Жанр: Энциклопедия
Сто великих археологических открытий
... тоже заболел и был помещен в
карантин (по другой версии, он был избит каким-то турецким кавалеристом и целый
месяц вынужден был провести в постели). Лишь через полтора месяца он смог
наконец ходить и, едва оправившись от болезни, пешком отправился в Каир.
В столице, пользуясь рекомендацией Исмаила Гибралтара, Бельцони Добился
аудиенции у хедива Мухаммеда Али. Двухметровый молодец, бойко торгующий насосом
собственного изобретения, вызвал у хедива большие сомнения, и в результате
Бельцони оказался на мостовой - как в пря-м°м, так и в переносном смысле.
Никаких средств к существованию у него Не было, и он уже подумывал вернуться к
карьере "самого сильного человека в Мире", но тут случай свел Бельцони с
швейцарским путешественником
160
100 ВЕЛИКИХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ
Иоганном Людвигом Буркхардтом - первооткрывателем Петры и Абу-Сим-бела.
Буркхардт отрекомендовал Бельцони британскому консулу в Каире сэру Генри Солгу.
Именно тот и вдохновил Бельцони на труд, благодаря которому его имя навсегда
вошло в историю египтологии.
Солт предложил Бельцони "приглядеться" к египетским древностям - иными словами,
стать неофициальным агентом британского правительства по добыче памятников
древнеегипетского искусства. В Европе за них платят золотом, а здесь их можно
даже не покупать, а просто найти подходящую гробницу и самому приняться за
раскопки. В результате был заключен договор, по которому Бельцони становился
"сотрудником Британского музея", а Солт брал на себя обязательство платить ему
за каждый найденный и переправленный в Лондон предмет.
Бельцони горячо принялся за дело, сопряженное с немалым риском. Но вряд ли
нашелся бы еще человек, которому это дело подходило до такой степени!
От Буркхардта Бельцони получил информацию о том, что в знаменитом храме
Рамессеум близ Фив есть гранитная статуя изумительной красоты, известная ныне
под именем "Молодой Мемнон". Как впоследствии выяснилось, речь шла о громадной
голове Рамсеса И. Бельцони взялся доставить колосса из Фив в Лондон, хотя многим
эта задача казалась невыполнимой.
В конце июня 1816 года Бельцони нанял большую лодку и отправился вверх по Нилу в
Фивы. "Молодого Мемнона" он отыскал быстро. "Его голова лежала около его
гранитной плоти с лицом, повернутым вверх. Казалось, он улыбался мне при мысли,
что будет перевезен в Англию", - вспоминал Бельцони впоследствии. Несмотря на
сопротивление местных властей, ему удалось перевезти голову Рамсеса II на берег
Нила и погрузить в лодку. Отправив груз в Каир, сам Бельцони отправился в
противоположную сторону-в Асуан. Это было довольно рискованное путешествие, так
как Нубия была в ту пору практически независимой от центрального правительства,
и в стране царила полная анархия. Но Бельцони манил к себе огромный храм в АбуСимбеле,
о котором ему рассказал Буркхардт.
18 августа 1816 года он отправляется в путь. 24-го экспедиция уже была в Асуане.
Для раскопок Абу-Симбела Бельцони нанял местных рабочих, договорившись с вождем
местного племени, что найденное золото будет поделено пополам. Если же в храме
окажутся одни камни, то все они достанутся Бельцони.
За несколько дней Бельцони смог убедиться, что работы предстоит сделать гораздо
больше, чем можно было заранее предположить, и, следовательно, в этот приезд он
не сумеет осуществить задуманное. Тем не менее его экспедиция стоила свеч: из
Нубии Бельцони привез в Каир большое количество египетских древностей. Оформить
их вывоз в Европу не составляло большого труда: египетский чиновник, отвечавший
за подготовку до4
ЕГИПЕТ
кументов, спросил только, зачем европейцам египетские камни - неужели v них не
хватает своих? "О, в Европе достаточно камней, - ответил Бельцо-нИ" - но
египетские лучшего сорта". И в начале 1817 года собранные им древности, включая
"Молодого Мемнона", отправились из Александрии в Лондон.
Первая экспедиция принесла Бельцони некоторую известность в кругах египтологов,
но, увы, очень мало денег - Генри Солт заплатил ему за все про все лишь 75
фунтов. И раздосадованный Бельцони 20 февраля 1817 года с небольшой группой
помощников отправился в новую поездку в Верхний Египет - на этот раз в описанную
Пококом Долину царей. Эта поездка мало напоминала археологическую экспедицию -
скорее пиратский набег. Бельцони не могло остановить ничего. У него
отсутствовало всякое уважение к произведениям древнего искусства и надгробным
памятникам. Он пользовался такими методами, от которых у современных археологов
волосы встают дыбом. Чтобы проникнуть в замурованные гробницы, он использовал,
например, таран. Но не надо забывать, что Бельцони был сыном своего века.
Этот двухметровый гигант спускался в тесные погребальные камеры, протискивался в
узкие проходы и как ураган сметал все на своем пути. Беспощадно круша прах
древних мумий, он искал драгоценные папирусы, сокровища, изваяния... Правда, в
большинстве случаев ему приходилось довольствоваться лишь крохами, оставшимися
после давних грабителей.
Поистине выдающееся открытие ожидало его лишь в гробнице фараона Сети I,
состоявшей из пяти богато украшенных фресками и рельефами комнат, соединенных
коридорами. С этой находки начались важнейшие открытия, сделанные в последующие
годы в Долине царей.
Сперва гробница показалась практически пустой - Бельцони и его спутники нашли
лишь обрывки погребальных бинтов, а в самой большой комнате уцелели мумия
священного быка и множество изящных деревянных статуэток-ушебти. Однако
пробравшись через стометровой длины коридор, во многих местах обвалившийся и
засыпанный, Бельцони обнаружил великолепный алебастровый саркофаг с изображением
богини Нейт. Впоследствии Бельцони переправил его в Лондон. Правда, саркофаг был
пуст - как оказалось впоследствии, древнеегипетские жрецы перенесли мумию Сети I
и мумии других фараонов Нового царства в более безопасное место, гДе они и были
найдены спустя полвека после раскопок Бельцони.
Из Долины царей Бельцони отправился в Луксор. В Карнакском храме °н отбил голову
у колоссальной статуи Рамсеса II (ее купил Британский •чузей) и вывез отсюда
несколько обелисков. Затем он снова направился в Нубию, горя желанием продолжить
начатые им за год до этого раскопки Абу-Симбела. 29 июня 1817 года он уже был на
месте. 1 августа, после девятнадцати дней непрерывных работ, Бельцони и его
спутники с зажженными Свечами вступили в Большой храм Абу-Симбела. "Мы вошли в
самый кра162
100 ВЕЛИКИХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ
сивый и самый обширный склеп в Нубии... - писал Бельцони. - Наще удивление
возросло еще более, когда выяснилось, что это не только очень большой, но и
великолепно разукрашенный храм - с барельефами, росписями и статуями..."
Успехи Бельцони вызвали ярость у конкурентов - таких же гробокопателей, но
действующих в интересах французского консула. Подкупив бея Карнака, они добились
от него приказа, запрещающего Бельцони нанимать местных рабочих для раскопок.
Однако у Бельцони имелась охранная грамота хедива Мухаммеда Али, против которого
бей был бессилен. Тогда противники Бельцони пошли на крайнее средство: они
попытались его убить. Однако и на этот раз судьба была благосклонна к итальянцу
- Бельцони сумел избежать смерти.
Вернувшись в Каир, Бельцони поссорился с Солтом и вынужден был зарабатывать на
жизнь, сопровождая в качестве гида состоятельных туристов. Так началась новая
Гизе Бельцони увидел впервые лунной июньской ночью 1815 года, когда, толькотолько
прибыв в Каир, в компании соотечественников отправился на ослах
полюбоваться древними усыпальницами фараонов. Восход солнца над пирамидами
потряс его своей красотой. С этих пор помимо чисто коммерческого азарта,
двигавшего Бельцони в его непрестанных скитаниях, в нем жило романтическое
преклонение перед культурой Древнего Египта.
И вот теперь, бродя с туристами в окрестностях пирамид, Бельцони вынашивал мысль
тщательно обследовать эти "сокровищницы фараонов". Из рассказов арабов и книг
европейских путешественников он знал, что в пирамиде Хеопса еще тысячу лет назад
побывал халиф аль-Мамун и, вероятно, вывез оттуда все сокровища (если они там
были). Поэтому Бельцони избрал своей целью вторую по величине пирамиду Хефрена.
Он считал ее нетронутой: в стенах этой пирамиды не было не следов входа, ни
грабительских проломов. Значит, тут до него никого не было!
"Мое предприятие имело немалое значение, - писал впоследствии Бельцони. - Ведь я
хотел проникнуть в одну,-из больших египетских пирамид, проникнуть в тайну
одного из чудес света. Я знал, что, если эксперимент не удастся, я стану
посмешищем для всего мира..."
Распространив слух, что он едет исследовать район Мукаттамских гор, Бельцони
тайно покинул Каир и с несколькими нанятыми им рабочими отправился к пирамидам.
Здесь он предпринял тщательное исследование пирамиды Хефрена. Интуиция
подсказывала ему, что вход должен находиться в северной части пирамиды, где
заносы песка и мусора были чуть выше, чем с других сторон. "Я обследовал всю
поверхность пирамиды, каждую ее пядь, буквально каждый камень, - писал Бельцони.
- Я двигался от восточной грани к западной, пока не оказался на северной
стороне. Здесь стена показалась мне чуть иной".
Отойдя на некоторое расстояние, Бельцони заметил, что найденное им углубление
несколько смещено к востоку от центра пирамиды. Отступив на такое же расстояние
к западу, он обнаружил, что и грунт в этом
то
месте податливее, чем в других. По его указанию рабочие принялись долбить
каменную кладку. После нескольких дней работы в стене пирамиды наконец появилась
расщелина. Пальмовая ветвь, просунутая в нее, проникла глубоко внутрь. Вскоре
рабочие проделали проход в коридор, где было полно щебня и пыли. И при свете
свечи Бельцони стал метр за метром спускаться в глубину уходящего вниз
коридора...
Бельцони был уверен, что выйдет прямо к сокровищнице. Но неожиданно дорогу
преградил каменный блок. Разбить его было невозможно. Пришлось звать рабочих и
окапывать его. "Большой каменный блок, не менее шести футов в высоту и четырех в
длину, с грохотом рухнул вниз как раз в тот момент, когда один из работников его
подкапывал, - вспоминал Бельцони. - Беднягу завалило, пришлось немало попотеть,
пока мы смогли его вытащить Упавший блок освободил много других камней, так что
мы практически очутились в положении, когда лучше всего было покинуть пирамиду".
Обескураженный Бельцони дал своим рабочим заслуженный выходной, а сам в
одиночестве принялся бродить вокруг пирамиды. Где-то все же должен был
находиться этот проклятый вход!
И Бельцони нашел его. Обследуя камень за камнем, он наткнулся на небольшое
углубление, а в нем - незакрепленный каменный блок. "Самый сильный человек на
свете" уперся в него, расшатал и, отделив от остальных, сбросил вниз. Открылась
расселина, а за ней - настоящий коридор, ведущий в глубину пирамиды!
Проникнуть в коридор Бельцони смог лишь спустя несколько дней изнурительного
труда. "Когда мы убрали три больших блока, замыкавших его, перед нами открылся
проход высотой в четыре фуга, ведущий вниз, в пирамиду; длина коридора была сто
четыре фуга и пять дюймов, он спускался под углом двадцать шесть градусов".
Конец коридора опять замыкал блок из цельного куска гранита шириной около метра
и высотой два метра. "Устранить его было нелегко, - писал Бельцони. - Двум
работникам там было не пошевельнуться, а чтобы сдвинуть глыбу, их требовалось
куда больше. Кроме того, камень был выше коридора, и окружающий каменный массив
крепко держал его". В конце концов рабочие просто разбили глыбу молотками, и 2
марта 1818 года через образовавшееся отверстие Бельцони проник наконец в
погребальную камеру фараона Хефрена.
"Хотя мой факел из нескольких восковых свечек светил очень слабо, все *е я смог
увидеть главные объекты. Понятно, что прежде всего я бросил взгляд в западный
конец помещения, надеясь найти там саркофаг, как и в первой пирамиде. Но меня
ждало разочарование - я ничего там не уви-Дел.. И лишь приблизившись к западной
стене, я был приятно удивлен: саркофаг там был. Его покрывал слой земли и
камней". Расчистив саркофаг 01 песка, Бельцони с разочарованием убедился, что
тот пуст1 А в соседней
100 ВЕЛИКИХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ
камере он нашел только кость, которую эксперт из анатомического музея в Глазго
идентифицировал впоследствии как кость быка...
Гробница была разграблена, причем, судя по всему, - неоднократно. Последний раз
люди побывали здесь лет за триста или четыреста до Белъ-цони, о чем
свидетельствовали оставленные ими на стенах погребальной камеры автографы:
Мухаммед-Ахмед, Ахмед, Мухаммед-Али...
Это было крупнейшее фиаско Бельцони. Огромный труд был проделан впустую, не
принеся ни материальной, ни моральной компенсации. И тогда в апреле 1818 года
Бельцони снова отправляется в Долину царей. Это была его третья и последняя
поездка в Верхний Египет.
Бельцони поселился "в своей могиле" - открытой им гробнице Сети I. Несколько
недель он вел бессистемные раскопки в Долине царей, собирая все, что попадется
под руку. Главной его находкой стала великолепно сохранившаяся статуя сидящего
фараона Аменхотепа III, высеченная из черного гранита (ныне находится в
Британском музее).
В марте 1920 года Бельцони вернулся в Лондон. Некоторое время он путешествовал
по европейским столицам, посетив, в частности, Петербург. 1 мая 1821 года в
Лондоне на Пикадилли Бельцони организовал выставку своих египетских трофеев,
которая имела у публики бешеный успех. Специально к ее открытию Белъцони
выпустил книгу "Рассказ о работах и новых открытиях в пирамидах, храмах,
гробницах и при раскопках в Египте и Нубии", которая и сегодня читается как
приключенческая повесть.
Только в первый день работы выставку посетило 1900 человек. Ее гвоздем стали
экспонаты из гробницы Сети I, статуя богини Сехмет с львиной головой, мумии,
папирусы, терракотовые статуэтки из Файюма. После закрытия выставки часть ее
экспонатов была распродана по довольно высоким ценам. Часть коллекции Белъцони
пополнила египетскую галерею Британского музея.
Всего Бельцони провел в Египте пять лет и за это время, по его собственным
словам, "перевернул его вверх дном". После своей прогремевшей на всю Европу и
мир выставки он отправился в новое путешествие - на поиски истоков Нигера. Это
было последнее предприятие неутомимого авантюриста. В 1823 году он умер (по
другим данным - был убит) неподалеку от Тимбукту, близ деревни Гвато.
ЖАН ФРАНСУА ШАМПОАЬОН И ТАЙНА ЕГИПЕТСКИХ ИЕРОГЛИФОВ
Проникновению в историю Древнего Египта долгое время препятствовал барьер
египетской письменности. Ученые с давних пор пытались прочесть египетские
иероглифы. В их распоряжении имелось даже древнее пособие "Иероглифика",
написанное во II в. н.э. уроженцем Верхнего Египта
БГЙПЕТ
фраполлоном, а со времен Геродота было известно, что египтяне пользовались тремя
видами письма: иероглифическим, иератическим и демотическим. Однако все попытки
с помощью трудов древних авторов одолеть "египетскую грамоту" оставались
тщетными. Лишь гораздо позднее стало ясно, что Горапол-лон написал свою книгу
без знания дела, хотя в ней и содержатся некоторые верные положения. В конце
концов, к началу XIX столетия вся работа по дешифровке египетских иероглифов
зашла в тупик, и один из весьма авторитетных ученых во всеуслышание должен был
признаться, что это - неразрешимая проблема.
Но был человек, который придерживался иного мнения: Жан Франсуа Шампольон (17901832).
Знакомясь с его биографией, трудно отделаться от ощущения, что этот
гениальный французский лингвист приходил в наш мир лишь для того, чтобы дать
науке ключ к расшифровке египетских иероглифов. Судите сами: в пять лет
Шампольон без посторонней помощи научился читать и писать, к девяти годам он
самостоятельно освоил латынь и греческий, в одиннадцать - читал Библию на
древнееврейском языке, в тринадцать - начал изучать арабский, сирийский,
халдейский и коптский языки, в пятнадцать - стал заниматься персидским языком и
санскритом, а "для развлечения" (так он написал в письме к брату) - китайским.
При всем при том в школе он учился плохо, и из-за этого в 1801 году его старший
брат увез мальчика к себе в Гренобль и взял на себя заботу о его воспитании.
В возрасте семнадцати лет Шампольон стал членом Академии в Гренобле, где в
качестве вступительной лекции прочел введение к своей книге "Египет при
фараонах". Египтом он начал интересоваться еще в возрасте семи лет. Однажды ему
в руки попала газета, из которой он узнал, что в марте 1799 года некий солдат из
экспедиционного корпуса Наполеона нашел близ Розетты - небольшой египетской
деревни в дельте Нила - "плоский базальтовый камень величиной с доску
письменного стола, на котором были высечены две египетские и одна греческая
надпись". Камень переправили в Каир, где один из наполеоновских генералов,
страстный любитель-эллинист, прочел греческую надпись на камне: в ней египетские
жрецы бла-^Дарили фараона Птолемея I Епифана за оказанные им на девятом году его
Царствования (196 г. до н.э.) благодеяния храмам. Чтобы прославить царя, жРецы
решили воздвигнуть его статуи во всех святилищах страны. В заключение они
сообщали, что в память об этом событии на мемориальном кам166
100 ВЕЛИКИХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ
не высечена надпись "священными, туземными и эллинскими буквами" Анонимный автор
газетной заметки завершал свою публикацию предположением о том, что теперь "при
помощи сопоставления с греческими словами можно расшифровать египетский текст".
Эта мысль глубоко запала Шампольону в душу. Сохранилось свидетельство одного из
его учителей, что еще в юном возрасте Шампольон поклялся расшифровать египетские
иероглифы ("Я их прочту! Через несколько лет когда буду большой!"). Как бы то ни
было, Шампольон с тех пор внимательно читал все, что до него было написано о
Египте. В конечном счете все, что бы он ни изучал, все, что бы ни делал, чем бы
ни занимался, было связано с проблемами египтологии. Он и за китайский язык
взялся только для того, чтобы попытаться доказать родство этого языка с
древнеегипетским. А летом 1807 года Шампольон составил географическую карту
Египта времен фараонов. Он также познакомился со множеством неопубликованных
материалов, подлинными египетскими папирусами из частных коллекций и копией
текста Розеттского камня. После краха наполеоновской экспедиции в Египет и
капитуляции Александрии сам Розетгский камень попал в Британский музей в
Лондоне. Но французской Египетской комиссии удалось вовремя снять с него копию,
которая была доставлена в Париж.
Розетгский камень стал ключом для разгадки египетского иероглифического и
демотического письма. Однако до "эпохи Шампольона" лишь очень немногим ученым
удалось продвинуться в расшифровке высеченных на нем текстов. Главным
препятствием было отсутствие понимания системы египетской письменности в целом,
поэтому все частные успехи не давали никакого "стратегического" результата. К
примеру, англичанин Томас Юнг (1773-1829) сумел установить звуковое значение
пяти иероглифических знаков Розеттского камня, но это ни на йоту не приблизило
науку к расшифровке египетской письменности. Эту неразрешимую, как тогда
казалось, задачу смог разрешить только гений Шампольона.
Путь ученого к желанной цели не был прямым. Несмотря на фундаментальную научную
подготовку и потрясающую интуицию, Шампольону пришлось то и дело утыкаться в
тупики, идти неверным путем, поворачивать назад и снова пробиваться к истине.
Конечно, большую роль сыграло то, что Шампольон владел доброй дюжиной древних
языков, а благодаря знанию коптского он мог более чем кто-либо иной приблизиться
к пониманию самого духа языка древних египтян.
Прежде всего Шампольон исследовал и полностью отверг "Иероглифи-ку" Гораполлона
и все попытки расшифровки, основанные на его концепции. Гораполлон утверждал,
что египетские иероглифы - это не звуковые, а только смысловые знаки, знакисимволы.
Но Шампольон еще до открытия Юнга пришел к выводу, что среди иероглифов
были знаки, передающие звуки. Уже в 1810 году он высказал мнение, что такими
фонетическими знаками египтяне могли писать чужеземные имена. А в 1813 году
Шампольон
4 ЕГИПЕТ
Предположил, что для передачи суффиксов и префиксов египетского языка также
использовались алфавитные знаки.
В 1820 году Шампольон правильно определяет последовательность видов египетского
письма (иероглифика - иератика - демотика). К этому времени было уже точно
установлено, что в самом позднем виде письма - демотическом - имеются знакибуквы.
На этой основе Шампольон приходит к убеждению, что звуковые знаки следует
искать и среди самого раннего вида письма - иероглифики. Он исследует на
Розеттском камне царское имя "Птолемей" и выделяет в нем 7 иероглифов-букв.
Изучая копию иероглифической надписи на обелиске, происходящем из храма Исиды на
острове Филэ, он прочитывает имя царицы Клеопатры. В результате Шампольон
определил звуковое значение еще пяти иероглифов, а после прочтения имен других
греко-македонских и римских правителей Египта увеличил иероглифический алфавит
до девятнадцати знаков.
Оставалось ответить на важный вопрос: может быть, иероглифами-буквами
передавались лишь чужеземные имена, в частности имена правителей Египта из
династии Птолемеев, а настоящие египетские слова писались незвуковым способом?
Ответ на этот вопрос был найден 14 сентября 1822 года: в этот день Шампольону
удалось прочитать на копии иероглифической надписи из храма в Абу-Симбеле имя
"Рамсес". Затем было прочитано имя другого фараона - "Тутмос". Таким образом,
Шампольон доказал, что уже в глубокой древности египтяне наряду с символическими
иероглифическими знаками употребляли алфавитные знаки.
27 сентября 1822 года Шампольон выступил перед членами Академии надписей и
изящной словесности с докладом о ходе расшифровки египетской письменности. Он
рассказал о методе своего исследования и сделал заключение, что у египтян была
полуалфавитная система письма, так как они, подобно некоторым другим народам
Востока, не употребляли на письме гласных. А в 1824 году Шампольон опубликовал
свою главную работу - "Очерк иероглифической системы древних египтян". Она стала
краеугольным камнем современной египтологии.
Шампольон открыл систему египетской письменности, установив, что ее основой
являлся звуковой принцип. Он расшифровал большую часть иероглифов, установил
соотношение между иероглифическим и иератическим письмом и их обоих с
демотическим, прочел и перевел первые египетские тексты, составил словарь и
грамматику древнеегипетского языка. Фактически он воскресил этот мертвый язык!
В июле 1828 года произошло поистине историческое событие: в Египет впервые
приехал человек, знающий язык древних египтян После многих лет кабинетных трудов
Шампольону теперь на практике предстояло удостовериться в правильности своих
выводов.
Высадившись в Александрии, Шампольон первым делом "поцеловал Египетскую землю,
впервые ступив на нее после многолетнего нетерпеливо168
100 ВЕЛИКИХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ
го ожидания". Затем он отправился в Розетту и отыскал место, где был найден
Розетгский камень, чтобы поблагодарить египетских жрецов за ту надпись 196 года
до н.э., которая сыграла исключительно важную роль в расшифровке иероглифов.
Отсюда ученый по Нилу добрался до Каира, где наконец увидел знаменитые пирамиды.
"Контраст между величиной постройки и простотой формы, между колоссальностью
материала и слабостью человека, руками которого возведены эти гигантские
творения, не поддается описанию, - писал Шампольон. - При мысли об их возрасте
можно вслед за поэтом сказать: "Их неистребимая масса утомила время"". В
Саккарском некрополе ученый сделал весьма значительное открытие: его сотрудник
выкопал возле одной из полуразвалившихся пирамид камень с иероглифической
надписью, и Шампольон прочел на нем царское имя и отождествил его с именем
последнего фараона I династии Униса (Онноса), которое было известно из сочинения
античного историка Манефона. Прошло полстолетия, прежде чем подтвердилась
правильность этого вывода Шампольона.
Впрочем, подробно Шампольон пирамидами не занимался: он искал надписи. Посетив
развалины Мемфиса, он отправился вниз по Нилу. В Телль-эль-Амарне он обнаружил и
исследовал остатки храма (позднее на этом месте был открыт город Ахетатон), а в
Дендере увидел первый сохранившийся египетский храм.
Этот один из самых больших египетских храмов начали строить еще фараоны XII
династии, могущественнейшие правители Нового царства: Тут-мос III и Рамсес II
Великий. "Даже не буду пытаться описать глубокое впечатление, которое произвел
на нас этот большой храм, и в особенности его портик, - писал Шампольон. -
Конечно, мы могли бы привести его размеры, но описать его так, чтобы у читающего
сложилось правильное представление о нем, попросту невозможно... Это -
максимально возможное сочетание грации и величия. Мы пробыли там два часа,
находясь в большом возбуждении, обошли залы, и при бледном свете луны я пытался
прочесть высеченные на стенах надписи".
До сих пор бытовала уверенность, что храм в Дендере был посвящен богине Исиде,
однако Шампольон убедился, что это храм Хатор, богини любви. Более того - он
вовсе не древний. Свой настоящий вид он приобрел лишь при Птолемеях, а
окончательно был достроен римлянами.
Из Дендеры Шампольон направился в Луксор, где исследовал храм Амона в Карнаке и
определил отдельные этапы его длительного строительства. Его внимание привлек
гигантский обелиск, покрытый иероглифами. Кто велел воздвигнуть его? Заключенные
в рамку-картуш иероглифы ответили на этот вопрос: Хатшепсут, легендарная царица,
более двадцати лет правившая Египтом. "Эти обелиски из твердого гранита с южных
каменоломен, - читал Шампольон текст, выбитый на поверхности камня. - Их вершины
из чистого золота, самого лучшего, что можно най
...Поділитися у соцмережах
