Жанр: Энциклопедия
Сто великих заговоров и переворотов
...олько плохую подготовленность
шведов к войне, но и низкий боевой дух части командного состава. Решения короля,
направленные на продолжение борьбы, все менее ревностно, если не преднамеренно
вяло, выполнялись недовольными чиновниками.
Зимой 1808-1809 годов оппозиционные группировки стали разрабатывать план
заговора с целью свержения короля и примирения с Наполеоном, заступничество
которого надеялись использовать для возврата Финляндии, а затем при поддержке
Наполеона заключение мира с Россией и Данией на приемлемых для всех условиях.
Заговор имел два главных центра: один в Стокгольме, где вокруг офицера, инвалида
войны барона Я. Седерстрема группировались молодые офицеры и отчасти чиновники,
среди них - чиновник судебного ведомства X. Ерта, демонстративно отказавшийся в
1800 году от дворянского звания; другой - в войсках, расквартированных в
западно-шведской провинции Вермла, где заговорщиков позже возглавил служивший в
Карлстаде, близ норвежского фронта, властный подполковник Г. Адлерспарре,
ветеран русско-шведской войны 1788-1790 годов, побывавший в русском плену. Среди
военных выделялся также генерал-адъютант К.Ю. Адлеркрейц, отличившийся в
Финляндии.
Очаги заговора были связаны между собой. Первоначально было намечено на февраль
уличное нападение на короля в столице, но оно было отложено в последний момент.
'
Первыми выступили заговорщики из западной армии. Начиная с 7 марта они стали
стягивать свои воинские части в город Карлстад. Предварительно Адлерспарре
заручился условным обещанием датского командующего в Норвегии принца Кристиана
Августа Аугустенбургского не возобновлять боевые действия (военное перемирие уже
было заключено раньше с согласия шведского короля). Часть оппозиционеров прочила
этого, уже пожилого принца, в наследники шведского престола после свержения
Густава IV, имея в виду соединение Норвегии и Швеции под флагом одной династии.
Обращение к принцу Аугустенбургскому объяснялось также популярностью принца в
Норвегии, которую шведские заговорщики надеялись впоследствии прибрать к рукам.
В заранее составленном воззвании Адлерспарре объявлял своей целью заключение
мира и созыв риксдага для решения вопроса о государственном устройстве страны.
Заговорщиков поддержали солдаты и жители не только Карлстада, но и на всем пути
к столице, куда Адлерспарре со своим корпусом двинулся 9 марта. Король, узнав о
мятеже и опасаясь заговора в столице, наметил на утро 13 марта 1809 года отъезд
в Сконе, где воинскими частями командовал верный ему генерал Ю.К. Толль. Не
дожидаясь этого отъезда, Адлеркрейц (находившийся в Стокгольме) с шестью
офицерами ворвался в покои короля, обезоружил его и взял под стражу.
Переворот оказался бескровным - Адлеркрейц был уверен в сочувствии офицеров
столичного гарнизона и бездействии военного губернатора Стокгольма фельдмаршала
М. Клингспура. После неудачной попытки бежать Густав был отправлен в замок
Грипсхольм, а 29 марта он отрекся от престола. Регентом и номинальным главой
временного правительства согласился стать его престарелый дядя безвольный герцог
Карл.
Вопреки желанию герцога и Адлеркрейца, Адлерспарре 22 марта вступил в Стокгольм
с поддерживавшими его частями, отныне ставшими главной военной опорой нового
режима.
Бернадот
Адлерспарре встречали как освободителя. Солдаты пошвыряли в канал белые
нарукавные повязки - непременную часть шведской воинской формы со времени
переворота 1772 года, когда их носили сторонники Густава III. Адлерспарре стал
своего рода военным диктатором Стокгольма и ведущим членом временного
правительства.
Большинство населения в столице встретило переворот с явным облегчением, но без
особого восторга.
В первые дни переворот выглядел как смена правящих группировок, да и то лишь
частичная. В составе временного правительства наряду с инициаторами переворота
оказались бывшие сторонники свергнутого короля, такие, как канцлер Ф. Эренхейм,
риксмаршал граф А. Ферсен, фельдмаршал М. Клин-гспур. Правительство поспешило
отменить непопулярные военно-финансовые меры короля, созвало риксдаг на 1 мая и
разослало своих представителей с мирными предложениями к воюющим державам. Как
раз в середине марта передовые части генерала Багратиона высадились в 100
километрах от Стокгольма. В этот критический момент невольно важную услугу
новому шведскому правительству оказал русский главнокомандующий генерал
Кнорринг, отдавший приказ о выводе русских войск с собственно шведской
территории.
Все еще весьма влиятельные и после свержения Густава IV придворные круги (так
называемые густавианцы) добивались передачи престола малолетнему сыну
арестованного короля, в чем нетрудно было убедить и представителя той же
гольштейнской династии - бездетного герцога Карла. Однако офицеры западной армии
во главе с Адлерспарре имели другую программу: уволить ближайших советников
бывшего главы государства, пополнить правительство представителями всех
сословий, немедленно низложить Густава IV и его потомков, провозгласить королем
герцога Карла, а в наследники избрать датского или французского кандидата.
Адлерспарре, введенный в правительство, на первых порах держался диктатором и
мог, если бы захотел, провести важные социально-политические преобразования. Но
он бездействовал из нежелания (как он сам позднее признавался) внести раскол в
правящий лагерь перед лицом грозной внешней опасности, а также из страха
развязать народную революцию. Ближайшей целью его было укрепить центральную
власть и сорвать реакционные династические планы густавианцев.
29 марта на совещании офицеров западной армии во главе с Адлерспарре решено было
отложить избрание нового короля до созыва риксдага. Явные густавианцы, например
канцлер Ф. Эренхейм, вышли из правительства.
В мае 1809 года, несмотря на угрожающее военное положение, в Стокгольме собрался
сословный риксдаг. Среди депутатов, как и внутри нового прави220
100 ВЕЛИКИХ ЗАГОВОРОВ И ПЕРЕВОРОТОВ
тельства, сразу же обнаружились серьезные разногласия по вопросам
престолонаследия, новой конституции и сословных привилегий. Единодушным было
лишь низложение династии Голыитейн-Готторпов вскоре после открытия сессии.
Риксдагу предстояло затем избрать короля и принять конституцию.
Регентское правительство добивалось от сословий в первую очередь решения вопроса
о короле и лишь затем одобрения конституции. Правительственный проект
конституции, так называемый хоконсоновский (по имени его составителя губернатора
А. Хоконсона), предусматривал лишь малое ограничение королевской власти. Однако
и хоконсоновский проект, и формула "сначала король, потом конституция" были
отвергнуты не только бюргерским, но и дворянским сословиями риксдага. Регент и
его советники уступили: восторжествовал принцип "сначала конституция, потом
король".
Риксдаг избрал конституционный комитет из 15 представителей всех четырех
сословий, но с решительным преобладанием дворян и под председательством барона
Л.А. Маннергейма. Душой комитета стал его секретарь X. Ерта, формально не
вошедший в него, так как он не был депутатом риксдага. Комитет выполнил свою
задачу за 14 дней. После того как риксдаг принял, а герцог Карл на следующий
день, 6 июня, утвердил конституцию, он был избран королем под именем Карла XIII
(1809-1818).
В июле 1809 года наследником был избран упомянутый ранее датский принц Кристиан
Аугустенбургский. Бывшему королю после десятимесячного заключения было
предложено постоянно пребывать в Швейцарии, где он и прожил около тридцати лет
под именем полковника Густавсона.
После заключения Фридрихсгамского мира (сентябрь 1809 года) внутреннее положение
в Швеции оставалось крайне напряженным. Горечь поражения, финансовое
расстройство, наплыв беженцев из Финляндии, борьба политических группировок
мешали стабилизации нового режима. В 1810 году скоропостижно умер принц
Аугустенбургский. В народе распространился слух о его отравлении аристократами,
во время похорон в Стокгольме произошли уличные столкновения, причем толпой был
убит реакционер граф А. Ферзен-млад-ший.
Неустойчивость положения заставляла победителей 1809 года спешить с подысканием
нового кандидата на пост наследника. Правящие круги склонялись к избранию одного
из датских принцев, что впоследствии сулило объединение скандинавских государств
с фактическим преобладанием Швеции. Вместе с тем шведы хотели провести избрание
с учетом пожеланий всесильного Наполеона. Однако отправленный с этой целью в
Париж лейтенант К.О. Мернер, выполнив свое официальное поручение через шведскую
миссию, по собственной инициативе и частным образом предложил вакантный пост
кронпринца маршалу Ж. Б. Бернадоту.
Бернадот был известен как способный военный деятель и администратор с большим
опытом. Привлекательность его кандидатуры в глазах шведов усиливалась его
родством с Наполеоном. Кроме того, будучи французским командующим, а затем
губернатором в Северной Германии, Бернадот приобрел популярность у шведского
офицерства своим предупредительным отношением к пленным.
Наполеоновский маршал, он же князь Понтекорво, дал свое предварительное
согласие, намекая, что его поддержит и сам Наполеон. Император, официально
одобрив датского кандидата, действительно выказывал предпочтение Бернадоту.
Против кандидатуры датского принца теперь возражал и сам коЗАГОВОР
МАЛЕ
221
роль Дании. В конечном счете правительство Швеции, а за ним и специальный
комитет избирательного риксдага пересмотрели свои решения.
21 августа 1810 года сын гасконского адвоката был избран наследным принцем под
именем Карла Юхана и в октябре, приняв лютеранскую веру, прибыл в Швецию, где
его усыновил уже крайне дряхлый Карл XIII. Принятый тем временем, после
получения официального согласия Наполеона, закон о престолонаследии закрепил
право на шведскую корону за мужскими членами дома Бернадотов.
ЗАГОВОР МАЛЕ
Франция, Париж. Октябрь 1812 года
Из всех врагов Наполеона, включая таких соперников и политических противников,
как Моро, Массена, Ожеро или Бернадот, генерал Мале был самым давним и самым
непримиримым. Он принадлежал к древнему дворянскому роду. Во время революции
Мале стал убежденным якобинцем. В ходе итальянской кампании генерал показал себя
инициативным и бесстрашным командиром. За боевые заслуги его произвели в
дивизионные генералы. Однако Бонапарт, придя к власти и хорошо зная прошлое
Мале, не утвердил его в этом звании, оставив бригадным генералом.
Ходили упорные слухи, что, будучи начальником дижонского военного лагеря, Мале,
войдя в сговор с генералом Брюном, собирался арестовать Бонапарта во время
инспектирования войск и не сделал этого только потому, что Первый консул в Дижон
не поехал...
В 1804 году в Париже был раскрыт так называемый "заговор предположений".
Возмутителю спокойствия Мале удавалось какое-то время скрываться от полиции, но
затем оц угодил в тюрьме Ла Форс, откуда его перевели в клинику Дюбюиссона.
Здесь "лечились" республиканцы, демократы и либералы, разошедшиеся во взглядах с
режимом.
Пользуясь своей относительной свободой, Мале через свою жену Де-низ наладил с
сообщниками переписку. Один из них, Демайо, сидевший в тюрьме Ла Форс, сообщил,
что в той же тюрьме находятся люди, которые Наполеон 1
100 ВЕЛИКИХ ЗАГОВОРОВ И ПЕРЕВОРОТОВ
при осуществлении переворота могут оказаться незаменимыми. Что же касается
установления контактов с ними, то здесь бесценную помощь Мале оказала Софи Гюго
- мать знаменитого писателя и любовница отставного бригадного генерала Виктора
Лагори, находящегося в тюрьме Ла Форс за участие в заговоре Пишегрю - Кадудаля.
В соседней камере сидели генерал Гидаль, пытавшийся поднять восстание в Марселе
и ожидавший военного суда, и корсиканский патриот Бокеямпе, человек решительный
и пылкий - его арестовали по ошибке, вместо однофамильца.
Поскольку Софи благодаря дружбе с Дениз знала в общих чертах о замыслах Мале и
сочувствовала им всей душой, она заочно познакомила его с Гида-лем; а Лагори
генерал знал и раньше. К этой троице примкнул и Бокеямпе. Штаб восстания был
создан.
Мале стал подыскивать надежных людей на воле. В этом ему помог аббат Лафон Имея
обширные связи, он познакомил генерала с капралом Жаком Огю-стом Рато, сыном
бордоского священника, и 28-летним анжуйцем Андре Бут-ро, также выходцем из
семьи священника. Еще одним участником заговора стал испанский монах Хозе Мария
Каамано, пострадавший от произвола наполеоновских властей: заподозренный в
шпионаже, он без суда и следствия просидел четыре года в тюрьме Ла Форс По
поручению Лафона Каамано снял квартиру из трех маленьких комнат на улице СенПьер.
22 октября, сразу после ужина, Мале и Лафон бежали из клиники. Рато и Бутро
поджидали их в условленном месте. Через площадь Вогезов и улицу Сен-Жиль
заговорщики благополучно добрались до глухого тупика Сен-Пьер.
На конспиративной квартире они занялись подделкой документов. Этим в основном
занимался юрист Бутро. Лафон обновлял старые указы и воззвания. Мале составлял
черновики, тщательно проверял переписанное и скреплял своей подписью. Наконец
приготовления были закончены. Мале переоделся в генеральский мундир. Бутро
получил трехцветную ленту комиссара, а Рато - мундир адъютанта.
Все, кроме Лафона, поднялись. Аббат, сославшись на боль в ноге, решил пока
остаться У него были другие планы, этой же ночью он бежал из Парижа.
Мале в сопровождении своих спутников направился в центральную казарму.
Командующий когортой Сулье был сильно простужен. Когда трое вошли в его комнату,
он приподнялся на постели. "Генерал Ламот", - представился Мале. Это был
экспромт. Мале вдруг сообразил, что на его мундире нашивки бригадного генерала,
а он в качестве военного коменданта Парижа, которым сам себя назначил, должен
быть генералом дивизии. И вот, чтобы в первый же момент не посеять подозрения,
он избрал псевдоним, взяв имя реального лица. Выдержав паузу, Мале продолжил:
"Император умер. Он убит 8 октября под Москвой..."
Затем был зачитан приказ военного коменданта Парижа. Сулье, получившему чин
полковника, предписывалось незамедлительно вести вверенные ему войска на
Гревскую площадь. Надлежало занять ратушу и вместе с префектом департамента Сены
подготовить зал заседаний для временного правительства Под приказом стояла
подпись дивизионного генерала Мале.
Заместитель больного Сулье, капитан Пикерель, приступил к выполнению приказа.
Так, дождливой ночью 23 октября 1812 года началась одна из самых удивительных
авантюр в мировой истории.
Пикерель собирал и выводил из казармы солдат, строя их в каре. Наконец Бутро при
колеблющемся свете факела начал читать. "Постановление Сената
ЗАГОВОР МАЛЕ
от 22 октября 1812 года. Сенат, экстренно собравшийся, прослушал сообщение о
смерти Наполеона, которая имела место под стенами Москвы 8 числа сего месяца..."
К концу чтения Бутро закашлялся. Мале пришел ему на помощь. Призвав к
уничтожению всех, кто станет у них на пути, генерал мимоходом бросил намек на
будущую республику: "Соединим же наши силы и дадим родине конституцию, которая
принесет подлинное счастье французам!".
Мале приказал капитану Пикерелю послать двух вестовых, снабженных копиями
соответствующих документов, в соседние казармы. Два других солдата в
сопровождении Рато были отправлены на квартиру Каамано, чтобы забрать
генеральские мундиры для Лагори и Гидаля. Пять рот из десятой когорты во главе с
капитаном поступали в распоряжение Мале и Бутро, шестая же под командованием
Сулье должна была утром идти прямо к ратуше.
Мале со своим отрядом отправился в тюрьму Ла Форс и освободил сообщников.
Генерал Лагори, назначенный министром полиции, получил задание вместе с Гидалем
и Бутро арестовать префекта Паскье, шефа тайной полиции Демаре, министра полиции
Савари, герцога Ровиго Бутро надлежало занять место Паскье. Кроме того, Гидалю
поручалось арестовать архиканцлера Кам-басереса, военного министра Кларка и
графа Реаля - все трое проживали в одном округе - на улицах Юниверсите, Англе и
Лилль. Бокеямпе должен был встретить у ратуши отряд с полковником Сулье, а затем
занять должность префекта округа Сены вместо Фрошо, который вошел в состав
правительства. Отдав распоряжения, Мале направился в главный штаб на Вандомской
площади
Вестовые, посланные утром из казарм десятой когорты, прекрасно справились с
заданием. Прибыв на улицы Миниме и Куртиль, где находились казармы первого и
второго батальонов, они передали начальству документы, дополнив их устными
рассказами о действиях "генерала Ламота". В обеих казармах командиры подняли
людей, совершенно не интересуясь достоверностью информации Если у кого и
возникали сомнения, то ненадолго.
Роты поднимались и шли по приказу: одни - занимать казначейство и
государственный банк, другие - охранять министерства, третьи -¦ закрывать
заставы.
Исполнительный Сулье, получив от нового начальства чин полковника, старался
вовсю. В седьмом часу утра, превозмогая болезнь, он поднялся с постели и во
главе шестой роты отправился на Гревскую площадь. Прибыв в ратушу, он потребовал
графа Фрошо, префекта округа Сены. Фрошо не оказалось - он имел обыкновение
ночевать в своей загородной вилле. За ним послали.
Граф Фрошо пользовался полным доверием Наполеона; именно ему он был обязан своим
положением, титулом и богатством. Однако известие о смерти императора не слишком
взволновало Фрошо, поскольку одновременно с этим ему доложили, что он является
членом нового правительства. Вдохновленный полковником Сулье, граф стал готовить
главный зал ратуши к приему нового правительства...
Но если средние и нижние звенья механизма работали безотказно, то о верхнем
эшелоне этого сказать было нельзя. Штаб Мале - сам он об этом узнал слишком
поздно - оказался не на высоте.
Лагори и Гидаль справились с первой частью своей миссии вполне успешно,
арестовав Савари, Паскье и Демаре, потом дело застопорилось. Гидаль решил
100 ВЕЛИКИХ ЗАГОВОРОВ И ПЕРЕВОРОТОВ
сделать передышку и вместо того чтобы завершить доверенную ему операцию и
обезвредить главных сановников империи - Камбасереса, Кларка и Реаля, он пошел
подкрепиться спиртным и ему стало не до арестов.
Граф Реаль, член Государственного совета и один из шефов полиции, со времени
первых заговоров эпохи Консульства числился в любимцах Наполеона.
Легкомысленность Гидаля дорого обошлась заговорщикам. Реаль и военный министр
Кларк успели бежать.
Не лучше обстояло и с Нагори. Заняв место Ровиго в министерстве полиции, он не
знал, что делать Отправился в ратушу, но там своего шефа не обнаружил и вернулся
обратно.
Примерно те же ощущения испытал и Бутро. В кресле Паскье молодой, неопытный
юрист растерялся. Через какое-то время он решил бросить все и, выйдя на улицу,
смешался с пестрой толпой, не задумываясь о дальнейшем.
Что же касается Бокеямпе, то он, плохо зная язык и слабо представляя, что
происходит, с самого начала почувствовал себя не в своей тарелке. И тоже бежал.
Главный виновник всех этих событий не подозревал о невзгодах членов своего
штаба. Мале побывал на улице Сент-Оноре в доме № 307 у двух членов организации,
которые должны были в положенное время ударить в набатный колокол. Он также
распорядился отправить депеши в Марсель' Тулон и Женеву. Теперь ему предстояло
обезвредить военно-жандармский аппарат, как перед тем были обезврежены
полицейские власти.
Ближайший визит к генералу Гюлену был крайне неприятен уже потому, что тот
являлся военным комендантом Парижа. Опасения Мале подтвердились. Гюлен быстро
раскрыл авантюру генерала, обозвав его самозванцем. В ответ Мале выхватил
пистолет и выстрелил в лицо коменданту. Вместе с капитаном Стеновером, сделавшим
вид, будто ничего не произошло, он покинул роскошные покои Гюлена.
История эта глубоко взволновала Мале. Вскоре к первой неприятности при-.
бавилась вторая. Одним из тех, на поддержку кого он рассчитывал, причем
рассчитывал безоговорочно, был его старый соратник опальный генерал Де-нуайе.
Однако посланный к нему адъютант вернулся ни с чем: генерал отказался поддержать
заговорщиков.
Мале стало ясно, что нельзя доверять другим то, что обязан сделать сам. Перед
тем как заняться Гюленом, он, желая выиграть время, послал к полковнику
Генерального штаба Дузе своего лейтенанта с тем, чтобы тот к приходу Мале
ознакомил полковника с главными документами, которые обеспечили бы его
поддержку. Раздумывая над этим обстоятельством по дороге в штаб, Мале понял, что
допустил двойную оплошность. Во-первых, все его акции до сих пор действовали
безотказно благодаря внезапности: своим сообщением и бумагами он ошеломлял
собеседника. И даже в том единственном случае, когда ему не поверили, было
время, чтобы обезвредить Гюлена. Тут же он давал незнакомому человеку
возможность одуматься, прикинуть и внимательно рассмотреть фальшивые документы.
Полковник Дузе, едва полистав переданные ему документы, понял все. Его не
прельстило назначение генералом бригады - назначение, которого он тщетно ждал
многие годы, не подкупило его и обещание ста тысяч франков - он видел, что все
бумаги подложные. И еще он увидел ненавистную революционную фразеологию, а для
него, роялиста, автор подобных бумаг, давай он даже самые заманчивые обещания,
был смертельным врагом.
ЗАГОВОР МАЛЕ
-II?
В своем письме Мале, между прочим, давал наказ полковнику арестовать своего
адъютанта Лаборда Дело в том, что Лаборд - Мале знал это точно - был тайным
агентом сверхсекретной разведки Наполеона. Правильно решив, что Лаборд должен
быть устранен в первую очередь, Мале, вместо того чтобы сделать это самому, дал
поручение Дузе, о настроениях которого не имел ни малейшего понятия.
Поднимаясь с этими мыслями на второй этаж Генерального штаба, он вдруг оторопел:
прямо на него шел Лаборд, тот самый Лаборд, который должен был находиться под
арестом...
Мале подумал о провале. И тут генерал сделал новую ошибку. Оставив Рато и двух
солдат в прихожей, он вместе с Лабордом вошел в кабинет Дузе в сопровождении
одного капитана Стеновера, который остановился у самой двери. Таким образом,
Мале оказался один против двух врагов, которым, разумеется, не составило труда
арестовать его и пассивного Стеновера.
Руководитель заговора был устранен, но отдельные звенья пущенной им машины
продолжали раскручиваться. Гонцы с радостным известием летели в Марсель и
Женеву, подразделения солдат бодро двигались по улицам, офицеры выполняли
распоряжения "нового правительства", граф Фрошо готовил для него апартаменты, а
добрые парижане обращались друг к другу, как в девяносто третьем, "гражданин".
Лишь к вечеру правительству удалось успокоить столицу. Офицеры и солдаты,
избегнувшие ареста, были разведены по казармам. Почти всех членов штаба
заговорщиков арестовали в тот же день или день спустя
На суде Мале всю вину принял на себя, всячески стараясь выгородить других. По
его словам, те, кто действовал с ним, не знали истины, верили в смерть
императора и были полны благих намерений.
Другие подсудимые пытались отрицать свою вину: они действительно ничего не знали
и в силу воинской дисциплины подчинялись вышестоящему.
Судьба двадцати четырех сознательных и невольных соучастников Мале была решена
заранее. Четырнадцать, в том числе глава заговора, Лагори, Ги-даль, Рато,
Бокеямпе, Сулье, Пикерель, Стеновер, были приговорены к смерти, остальные десять
лишены должностей и званий и оставлены в тюрьме. В последний момент, по воле
императрицы, полковник Рабб и капрал Рато были помилованы. Первый заслужил
снисхождение благодаря семейным связям, второй - длинному языку: спасая жизнь,
Рато показал себя первоклассным осведомителем, и полицейские власти надеялись
использовать его в дальнейшем.
Двенадцать заговорщиков были расстреляны 29 сентября на Гренельском поле.
Согласно преданию, Мале сам командовал расстрелом. Тела казненных, погруженные
на три телеги, отвезли в Валь де Грае и бросили в общую яму. Печальный кортеж
сопровождала женщина, одетая в черное, с густой вуалью на лице. Это была Софи
Гюго, провожавшая в последний путь любимого человека. Дениз Мале не могла
составить ей компанию: за несколько дней до этого она была арестована и брошена
в тюрьму ..
100 ВЕЛИКИХ ЗАГОВОРОВ И ПЕРЕВОРОТОВ
ПРОНУНСИАМИЕНТО РИЭГО
Испания. 1820 год
Пронунсиамиенто (военный заговор) полковника Риэго, который 1 января 1820 года в
Лас-Кабесас-де-Сан-Хуан вновь провозгласил Кадисскую конституцию, было лишь
одним из многих в течение шестилетия (1814-1820). Хотя все эти попытки путчей
провалились, в конечном счете каждая из них всегда стремилась к единой цели.
В середине 1817 года Рафаэль Риэго был отчислен от экспедиционной армии. Покинув
Кадис, он в течение двух лет кочевал по гарнизонам Испании. И повсюду он вступал
в подпольные революционные хунты.
В самом начале июля 1819 года Рафаэль снова оказался в Кадисе, в экспедиционной
армии. Он застал своих старых товарищей по тайной военной хунте в состоянии
крайнего возбуждения: они готовились уже через несколько дней начать восстание.
Риэго сообщили, что главнокомандующий экспедиционной армией граф Лабисбаль и
дивизионный генерал Сарсфильд примкнули к патриотам.
'
Риэго не был включен в состав революционной хунты, так как он еще не вступил в
командную должность, и поэтому не мог быть полезен восстанию. Ранним утром 9
июля Риэго поспешил на Пальмовое поле, где выстроившиеся полки ждали прибытия
генералов, Лабисбаль должен был приехать из Ка-диса, а Сарсфильд - из Хереса-дела-Фронтера.
Было условлено, что они провозгласят перед войском конституцию 1812
года и объявят поход на Севилью и Мадрид.
Но генералы изменили данному слову. Лабисбаль приказал своим адъютантам отобрать
у офицеров-заговорщиков шпаги. В тот же день он отправил главаря Кирогу в
монастырь Сан-Агусто. В тюрьмы попали и остальные члены хунты - О'Дали, АркоАгуэро,
оба брата Сан-Мигель.
Формально непричастный к заговору, Риэго остался на свободе. Приняв командование
Астурийским батальоном, он с головой ушел в под
...Закладка в соц.сетях
