Жанр: Эзотерика
Роза мира
... эйцехоре. Одновременно с неустанной
борьбой против демонического стана создавалась Олирна,
создавались сакуалы Высокого Долженствования, Великих Иерархий,
Верховных Стихиалей и подготавливались те слои, которые стали
сакуалами инвольтаций других планет. Солнца и Астрафайра.
Некоторых слоев, созданных тогда, теперь уже нет: например,
тех, куда поднимались в те времена, достигнув просветления,
человекоангелы. И так как материальность этих существ не была
отравлена никаким эйцехоре, восхождение ангелочеловечества не
было омрачено никаким срывом.
Под представлением о первородном грехе слезет понимать то,
что произошло между Лилит и вторгшимся в ее мир Гагтунгром, -
то, вследствие чего сатанинское семя - эйцехоре - несут с тех
пор все существа, в создании чьих плотноматериальных цепей рода
принимала или принимает участие Лилит. В демонических существах
эйцехоре господствует даже над монадами, у остальных-в худшем
случае над шельтами. Что касается легенды об Адаме и Еве, то в
ней до того перепутаны все слои, эры и иерархии, что лучше
совсем не трогать этого предания. Во всяком случае, общее
искупление, то есть высветление всех эйцехоре, было бы в конце
концов совершено Христом, если бы Его миссия в Энрофе не была
оборвана.
Зеркально отображая схождение ангельских монад в
Шаданакар, Гагтунгр создал плотноматериальный слой, где обрели
свою инкарнацию более мелкие демонические существа - те самые,
что со временем превратились в чудовищ наших дней: уицраоров,
велг, рыфр, игв, ангелов мрака. А параллельно восхождению
ангелочеловечества стала возникать органическая жизнь в Энрофе,
предназначенном царству животных. Это царство было задумано как
грандиозное сообщество новых, юных, сотворенных и творимых
Богом монад, призванных сойти в наиболее плотные слои
материальности, чтобы просветлить их. Когда же Гагтунгру
удалось исказить законы жизни в Энрофе, наложить свою руку на
животное царство и этим опрокинуть Провиденциальный замысел,
силами Планетарного Логоса было создано второе человечество -
титаны, назначение которых состояло в том же, что и у всех
сообществ Света: в просветлении материи. Со временем они должны
были перейти в Энроф и руководить там процессами просветления
животного царства и некоторых стихиалей - демонических или
отставших. Новой катастрофой явились бунт и падение титанов.
Крушение второго человечества послужило Гагтунгру источником
такого возрастания его мощи, какого он не испытывал еще
никогда. И если животное царство было только заторможено им в
своем развитии, а титаны сброшены в миры Возмездия и позднее
вырвались оттуда, то Лунное человечество, созданное Планетарным
Логосом и Его силами, после титанов претерпело еще более
сокрушительный удар и, пройдя через фазу демонизации почти всех
своих шельтов, исчезло с лица Энрофа совсем. Это совершилось
около 800 000 лет назад, когда в земном Энрофе человек начал
выделяться из животного царства, а в других трехмерных слоях
Планетарным Логосом и Его станом было сотворено человечество
даймонов. Его творение было вызвано настоятельной
необходимостью усиления стана Света и тем, что вытекающие из
Отчего лона новые и новые мириады монад искали путей к спуску в
плотноматериальные слои для их просветления. Задача
просветления животного царства на даймонов возложена не была -
их слои никак не связаны с животными, - но просветление
отставших стихиалей было и остается одной из их задач.
Что касается так называемой зари человечества, то есть эры
выделения человеческого вида из царства животных, то это была
необычайно унылая и угрюмая заря. Человечество пещерного века
можно и должно жалеть, но не надо его идеализировать: оно было
жестоко, низменно и грубо утилитарно. Оно не знало абсолютно
ничего духовного, кроме магии, а магия утилитарна и корыстна по
самому своему существу. Микроскопическое меньшинство медленно
вынашивало непонятное никому чувство Великих Стихиалей и первые
побеги чувства красоты. Первым же массовым ощущением
трансфизической стороны вещей было переживание разлитой везде
арунгвильты-праны.
Процесс медленного просачивания духовного в сферу сознания
шел тысячелетие за тысячелетием, капля за каплей; временами
накапливаются в подсознании, по прошествии веков, как бы
известный заряд энергии, некий духовный квант, и прорываются
сразу в душу и разум личности. Это были первые люди светлых
миссий, своего рода вестники. Вокруг них создавались маленькие
содружества, открывались ближайшие отрезки дорог
совершенствования. Определенный рубеж во времени, когда это
началось, указать трудно, но, во всяком случае, проблески
заметны уже к концу Кроманьона. Затем наступил долгий регресс,
потом новые вспышки на Американском континенте, и, наконец,
накануне образования Атлантической культуры они слились уже в
непрерывные цепочки света.
Гибель Атлантиды поставила под угрозу всю духовность,
достигнутую за эти невеселые столетия. Тончайшую ниточку
удалось унести в Африку и через Суданскую культуру передать
Египту. Другую ниточку перебросили в Америку. Наступили века
мучительного волнения для всех сил Света, ибо натиск тьмы бывал
таков, что нить порою воплощалась в одном-единственном человеке
на земле. Легко ли представить себе его беспримерное
одиночество и бушевание мрака, жаждущего погубить его? Можно
было бы назвать несколько странных, неизвестных имен, но лучше
сказать, что эти вестники и герои духа на кровавой заре
человечества впоследствии вплели в дальнейшие свои гирлянды те
прекраснейшие и ярчайшие цветы, чьи имена известны теперь
каждому. Это Эхнатон, Зороастр, Моисей, Осия, Будда, Махавира,
Лао-цзы, апостол Иоанн. Особенно жаркую борьбу выдержал будущий
Гаутама Будда. Это было среди негритянского племени в области
озера Чад, когда Суданской культуры еще не существовало, а уже
тускнеющий огонь атлантической мудрости и духовности теплился в
душе этого единственного человека. Нить, переданная в Америку,
оборвалась, и он оставался единственной свечой духа в Энрофе
земного шара. С точки зрения позднейших мерил, прилагаемых к
пророкам и вестникам, он был еще не так ярок, но он был один, и
этим все сказано. Синклит Атлантиды был слишком географически
далек, чтобы оказывать ему действенную помощь; воспринять же
помощь других сил Света своим бодрствующим дневным сознанием он
еще не умел, и ему казалось, что он выдерживает нескончаемую
битву во мраке абсолютно один. К счастью, на исходе той его
инкарнации у него появилось несколько достойных учеников, и
дело было спасено. В этом-то и невероятность его подвига: без
Синклита!
В соответствующем нашему Энрофу мире даймонов, Жераме,
Планетарный Логос воплотился около 10 000 лет назад, когда у
нас переживала свой расцвет Атлантида. Прервать или исказить
Его миссию в мире даймонов Гагтунгру не удалось, физически
умертвить Его воплощение раньше, чем оно исполнилось всей
полнотой сил Логоса, - тоже; путь Логоса в мире даймонов
превратился в Его апофеоз, и вся эта сакуала вступила на путь
последовательных просветлений. Миссия Логоса по отношению к
миру даймонов была подобна Его позднейшей миссии по отношению к
нашему человечеству, но там она была доведена до победоносного
конца, и это повлекло за собой ускоренное развитие этой
сакуалы.
Прежде чем достичь вочеловечивания, которое бы вполне
отразило Его сущность. Великий Дух исполнил подготовительный
спуск, воплотившись около 7 000 лет назад в Гондване. Там Он
был великим учителем. Однако человечество еще не было готово
принять духовность, низливавшуюся через воплощенный Логос. Было
основано лишь глубокое и чистейшее эзотерическое учение,
брошены первые семена, перенесенные ветрами истории на почву
других стран и культур: в Индию, Египет, Китай, Иран,
Вавилонию. Воплощение Логоса в Гондване еще не носило характера
такой полноты, какая позднее проявилась в Иисусе Христе; оно
было, в сущности, подготовкой.
Народ, культура, страна, долженствовавшие стать ареной
жизни Христа, определились, конечно, не сразу. Как необходимое
условие, нужен был четкий монотеизм, исповедуемый не единицами,
а воспринятый уже массой народа. Без этого отсутствовала бы
психологическая почва, необходимая для откровения Бога-Сына. Но
географические и исторические условия, определившие культурный
и религиозный характер народов Индии и Китая, не дали
монотеистической идее способов проникновения в сознание
народных масс. И монотеистическое учение Лао-цзы, и такие же
тенденции в брахманизме остались почти эзотерическими
доктринами. Все ограничивалось духовными восхищениями отдельных
высоких душ и уединенными теософскими спекуляциями.
Беспримерная религиозная одаренность народов Индии обусловила
восприятие ими откровения многих Великих Иерархий и создание
синклита, не сравнимого ни с одним другим по своей численности.
Но могучий пантеон Индии как бы заслонял собою еще более
высокую реальность Мировой Сальватэрры. Индийское религиозное
сознание издавна привыкло к представлению о воплощении иерархий
в облике людей и даже животных; поэтому оно не в состоянии было
бы воспринять совершенную исключительность и особенность
вочеловечивания Планетарного Логоса, его полную принципиальную
несхожесть ни с аватарами Вишну, ни с инкарнациями каких бы то
ни было других светлых сил. Буддизм, мощный своей этической
стороной, избегают четкой постановки проблемы Абсолюта. Будда,
как и Махавира, считал, что в деле спасения человек должен
полагаться только на самого себя. В этом заблуждении сказалась
отрицательная сторона того страшного духовного опыта, который
он приобрел во время своего одинокого горения среди планетарной
ночи, - опыта, который он вспомнят, став Гаутамой, но который
он не смог, очевидно, осмыслить до конца. Так или иначе,
буддийское учение, уклонявшееся от прямого обращения к Единому,
своим широким распространением в Индии окончательно вычеркнуло
эту страну из числа возможных арен воплощения Планетарного
Логоса.
В XIV веке до нашей эры была произведена первая в мировой
истории попытка сделать отчетливо формулированный солнечный
монотеизм всенародной религией. Это произошло в Египте, и
исполинская фигура фараона-реформатора до сих пор возвышается
над горизонтом минувших веков как образ одного из первых
пророков в истории. Какое полное одиночество должен был
испытывать этот гениальный поэт и провидец, заканчивая свой
вдохновенный гимн Единому Божеству трагической жалобой: "И
никто не знает Тебя, кроме сына Твоего, Эхнатона!"
Впрочем, понимать эту жалобу с абсолютной буквальностью
нельзя: был по крайней мере один человек, разделявший его
одиночество. Роль царицы Нефертити, его жены, как
вдохновительницы и участницы религиозной реформы вряд ли может
быть кем-либо преувеличена. Эта изумительная женщина прошла по
золотистым пескам своей страны посланницей того же Небесного
Света, что и ее супруг, и уже давно они оба, неразрывно
связанные творчеством и божественной любовью на всех путях,
достигли высочайших миров Шаданакара.
Попытка Эхнатона претерпела, как известно, крушение. Не
только основанный им культ, даже само имя реформатора было
стерто с анналов египетской историографии; историческая истина
восстановлена лишь в конце XIX века усилиями европейских
археологов. Вместе с крушением этого замысла и с длительным,
устойчивым господством многобожия выпал из числа возможных арен
воплощения Христа также и Египет.
До ясного единобожия не смог развиться и маздеизм в Иране.
Колоссальный трансмиф этой религии не был вмещен ее мифом даже
в малой доле. Ответственность за это падает, конечно, не на ее
основателей, ибо они, и в первую очередь сам Зороастр,
подготовили религиозную форму, достаточно емкую для вмещения
огромнейшего содержания. Ответственность несут уицраоры Ирана и
его шрастр. Их отображение в Энрофе - империя Ахеменидов -
сумела затормозить всякое духовное развитие, вызвать
окостенение религиозных форм маздеизма, заглушить его мистику,
окаменить этику, направить не на религию, а на себя поток
эстетики, а душевную энергию сверхнарода переключить на
создание великодержавной государственности. Когда эта империя,
наконец, пала и Соборная Душа Ирана была на краткое время
освобождена, сроки были упущены. Религия Митры,
распространившаяся тогда, носит на себе отпечаток творчества
слишком поспешного, откровения слишком неотчетливого. Взор
Избирающего остановился, наконец, на еврействе.
Метаисторическое исследование Библии дало возможность
проследить, как инспирировались пророки демиургом этого народа;
как искаженно, но все-таки его голос улавливали создатели книг
Иова, Соломона, Иисуса Сираха; как вначале примешивалась к
этому откровению, снижая его, инспирация из Шалема, от стихиали
горы Синай, духа сурового, жесткого и упорного; и как потом
книги Ветхого Завета начинают все более омрачаться нотами
гнева, ярости, воинственности, безжалостной требовательности:
характерными интонациями уицраоров. Но монотеизм, как
всенародная религия, был необходим, и здесь, именно здесь он
был все-таки дан; в этом историческая и метаисторическая
заслуга еврейства. Важно то, что, несмотря на бесчисленные
подмены, вопреки спутанности инстанций, вдохновлявших разум и
творческую волю создателей Ветхого Завета, монотеистическая
религия сокрушена не была и под Я библейских книг можно, хотя,
конечно, не всегда, понимать Всевышнего.
Насколько метаисторическое познание допускает понимание
задач Христа, стоявших перед Ним в Его земной жизни, настолько
их можно определить пока следующим образом. Приобщение
человечества Духовной Вселенной вместо догадок о ней при помощи
спекулятивной философии и одиноких предчувствий; раскрытие в
человеке органов духовного воспринимания; преодоление закона
взаимной борьбы за существование; разгибание железного кольца
Закона кармы; упразднение в человеческом обществе закона
насилия и, следовательно, государств; превращение человечества
в братство; преодоление закона смерти, замена смерти
материальным преображением; возведение людей на ступень
богочеловечества. О, Христос не должен был умирать - не только
насильственной, но и естественной смертью. После многолетней
жизни в Энрофе и разрешения тех задач, ради которых Он эту
жизнь принял, Его ждала трансформа, а не смерть - преображение
всего существа Его и переход Его в Олирну на глазах мира.
Будучи завершенной, миссия Христа вызвала бы то, что через
два-три столетия на земле вместо государств с их войнами и
кровавыми вакханалиями установилась бы идеальная
Церковь-Братство. Число жертв, сумма страданий и сроки
восхождения человечества сократились бы неизмеримо.
Основанию Христом Церкви в Энрофе предшествовало низлияние
сил Приснодевы-Матери, другой ипостаси Троицы, в высшие миры
Шаданакара. Это низлияние не носило характера личного, не
заключалось в нисхождении какой-либо богорожденной монады. Не
было это низлияние Женственности и первым по времени. Первое
низлияние Женственности за период существования нашего
человечества имело место на четырнадцать или двенадцать веков
ранее, и отголоски интуитивного понимания этого факта можно
найти в некоторых мифах, где он, впрочем, нерасчленимо
сливается с преданиями о жертвенных нисхождениях соборных душ
сверхнародов в темные слои, как это мы видим, например, в
Вавилонии. Но два раза именно в Вавилонии, и второй раз именно
в эпоху первого низлияния Женственности принимала воплощение в
человеческом облике та светлейшая из богосотворенных монад,
которой впоследствии предстояло стать Матерью Планетарного
Логоса на земле. Ее жизненный путь в тот раз не вывел Ее из
пределов небольшого города в Сеннааре; Она была там великой
праведницей и претерпела казнь. В момент Ее смерти Мировая
Женственность просветлила все Ее существо, и это предопределило
то, что Она впоследствии стала Богоматерью. Еще же раньше, до
Вавилонии, Она жила в Атлантиде, где была простою прекрасной
женщиной, матерью многих детей, а до Атлантиды, на самой заре
человеческой цивилизации - в маленьком городке Центральной
Америки. Городок этот совершенно забыт, и его бедные останки
никогда не будут извлечены из-под тропических зарослей
Гондураса или Гватемалы. Раньше, в эпоху первобытных обществ,
монада грядущей Богоматери в человеческом облике не рождалась.
Второе низлияние сил Мировой Женственности в Шаданакар
вызвало, как эхо, в Энрофе как бы смягчение душевной каменности
в существе многих людей: без этого образование Церкви на земле
Иисусом Христом было бы вообще невозможно. Христианские церкви
в том прерванном, незавершенном виде, в каком они знакомы нам
по истории, суть бледные, зачаточные, ограниченные и искаженные
отображения Церкви Шаданакара, пребывающей в наивысших слоях.
В возрасте от четырнадцати до тридцати лет Иисус находился
в Иране и Индии, где Он прошел сквозь наиболее глубокую
мудрость, достигнутую тогда человечеством, и оставил ее далеко
за Собою.
Почему Иисус не облек в письменную форму изложение Своего
учения? Почему предпочел доверить эту задачу Своим ученикам?
Ведь, даже будучи боговдохновляемыми, евангелисты оставались
людьми, а великий враг не дремал, и даже на книгах Нового
Завета явственно различается местами его искажающее
прикосновение. Но Христос не мог изложить Своего учения в книге
потому, что учением были не только слова Его, но вся Его жизнь.
Учением было непорочное зачатие и Его рождение в тихую
вифлеемскую ночь, озаренную пением Ангелов; Его беседа с
Гагтунгром в пустыне и Его странствия по галилейским дорогам;
Его нищета и Его любовь, исцеления больных и воскрешения
мертвых, хождение по водам и преображение на горе Фавор. Его
мученичество и воскресение. Такое учение могло быть изложено,
хотя бы с пробелами и ошибками, только живыми свидетелями этого
божественного жизненного пути. Но в пробелы вкрался исконный
враг; проникая в человеческое сознание авторов Евангелия, он
сумел извратить многие свидетельства, исказить и омрачить идеи,
снизить и ограничить идеал, даже приписать Христу слова,
которых Спаситель мира не мог произнести. У нас еще нет
способов отслоить в Евангелии подлинное от ошибочного, нет
точных критериев, нет очевидных доказательств. Каждому,
читающему Новый Завет, следует помнить лишь, что учение Христа
- это вся Его жизнь, а не слова только; в словах же, Ему
приписываемых, истинно все, что согласно с духом любви,
ошибочно все, отмеченное духом грозным и беспощадным.
Трудно сказать, с какого момента земной жизни Иисуса в
душе Его возникла тревога, сомнение в исполнимости Его миссии
во всей ее полноте. Но в последний период Его проповеднической
деятельности все отчетливее сквозит в Его словах - насколько мы
знаем их по Евангелию - готовность к тому, что господин темных
сил может оказаться временным, частичным победителем.
Действительно, видимой формой такой частичной победы явились
предательство Иуды и Голгофа.
Субъективный мотив предательства Иуды заключался в том,
что Христос Своим вочеловечением разрушил в душе Иуды еврейскую
мечту о Мессии как о национальном царе, владыке мира. Эта мечта
горячо пылала в сердце Иуды всю его жизнь до самого дня его
встречи с Иисусом, и ее крушение было для него великой
трагедией. В божественности Иисуса он не испытывал ни малейшего
сомнения, и предательство явилось актом смертельной ненависти,
отчетливо осознанным богоубийством. Тридцать сребреников,
вообще мотив жадности был лишь наскоро предпринятой
маскировкой: не мог же он обнажать перед людьми истинных
мотивов своего преступления! Именно характер этих истинных
мотивов вызвал такую беспримерно тяжелую форму кармического
возмездия, какою было его ниспадение в Журщ.
Отсюда ясно, какое необъятное значение имели события,
развернувшиеся в Иерусалиме после торжественного вступления
Иисуса Христа в этот город. К этому моменту Планетарный Логос
еще не мог подготовить Свое воплощение к трансформе; Голгофа
обрекала Его на мучительную человеческую смерть. Избегнуть
казни Он не хотел, хотя и мог: это было бы отступлением, да и
все равно, Гагтунгр умертвил бы Его несколько позже. Но после
смерти для Него оказалась возможной трансформа иного рода:
воскресение. А между этими двумя актами совершилось то
потрясшее Шаданакар нисхождение Его в миры Возмездия и
раскрытие вечно замкнутых врат этих миров, воистину стяжало
Иисусу имя Спасителя. Он прошел сквозь все слои магм и ядра;
непреодолимым оказался только порог Суфэтха. Все остальные
пороги были сдвинуты, запоры сорваны, страдальцы подняты - одни
в миры Просветления, другие в шрастры, третьи в верхние слои
Возмездия, начавшие преобразовываться из вечных страдалищ во
временные чистилища. Так было положено начало великому, позднее
все возраставшему смягчению Закона кармы.
Физическое тело Спасителя, покоившееся во гробе,
просветлилось и, будучи возвращено к жизни, вступило в иной,
более высокий слой трехмерной материальности - в Олирну. Те
свойства плоти Его, которые были замечены апостолами между Его
воскресением и вознесением, - способность прохождения сквозь
предметы нашего слоя и, вместе с тем, способность принимать
пищу, способность необычайно быстрого преодоления пространства,
- объясняются именно этим. Та же новая, вторая, трансформа,
которая описана в Евангелии как вознесение, была не чем иным,
как переходом Спасителя из Олирны еще выше, в следующий слой из
числа тогда существовавших. Спустя некоторое время Он провел
через трансформу Богоматерь Марию, а еще несколькими
десятилетиями позднее - апостола Иоанна. Впоследствии
совершались трансформы и некоторых других великих человеческих
душ.
Постепенно восходя от силы к силе, уже девятнадцать веков
возглавляет Воскресший борьбу всех светлых начал Шаданакара
против демонических начал. В первые века христианства были
созданы новые просветляющие слои - Файр, Нэртис, Готимна, потом
Уснорм, и движение многих миллионов просветляемых через эту
сакуалу было убыстрено. Через христианские церкви низливался
могучий поток духовности, истончая и просветляя все больше
человеческих душ; возникли и расцвели блистающие затомисы
христианских метакультур с их многолюдными, все светлее
становившимися синклитами. Грандиознейший процесс превращения
страдалищ в чистилища к нашему времени достиг едва ли половины
своего пути: ждет преобразования сакуала Магм, а самые
чистилища должны постепенно измениться еще более. Элемент
возмездия из них будет устранен совсем; для душ с отягченным
эфирным телом его заменит такая духовная помощь им со стороны
синклитов, которую можно уподобить не наказанию, а только
врачеванию.
За эти века Богоматерь Мария исполнила Свое восхождение из
мира в мир. Помощница всех страждущих, особенно всех мучающихся
в преисподних, Всеобщая Заступница и Великая Печальница за всех
и за вся, Она, так же как Ее Сын, пребывает в Мировой
Сальватэрре, принимая для нисхождения в другие слои
светозарно-эфирное облачение. Спаситель, пребывающий, как
Планетарный Логос, во внутреннем чертоге Сальватэрры, уже много
столетий обладает властью облекаться в создаваемые Им
светоносно-эфирные тела: таким Он нисходит в затомисы, общаясь
там с синклитами метакультур. Его мощь возросла неизмеримо;
однако смысл процессов, совершавшихся в эти два тысячелетия в
наивысших мирах Шаданакара, мы воспринять сейчас еще не в
состоянии, хотя с точки зрения метаистории в них заключается,
очевидно, самое главное.
Но если потусторонняя борьба Иисуса Христа с демоническими
силами ознаменовалась рядом мировых побед, то недовершенность
Его миссии в Энрофе сказалась в неисчерпаемом множестве
трагических следствий.
Самое учение оказалось искаженным, перепутанным с
элементами Ветхого Завета, - как раз теми элементами, которые
преодолевались жизнью Христа, а если бы эта жизнь не оказалась
оборвана, были бы преодолены окончательно. Основная особенность
этих элементов - привнесение в образ Бога черт грозного,
безжалостного судьи, даже мстителя, и приписывание именно Ему
бесчеловечных законов природы и нравственного возмездия. Эта
древняя подмена служит немалым тормозом на восходящем пути
души: спутанность в сознании божественного с демоническим
заставляет свыкнуться с идеей оправданности, предвечности и
неизменности тех самых законов, ответственность за которые
несет Гагтунгр и которые должны быть облегчены, одухотворены,
изменены в корне. Такое снижение уровня этического понимания
естественно ведет к сосредоточению внимания на своем личном
спасении, а импульс социального сострадания и активное
стремление к просветлению мира оказываются в параличе.
Недов
...Закладка в соц.сетях
