Жанр: Эзотерика
Уставы небес. 16 глав о науке и вере
...ковое
мышление, формировавшееся вместе с христианской цивилизацией.
Первоначально (до XII-XIII в.) католичество, стоявшее в центре
культурной жизни Западной Европы, ориентировалось на "субъективную"
философию бл.Августина (354-430), для которой характерен глубокий
психологизм (например, в "Исповеди" дано блестящее описание становления
личности христианина), а онтология основана на неоплатонизме.
Средневековая схоластика, часто несправедливо осмеиваемая, позволила
критически осмыслить ряд категорий и методов и подготовила почву для
европейского рационализма. Например, рационализм св.Ансельма
Кентерберийского (1033-1109) проявился в попытке доказать бытие Бога
(онтологическое доказательство) и необходимости Его воплощения. Для
схоластики характерны дедуктивное мышление и установление авторитетов: на
уровне сверхъестественного знания - св.Писания и Предания, а на уровне
философии - текстов Платона и Аристотеля. Аргументами в дискуссии служили
цитаты, которые играли роль единиц формального языка (наших алгебраических
символов). Таким образом, схоластика была противоположна как опытной науке,
так и мистическому познанию. Некоторые схоласты, сознавая логическую
противоречивость авторитетных текстов, смело опровергали законы
аристотелевой логики (подробнее см. раздел 8.3, а также обсуждение в книге
Л.Шестова "Афины и Иерусалим").
В зрелой схоластике происходит переориентация на Аристотеля, что
позволяло строить более четкую и конкретную логику понятий, но и вело к
определенным ограничениям. Учение Аристотеля вошло в средневековую философию
и культуру благодаря трудам знаменитого теолога, философа и алхимика
Альберта Великого (1193?-1280, монах-доминиканец, за широту познаний
получивший титул doctor universalis, уже в наше время признан святым
католической церковью). Он оказал большое влияние на св.Фому Аквинского
(1225-1274, doctor angelicus - ангельский доктор), учение которого (томизм)
в дальнейшем стало официальной доктриной (согласно энциклике папы Льва XIII
от 1879 г. - "вечной философией") католической церкви и активно используется
ею сейчас. В частности, Фома провозглашал примат разума над волей. Для его
сочинений (хотя он положительно относился к астрологии и алхимии), в
противоположность ранним схоластам, характерен упор на здравый смысл:
Самый интеллектуальный свет в нас есть не что иное, как некое подобие,
через причастие к нему, того несотворенного света, в котором заключаются все
вечные истины.
Современные последователи Фомы - неотомисты отличаются достаточно
рационалистическим подходом; в нашем веке из католических кругов вышел ряд
серьезных ученых.
Девятнадцатый век ухватился за романтику францисканства, потому что в
нем самом романтики не было. Двадцатый хватается за разумное богословие
томизма, потому что в нем самом нет разумности. В чересчур благодушный мир
христианство вернулось в образе бродяги; в мир, сходящий с ума, оно
возвращается в образе учителя логики... Мы начинаем наконец догадываться,
что XVIII век считал себя веком разума, а XIX - веком здравого смысла, то XX
может назвать себя разве что веком нездоровой бессмыслицы. В таких случаях
миру необходим святой, но прежде всего необходим философ (Г.К.Честертон,
Святой Фома Аквинский).
Среди поздних схоластов наиболее известны Дунс Скот (1266?-1308, doctor
subtilis - тонкий доктор) и У.Оккам (1285?-1349, doctor invincibilis -
непобедимый доктор). Первый из них - последователь Августина; ему
принадлежат слова "верую, Господи, ... но, если возможно, сделай так, чтобы
я знал". Второй ввел принцип бритвы Оккама - "сущности не следует умножать
без необходимости". Оккам также решительно защищал номинализм (реальное
существование только единичных субстанций, а не общих понятий) и отстаивал
теорию двойственной истины - разделение теологии и философии (истинное в
одной области может быть ложным в другой; напомним, что с двойственностью
истины, т.е. наличием разных уровней понимания, мы встречаемся и в
буддизме). В концепции Оккама вера и воля получали приоритет перед разумом.
Научная мысль средневековья созревала в монастырях. Зачатки науки были
связаны с "оккультными" (в современном понимании) дисциплинами - астрологией
и алхимией (впрочем, как отмечают М.Элиаде и другие авторы, алхимики упорно
преследовали свои цели и едва ли интересовались посторонними для них
природными химическими феноменами). Несмотря на широкое распространение этих
наук, их отношения с церковью часто были напряженными. Астрология и магия
осуждались Вселенскими соборами. В 1163 г. Тридентский собор провозгласил
отлучение монахам, занимающимся естественными науками. Согласно булле папы
Гонория III, изучение физики, медицины и других естественных наук
запрещалось под страхом отлучения от причастия.
Основоположником индуктивного и экспериментального методов
естествознания часто считается Роджер Бэкон (1220?-1292?, doctor mirabilis -
чудесный доктор) - монах-францисканец, который занимался многосторонним
опытным изучением природы, особенно оптикой, механикой, астрономией,
конструированием механизмов (как реальным, так и мысленным; им предлагались
даже проекты воздухоплавания). Он преследовался за свои теологические
взгляды и на короткое время был заключен в монастырскую тюрьму. Интересно,
что несколько столетий спустя большой вклад в индуктивный метод внес его
однофамилец Фрэнсис Бэкон (1561-1626). Именно к этим столетиям относится
формирование науки в нашем понимании.
Наша наука возникает из Логоса, который не замыкается в себе, но открыт
для "Алогона" (иррационального) и сам проникает в него... Необходимая
констелляция сложилась к четырнадцатому веку, когда мощь веры еще не начала
слабеть, но содержание ее уже было поколеблено. Это было время последнего
значительного углубления христианских импульсов, время высочайшего духовного
напряжения, когда происходившая в самых сокровенных глубинах человеческой
души борьба вывела на свет новую науку (К.Ясперс, цит.соч., с.62,66).
Остановимся теперь подробнее на иррациональных источниках европейской
науки. Проникновение герметической философии в западное мировоззрение
произошло рано и было связано с философом и мистиком Раймондом Луллием
(1232?-1315, doctor illuminatus), который много взял у еврейских и арабских
мыслителей. Его главный труд носит название Ars magna (великое искусство) и
включает, в частности, трактат Arbor scientiae (дерево познания); намеки на
Луллия, в частности, на изобретенную им "логическую машину" для получения
универсального знания есть в третьем из "Путешествий Гулливера" (см. цитату
ниже). Согласно одной из легенд, Луллий добился цели обретения личного
бессмертия, но затем, поняв его бессмысленность, стал монахом-францисканцем,
долгие годы провел в миссионерских путешествиях и с трудом вымолил у Бога
смерть.
У истоков христианской каббалы стоят Пико делла Мирандола (1463-1494;
его "Речь о достоинстве человека" стала манифестом Ренессанса), Иоганн
Рейхлин (1455-1522) и Агриппа Неттесхаймский (1485-1535). Агриппа был одним
из прообразов Фауста, а его книга "Об оккультной философии" и дала начало
слову "оккультизм". Младшим современником Агриппы был алхимик и врач Филипп
фон Гогенгейм (Парацельс, 1493-1541), которого считают одним из главных
представителей (а иногда даже основателем) эзотерического учения
розенкрейцеров. К.Г. Юнг называет Парацельса отцом естественных наук и
подчеркивает двойственность его духовной жизни, приводя в работе "Парацельс
как духовное явление" ряд цитат из его трудов (см. также Теофраст Парацельс,
Магический Архидокс, М., 1997):
Хотя Церковь оставалась для Парацельса матерью всю его жизнь, у него
все же было две матери, второй была мать-Природа. ... Он говорит, "Признаюсь
и в том, что пишу по-язычески, будучи, однако же, христианином". "В человеке
не может быть ничего, что не было бы даровано ему светом природы, а в свете
природном все - действие светила. ... Действовать же в свете природном и
оным услаждаться - божественно, пусть ты и смертен". До пришествия Христа
мир еще был одарен светом природным, но в сравнении с Сыном Божьим то был
"меньший свет". "Итак в этом мире две премудрости, вечная и смертная. Вечная
проистекает непосредственно от света Святого Духа, другая - непосредственно
от света природы". "Посему надлежит нам знать, что мы природу должны
толковать из духа природы, Слово Божье - из Духа Божьего, дьявола - опять же
из его духа". ... Бог Отец "сотворил человека снизу доверху", Бог Сын -
"сверху донизу". "Поскольку же Отец и Сын суть одно, как я могу почитать два
света?. Меня осудили бы как идолопоклонника - но меня хранит число один. И
если я двум отдаю свою любовь, и каждому уделяю свет его, как и наказал всем
Господь, - как же я могу быть язычником?"... Не всем выпадает благодать
веры, предвосхищающей все решения, и не всем дано безмятежно
довольствоваться солнцем истины, явленной в откровении. Тот свет, что
возжигается в сердце благодатью Святого Духа, тот самый lumen naturae
[природный свет - понятие, широко использованное Агриппой], сколь бы слаб он
ни был, для ищущих важнее или по крайней мере столь же важен, как и великий
свет, во тьме светящий и тьмой не объятый (Ин.1:5). ... Свет свыше делает
тьму еще кромешней, но lumen naturae - это свет самой тьмы, он озаряет свой
собственный мрак, и этот свет тьма объемлет.
Парацельс оставался еще в лоне католической церкви, но жил уже во
времена реформации. Протестантизм положил начало свободному, т.е. без опоры
на авторитеты, исследованию Писания (а затем и других областей). Огромное
влияние на культуру оказал лютеровский перевод Библии, давший начало
немецкому литературному языку.
Высказав положение, что его учение можно опровергнуть только словами
Библии или доводами разума, Лютер утвердил за разумом право толковать
Библию, и он, этот разум, был признан верховным судьей во всех религиозных
разногласиях. Это послужило в Германии источником для так называемой свободы
духа... Мышление сделалось правом, и права разума были узаконены... Со
времен Лютера перестали различать истину теологическую и философскую и
начали без стеснения и страха посреди базарной площади препираться о религии
на родном, немецком языке... Этот самый Мартин Лютер дал нам не только
свободу движения, но также средства для движения, а именно - духу он дал
тело, а мысли - слово (Г.Гейне, К истории религии и философии в Германии).
С другой стороны, нужно отметить, что отношение самого Лютера к разуму
было весьма критическим:
Значит, одна из главных причин, по которым просто невозможно понять
слова Моисея и Павла [имеется в виду Рим.9], - это их нелепость. Но против
какого пункта веры грешит эта нелепость? Кого она сокрушает? Разум
человеческий она сокрушает, который, будучи ко всем словам и делам Божьим
слеп, глух, глуп, нечестив и кощунствен, берется здесь судить о делах Божьих
(О рабстве воли).
Однако такое ограничение разума не имеет ничего общего со скептицизмом.
Святой Дух - это не скептик, и начертал Он в наших сердцах не сомнения
да размышления, а определенные убеждения, которые вернее и крепче самой
жизни и всяческого опыта (там же).
Провозгласив внутреннюю свободу христианина, Лютер в полемике с
гуманистами и католической церковью решительно отрицал свободу воли
("свободная воля сама по себе у всех людей - это царство сатаны"); он также
называл порождением сатаны философию Аристотеля и резко отзывался о теории
Коперника. По мнению Ницше, европейский Ренессанс кончился ничем по вине
Лютера.
Для эпохи Возрождения характерен интерес к античности. Для многих
гуманистов Пифагор - отец точных наук; растет интерес к магии чисел и фигур.
Коперник (1473-1543), Кеплер (1571-1630), а затем Лейбниц (1646-1716) во
многом основывались на пифагорейской философии и открыто признавали свою
связь с этой традицией.
Иоганн Кеплер получил теологическое образование и лишь после долгих
колебаний отказался от духовной карьеры. За свой индивидуализм он был изгнан
из лютеранской общины, но не присоединился и к католической церкви.
Двойственность мировоззрения Кеплера характеризуется следующей цитатой.
Сразу же за лютеранским Богом, открывающимся ему непосредственно в
словах Библии, стоял пифагорейский Бог, воплощенный в доступной наблюдению
непосредственности природы, а также в математической гармонии солнечной
системы, устройство которой Кеплер сам проследил, - Бог, "которого я могу
распознать при созерцании Вселенной, как если бы она была создана моими
собственными руками" (Дж. Холтон, Тематический анализ науки, с.67).
Законы Кеплера (в частности, вращение планет по эллиптическим орбитам)
впервые позволили обосновать гелиоцентрические представления (ранее теория
круговых орбит Коперника была отвергнута Тихо Браге (1546-1601), так как она
хуже согласовывалась с астрономическими данными, чем геоцентрическая теория
эпициклов Птолемея). Однако наиболее важным своим достижением Кеплер считал
не эти законы, а простые гармонические соотношения между максимальной и
минимальной скоростью данной планеты:
...Всеблагой и всемогущий Бог при сотворении нашего движущегося мира и
при расположении небесных орбит избрал за основу пять правильных тел,
которые со времен Пифагора и Платона и до наших дней снискали столь громкую
славу... (И. Кеплер, Космографическая тайна, цит. по Ю.А. Данилов, Я.А.
Смородинский, Иоганн Кеплер: от "Мистерии" до "Гармонии", Успехи Физ.Наук,
1973, т.109, с.175).
Только что упомянутая статья кончается словами
Со смертью Кеплера об его открытиях забывают. Даже мудрый Декарт ничего
о них не знает. Галилей не счел нужным прочесть его книги. Только у Ньютона
законы Кеплера обретают новую жизнь. Но Ньютона гармония уже не
интересовала. У него были Уравнения. Пришли новые времена.
Хотя для Кеплера планеты все еще двигаются своими духами, а
герметическая философия сохраняет свое влияние, уже с его именем можно
связать переход науки на привычный нам математический язык. В статье о
Кеплере современный физик В.Паули говорит о начале разрушения целостного
средневекового мировоззрения:
Идеи [Иоганна Кеплера] знаменуют важный промежуточный этап между
прежним магико- символическим и современным количественно-математическим
описанием природы. Многое из того, что позднее было критически отделено друг
от друга, в те времена еще составляло единое целое, мировоззрение еще не
делилось на религиозное и научное. Религиозные высказывания, почти
математический символ Троицы, отдельные положения оптики того времени,
серьезные достижения в теории зрения, в частности, указание на то, что
сетчатка должна быть воспринимающим органом глаза - все это содержится в
одной книге "Дополнение к Витело"... Кеплера восхищала старая пифагорейская
идея о "музыке сфер", игравшая в его время немалую роль и в алхимии... У
Кеплера планеты еще были живыми существами, наделенными индивидуальной
душей... И все же отказ от представления об одушевленности материального
мира у Кеплера уже начался... Хотя влияние Парацельса и его учеников на идеи
Кеплера неоспоримо, все же естественнонаучное мышление Кеплера от
магико-символического мышления алхимиков отличается настолько сильно, что
известный в свое время алхимик и член ордена розенкрейцеров Флудд
(1574-1637) открыл яростную полемику, выступив против основного труда
Кеплера "Гармония мира"... Взгляды Флудда станут несколько понятнее, если мы
укажем на их связь с общим, происходящим на протяжении всей истории
разделением мыслителей на два класса, одни считают существенным
количественные отношения между частями, другие, наоборот - качественную
неделимость целого... Именно эта целостность составляет содержание идеи об
аналогии между микрокосмом и макрокосмом. По-видимому, она отсутствует уже у
Кеплера и полностью выпадает из картины мира классического естествознания
(В. Паули, Физические очерки, с. 137-175).
С другой стороны, изложение Галилея (1564-1642) в "Диалоге о двух
системах мира" (см. Избранные труды, М., 1964) уже вполне рационалистично и
напоминает по стилю современные учебники. По словам Галилея, религия учит
нас тому, как взойти на небо, а не тому, как небо вращается. Следует
отметить, что подход Нового времени к науке привел и к некоторому сужению
горизонта. В отличие от схоластов, стремившихся вслед за Аристотелем хотя и
к умозрительному, но достоверному знанию, новый метод говорил лишь о
познании некоторых математически описываемых явлений. На деле научная
картина мира оказалась не "либеральной", а достаточно жесткой в сравнении с
другими подходами.
Никогда логический вывод из религиозных, философских или художественных
созданий или их рационалистическая оценка не могут быть обязательны для
человека, с ними ознакомливающегося. Искусство, религия и философия в их
логическом развитии никогда не могут быть сведены к единству. Обязательность
вывода для всех без исключения людей мы встречаем только в некоторых частях
научного мировоззрения - в областях, доступных его методам, образующих
формальную действительность, хотя бы они раньше и были охвачены религиозными
или философскими концепциями (В.И.Вернадский, Очерки по истории современного
научного мировоззрения).
Говорили: идите к нам, у нас - полный реализм, живая жизнь; вместо
ваших фантазий и мечтаний откроем живые глаза и будем телесно ощущать
окружающее. И что же? ... Оказывается - полный обман и подлог. Оказывается:
на горизонт не смотри, это наша фантазия; на небо не смотри - никакого неба
нет... глазам не верь, ушам не верь... Батюшки мои, да куда же мы это
попали? Какая нелегкая занесла нас в этот бедлам, где чудятся только одни
пустые дыры и мертвые точки? Нет, дяденька, не обманешь. Ты, дяденька, хотел
с меня шкуру спустить, а не реалистом меня сделать. Ты, дяденька, вор и
разбойник (А.Ф. Лосев, Диалектика мифа).
Несмотря на тесную связь науки и теологии в Западной Европе, нужно
отметить, что причиной преследования Джордано Бруно (1548-1600) и Галилея
инквизицией явились не их научные исследования и взгляды, а именно
теологические концепции и особенно политические интриги, жертвой которых
пали многие выдающиеся люди этого по-своему жестокого времени. Что касается
существа научной деятельности Дж.Бруно, А.Ф.Лосев пишет:
Отрицая всякие личностные подходы к бытию и взывая ко всеобщей
закономерности, он, конечно, был предшественником новейшей точной науки. Но,
будучи пантеистом и диалектиком неоплатонического типа, он, конечно, имел
мало общего с этой точной наукой. Здесь достаточно указать на его учение о
магии, которая была для него самой точной и самой жизненной наукой (Эстетика
Возрождения).
Эта тема также обсуждается в книге Ф.А. Йейтса "Джордано Бруно и
герметическая традиция" (М, 2000). Главным обвинением против Бруно был не
спор о вращении Земли, а его воззрения о таинстве евхаристии
(пресуществления). Этой темы, возможно невольно, коснулся и Галилей своими
атомистическими теориями в применении к качествам вещества (согласно
исследованиям историка П. Редонди, главную роль в его обвинении сыграла
книга "Пробирщик" (1623), на которую поступил донос в инквизицию).
Часто их обоих называют "мучениками" в науке, хотя для Джордано Бруно
астрономия была лишь средством выражения своих философских и теологических
идей. Галилея же судили отчасти потому, что ему ошибочно приписывали цели
Джордано Бруно (Д.С. Лернер, Э.А. Госселин, Галилей и призрак Джордано
Бруно, В мире науки, 1987, No1).
В то же время экспериментальный метод Галилея никогда не подвергался
сомнению церковью. Как и Джордано Бруно, Мигель Сервет преследовался
католической церковью, а затем был осужден протестантами Женевы за отрицание
догмата о св.Троице и активную политическую деятельность.
Основные черты рационалистической философии Рене Декарта (1596-1650)
состоят в упоре на самосознание (а не внешний опыт) и в дуализме разума
(духа) и материи, породившем трудную проблему их связи. Несмотря на
механистическое воззрение, он оставался верующим человеком, хотя его
отношения с католической церковью были непростыми (по тем же причинам, что и
у Галилея). Декарту и Лейбницу принадлежит вероятностный подход к описанию
физических объектов, выходящих за внутренний мир человека, о котором только
и могло быть получено достоверное знание.
Весьма сложной является и крупнейшая фигура европейской научной
революции - Исаак Ньютон (1643-1727). Будучи глубоко религиозен, он, хотя и
занимал должность в колледже св.Троицы (Тринити), придерживался
самостоятельных еретических антитринитарианских убеждений, близких к
арианству. Следует также отметить влияние на Ньютона группы "кембриджских
платонистов", особенно Генри Мора (1614-1687), который познакомил его с
герметизмом. Отсутствие философских утверждений в научных трудах Ньютона
обусловлено скорее нежеланием вступать в опасные теологические споры, чем
равнодушием к метафизическим проблемам. Как бы то ни было, философские
взгляды Ньютона имели далеко идущие последствия.
До тех пор, пока в европейской культуре в основе представлений о
природе как божественном творении лежала ортодоксальная тринитарная
концепция, ничто не могло разрушить антропоцентричность средневекового
образа Вселенной. И лишь после того, как из фундамента христианского
мироздания было удалено представление о Сыне-богочеловеке как ипостаси,
единосущной Отцу, Троица Афанасия была заменена единым Богом
антитринитариев-деистов, "распались концы" старой Вселенной. Ее заменил
бесконечный однородный изотропный универсум, предельно чуждый
антропоцентризму и антропоморфизму. Самый серьезный, решительный удар старой
Вселенной был нанесен антитринитарием Ньютоном: будучи связан еще с
теологией, его образ мира уже не является христианским (Л.М. Косарева,
Рождение науки Нового времени из духа культуры, М., 1997, с.357).
Ньютон сделал свои основные открытия в области физики и математики в
молодом возрасте и публиковал их часто с опозданием на десятки лет в
полемике с Лейбницем и Гуком (этому примеру следовали позднее ряд других
крупных ученых - Кавендиш, Гаусс, Хевисайд). Большую часть своей жизни он
посвятил толкованию апокалиптических книг Библии (впрочем, достаточно
рационалистическому) и алхимическим исследованиям. Существует ряд легенд и
собственных утверждений Ньютона о достигнутых им успехах в алхимии; здесь
его предшественником был Роберт Бойль (1627-1691). Эти факты (однако в
крайне "светском" осмыслении) можно найти, например, в Британской
энциклопедии и в книге С.И.Вавилова "Исаак Ньютон". Как пишет в ньютоновской
биографии Дж.Кейнс (J.Keynes), Ньютон был последним из великих магов, а не
первым из великих ученых. По словам Вестфалля (R.S.Westfall, Force in
Newton's Physics, 1971, цит. по работе М.Элиаде "Кузнецы и алхимики", в кн.
Азиатская алхимия), "современная наука есть результат брака герметической
традиции с философией механики". В указанной работе Элиаде можно найти и
другие ссылки на академические труды, подтверждающие эпиграф к разделу
(цитату из У.Эко).
В то же время не подлежит сомнению и оригинальный стиль Ньютона. Следуя
во многом математическому методу Декарта, он не применял его до логического
конца, а удачно сочетал с индуктивным методом, что и определило успех новой
натурфилософии. Субъективность картины мира, построенной в результате работ
Ньютона и его последователей, подчеркивается В.Паули ("в семнадцатом
столетии они зашли немного дальше, чем следовало", что и привело к
детерминистической системе организации мира, см. K.V. Laurikainen, р.55).
Не следует считать, что идеи Ньютона исчерпывали направление
формирования и лицо классической физики. Помимо ньютоновской механики,
вторую ее сторону составила теория электромагнитного поля, созданная
Максвеллом и Фарадеем. Последний был убежденно религиозен и всю жизнь
состоял "пророком" одной из радикальных протестантских (пресвитерианских)
общин.
Фарадей никогда не был последовательным ньютонианцем; он никогда не
сводил все явления на движение, он был сознательным противником атомистов.
Исходя из своих идей, он делал опыты и развивал взгляды, резко
противоположные господствующему научному мышлению (В.И.Вернадский, Очерки по
истории современного научного мировоззрения).
Попытки историософского осмысления формирования науки можно найти,
например, в трудах О.Шпенглера, который разработал концепцию относительно
независимых "культур" (постепенно вырождающихся в "цивилизации"), сменяющих
друг друга в ходе исторического развития. В частности, он проанализировал
связь господствующих в науке, принадлежащей к той или иной культуре,
мировоззрен
...Закладка в соц.сетях
