Жанр: Эзотерика
Уставы небес. 16 глав о науке и вере
...цы - пути
бодхисаттвы) Нагарджуна, последовательное применение фундаментального для
индуизма и буддизма закона кармы (см. гл.6) приводит к выводу о
несуществовании бога-творца. Это доказательство в некотором смысле
противоположно известному онтологическому доказательству бытия Бога.
"Разрушительная" роль Нагарджуны (который также "опроверг" существование
категорий причины, следствия и т.д.) в буддизме иногда сравнивают с ролью
таких средневековых схоластов, как Дунс Скот, Оккам и др. (см.гл.4) в
философии христианства. Хотя сам Будда Шакьямуни не давал однозначного
ответа на вопрос о Боге и душе человека, как и на другие метафизические
вопросы, предупреждая об опасности крайностей догматизма и нигилизма
(срединный путь!), вывод об отсутствии Бога закрепился в буддийском учении.
"Три главные идеи являются достоянием всякой религии: бытие Бога,
бессмертие души и свобода воли [последнее кажется сомнительным для знакомого
с протестантизмом - В.И., М.К.]; без них не может быть построено учение о
нравственности". Таково учение Канта и с ним европейской науки, равно как
таково убеждение широких слоев образованных людей. И вот, однако, существует
религия, которая ярким пламенем живой веры горит в сердцах миллионов своих
последователей, которая воплощает в себе высочайшие идеалы добра, любви к
ближнему, духовной свободы и нравственного совершенства, - которая
облагородила и, вместе, внесла цивилизацию в жизнь народов Азии, - и эта
религия не знает ни Бога, ни бессмертия души, ни свободы воли. И мало того,
что буддизм не знает Бога, самая идея верховного существа, которое для
чего-то, - не то для забавы, не то для какого-то хвастовства своею силой -
создает весь волнующий и страдающий мир из ничего, - эта идея кажется
буддисту странной, нелепой (Ф.И. Щербатской, Философское учение буддизма).
В центре буддийского мироздания - человек, который один может выйти из
колеса перерождений и достичь освобождения - обитателям других миров, даже
богам, оно недоступно.
В канонических буддийских текстах многократно встречается понятие
перерождения живых существ.
Если кто лентяй, обжора и соня, если кто лежа вертится как большой
боров, накормленный зерном, тот, глупый, рождается вновь и вновь (Дхаммапада
325).
Я называю брахманом того, кто знает свое прежнее существование и видит
небо и преисподнюю, кто, будучи мудрецом, исполненным знания, достиг
уничтожения рождения, кто совершил все, что можно совершить (Дхаммапада
423).
Тот, кто оспаривает врата Дхармы, погружается во мрак неведения,
вовлекая свою собственную природу в круговорот смертей-и-рождений (Сутра
Помоста).
Из приведенных отрывков виден условный, а не абсолютный характер
перерождения. Оно также имеет весьма слабое отношение к реинкарнации -
"переселению душ" классического индуизма, поскольку само существование души
в буддизме отрицается. В психологическом плане перерождение полностью
демистифицируется и понимается просто как смена психических состояний,
которая может происходить каждое мгновение (напомним, что в буддизме
признается существование лишь потока дхарм, а не устойчивых материальных
объектов). Например, обычное падение настроения соответствует рождению в
адском состоянии. Психологический и технический смысл подобных концепций
подчеркивается и современными учителями.
Забудь, Бога ради, о реинкарнации, о метампсихозе, о карме. Эти термины
- подножный корм для объективных идиотов. Эти термины могут только начинать
употреблять те люди, которые не только перешли от бессознательной
объективности к сознательной субъективности, но уже пробуют, пытаются
отринуть свою сознательную субъективность и "перескочить" в объективность
знания (слова Г. Гурджиева по: А.М. Пятигорский, Философия одного переулка).
Одна из основных рабочих (но не понимаемых буквально) концепций
буддизма - иллюзорность мира:
Кто смотрит на мир, как смотрят на пузырь, как смотрят на мираж, того
не видит царь смерти (Дхаммапада 170).
Все вещи не имеют реальности, поэтому нужно освободиться от идеи
реальности вещей. Тот, кто верит в реальность вещей, живет в совершенно
нереальном мире. Тот, кто может обрести истинную реальность в самом себе,
освобождается от иллюзорности феноменального мира, обретая истинное сознание
(Сутра Помоста).
Нагарджуной было разработано учение о шуньяте - пустотности. Понятие
шуньи, однако, является весьма сложным и отражает скорее не онтологическую
пустоту и несуществование, а всеобщую относительность и условность, взаимную
зависимость категорий (дхарм). Махаяна, в отличие от раннего буддизма,
отрицает субстанциональность самих дхарм, сводя их к образно-знаковому.
Учение Нагарджуны является строго монистическим и утверждает неразличимость
субъекта и объекта, сансары (цепи перерождений) и нирваны. Исторически оно
предшествовало упомянутой теистической адвайта-веданте Шанкары и оказало на
нее сильное влияние. С другой стороны, в отличие от раннего буддизма,
махаяна, по существу, уже приближается к "обычным" религиям - космос
предстает как тело Будды, который в некотором смысле занимает место Бога.
Интересно, что философу и логику Нагарджуне принадлежит ряд молитвенных
гимнов (см. книгу Андросова "Нагарджуна и его учение").
Не менее сложной является категория буддийской нирваны ("безначальное,
несотворенное, необусловленное, нерожденное"), которая лежит за пределами
противоположности понятий существования-несуществования и вовсе не
предполагает полной пассивности. В махаянской системе Махамудра (медитация
на природе ума) ум и явление (объект и продукт ума) нераздельны и сливаются
в единство формы и пустоты - сверкающее без объекта. Следует также
подчеркнуть высокую этику буддизма. Например, тому же Нагарджуне принадлежат
высказывания: "Сострадание выше пустоты" (по другой версии - пустота
наполнена состраданием); "Тот, кто соблазнился пустотой - погибший человек".
Провозглашенные Буддой четыре благородные истины (всеобщность
страдания, его происхождение, возможность его преодоления, благородный
восьмеричный путь к этому) также не являются абсолютными. Они
переосмысляются на различных этапах постижения Учения (при переходе к
махаяне, а затем к сутрам Праджняпарамиты - запредельной мудрости) и для
разных типов буддийских "святых" - архатов, бодхисаттв, пратьекабудд. Учение
Будды считается единым в силу общего источника, хотя и содержит
многочисленные направления (понятие ереси буддизм применяет только к
небуддийским учениям). Противоречия с "народным" буддизмом, где карма и
перерождение понимаются достаточно просто, трактуются как различие между
абсолютной и относительной истиной.
Две истины указаны в наставлении о дхарме у буддистов:
Истина, связанная с миром, и истина с точки зрения высшего смысла...
Те, кто не знают различия между этими двумя истинами,
Не знают и глубокой сущности учения Будды (Нагарджуна,
Мадхьямика-карики 24).
Сам закон кармы тоже перестает действовать для будд (впрочем, с
"психологической" стороны он не действует и для тех, кто еще не знаком с
ним, т.е. не является в полной мере человеком, ср. с Рим.7:7-11). В конечном
счете, дхарма оказывается лишь средством освобождения.
По сравнению с подходом традиционных религий и учений, в ином ракурсе
предстает проблема познания в гностицизме, который формировался одновременно
с христианством и испытал сильное влияние восточных религий и греческой
философии, особенно платонизма. Гностики отвергли авторитет еврейских
Писаний (Ветхого Завета) либо перетолковали их совершенно неожиданным
образом. Ересиарх Маркион (впрочем, гностик только "наполовину") включил в
свой канон лишь Послания Павла и сокращенное евангелие Луки. Вопрос о
соотношении гностицизма и христианства достаточно сложен. Сами гностики
первых веков н.э. часто считали себя христианами, однако можно провести ряд
серьезных различий, по крайней мере, формальных. Тексты гностиков содержат
многочисленные параллели с каноном (хотя и достаточно двусмысленные), а
также ряд новых идей. В настоящее время наиболее популярны найденные в
Наг-Хаммади в 1945 г. апокрифические евангелия Фомы и Филиппа (первое из них
многие библеисты считают, наряду с каноническими евангелями, отражающим
подлинные слова Христа; второе относят к традиции ересиарха Валентина).
Иисус сказал ученикам своим: Уподобьте меня, скажите мне, на кого я
похож. Симон Петр сказал ему: Ты похож на ангела справедливого. Матфей
сказал ему: Ты похож на философа мудрого. Фома сказал ему: Господи, мои уста
никак не примут сказать, на кого ты похож. Иисус сказал: Я не твой господин,
ибо ты выпил, ты напился из источника кипящего, который я измерил. И он взял
его, отвел его [и] сказал ему три слова. Когда же Фома пришел к своим
товарищам, они спросили его: Что сказал тебе Иисус? Фома сказал им: Если я
скажу вам одно из слов, которые он сказал мне, вы возьмете камни, бросите
[их] в меня, огонь выйдет из камней [и] сожжет вас (Евангелие от Фомы 14).
Иисус сказал: Блаженны единственные и избранные, ибо вы найдете
царствие, ибо вы от него [и] вы снова туда возвратитесь (Евангелие от Фомы
54).
На первый план в гностицизме выступает идея зла в мире как результата
"ошибки" при творении, которая ведет к практическому дуализму, при этом
конструируются сложные иерархические схемы строения мира (многочисленные
эоны), постулируется различие бога-творца (демиурга, олицетворяющего зло) и
истинного Бога.
София же Эпинойя, будучи эоном, произвела мысль своей мыслью (в
согласии) с размышлением незримого Духа и предвидением. Она захотела открыть
в себе самой образ без воли Духа - он не одобрил - и без своего сотоварища,
без его мысли. ...И она вывела (это) наружу... Но когда она увидела
злодеяние, которое произошло, и захват, который совершил ее сын, она
раскаялась. И забвение овладело ею во тьме незнания. И она начала стыдиться
в движении. Она раскаялась в обильных слезах. И вся плерома слушала молитву
ее покаяния, и они восхвалили ради нее незримый девственный Дух. Святой Дух
излил на нее от их всей плеромы. Ибо ее сотоварищ не пришел к ней, но он
пришел к ней через плерому, дабы исправить ее изъян. И она не была взята в
собственный эон, но на небо ее сына., чтобы она могла быть в девятом до тех
пор, пока не исправит своего изъяна... (Апокриф Иоанна).
Мир произошел из-за ошибки. Ибо тот, кто создал его, желал создать его
негибнущим и бессмертным. Он погиб и не достиг своей надежды. Ибо не было
нерушимости мира и не было нерушимости того, кто создал мир (Евангелие от
Филиппа 99).
Встречающееся здесь понятие "плерома" многозначно и играет важную роль
не только в гностицизме, но и в ортодоксальном христианстве. В данном случае
его можно приблизительно передать как "полнота бытия".
Мифология архонтов - персонифицированных сил зла, властвующих в мире
(соответствующая онтология подробно разработана в религии манихейства, см.
трактат Кефалайа), имеет аналогии и в современном сознании.
Двое интеллигентов беседуют, выходя из подъезда. Дождь, грязь, слякоть,
мерзость.
- Вот подонки. Что хотят, то и делают! (советский анекдот)
Напомним также популярную песню более раннего исторического периода:
Вихри враждебные веют над нами,
Темные силы нас злобно гнетут.
Впрочем, наряду с утверждением двойственности, в гностицизме, как и в
восточных учениях, провозглашается ее преодоление:
Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону
как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю
сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним,
чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, когда вы сделаете
глаза вместо глаза, и руку вместо руки, и ногу вместо ноги, образ вместо
образа,- тогда вы войдете в [царствие] (Евангелие от Фомы 27).
Иисус сказал: Я - свет, который на всех. Я - все: все вышло из меня и
все вернулось ко мне. Разруби дерево, я - там; подними камень, и ты найдешь
меня там (Евангелие от Фомы 81).
Удачный комментарий здесь можно найти у глубоко исследовавшего
гностицизм русского философа Л.П. Карсавина.
Не было Хаоса вне Полноты, и не силы иные боролись с Пистис Софией. И
не было злым Божество, и не был злым ни один из эонов Его. Так и великий
[ересиарх] Василид не раз повторял: "Все готов я признать; не признаю лишь
того, что Божество жестокосердо". Но Хаос - ничто, пустота. То же, что
обстоит Софию как вещные силы, что угрожает ей как сила с ликом льва - лишь
разъятость ее, по сущности же - сама она. И сама она - все архонты
двенадцати эонов, сама - Своевольный Трехсильный. Но, удержать не в силах
единство свое, видит она себя разъятой на части, и кажется ей, что все
враждует друг с другом и с нею. Подумай - ведь каждый из нас в глубине есть
София. И разве не обстоят нас мысли наши и чувства, как что-то иное? ...
Разве ты не измыслил себе Ялдабаофа, какого-то грозного, злого и темного
бога? (София земная и горняя)
Освобождение от порочного мира в гностических учениях мыслится не через
социальную активность, а путем мистического познания - гнозиса (в
определенной степени, но не абсолютно, это может быть также
противопоставлено спасению через веру в ортодоксальном христианстве).
Иисус сказал: Небеса, как и земля, свернутся перед вами, и тот, кто
живой от живого, не увидит смерти. Ибо Иисус сказал: Тот, кто нашел самого
себя, - мир не достоин его (Евангелие от Фомы 115).
В определенном смысле здесь можно провести параллели и с освобождением
в буддизме, но разница состоит в гностическом дуализме духа и плоти. Из
приведенных отрывков видно, что имеется в виду не рациональное познание,
которое может быть только промежуточным этапом, а тайное знание, внутреннее
мистическое озарение. Однако позднее гнозис часто терял свое "мистическое" Запад ли, Восток...
Везде холодный ветер
Студит мне спину.
(Басе)
У края бездны я стою.
Спиною к ней.
В душе не шелохнется лепесток сомненья.
Попытка всеобъемлющего религиозно-философского синтеза была предпринята
в "интегральной йоге" философа и мистика индуистской традиции нашего века
Шри Ауробиндо Гхоша (1872-1950). На своем личном опыте он исследовал все
планы сознания (физическое, витальное, астральное, ментальное) и
располагающееся "выше" (разумеется, условно) сверхсознательное, включая
нирвану (не путать с буддийской!), космическое сознание и уровень Абсолюта.
Согласно этому подходу, ограничение подсознанием и игнорирование
сверхсознания - главный недостаток обычного психоанализа. В отличие от
классической йоги, в духовной практике Шри Ауробиндо придавал основное
значение "нисходящей силе", которая должна осуществить глубокую
трансформацию всех "планов" сознания человека, включая физический, где и
возникают наибольшие трудности.
Вы можете чувствовать, что слились с Космическим Я, можете чувствовать
экстатическую любовь и Ананду (божественную радость), но во внешних частях
природы вы будете мыслить интеллектом или в лучшем случае интуитивным
разумом... Вы никогда не уйдете от физических мучений, а борьба за жизнь с
болезнями и смертью будет причинять вам прежние страдания... Успех нашей
йоги возможен только в случае изменения внешнего человека. Это труднее
всего. Мы добьемся своего, только изменяя физическую природу, низведя высший
свет на самые низшие уровни природы. Там разворачивается битва (On Himself,
26).
Шри Ауробиндо поставил задачу духовного преобразования с помощью такой
"работы" всего человечества. Однако практически эти идеи остались
неосуществленными - последние десятилетия своей жизни Шри Ауробиндо провел в
затворе, а после его смерти (и особенно после смерти Мирры Ришар - Матери,
продолжившей эту работу) основанный им духовный центр (Ашрам) превратился в
обычное для Индии место паломничества. Это лишний раз продемонстрировало
ведущую роль личности основателя движения, а не его учения.
Завершим обсуждение проблемы Запад-Восток стихами Р. Киплинга, которые
предвосхищают некоторые темы следующих глав.
"Благословим англичан и все их благие примеры.
Прокляты еретики, не принявшие истинной веры!"
"Аминь, - повторяет Джобсон, но там, где мой смертный дом,
Ни Завета нет, ни Закона нет, и дело совсем в другом.
Возлежит на Гималаях свод небес, свод небес,
Не разрушил за века их этот вес, упав на лес.
Кедры ввысь неутомимо на святой горе растут,
Где стопы моей любимой вспять по Времени бегут."
4. Формирование и современное состояние европейской науки
И предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все,
что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим,
чтобы они упражнялись в нем (Екклесиаст 1:13).
Между ними был философ, сведущий в естественных науках. И когда он
спросил Господа Иисуса, изучал ли Он врачебную науку, Он разъяснил ему
физику и метафизику, гиперфизику и гипофизику; свойства твердых тел и
свойства влаги и их действия; рассказал о числе членов и костей... силе
слова, гнева и желания, о собирании и расходовании, рассеивании и о других
вещах, которых не может охватить разум ни одного создания (Арабское
евангелие детства, ср.Лк.2:46-47).
Как идею, как некое предчувствие или желанный идеал мы находим прообраз
Игры еще в древности, например у Пифагора, затем на закате античной культуры
- в гностических кругах эллинизма, не реже у китайцев, еще позднее - в
периоды наивысших подъемов духовной жизни арабско-мавританского мира, после
чего следы ее предыстории ведут через схоластику и гуманизм к математическим
академиям XVII и XVIII столетия, вплоть до философов романтизма и рун из
магических мечтаний Новалиса (Г.Гессе, Игра в бисер).
В этом разделе мы попытаемся продемонстрировать сложность и
неоднозначность как процесса формирования привычной для нас западной
светской картины мира, так и ее современного состояния, включая и
достижения, и понесенные утраты. Для начала отметим, что западная наука, о
некоторых чертах которой (претензии на объективность) уже говорилось во
Введении, в каком-то смысле представляет собой уникальное явление.
Наука ищет доказательств, не зависящих от личности исследователя, даже
когда предметом исследования является сам человек... Между прочим, эта черта
является результатом медленного развития, особенно западной мысли
(А.Эйнштейн).
Наука Востока, как правило, опирается на древнюю традицию, и говорить о
ее развитии едва ли правомерно. Например, даже современная буддийская наука
(Тибет) слабо отличается от древней и средневековой: главную роль в ней
играют дисциплины, связанные с человеком (астрология, медицина).
Ему (царю) были ведомы многие науки, а именно: шрути (писание),
предание, санкхья, йога, политика, вайшешика, арифметика, музыка,
врачевание, четыре веды, древние сказания и были, астрономия, колдовство,
логика, совещания, военное [искусство], стихосложение и счет на пальцах -
словом, девятнадцать наук (Вопросы Милинды).
Кроме того, мировосприятие Востока является достаточно цельным, и
проблема антагонизма Афин и Иерусалима (рационального философского знания и
веры) там никогда остро не вставала.
Наука античности по существу сводилась к математике и натурфилософии и,
вопреки распространенному мнению, резко отличалась по своим задачам от науки
Нового времени (ниже мы постараемся показать, что утверждение о "темных
веках" европейского средневековья необоснованно).
Между греческой наукой и наукой современного Запада существует не
просто различие, а прямо-таки бездонная пропасть. Отличительная особенность
христианского мира - та исторически сложившаяся в нем, и только в нем одном,
всеохватность жажды знания, непреклонная настойчивость в поисках истины,
которая воплотилась в нашей науке. То, что такая наука с ее
универсальностью, не признающей никаких границ, и с ее внутренним единством
возникла только на Западе и только на христианской почве, есть бесспорный
факт... Для грека предмет познания - космос, то есть Совершенное и
Упорядоченное...; все прочее для него ничто, материя... Но если мир есть
Творение Божие, тогда все, что есть, достойно познания... И Аристотель, и
Демокрит, и даже Фома и Декарт следуют тому же греческому импульсу,
расслабляющему движущую пружину науки, - стремятся к замкнутой форме и
завершенности (К.Ясперс, Ницше и христианство, с.59-62).
Для характеристики мироощущения древних греков можно вспомнить
мистическую философию Пифагора; в качестве редкого примера мышления,
близкого к современной физике, можно привести разве что Архимеда.
Основной интеллектуальный потенциал еврейского народа всегда был
направлен на изучение и комментирование Торы с целью правильного ее
исполнения, а не связанные с ней науки считались напрасной тратой времени (в
то время как светская наука интенсивно развивалась и использовалась
христианами). Это и было одним из главных факторов, определившим достаточно
изолированное (вплоть до XIX века) сосуществование еврейской и христианской
культур в одном и том же географическом пространстве Европы.
И если кто-либо занимается нееврейскими премудростями, это причисляется
к пустым занятиям, ибо приводит к греху небрежения изучением Торы, как об
этом сказано в законах об изучении Торы... И разве только человек изучает
эти премудрости, чтобы ими воспользоваться, то есть для того, чтобы иметь
заработок, который бы обеспечил возможность служения Всевышнему, или же он
умеет обращать эти премудрости в служение Богу - именно с такой целью их
изучали Рамбам [Маймонид, 1135-1204 - крупный еврейский ученый и философ,
следовавший традиции Аристотеля], Рамбан [Нахманид, 1194-1270] и их
последователи (Шнеур Залман, Тания, 1.8).
Арабская наука, впитавшая достижения античности и культуры Востока и
бурно развивавшаяся в средние века, имела синкретический характер и была
тесно связана с религией ислама и толкованием Корана (а также трудов
Аристотеля).
В 11 веке Мухаммад Аль-Газали (исламский теолог и мистик), который спас
мусульманских богословов, истолковав исламские тексты таким образом, что это
позволило им успешно отразить натиск греческой философии, поставил схоластов
перед фактом, что природа их знания уступает знанию, достигаемому путем
суфийской практики. Они сделали его своим героем, и их преемники до сих пор
учат его толкованиям как ортодоксальному исламу, несмотря на его
утверждение, что академический подход является недостаточным и низшим по
сравнению с истинным знанием (Идрис Шах, Путь суфия, с.246).
Авторитетом не только для исламского мира, но и для европейских
схоластов был последователь Аристотеля Аверроэс (Ибн-Рушд, 1126-1298). Он
считал человеческий разум основным средством общения с Богом и ставил
философию выше религии. С другой стороны, в исламе встречается и резкая
критика философии, в том числе ее соединения с религиозным законом (см.
гл.6).
Свеча религии сожгла греческую философию,
Поэтому свечой философии нельзя освещать религию (Аттар).
Твои слова: "Одно, философия, духовно, а другое, закон, - телесно -
вздор"... Именно закон духовен, ибо он глас откровения, а откровение дано
Аллахом, велик Он и славен, тогда как философия телесна, ибо она создается
людьми в результате рассмотрения тел и акциденций (Абу Хаййан ат-Таухиди,
Диалоги, цит. по сб. Восток-Запад, М., Наука, 1981).
Хотя европейская наука долго "училась" у более культурных арабов,
которые сохранили и передали ей наследие античности, со временем она шагнула
гораздо дальше. Но было ли это направление правильным?
4.1 Наука средневековья и переход к Новому времени
Что общего между Афинами и Иерусалимом, Академией и Церковью, еретиками
и христианами? (Тертуллиан)
Мне становилось все труднее вылущивать мир магии из того, что мы
называем сегодня миром точных измерений. Я вновь сталкивался с людьми, о
которых еще в школе говорили, что они несут свет математики и физики в дебри
суеверий, и обнаруживал, что свои открытия они делали, опираясь, с одной
стороны, на лабораторию, а с другой - на каббалу. ... Вскоре мне в руки
попались подлинные тексты, где рассказывалось о том, как физики-позитивисты
прямо с университетской скамьи спешили на десерт посетить сеансы медиумов и
собрания астрологов и каким образом Ньютон открыл закон всемирного
тяготения, веря в существование оккультных сил (я вспомнил его исследования
о космологии розенкрейцеров) (У.Эко, Маятник Фуко, гл.63).
В конце концов, он мог бояться смерти.
Он точно знал, откуда взялись черти.
Он съел дер дог в Ибн-Сине и в Галене.
Он мог дас вассер осушить в колене.
И возраст мог он указать в полене.
Он знал, куда уходят звезд дороги.
Но доктор Фауст нихц не знал о Боге.
(И. Бродский, Два часа в резервуаре)
Для того чтобы хотя бы частично решить поставленную задачу объяснения
уникальных черт европейской науки, нам нужно попытаться понять средневе
...Закладка в соц.сетях
