хуан и
кем были его компаньоны? Что они в действительности делали с нами? И куда
все они ушли? * ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Дар орла * 9.
Правило нагваля Дон Хуан был очень скупым на информацию о своем
прошлом и своей личной жизни. Его сдержанность была главным образом
дидактическим средством; насколько это касалось его самого, то его время
начиналось с того момента, когда он стал воином. Все, что случилось с ним
раньше, имело очень мало значения.
- 92 - Все, что мы с Гордой знали о
его ранней жизни, - это что он родился в Аризоне от родителей индейских
племен яки и юма. Когда он был еще ребенком, его родители перевезли его
жить к индейцам яки, в Северную Мексику. В 10-летнем возрасте он был
вовлечен в водоворот войн яки. Его мать была убита, а отец захвачен в
плен мексиканской армией. И дон Хуан, и его отец были сосланы в центр для
перемещенных лиц на крайний юг штата Юкатан. Там он и вырос. О том, что
происходило с ним в течение этого периода, он нам никогда не рассказывал.
Дон Хуан считал, что нет необходимости говорить нам об этом. Я считал
иначе. То значение, которое я придавал этому отрезку его жизни, исходило из
моего убеждения, что все отличительные черты и характер его лидерства
закладывались в том опыте, который он приобрел именно в то время.
Однако не этот опыт, каким бы важным он ни был, делал его столь неизмеримо
важной фигурой в наших глазах и в глазах его других компаньонов.
Его выдающееся положение покоилось на том случайном акте, путем которого он
вошел в "правило". Быть вовлеченным в правило все равно, что жить в мифе.
Дон Хуан и жил мифом - мифом, который поймал его и сделал нагвалем. Он
сказал, что когда правило поймало его, он был агрессивным и ненадежным
человеком, живущим в изгнании, как тысячи других индейцев яки северной мексики
жили в то время. Он работал на табачной плантации в Южной Мексике.
Однажды после работы во время чуть ли не роковой стычки из-за денег со своим
товарищем по работе он получил пулевое ранение в грудь. Когда он пришел в
себя, над ним стоял старый индеец, ощупывающий ранку в его груди. Пуля
застряла в мышцах ребра, не пробив грудь. Дон Хуан 2-3 раза терял сознание
от шока, потери крови и, как он говорил, от страха перед смертью. Старикиндеец
вынул пулю, и поскольку дону Хуану некуда было идти, взял его к себе
домой и выхаживал в течение месяца. Старый индеец был добрым, но
жестким. Однажды, когда дон Хуан достаточно окреп и почти выздоровел,
старик дал ему сильный удар в спину и заставил войти в состояние повышенного
осознания. Затем, без всяких дальнейших церемоний, он открыл дону Хуану
часть правила, относящуюся к нагвалю и его роли. Дон Хуан проделал в
точности ту же самую вещь со мной и Гордой: он заставил нас смещать уровни
осознания и рассказал нам правило нагваля в следующей форме: Сила, которая
правит судьбой всех живых существ, называется орлом, но не потому, что это
орел, или имеет что-либо общее с орлом, или как-то к нему относится, а
потому, что для видящего она выглядит, как неизмеримый иссиня-черный орел,
стоящий прямо, как стоят орлы, высотой достигая бесконечности. Когда
видящий смотрит на черноту, которая является орлом, 4 вспышки света
освещают то, чем он является. Первая вспышка, подобная молнии, помогает
видящему охватывать контуры тела орла. Тогда можно видеть белые мазки,
которые выглядят, как перья. Вторая вспышка молнии освещает колышущуюся,
создающую ветер черноту, которая выглядит, как крылья орла. С третьей
вспышкой света видящий замечает пронзительный нечеловеческий глаз. А четвертая
и последняя вспышка открывает то, что орел делает. Орел пожирает
осознание всех существ, которые жили на земле мгновение назад, а сейчас
мертвые прилетели к клюву орла, словно бесконечный поток мотыльков, летящих
на огонь, чтобы встретить своего хозяина, и причину того, что они жили.
Орел разрывает эти маленькие
- 93 - осколки пламени, раскладывает их, как
скорняк шкурки, а затем съедает всех живых существ, видит все эти
существа сразу и совершенно одинаково, поэтому нет никакого способа человеку
молить орла, просить у него милостей, надеяться на жалость. Человеческая
часть орла слишком мала и незначительна, чтобы тронуть целое. Только судя
по действиям орла, видящий может сказать, чего орел хочет. Хотя орла и не
затрагивают обстоятельства жизни любого живого существа, он каждому из них дал
дар. По-своему и своими средствами каждое из них, если пожелает, имеет
власть сохранить огонь сознания, власть не повиноваться призыву смерти и тому,
чтобы быть пожранным. Каждой живой твари была дарована власть, если она того
пожелает, искать лазейку к свободе и пройти сквозь нее. Для того видящего,
который видит эту лазейку, и для тех существ, которые сквозь нее прошли,
совершенно очевидно, что орел дар этот дал для того, чтобы увековечить
сознание. С целью проводить живых существ к этой лазейке орел
создал нагваля. Нагваль - это двойное существо, которому было открыто
правило. Будь он в форме человека, животного, растения или чего угодно живого,
нагваль уже по своей природе стремится искать этот проход. Нагваль
приходит в двух частях - мужской и женской. Двойник-мужчина и
двойник-женщина становятся нагвалем только после того, как правило было
открыто каждому из них и каждый из них понял и принял его полностью.
Глазу видящего нагваль-мужчина или нагваль-женщина видится как светящееся
яйцо с четырьмя отделами. В отличие от обычных человеческих существ, которые
имеют только два отдела, левый и правый, у нагваля левая сторона разделена
на две длинных секции и точно так же надвое разделена правая сторона.
Орел создал первых нагваля-мужчину и нагваля-женщину видящими и тотчас
отправил их в мир видеть. Он снабдил их четырьмя женскими воинами, которые
были сталкерами, тремя мужскими воинами и одним мужским курьером, которых
они должны были питать, заботиться о них и вести их к свободе. Женские
воины называются четырьмя направлениями, четырьмя углами квадрата, четырьмя
темпераментами, четырьмя ветрами, четырьмя различными женскими
личностями, которые существуют в человеческой расе. Первая - это восток.
Она называется порядком. Она оптимистична, беззаботна, бдительна, постоянна,
как устойчивый бриз. Вторая - это север. Она называется силой. Она
находчива, невозмутима, пряма, несгибаема, как сильный ветер. Третья - это
запад. Она называется чувством. Она интроспективна, совестлива, артистична,
лукава, подобно холодному порыву ветра. Четвертая - это юг. Она называется
ростом. Она питает. Она шумна, застенчива, тепла, как горячий ветер. Три
мужских воина и курьер представляют собой четыре типа мужской деятельности и
темперамента. Первый тип - это познающий человек, ученый,
благородный, на которого можно положиться, спокойный, полностью преданный
выполнению своей задачи, какая бы она ни была. Второй тип - человек
действия, очень переменчивый, большой юморист и ненадежный компаньон.
Третий тип - организатор за сценой, загадочный, неосознаваемый человек. О
нем ничего нельзя сказать, так как сам он никакой информации о себе не
открывает.
- 94 - Курьер - четвертый тип.
Он помощник, неразговорчивый, бесстрастный, тот кто действует очень
хорошо, если его должным образом направить, но не может действовать совсем
самостоятельно. Чтобы облегчить задачу, орел показал мужчиненагвалю
и женщине-нагвалю, что каждый из этих типов мужчин и женщин на
земле имеет особые черты в своем светящемся теле. Ученый имеет своего
рода небольшую зазубрину, яркую вмятину у солнечного сплетения. У
некоторых людей она выглядит лужицей интенсивного свечения, иногда
гладкой и сияющей, как зеркало без отражения. У человека действия
есть волокна, выходящие из точки воли. Количество волокон варьирует от 3
до 5, их толщина бывает от простой струны до толстого кнутовидного
щупальца и до 2,5 метра длины. У некоторых в такие щупальца развивается до 3
волокон. Человека за сценой можно узнать не по отличительным чертам, а
по его способности создавать совершенно непроизвольно вспышки энергии,
которые эффективно блокируют внимание видящего. Находясь в присутствии такого
человека видящий оказывается погруженным скорее во внешние детали, чем в
виденье. Помощник не имеет явных очертаний. Видящему он кажется
ясным свечением в безукоризненной оболочке свечения. В женском царстве
восток узнается по почти непроницаемым пятнам в светимости, что-то вроде
небольших обесцвеченных пятен. Север имеет всестороннее излучение. Она
излучает красноватое свечение, почти как жар. Запад охвачена вся как бы
тонкой пленкой, которая заставляет ее казаться темнее остальных. Юг
имеет перемежающееся сияние. Она секунду светится, а затем тухнет, чтобы
вспыхнуть опять. У нагваля-мужчины и нагваля-женщины заметны два различных
движения в их светящихся телах. Их правые стороны колышутся, а левые вращаются.
В личностном смысле нагваль-мужчина является опорой - постоянным, неизменным.
Женщина-нагваль всегда воюет и в то же время расслаблена; всегда осознает, но
без напряжения. Оба они отражают 4 типа их пола, как 4 характера поведения.
Первой командой, которую дал орел нагвалю-мужчине и нагвалюженщине,
было разыскать своими силами другой набор четырех женских
воинов, четырех направлений, которые были бы точной копией сталкеров, но
которые были бы сновидящими. Сновидящие кажутся видящему как бы с
передничком волосовидных волокон средней части своего тела. У сталкеров
такое же похожее на передник образование, но состоит оно не из волокон, а из
бесчисленных мелких округлых протуберанцев. Восемь женских воинов делятся
на две группы, которые называются правой и левой планетами. Правую
планету составляют 4 сталкера, а левую - 4 сновидящих. Воины каждой планеты
были обучены орлом правилу их конкретной задачи; сталкеры обучались искусству
красться; сновидящие - искусству сновидения. Два женских воина живут
вместе. Они так похожи, что являются зеркальным отражением друг друга и
лишь через безупречность могут они найти утешение и опознать в отражении
друг друга. Четыре сновидящих и 4 сталкера собираются вместе только
тогда, когда им надо выполнить очень трудную задачу, но лишь при
исключительных обстоятельствах станут эти четверо соединять свои руки, потому
что их прикосновение сливает их в единое существо и должно совершаться
только в случае крайней нужды или в момент покидания этого мира.
- 95 - Два женских воина каждого
направления связаны с одним из мужчин в любой необходимой комбинации, таким
образом они образуют 4 дома, которые способны включать в себя столько
воинов, сколько необходимо. Мужские воины и курьер тоже могут образовывать
независимую единицу или же действовать как отдельные существа в
зависимости от обстоятельств. Следующий приказ, полученный нагвалем и его
партией состоял в том, чтобы найти еще трех курьеров. Они могли все
быть женщинами или мужчинами или же составлять смешанную группу, но все
мужчины должны были быть четвертого типа - помощниками, а женщины должны
были быть югом. Чтобы быть уверенным, что мужчина-нагваль поведет свою
партию к свободе, а не отклонится от пути и не окажется совращенным,
орел поместил женщину-нагваль в другой мир, чтобы она служила маяком, ведя
всю партию к выходу. Затем нагвалю и его воинам было приказано
забыть. Они были брошены в тьму и им были даны новые задачи: вспомнить
самих себя и вспомнить орла. Приказ забыть был настолько сильным, что все
разделились. Они уже не помнили, кто они такие. В намерение орла
входило, что если они окажутся способными вспомнить самих себя вновь, то
они найдут целостность самих себя. Только тогда у них была бы
сила и отрешенность, необходимые для того, чтобы искать и встретить лицом
к лицу свое конечное путешествие. Их последней задачей - после того, как
они восстановят целостность самих себя, было добыть новую пару двойных существ
и преобразовать их в нового нагваля-мужчину и новую женщину-нагваль, открыв
им правило. И точно так же, как первый нагваль-мужчина и первая женщинанагваль
были снабжены минимальной партией, они должны были снабдить новую
пару нагвалей четырьмя женскими воинами, которые были бы сталкерами, тремя
мужскими воинами и одним курьером. Когда первый нагваль и его партия были
готовы пройти через проход, первая женщина-нагваль ждала, чтобы провести
их. Потом им было приказано взять новую женщину-нагваль с собой в другой
мир д
...Поділитися у соцмережах
