Жанр: Эзотерика
Роза мира
...редчайшие минуты, способны видеть его
лишь извне. В эти минуты они воспринимают то светило
невыразимого цвета, которое пылает в зените Дигма, уже не как
сферу, но как пульсирующую арку, перекинутую от края и до края,
а цветом схожую опять-таки с фиолетовым. Это - антикосмос
Галактики, средоточье в ней сил самого Люцифера. Временами арка
как бы прогибается вовнутрь и силы Люцифера льются в Шог. Тогда
Гагтунгр, приемля их в себя, воздевает свои крылья в черное
небо. Так, по крайней мере, воспринимают те, кто видит Шог
снаружи. Сами же по себе явления и формы этого мира для нас
трансцендентны.
Есть, впрочем, в Шаданакаре и другие слои, откуда может
быть зрим антикосмос Галактики, хотя и в ином аспекте.
Антикосмосы всех брамфатур, и Шаданакара в том числе, -
двухмерны: это как бы бесконечные плоскости. Все они
пересекаются между собой в одной и той же линии; ее можно было
бы назвать демонической осью Галактики. Для облегчения
понимания я привлеку на помощь некоторую условную
пространственную модель. Возьмем книгу, поставим ее вертикально
на корешок, развернув ее и растрепав страницы, и двухмерную
плоскость каждой из ее страниц продолжим мысленно в
бесконечность. Все эти плоскости окажутся пересекающимися друг
с другом под различными углами, но все - в одной вертикальной
линии, находящейся внутри корешка. Космический прообраз этой
линии пересечения всех плоскостей и есть демоническая ось
Галактики, ее антикосмос. Естественно, что он будет зрим для
любого существа, обитающего в любом из этих двухмерных
плоскостных миров, в том числе и из соответствующего слоя
Шаданакара.
Двухмерный слой Шаданакара иногда именуется адом, но этот
термин здесь не вполне уместен: слой этот - не страдалище
человеческих душ в их посмертии, но обиталище большинства
демонических существ нашей планеты. Можно называть его
антикосмосом Шаданакара, но и это не совсем точно, потому что
Божественному Космосу противостоит не один этот слой, а все
демонические миры, он же является лишь, так сказать, главной
демонической цитаделью. Настоящее имя его Гашшарва.
Существа, пребывающие там, можно, если угодно, считать
находящимися в состоянии воплощения; впрочем, понятие
воплощения вообще крайне относительно. Монады этих существ
всегда находятся высоко в Дигме и Шоге, шельты же их влачат
свое существование между воплощениями, по большей части, на
одномерном Дне Шаданакара - в ужасном мире.
Гашшарва - ядро системы, создаваемой демоническими силами
Шаданакара в противовес Божественному Космосу, в предполагаемое
ему замещение. Не лишенный торжественности, но угрюмый этот мир
любому из нас не мог бы не показаться жутким. Большое число
временных координат при наличии лишь двух пространственных
создает особую духовную духоту. Для всякой монады процесс
вхождения ее шельта в этот мир мучителен: он напоминает
ощущение, возникающее при затягивании тела в тесный железный
корсет. Чем меньше пространственных координат, тем
материальность мира плотнее. Однако среда этого мира все-таки
схожа с воздухом, а почва, совершенно плоская и однородная,
более твердая, чем любой материал Энрофа. Никакого эквивалента
растительности нет. Источник света состоит в самоизлучении
существ и некоторых искусственных сооружений, причем синего и
зеленого цветов здесь не воспринимают, но зато воспринимают два
инфракрасных. Один из них я буду условно именовать
инфралиловым, подчеркнув, что к ультрафиолетовому он не имеет
отношения, а впечатление, производимое им, ближе всего к тому,
какое оказывает на нас очень густой, темный и в то же время
интенсивный лиловый цвет.
Антикосмос Галактики, видимый из Дигма как светило
совершенно невообразимого и непередаваемого цвета, а из Шога -
в виде титанической, пылающей и пульсирующей инфралиловой арки,
перекинутой через зенит, из Гашшарвы представляется как бы
участком горизонта, посылающим равномерное инфралиловое
свечение из бесконечно удаленных пространств.
Всех обитателей Гашшарвы связывает между собой тирания
Гагтунгра и, вместе с тем, нечто вроде союза общих интересов.
Гагтунгра они ненавидят, но, конечно, все же не так, как Бога.
Здесь обитают хозяева нижних чистилищ, магм и ядра - трех
сакуал Возмездия.
"Поверженный Демон" Врубеля двузначен, двуслоен: это - и
память о прозрении в Дигм, о Гагтунгре, раскинувшем крылья до
горизонта; это - и метапортрет, правильнее, инфрапортрет,
одного из демонов, мелких сравнительно с ним: хозяев чистилищ.
Ангелами мрака именуются они, и это наименование соответствует
вполне их облику: в них есть некоторое человекоподобие, у них
широкие крылья удивительной красоты, а в пурпуровой и багряной
окраске этих крыльев чудится нечто царственное. Но на
врубелевском полотне эти дивные крылья поломаны: гениальная
интуиция художника этой деталью передала роковую ущербность
обитателей Гашшарвы. В действительности их крылья не
повреждены, но самая возможность пользования ими мучительно
сужена, так как в плотной, хотя и прозрачной среде этого слоя
возможно только медленное продирание сквозь материальность, а
не полет. Серый, как пепел, цвет лиц ангелов мрака отталкивающ
и ужасен, а в чертах совершенно обнажена их хищная и
безжалостная природа. Будучи хозяевами нижних чистилищ, они
восполняют убыль своих жизненных сил тем, что впивают гаввах
людей, вовлеченных в чистилища своею кармой. Проникая из
Гашшарвы в эти чнстилища, они находят там менее плотную среду,
в которой полет угловатый, неровный, как бы рывками и
зигзагами, все-таки возможен.
Совершенно лишены человекоподобия другие обитатели
Гашшарвы, хозяева магм: их называют рыфрами. Более всего каждая
из них подобна движущейся гряде холмов. Есть нечто вроде лица,
но очень размытое.
Может быть, читающий эту книгу упрекнет меня в недостатке
воображения или в том, что я верен христианской традиции как
раз в самых неубедительных ее частностях. Но ведь именно игру
воображения я стремлюсь изгнать с этих страниц, и чем беднее
они фантазией - тем лучше. А из христианской традиции здесь
остается не то, что лично я предпочел бы, но то, что получило
подтверждение в моем духовном опыте. К сожалению, такое
подтверждение получили и образы некоторых существ, возвещенных
христианской демонологией. Как ни странно, но существа, похожие
на пресловутых чертей, действительно есть, и, представьте себе,
даже с хвостом и рогами. Они обитают в Гашшарве и пользуются
сомнительным удовольствием быть хозяевами Ядра - сакуалы,
состоящей из самых ужасающих страдалищ Шаданакара. Вообще
оказывается, что многие из легенд, к которым мы привыкли
относиться с улыбкой либо же, в лучшем случае, усматривая в них
символический смысл, следует понимать вполне буквально.
Испытание для рассудка нашего века воистину непосильное!
Круг обитателей Гашшарвы причудлив и пестр. Из них я знаю
еще могучих демонов женственной природы, которых условно привык
называть велгами. Это - гиганты. В истории человечества они
проявляются иногда как умножательницы жертв и вдохновительницы
анархий. О каком бы то ни было их подобии не только людям, но
даже чудовищам нашего мира здесь надо забыть совсем: это скорее
огромные, свивающиеся и развивающиеся покрывала, черные и
лиловые. У каждого народа Велга, кажется, только одна; во
всяком случае, в России - одна, очень древняя. Сроки их
инкарнаций в Гашшарве - если это считать инкарнациями -
исчисляются, по-видимому, многими веками.
Некогда все эти существа обитали на поверхности земли, но
не в Энрофе, а в слое приблизительно такой же плотности и даже
похожем на него отдаленно. Созданный Гагтунгром в самом начале
истории Шаданакара, слой этот уже давно перестал быть. Внешние
формы демонических существ были в том мире мельче и вообще
несколько иными. Но они не могли чувствовать себя там
хозяевами: они были сжаты, стеснены светом. Под его влиянием их
естество должно было измениться; оно переставало
соответствовать их демонической сущности. Теперь в Гашшарве им
жизнь дается нелегко, но там они все-таки остаются самими
собою.
Есть еще и другие существа, гнездящиеся там, но мне они
неизвестны. Зато известно, что там находятся некоторые из числа
тех, кто были в Энрофе людьми: носители специальных темных
миссий. Впрочем, здесь они почти не страдают. Задача в другом:
в Гашшарве они заботливо подготавливаются силами Гагтунгра к
очередному воплощению в человечестве.
Из каких побуждений подобная миссия может быть принята
человеческим шельтом? - Дантес принял ее из страха. После
смерти низвергнутый сквозь все слои на Дно Шаданакара, он был
взят оттуда в Гашшарву силами Урпарпа и некоторое время спустя
вновь родился в Энрофе. Не знаю, умер ли он уже опять, но
совсем недавно он существовал в России, где, выполняя новую
темную миссию, погубил несколько крупных дарований. Иногда же
темную миссию принимают и добровольно, из жажды власти, из
жажды крови, из врожденного тяготения ко злу. Так было,
например, с Тимуром, прошедшим в посмертии те же круги, что и
Дантес, но гораздо медленнее. Поднятый наконец в Гашшарву, он
принял новую миссию в силу безвыходности. Миссия эта была
несравненно мельче, чем первая: Гагтунгр любит издеваться надо
всеми, в том числе и над своими марионетками.
Силам Света нередко приходится спускаться в Гашшарву. Эти
спуски мучительны, но они вызываются необходимостью: этого
требуют обстоятельства борьбы с ратями Гагтунгра. Обитатели
Гашшарвы видят своих проникающих сюда врагов, но
воспрепятствовать их проникновению бессильны.
Демоническая Основа включает еще один мир: мир одномерного
пространства и одномерного времени. Это Дно Шаданакара,
страдалище демонических шельтов и немногих людей - носителей
темных миссий.
Дно возникло в самом начале существования нашей брамфатуры
усилиями Гагтунгра и еще более могучих, чем он, темных сил. Эта
материальность самая плотная из всех возможных. Материальность
Энрофа до какой-то степени уподобляется ей только во
внутренностях звезд или в таких чудовищных телах нашей
Галактики, как "белые карлики". Трудно представить, как в
подобных условиях может все-таки осуществляться движение.
Однако оно на Дне Шаданакара есть, для сознающего существа
мучительное в высочайшей степени. Вызывается же оно
необходимостью поддерживать жизненные силы, так как в противном
случае существо будет затянуто в некий провал, ведущий в места,
еще более печальные: на Дно Галактики.
Все это помогает окончательно уяснить относительность
понятия "воплощение". Демоны, воплощенные в Гашшарве или в
некоторых других слоях трех и даже четырех измерений, после
смерти погружаются на Дно, где их ждет новое тело, самое
плотное из возможных. Таков закон кармы, обращающийся вторым
острием против самих демонов. Излучениями их страданий на Дне
восполняет убыль своих жизненных сил сам Гагтунгр. Бунтовать
против закона кармы? Но ведь во время их воплощений во всех
других слоях именно этот закон является для них источником сил
жизни. Восставать против него - значит отвергнуть гаввах как
пищу, значит противопоставить себя всему демоническому стану,
всему антикосмосу, - то есть перестать быть демонами.
Подобным Дном обладает всякая брамфатура нашей Галактики,
кроме тех, которые свободны от демонических сил; следовательно,
таких "днищ" в Галактике - миллионы. И подобно тому, как
двухмерные космические плоскости многих антикосмосов или
гашшарв скрещиваются в общей линии, точно так же скрещиваются в
единой точке схода все космические линии галактических днищ.
Точка эта находится в системе звезды Антарес. Отнюдь не
случайно эта звезда, именуемая иначе Сердцем Скорпиона, служила
во многих мифологемах древности и средних веков олицетворением
зловещих, даже дьявольских сил. Огромная планетная система этой
звезды - средоточие богоборческих полчищ Галактики, их
обиталище в трехмерном мире; это также титаническая
метабрамфатура демонов, антикосмос нашего Млечного Пути в той
мере, в какой этот антикосмос вообще проявляется в Энрофе. Я
уже говорил, что брамфатуры, в которых победили демоны, -
недолговечны, и великая планета - спутник звезды Антарес,
инвольтирующая на Дно Шаданакара теперь, скоро распылится, но
ее место займет другая. Та же, которая инвольтировала в эпоху
создания Шаданакара, погибла миллионы лет назад.
В наших широтах звезда Антарес бывает видна поздней весною
и летом низко над южным горизонтом, и многие хорошо помнят
яркую пульсацию ее виннокрасных лучей. Со Дна же Шаданакара не
видно ни Солнца, ни других небесных тел - ничего, кроме
неподвижной Антарес, в которую Дно упирается одним концом.
Оттуда она кажется инфракрасной. В противоположном направлении
пространство этого одномерного мира гаснет вместе с
приближением к поверхности земной сферы. В ту сторону не видно
ничего. Там-то и таится провал на лишенное времен Дно
Галактики.
Трудно представить, каким образом тело, самое плотное из
всех, являет собою нечто вроде самого простого, что мы в силах
представить: нечто вроде черной линии. Еще труднее понять, что
у этих существ сохраняется эквивалент зрения и даже осязания.
Самое же непонятное, пожалуй, то, как они вообще в состоянии
видеть сквозь предельно плотную среду. Из этой среды они
восполняют свои жизненные силы. Общение их между собою
возможно, но крайне ограничено. Страдание неописуемо.
Не только Дно, но и все миры демонической Основы возникли,
как я уже говорил, в период остывания физического тела
Шаданакара. До появления органической жизни в Энрофе
деятельность Гагтунгра клонилась к попыткам создать для
демонических сил слой обитания на поверхности земли, а когда
это не удалось - к укреплению и развитию Гашшарвы и других
слоев, связанных с нижними слоями коры, с магмами и ядром
планеты. Когда же в Энрофе возникла органическая жизнь, его
деятельность направилась на завладение царством животных - это
отчасти удалось - и на утяжеление законов демиургов. В итоге
равнодействия этих двух сил сформировались основы тех законов
Природы и Кармы, в которых мы живем.
Религиям семитического корня свойственно стремление
возложить ответственность за жестокость законов на Божество.
Как ни удивительно, но не вызывала протеста, даже просто не
осознавалась самая их жестокость, по крайней мере жестокость
законов возмездия. С непостижимым для нас спокойствием даже
праведники христианских метакультур мирились с представлением о
вечных страданиях грешников. Абсурдность вечного воздаяния за
временное зло не волновала их разума, а совесть - непонятно как
- удовлетворялась идеей о предвечной незыблемости, то есть
безвыходности этих законов. Но то состояние разума и совести
миновало давно. И нам кажется кощунственной мысль, будто этот
Закон, в том виде, как он существует, создан по божественному
произволению.
Да, ни единый волос не упадет без воли Отца Небесного, не
шелохнется ни единый лист на дереве. Но это следует понимать не
в том смысле, что весь мировой Закон в его совокупности есть
проявление Воли Божией, а в том, что становление свободных
воль, которое представляет собой Вселенная, санкционировано
Богом. Из наличия множества свободных воль проистекла
возможность отпадения некоторых из них; из их отпадения
проистекла их борьба с силами Света и создание ими антикосмоса,
противопоставляемого Космосу Творца.
С самого начала возникновения живой жизни в Энрофе
Гагтунгр и его стан наложили свою лапу на законы этой жизни.
Изменить законы средних слоев Шаданакара им не удалось, но
многие виды и классы животного царства и некоторые слои
стихиалей подпали их владычеству - полностью или частично.
Отсюда и двойственность того, что мы называем природой:
красота, одухотворенность, гармоничность, дружественность, с
одной стороны, всеобщее взаимопожирание живых существ - с
другой. Неужели не очевидно, что и та, и другая сторона -
одинаково реальны? Неужели хоть один человек с совестью и умом,
сколь горячо он ни любил бы природу, дерзнет сказать, что ее
гармония покрывает и снимает то безбрежное море страданий,
какое являет эта самая природа непредубежденным очам? И неужели
найдется хоть один человек, который, вопреки этому морю
страданий, столь явному, столь неоспоримому, так неумолчно
оглушающему нас стонами и криками живых созданий, хоть изредка
не переживал бы природу, как необъяснимую, вопреки всему
пребывающую гармонию и несравненную красоту? Почему же
случилось так, что это роковое противоречие до сих пор не
понято и не разрешено? Не потому ли, что религиозная мысль на
Западе свыше двадцати веков находится в плену идеи абсолютного
всемогущества Бога и вытекающих отсюда предрассудков о единстве
Природы, а на Востоке - устоявшийся философский монизм не дает
приблизиться к пониманию ее двойственности?
ГЛАВА 2. МИРЫ ВОЗМЕЗДИЯ
В эпоху первобытных обществ демонические силы были заняты
торможением их развития и подготовкой слоев трансфизических
магм и ядра к приему миллионов душ грядущего человечества.
Несколько позднее, уже в исторические времена, были созданы
шрастры и сакуала уицраоров. Большинство чистилищ возникло в
еще более поздние эпохи.
Изложение миров Возмездия начинается с чистилищ потому,
что они ближе к нам, чем другие; они соизмеримее с понятиями,
привычными для нас, а в случаях нисходящего пути после смерти
спуск начинается именно с чистилищ. В большинстве случаев
чистилищами он и ограничивается.
Слово "чистилище" взято из католичества, но с
католическими представлениями панорама того, о чем пойдет речь,
совпадает далеко не во всем. Можно было бы применить к этим
слоям также термин "шеолы", но иудаистические картины этих
теневых стран умерших тоже отнюдь не будут повторены в моем
изложении.
Чистилища различных метакультур несколько отличаются друг
от друга; даже отдельно взятое, каждое из них претерпевает
значительные изменения на протяжении веков. Сформировались они
тоже в различные эпохи. В метакультурах древности, включая
Византию, их не было вообще. Точнее - на их месте были миры
безысходного страдания; отголосок мистического знания о
безвыходности страдалищ явственно слышен в большинстве древних
религий.
Древнейшие из чистилищ принадлежат к метакультуре
Индийской: именно этот синклит первым в истории человечества
достиг такой мощи Света, какая была необходима для того, чтобы
воспрепятствовать силам Гагтунгра превратить в страдалища
сакуалу некоторых слоев искупительного посмертия, которую
Индийская метакультура унаследовала от древнейших человечеств -
даймонов и титанов. Позднее в чистилища были превращены
некоторые слои метакультур еврейства, христианства и ислама:
здесь решающее значение имело воскресение Иисуса Христа, Его
схождение в демонические миры и последовавшая затем, в течение
ряда веков, борьба христианских синклитов с демонами за
смягчение Закона возмездия. Но в Византийской метакультуре эта
борьба победой не увенчалась. Вражеский стан оказал
непреодолимое сопротивление; в итоге этой борьбы Византийская
метакультура оторвалась от Энрофа. Я мимоходом упоминал уже о
многозначительности того обстоятельства, что византийское
православие не приняло идеи чистилищ, когда она появилась в
западной Церкви. В ужасающих перспективах вечных мук, ожидающих
грешную душу, следует искать и горючее вещество того
аскетического максимализма, которым пламенел византийский
религиозный дух до самого конца своей истории. Да, перед
духовидцами Византии эсхатологическая глубь разверзалась со
всеми крайностями своей демонической жестокости. Приходится
удивляться не отчаянным эксцессам аскетизма в этой стране, а
скорее тому, что не во всех метакультурах, лишенных чистилищ,
подобные эксцессы имели место.
В Российской метакультуре первый шеол был создан в XII
веке, будучи преобразован из страдалища силами Христа. С
течением времени он несколько изменил свой вид; изменились и те
кармические грузы, которые влекут умерших в этот мир. Впрочем,
механическая сторона действия Закона возмездия остается,
конечно, неизменной, всегда и везде: она состоит в том, что
нарушение нравственных законов влечет за собой утяжеление
эфирного тела совершившего. Пока он жив, утяжеленное эфирное
тело остается как бы на поверхности трехмерного мира: при этом
тело физическое играет роль спасательного круга для утопающего.
Но как только связь между ними разрывается смертью, эфирное
тело начинает погружаться глубже и глубже, из слоя в слой, пока
не достигнет равновесия с окружающей средою. Таков, в основном,
механизм. Но есть и существа, которые следят за его безотказным
действием: блюстители кармы. Это совсем особая категория; среди
разнообразных демонов Шаданакара это - пришельцы. Когда
демонические полчища планеты Дайи были изгнаны из ее брамфатуры
прочь, в брамфатуру ее спутника, а спутник вскоре за тем погиб
и превратился в стаю мертвых кусков - астероидов, его
демонические обитатели рассеялись в мировом пространстве в
поисках новых пристанищ. Часть их вторглась в Шаданакар,
заключив некое подобие договора с силами Гагтунгра. Это
существа высокого интеллекта, но с холодной, как лед, сферой
чувств. Им равно чужды ненависть и любовь, злоба и сострадание.
Они взяли на себя заботу о механизме кармы, восполняя убыль
своих жизненных сил эманациями душевных мук тех людей, что
после жизни в Энрофе принуждены опускаться в Скривнус, Ладреф и
Мород- верхние слои чистилищ. Размеры этих существ огромны; они
полупрозрачны и серы, как мутное стекло, тела их прямоугольны,
а в мордах, как это ни странно, есть сходство с мордами
сторожевых собак: торчащие уши и зорко наблюдающие глаза. С
силами Света они вступают в борьбу только тогда, когда эти силы
предпринимают труд по смягчению законов кармы и преобразованию
чистилищ.
Первое из чистилищ именуется Скривнус. Это - картина
обезбоженного мира и обезбоженного общества без всяких прикрас.
Бесцветный ландшафт; свинцово-серое, никогда не волнующееся
море. Чахлая трава, низкорослые кустарники и мхи напоминают до
некоторой степени нашу тундру. Но тундра хотя бы весной
покрывается цветами; почва же Скривнуса не взрастила ни одного
цветка. Обиталищами миллионных масс тех, кто были людьми,
служат здесь котловины, замкнутые среди невысоких, но
неприступных откосов. Скривнус не знает ни любви, ни надежды,
ни радости, ни религии, ни искусства; никогда не видал он и
детей. Нескончаемый труд прерывается лишь для сна, но сны
лишены сновидений, а труд - творчества. Какие-то огромные
пугающие существа бодрствуют по ту сторону откосов; время от
времени они швыряют оттуда груды предметов, как бы скользящие
по воздуху. Каждый из предметов сам находит того, кто над ним
должен работать: чинить никому не нужную ветошь, мыть что-то
вроде измазанных маслом и грязью склянок, надраивать
металлические обломки. И работа, и сон протекают
преимущественно в баракообразных домах, длинных, перегороженных
внутри барьерами высотой до пояса.
Облик обитателей сохраняет полное человекоподобие, но
черты смыты и разглажены. Они напоминают блины, почти полностью
схожие друг с другом. Впрочем, память о существовании в Энрофе
не только сберегается в душе обитателей, но и гложет их, как
мечта об утраченном рае. Самое неотступное из мучений Скривнуса
- это скука безысходного рабства, это нудность труда, это
отсутствие перспектив, каких бы то ни было.
Ибо не перспективой, а кошмаром вечно нависающей угрозы
представляется единственно реальный выход отсюда. Выход этот
заключается в том, что на море показывается черный, похожий на
ящик корабль, быстро и бесшумно скользящий к берегу. Его
появление повергает обитателей в панический ужас, так как ни
один не знает, застрахован ли он от поглощения кромешной
темнотой трюма. Забрав некоторое число их - тех, кого груз
кармы обрекает на страдание в более глубинных слоях, корабль
отчаливает. Заключенные в трюм не видят совершаемого пути. Они
чувствуют только, что движение по горизонтали сменяется
спиральным спуском, как если бы корабль увлекался в
закручивающийся Мальстрем.
Скривнусом ограничиваются искупительные страдания тех" чья
совесть не омрачена памятью ни о тяжких пороках, ни о
преступлениях, но чье сознание в Энрофе было отделено от воли и
влияния его шельта глухой стеной житейских забот и попечений
только о материальном.
Следующий слой похож на предыдущий, но он темней: как
будто он застыл в неопределенном сумраке на границе вечной
ночи. Здесь ни строений, ни человеческих толп; однако каждый
ощущает невидимое присутствие множества других: следы
...Закладка в соц.сетях
