Жанр: Энциклопедия
Сто великих загадок xx века
... больная, и опасение допустить ошибку,
которую после уже невозможно будет исправить. Они показывали бедняжке
фотографии, которые освежили бы ее память, будь это действительно Анастасия
Николаевна. Мы привезли много снимков покоев императорской фамилии в Царском
Селе, среди прочих там были фотографии спален императрицы и великих княжон:
больная почему-то не узнала их. Когда она рассматривала снимок маленькой детской
столовой, мы так и не добились от нее, где именно во дворце находится эта
комната. (Эту же самую фотографию показывал ей два месяца назад господин Зале, и
тогда госпожа Чайковская не вспомнила даже мою жену, сидящую за столом А ведь до
того самого дня, когда нас всех отправили в Сибирь, великие княжны каждое утро
завтракали с моей женой в этой самой столовой!) Если бы госпожа Чайковская была
Анастасией Николаевной, разве она колебалась бы хоть одно мгновение?
АНАСТАСИЯ
147
Мы показали ей множество фотографий, сделанных в Крыму и в тринадцатом году во
время путешествия императорской семьи по Волге, по случаю трехсотлетия дома
Романовых. Эта поездка была необычным событием в довольно однообразной жизни
великих кня-жон' они впервые видели живописные края, ставшие когда-то колыбелью
великой династии, впервые их взорам предстала Волга, река, воспетая всеми
русскими поэтами, им в первый раз довелось провести столько времени в дороге,
путешествуя не на привычном для них "Штандарте". Ни один из снимков не вызвал
отклика в памяти госпожи Чайковской. Единственное, что удивляло нас, это та
уверенность, с которой она находила на любой фотографии членов царской семьи:
самого императора, императрицу, наследника и великих княжон.
Здесь следует рассказать об одном событии, которое поможет наконец внести
ясность в это необыкновенное дело. Полковник Куликовский, сопровождающий великую
княгиню Ольгу в Берлин, узнал от одного из своих старых сослуживцев, господина
Баумгартена, что между 1922 и 1925 годами госпожа Чайковская не раз бывала в
русских эмигрантских обществах. Эта новость нас удивила, и мы с господином
Куликовским решили разыскать людей, знавших ее раньше. Господин Баумгартен
любезно познакомил нас с М.Н. Швабе, одним из своих друзей, и с его супругой
Для нас, почти незнакомых с прошлым госпожи Чайковской, эта встреча была
настоящим откровением. От четы Швабе мы узнали, что она долгое время жила у
барона фон Кляйста, русского эмигранта, уроженца одной из прибалтийских
провинций, который сперва поверил, что и впрямь имеет дело с великой княжной
Анастасией. Госпожа Чайковская общалась со многими русскими, среди прочих - с
госпожой Толстой и ее детьми Что касается госпожи Толстой, то до революции она
жила в Царском Селе, и дети ее, с необычайной любовью относившиеся к наследнику
и великим княжнам, не раз встречали их во время прогулок в парке Несомненно, что
госпожа Чайковская могла узнать от Толстых множество деталей, касающихся жизни
императорской семьи в Царском Селе.
В то время, то есть между 1922 и 1925 годами, здоровье госпожи Чайковской было
несравненно лучшим, чем нынче, она много гуляла по городу, даже делала покупки и
часто навещала супругов Швабе, к которым была нежно привязана. У них она могла
увидеть много всего относящегося к царской фамилии' фотографии, фотокопии,
брошюры и еженедельники - словом, всю огромную коллекцию материалов, собранную
господином Швабе для журналов, которые он издает (чтобы заработать кусок хлеба,
он открыл в Берлине небольшую типографию). Она часами разглядывала снимки членов
импе148
100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК XX ВЕКА
раторской семьи, которые неблагоразумно приносили ей люди, окружавшие ее, и
постепенно научилась узнавать эти лица на любой фотографии.
Госпожа Швабе тоже поведала нам много весьма интересных деталей, которые у нее
была возможность наблюдать во время частых визитов госпожи Чайковской. Вначале
она искренне была уверена, что "незнакомка" - и впрямь та, за которую себя
выдает, но вскоре ее начали мучить подозрения, постепенно убедившие ее в
обратном. Теперь у нее не осталось сомнения в том, что госпожа Чайковская
явилась не из России, что она никогда не была православной: об этом красноречиво
свидетельствует множество эпизодов, которые она пересказала нам и которые мы не
приводим здесь лишь из соображений лаконичности.
Супруги Швабе рассказали нам, что недостающие зубы госпожи Чайковской -
результат посещений дантиста в Дальдорфе, а отнюдь не ударов прикладами во время
страшной екатеринбургской ночи, как утверждала госпожа фон Ратлеф. Но самое
главное, что удалось нам узнать, была история со словечком "Schwibs", столь
удивившим нас в устах больной. Услышала она его впервые следующим образом.
В 1922 году в Берлин прибыл П. Булыгин, бывший русский офицер, ездивший в 1918
году ио поручению великой княгини Ольги в Сибирь в надежде разыскать сведения об
императорской фамилии; в качестве пароля великая княгиня и назвала ему это
домашнее прозвище. Булыгин, коротко знакомый со Швабе, часто рассказывал им о
своем сибирском путешествии. Познакомившись с госпожой Чайковской, они попросили
своего друга назвать им какую-нибудь характерную деталь, чтобы испытать
"незнакомку", и Булыгин рассказал им об этом прозвище. Что же касается госпожи
Чайковской, то она так и не сумела ответить на этот вопрос, и госпоже Швабе
пришлось слог за слогом открыть ей прозвище...
В тот же день, вечером, мы все, вместе с господином Зале и его супругой, ужинали
в посольстве, и я решил воспользоваться случаем, чтобы познакомить великую
княгиню со всеми новостями, которые узнал за сегодня. Господин Зале нашел, что
мой излишне красочный рассказ мог неблагоприятно повлиять на слушателей, и
заметил мне, что я явно вышел за рамки своей роли простого свидетеля, поспешив
сделать выводы из еще не проверенных фактов. Но господин Куликовский поддержал
меня, посоветовав великой княгине самой выслушать мнение госпожи Швабе.
Остановились мы на том, что за ней пошлют, и через час госпожа Швабе повторила,
на сей раз в присутствии великой княгини, супругов Зале и моей жены все столь
важные подробности, которые мы узнали от нее чуть раньше.
На следующий день мы снова отправились в клинику, чтобы расспросить больную еще
раз. С тем, чтобы проверить то, что узАНАСТАСИЯ
нал накануне, я попросил госпожу Ратлеф о небольшой услуге, цели которой
намеренно не стал ей сообщать, а именно: зарисовать расположение зубов госпожи
Чайковской. Любому, взглянувшему на этот рисунок, сделалось бы понятно, что
недостающие зубы не были выбиты ударом: в этом случае их не хватало бы лишь в
каком-то одном месте; у больной же они отсутствовали то здесь, то там по всему
ряду.
В этот раз мы показали госпоже Чайковской брошь, подаренную моей жене
императрицей в 1913 году во время празднования трехсотлетия дома Романовых.
Сколько мне помнится, Анастасия Николаевна сама должна была выбрать ее по
просьбе матери и всякий раз после бывала очень рада, когда видела ее на моей
жене. Мы даже сделали госпоже Чайковской небольшую подсказку, назвав даты 16131913,
но украшение ничего не напоминало ей; она вернула его нам, проявив к нему
совершенно никакого интереса.
Последнее, что мы решились сделать, это показать ей маленькую серебряную иконку
святого Николая. Императрица подарила ее моей жене в память происшествия на
"Штандарте" возле финских фьордов 29 августа 1907 года. Великим княжнам она
тогда же надела в точности такие иконки, и они всегда носили их при себе. Когда
госпожа Чайковская прочла число, выгравированное на обратной стороне, мы
спросили ее, знает ли она, что оно означает, и доводилось ли ей прежде видеть
что-то подобное, но так и не добились вразумительного ответа...
Итог нашего расследования был сугубо отрицателен: мы совершенно уверились в том,
что перед нами чужой человек, и впечатление это лишь усиливалось тем
немаловажным обстоятельством, что больная так и не сумела ничего поведать нам о
жизни императорской фамилии.
С другой стороны, нам показалось, что госпожа Чайковская, к которой мы питаем
вполне искреннее сочувствие, сама абсолютно убеждена в том, что она
действительно Анастасия Николаевна. Итак, что же за создание было перед нами?
Быть может, речь идет о каком-то случае психической патологии, о самовнушении
больного человека, о сумасшествии, наконец?..
Великая княгиня Ольга уехала из Берлина 30 октября, а на следующий день
отправились и мы, так как мой отпуск уже подходил к концу".
В том, что касается "дела Анастасии", и великую княгиню Ольгу, и супругов Жийяр,
без преувеличения, можно упрекнуть в нерешительности. Тем не менее довольно
странным выглядит их поведение в последующие месяцы.
Первой на сцене появилась великая княгиня Ольга. Она прислала "незнакомке"
поздравление с Рождеством 1925 года, написан150
100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК XX ВЕКА
ное, по словам госпожи фон Ратлеф, "весьма дружелюбно". В свертке, который был
передан вместе с посланием, был жакет, связанный самой великой княгиней для
больной. Жийяры тоже не забывали писать:
"Как дела в Берлине? Надеюсь, вы ведете себя разумно и едите как следует, чтобы
хорошенько набраться сил, а не скармливаете свои обеды обжоре Кики, который
готов поглотить все без остатка? Постарайтесь писать почаще - вы нас очень
обяжете - и не сердитесь, если мои ответы слишком задерживаются".
14 декабря 1925 года Шура пишет:
"Передайте ей (больной. - Авт.), прошу вас, что не проходит и дня, чтобы я не
вспоминала о ней и не посылала ей в душе самых сердечных приветов".
И опять Пьер Жийяр, 30 декабря 1925 года- "Как чувствует себя больная? Довольно
ли у нее сил, чтобы начать вставать? Хочется верить, что она уже может отвечать
на вопросы и что память ее стала лучше, а ответы более ясными и точными.
Моя жена была совершенно растрогана, получив открытку, которую вы прислали.
Подписьи впрямь чрезвычайно напоминает подпись великой княжны Анастасии, когда
ей было лет 13-14. Следовало бы узнать, доводилось ли больной встречать подпись
великой княжны на какой-нибудь открытке или книге. Еще было бы замечательно,
если бы она сама написала несколько строчек... Вы будете очень любезны, если
передадите больной открытку, которую мы посылаем с этим письмом"...
27 января 1926 года: "То, что говорит больная о собственном полке великой княжны
Анастасии, оказалось совершенно правильным..."
Этим письмом переписка вдруг обрывается. Больше от великой княгини Ольги или от
Жийяров в Моммзенском санатории не получили ни одного письма.
Отчего так "резко все переменилось", как выразятся приверженцы Анни? Вот что
говорит на сей счет Пьер Жийяр:
"С самого начала я допустил серьезную ошибку: я исправлял все оплошности,
содержащиеся в письмах, приходивших ко мне. Через несколько месяцев я стал
замечать по письмам моих многочисленных берлинских корреспондентов, что в городе
сделались известны сомнительные откровения больной, но не те, которые получал я,
а отредактированные и исправленные по моим же собственным указаниям! Но самое
ужасное состояло в том, что в Берлине, как я узнал из письма господина Швабе от
9 января 1926 г., только и разговоров было, что о предстоящем выходе какой-то
книжонки о госпоже Чайковской, где говорилось, что великая княгиня Ольга, моя
жена и я единодушно опознали больную. Господин Швабе прибавлял, что к
АНАСТАСИЯ
этой публикации причастен, кажется, доктор Руднев. Я тотчас же написал госпоже
фон Ратлеф, что, если все, что я узнал, верно, я незамедлительно опубликую в
прессе категорическое опровержение. Угроза возымела действие: я получил от нее
ответ, она утверждала, что ни Руднев, ни сама она ничего не знали о готовящейся
публикации, и умоляла не предпринимать никаких решительных действий. Я понял,
что удар попал в цель: и впрямь, после уже и речи не было ни о каких брошюрах...
С этого времени письма госпожи Ратлеф приходили все реже и наконец совершенно
прекратились месяца два спустя, в июне 1926 г."
Около того же времени датский посол господин Зале обратился к господину Жийяру с
просьбой изложить полностью свое мнение о деле незнакомки. Письмо Пьера Жийяра к
дипломату было весьма категорическим. Вот его финал:
"Заканчивая это длинное письмо, я могу лишь еще раз подписаться под тем, о чем
уже говорил вам в своем письме от 3 февраля 1926 г., а именно, что если бы меня
попросили высказать свое суждение, то я, не колеблясь, ответил бы, что больная -
совсем не та, за кого себя выдает".
Это письмо положило конец участию Пьера Жийяра в деле госпожи Чайковской...
Точку в этой истории поставил Гамбургский процесс 1961 года. Рискнем в последний
раз утомить внимание читателя цитатой.
"Суд пришел к выводу, что госпожа Андерсон не может претендовать на титул
великой княжны по следующим соображениям:
1. Истица отказалась от медицинской и лингвистической экспертиз, на проведении
которых настаивал суд;
2. Судебный референт, знающий русский язык, не смог засвидетельствовать, что она
когда-либо владела им;
3. До 1926 года истица говорила лишь по-немецки; славянский акцент, по
утверждениям свидетелей, появился значительно позже, примерно в то же время,
когда она выучила английский язык,
4. Ни один из свидетелей, лично знавших Анастасию, не опознал истицу; последняя
тоже не сумела однозначно вспомнить никого из свидетелей;
5. Воспоминания, которым она придает столь важное значение, вполне могли быть
заимствованы из обширной литературы, посвященной истории императорской фамилии;
6. Графологическую и антропологическую экспертизы по ряду причин следует
считать неудовлетворительными
Суд постановил, что ГОСПОЖА АНДЕРСОН НЕ МОЖЕТ ПРЕТЕНДОВАТЬ НА ИМЯ ВЕЛИКОЙ КНЯЖНЫ
АНАСТАСИИ".
Что ж, поставим точку и мы.
100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК XX ВЕКА
ПРОПАВШАЯ СВЯТЫНЯ: ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ*
Есть в Португалии небольшой городок - Фатима. В туристических путеводителях он
отмечен как одно из важнейших паломнических центров всего Пиренейского
полуострова. Но удивительно то, что, оказывается, святыня в Фатиме
непосредственно связана с Россией, а главное - и об этом не пишут никакие
путеводители! - с католическим храмом соседствует православный, который вплетен
в историю одной из самых загадочных пропаж XX века...
...Обогнув справа храм и пройдя несколько десятков метров по парку, вдруг увидел
поднимающуюся из-за деревьев православную луковку. А через пару минут передо
мной предстала и церковь - судя по архитектуре, не очень давней постройки.
Точнее не церковь, а довольно внушительное здание, над центральной частью
которого и красовался купол-луковка. Неподалеку от него, на крыше, в небо
смотрела тарелка спутниковой антенны.
- Это здание "Голубой дивизии", - объяснила гиСд.
Что за "Голубая дивизия"? Откуда православный храм в паломническом центре
католиков? Вопросы, увы, оставались пока без ответов.
Мы прошли внутрь. На втором этаже, под куполом, помещалась церковь.
Действительно православная. Среди икон я нашел образ преподобного Германа
Аляскинского, канонизированного русской зарубежной православной церковью и
наиболее почитаемого в Америке. Больше ничего узнать о храме не удалось:
коридоры и лестницы здания были пустынны, а внизу, в холле, у киоска, где
продавались иконки, открытки, религиозная литература и видеокассеты, висела
табличка: "Буду через полчаса".
Но прежде, чем мы покинули храм, гид поведала мне самое удивительное: долгие
годы, до недавнего времени, здесь хранилась подлинная икона Казанской
Богоматери, считающаяся пропавшей уже много десятков лет! Позже эту информацию
мне подтвердил и португальский журналист Жозе Мильязеш Пинту, много лет
проведший в России и хорошо знающий нашу страну. Жозе еще сам видел икону в
Фатиме - старинную, в дорогом золотом окладе, украшенном дра- Ц гоценными
камнями...
...В 1579 году в Казани, которая лишь совсем недавно была отвоевана у татар,
разразился мощнейший пожар, истребивший значительную часть города. Недалеко от
того места, где начался пожар, стоял дом одного стрельца, сгоревший вместе с
другими. Когда стрелец хотел приступить к постройке нового дома на пепелище, его
девятилетней дочери Матроне явилась во сне Божья Матерь и повелела возвесПРОПАВШАЯ
СВЯТЫНЯ...
Икона Казанской Божьей Матери. Список конца XVIII в. из Русского музея
тить духовным и светским сановникам города, чтоб они взяли икону Ее из недр
земли, и указала ей место на пепелище сгоревшего дома, где икона скрывалась.
Девочка сначала никому о своем сне не говорила, потом сказала матери, но та не
обратила внимания на слова ребенка. Когда же сон повторился в третий раз,
Матрона все-таки заставила свою мать прислушаться. И 8 июля Матрона на пепелище
нашла икону, на которую ей указала Божья Матерь.
Икона была завернута в рукав ветхой одежды, но при этом сама совсем не
пострадала. С иконы сняли список и послали царю Ивану Гроз*
Материал Н. Кривцова.
ному, который повелел на месте обретения иконы основать женский монастырь...
С той поры икона находилась в Богородицком монастыре в Казани, инокиней которого
стала нашедшая ее Матрона. Поначалу икона была чтима лишь как местная. Но в 1611
году, в Смутное время, ее список приносили из Казани в Москву вместе с казанским
ополчением в стан князя Дмитрия Пожарского по распоряжению Патриарха Гермогена
(на следующий год погибшего мученической смертью и причисленного впоследствии к
лику святых). 22 октября 1612 года этот список находился у Дмитрия Пожарского во
время сражениия с поляками. Князь, как известно, одержал победу, и царь Михаил
Федорович велел чествовать чудотворную икону дважды - 8 июля, в день ее
обретения, и 22 октября, в день связанной с ней победы русского оружия.
Оригинал же иконы так и оставался в казанском Богородицком монастыре, став на
три века важнейшей святыней не только города, но и России. Паломники со всей
страны специально приходили в Казань поклониться святому лику, который продолжал
творить чудеса.
Еще при Иване Грозном икону одели в ризу червонного золота, а Екатерина If в
1767 году при посещении Богородицкого монастыря надела на икону бриллиантовую
корону. Вельможи и купцы соревновались в украшении иконы драгоценными камнями и
жемчугами...
100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК XX ВЕКА
Но 29 июня 1904 года икона пропала. С этого момента и начинается удивительная
история ее поисков, неожиданных ее появлений в различных местах, мистификаций и
загадок.
Дело о пропаже и поисках иконы Казанской Богоматери - одно из самых известных в
российской дореволюционной криминалистике. Расследование с перерывами велось
более десяти лет. В архиве Департамента полиции хранилось два обширных тома "О
похищении в Казани из девичьего монастыря чудотворной иконы Казанской Божией
Матери", которые охватывают период 1910-1917 годов.
Пропажа иконы взбудоражила всю страну и обсуждалась на самом высоком уровне,
вплоть до императора Николая II. В томах дела масса писем и телеграмм от таких
людей, как председатель совета министров Столыпин, министр юстиции Щегловитов,
министр внутренних дел Хвостов, директор департамента полиции Виссарионов, член
государственного совета, камергер двора князь Шаринский-Шахматов, московский
генерал-губернатор Гершельман, князь Оболенский, начальник московской сыскной
полиции Кошко, великая княгиня Елизавета Федоровна, церковные иерархи... .
Пропажу святыни обнаружили ранним утром 29 июня 1904 года. Дверь в храм была
взломана, церковный сторож Захаров связан. Исчезли две иконы: Казанская
Богоматерь и Спас Нерукотворный.
На ноги тут же была поднята полиция, и по горячим следам похититель был быстро
найден. Им оказался Варфоломей Чайкин (известный еще как Стоян), крестьянин
двадцати восьми лет, рецидивист и специалист по церковным кражам. В 1903 году он
похитил из Спасского монастыря в Казани митру и другие церковные вещи, в Коврове
из кладбищенской церкви - ризу с иконы, в 1904 году совершил кражи в Рязани, в
Туле (тогда была похищена риза с иконы Казанской Богоматери стоимостью 20 тысяч
рублей), в Ярославле. Причем самих образов он не крал, а лишь сдирал с них ризы.
И на этот раз он утверждал, что драгоценности и оклад образа продал, а саму
икону расколол и сжег в печи.
25 ноября 1904 года начался судебный процесс. На нем было шесть подсудимых: сам
Чайкин-Стоян и некто Комов - виновники кражи, церковный сторож Захаров, которого
подозревали в соучастии, ювелир Максимов, обвинявшийся в содействии и скупке
золота и жемчугов с икон, сожительница Чайкина Кучерова и ее мать Шиллинг,
которых обвиняли в укрывательстве виновников кражи и похищенных ценностей.
Примечательно, что Чайкин на предварительном следствии отрицал уничтожение икон.
Но сожительница, ее малолетняя дочь и мать показывали, что видели, как он
разрубал иконы на щепки и сжег в печи При обыске в печи были действительно
найдены 4 обгорелые жемчужины, загрунтовка с позолоты, 2 проволоки, 2 гвозПРОПАВШАЯ
СВЯТЫНЯ
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
дика, 17 петель, которые, по показаниям монахини-свидетельницы, находились на
бархатной обшивке иконы. По показаниям Шиллинг, пепел от икон был брошен в
отхожее место, где и был найден полицией.
В итоге Чайкину дали двенадцать, а Комову - десять лет каторги, Максимову - два
года и девять месяцев исправительных арестантских отделений, Кучеровой и Шиллинг
- пять месяцев и десять дней тюрьмы. Захарова оправдали.
Однако поиски иконы и проработка других возможных версий продолжались. Уж больно
большую ценность для всех россиян имела знаменитая икона, не говоря уж о
стоимости ее оклада, уж больно мощный резонанс вызвало это похищение. Тем более
что помимо следов сожжения иконы и некоторых деталей оклада, а также показаний
подсудимых, никаких других свидетельств у полиции не было. Стоит также помнить,
что похищены были две иконы, и пепел мог принадлежать лишь одной из них - менее
ценному Спасу Нерукотворному. К тому же оклады обеих икон найдены так и не были.
Поэтому возникла версия, что икону Казанской Богоматери Чайкин за огромную сумму
перепродал старообрядцам - они действительно занимались широкой скупкой
дониконовских икон, в частности брали их из старинных московских храмов во время
разорения Москвы в нашествие Наполеона.
12 ноября 1909 года в недрах полиции появился секретный доклад. В Казань был
послан специальный чиновник, так как до министерства дошли "серьезные сведения о
сохранности чудотворной иконы Казанской Божией Матери". Товарищ министра
внутренних дел Курлов отстранил казанского губернатора и начальника казанского
жандармского управления от розыска, доверив его автору доклада Прогнаевскому. А
Кошко направил в помощь ему двух самых опытных агентов. Один из них и доложил о
продаже иконы старообрядцам.
Чайкин в то время находился в тюрьме в Ярославле. К нему подослали шпионов,
через которых полиция надеялась узнать о местонахождении святыни. Но он теперь
лишь твердил о сожжении иконы, а не о продаже. Однако слухи о возобновлении
следствия расходились уже по всей империи, причем не минуя и тюрем.
И вот неожиданно иеромонах Иллиодор получает из саратовской тюрьмы от арестанта
Кораблева письмо, в котором тот говорит, будто знает, где находится икона.
Иллиодор тут же докладывает об этом епископу Саратовскому Гермогену, который
вступает в контакт с Ко-раблевым.
Кораблев сообщает, что икона якобы действительно находится у старообрядцев, и
обещает помочь ее вернуть. Он даже намекает на то, что, возможно, для ее
вызволения придется пойти на преступление,
100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК XX ВЕКА
но он готов на все, если ему смягчат участь и переведут в другую тюрьму, где он
смог бы вступить в контакт с другими участниками "дела". Однако если отцы
Гермоген и Иллиодор верят Кораблеву, опытный в делах сыска Прогнаевский вскоре
убеждается, что никаких данных у арестанта нет, а он просто хочет организовать
побег.
Но у "версии" Кораблева находятся влиятельные сторонники. Гер-шельман, например,
говорил о возможности смягчения участи Кораблева даже на аудиенции у Николая П.
Но самое примечательное: он считал, что "важно восстановить святыню", так как
для церкви и православных "не так важно, будет ли получена действительно
украденная икона или какая-нибудь другая".
Тем не менее после заключения Прогнаевского вновь начинается следствие. На этот
раз уже в Санкт-Петербурге - к этому времени Чайкин находится в знаменитой
Шлиссельбургской тюрьме.
Известный криминалист Михаил Гарнет, автор многих работ по истории русской
криминалистики, считал, что доказательства сожжения Чайкиным иконы неоспоримы По
его мнению, это подтверждается показаниями осужденного на допросе в
Шлиссельбурге 29 июня 1912 года. Чайкин тогда говорил: "Мне ужасно хотелось
тогда доказать всем, что икона вовсе не чудотворная, что ей напрасно поклоняются
и напрасно ее чтут".
Однако поиски иконы продолжались. И тут возникает "дублер" Кораблева -
каторжанин читинской тюрьмы Блинов. Причем все идет по тому же сценарию. Блинов
просит о смягчении участи, о переводе в другую тюрьму. Его версию поддерживают
епископ Читинский Иоанн и даже великая княгиня Елизавета Федоровна, которую
ставят в известность о предложениях арестанта и которая через посредников
вступает в переговоры с вором. В 1915 году, несмотря на уже идущую мировую
войну, в Курске проводится специальное совещание по разработке новой версии.
Однако следователи обнаруживают, что Кораблев лишь хотел сделать копию и выдать
ее за настоящую икону, и его снова заковывают в кандалы. Окончательной правды не
удалось добиться и от Чайкина.
Так поиски пропавшей иконы в России ни к чему не привели. А затем началась
революция, гражданская война Было уже не до иконы...
Была ли сожжена икона? Если нет, где она находится? А если была действительно
уничтожена Чайкиным, то куда делась ее драгоценная риза? Эти вопросы так и
оставались без ответа многие годы. Конечно, специализация Стояна на похищении
одних лишь окладов, показания его самого и свидетелей подтверждают версию об
уничтожении иконы. Но, с другой стороны, прожженный реци
...Закладка в соц.сетях
