Жанр: Энциклопедия
Сто великих дипломатов
...но и его
министром "по греческим делам", несшим
ИОАНН (ИОАННИС) АНТОНОВИЧ КАПОДИСТРИЯ 347
персональную ответственность "за поддержание спокойствия" среди христианских
подданных султана, и в частности греков. Через два дня Каподистрия дал
официальный ответ на письмо Ипсиланти, в котором выступление греков решительно
осуждалось. Ответ, безусловно, выражал позицию царя. Свою задачу Каподистрия
видел в том, чтобы сделать русскую политику более благоприятной для Греции и
помешать вмешательству в ее дела Англии и Австрии на стороне Порты.
Отказ Александра I от решительных действий в восточном вопросе явился
политическим поражением для Каподистрии. После августа 1821 года его служебный
статус непрерывно понижался. Отношения между царем и министром становятся
натянутыми.
Однако несмотря на охлаждение личных отношений и определенное недоверие к
Каподистрии, Александр I отдавал должное уму и дипломатическому таланту
министра. Царь готов был по-прежнему пользоваться его услугами при условии,
разумеется, что Каподистрия будет послушным исполнителем его "предначертаний".
Сам же Каподистрия, видимо, не переставал надеяться на то, что развитие событий
в конце концов заставит Александра I согласиться на "понудительные меры" против
Порты.
Весной 1822 года, несмотря на решительные возражения Каподистрии, Александр I
принял предложение Меттерниха о проведении в Вене конференции держав по
восточному вопросу. Каподистрия считал, что дальнейшее согласование
дипломатических шагов России с австрийской политикой будет иметь неблагоприятные
последствия для Греции. Каподистрия решил отстраниться от этих дипломатических
мероприятий и не принимать участия в их подготовке и обсуждении на служебных
докладах.
Через некоторое время "царь во время частной аудиенции, данной Каподистрии,
предложил ему отправиться снова "для поправления здоровья" на воды, оставшись
формально при своей должности. Это решение о фактической отставке Каподистрии
было принято в мае 1822 года. Здоровье Каподистрии в это время действительно
ухудшилось.
На всех ступенях своей необычной карьеры в России Каподистрия оставался
патриотом Греции: "Я никогда не откажусь от первой и самой священной из моих
обязанностей: служить моей родине". Его глубоко волновали и интересовали
внутренние силы и возможности восставшей Греции. Иоанн Антонович писал после
начала греческой революции своему ионическому корреспонденту Д. Ромасу:
"Возрождение и действительная независимость народа могут быть только его
собственным творением. Помощь извне может ее упрочить, но не создать". При
выборе форм политической организации греки должны тщательно избегать всего, что
может напугать страны Священного союза.
Каподистрия пользовался большим авторитетом у себя на родине. В январе 1820 года
они направили к нему в Петербург Эммануила Ксантоса, который передал Иоанну
Антоновичу просьбу возглавить Гетерию. Каподистрия отказался, ибо считал, что
будет полезнее для общего дела на посту статс-секретаря.
Получив бессрочный отпуск, Каподистрия жил в Женеве с 1822 года до начала 1827го.
Женевский период его жизни очень мало изучен, но, вероятно, этот греческий
патриот, тесно связанный с русским обществом и русской внешней политикой, не
сидел без дела. Не случайно Женевский филэллинистический комитет все время
оказывал грекам совместно с фран348
100 ВЕЛИКИХ ДИПЛОМАТС
цузским комитетом эффективную помощь деньгами, оружием, боеприпас ми и
продовольствием.
1 апреля 1827 года в Трезене (Тризине) в момент тяжелого кризиса 1 ческой
революции открылся общий Национальный конгресс. На пост пр зидента Греции был
избран Каподистрия.
Новый президент, прибывший в Грецию в январе 1828 года, развил бу ную
деятельность. До этого он ездил по Европе в надежде получить новь займы для
пополнения опустошенной греческой казны.
В своем обращении к греческому народу Каподистрия обещал устащ вить справедливое
правление, способное "защитить народ от ужасов ана$ хии и доставить ему
возможность постепенно совершить дело националы^ го и политического
возрождения".
8 апреле 1828 года началась Русско-турецкая война, которая стала глав ным
внешним фактором успешного завершения борьбы Греции за нацис нальное
освобождение.
Ко времени объявления Лондонской конференцией 1830 года независк мости Греции
там уже была создана регулярная армия, учрежден Нацис нальный банк, принят ряд
мер для подъема земледелия и торговли, нача лась раздача крестьянам части
государственных земель, конфискованных 3 турок, преобразованы судебная и
образовательная системы. Тарим образо* актом Лондонской конференции Европа
признавала независимость Греци фактически уже существовавшую в течение по
меньшей мере двух лет.
9 октября 1831 года в Навплионе Каподистрия был убит людьми, связа" ными'с
западноевропейскими державами.
АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ ОРЛОВ
(1786-1861)
Князь, русский военный и государственный деятель, дипломат. Принимал
участие в подписании Адрианопольского договора (1829), УнкярИскелесийского
договора (1833). Шеф жандармов (1844-1856). Первый
уполномоченный России на Парижском конгрессе (1856). Председатель
Государственного совета и Комитета министров (1856-1860).
Алексей Федорович был незаконным сыном Федора Орлова - одног из знаменитых
братьев, оказавших неоценимые услуги Екатерине II при I восшествии на престол.
По личному указу императрицы "воспитанники" Федора Орлова в 1796 году получили
дворянские права и фамилию отца.
Алексей выбрал военную карьеру и быстро преуспел на этом поприще Участник
Аустерлицкого и Бородинского сражений (в котором получил сем ран), зарубежных
походов русской армии, он был "приближен" сначала вел* ким князем Константином,
а затем и самим императором Александром I. 1820 году Орлов был произведен в
генерал-адъютанты и вскоре сумел дока^ зать свою преданность престолу. 14
декабря 1825 года он, командуя конной гвардией, лично ходил на каре восставших.
За участие в подавлении восстания на Сенатской площади Николай I' на следующий
день наградил его графским титулом. Известно, что мног численные просьбы за
декабристов император игнорировал. Исключен*
АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ ОРЛОВ
349
было сделано лишь для Алексея Орлова. За прощение своего брата Михаила Алексей
пообещал посвятить всю свою жизнь государю. Результатом заступничества брата
стала ссылка Михаила в родовое имение в Калужской губернии, где он жил под
надзором полиции, а весной 1831 года ему даже разрешили поселиться в Москве.
Алексей Федорович сдержал обещание: всю жизнь он преданно служил Николаю I,
который на смертном одре поручил наследника заботам и опеке ближайшего друга.
Первая ответственная миссия, выполненная Орловым с большим успехом, была связана
с подписанием Адрианопольского договора, который увенчал победу России над
Османской империей в 1829 году.
На первом же совместном заседании с турецкими уполномоченными в Адрианополе,
состоявшемся 21 августа, Орлов убедился в том, что османское правительство не
намерено заключать мирный договор на условиях русских. Турки заявили о
том, что могут лишь подтвердить условия Аккерманской конвенции 1826 года,
отмененной ранее специальным указом султана. Признав позицию турецкой стороны
неприемлемой, главнокомандующий И.И. Дибич отдал приказ возобновить наступление:
русские конные разъезды появились на расстоянии одного перехода от Стамбула.
Оказавшись в критическом положении, Османская империя была вынуждена возобновить
переговоры. Орлов в то время получил предписание своего правительства
воспрепятствовать возобновлению "бесконечных словопрений".
Новый этап переговоров начался в Адрианополе 31 августа. Заседание Длилось шесть
часов, в течение которых Орлов неоднократно с блеском выходил из сложных
ситуаций, грозивших прекращением переговоров и новыми отсрочками в заключении
мира. Так, в самом начале встречи представитель Порты Мехмед Садык-эффенди
зачитал "предлинную'хартию в опровержение русских требований": Подобная позиция
Порты после данной ей отсрочки и дальнейшего продвижения русских войск, стоявших
теперь буквально "у ворот" турецкой столицы, вызвала недоумение российских
представителей. Орлов посоветовал туркам "хартию сию отложить в сторону и даже в
протоколе заседаний об ней не упоминать". Султанские уполномоченные последовали
этому совету. А.И. Михайловский-Данилевский описывает любопытный эпизод,
свидетельствующий о живом уме Орлова, его
100 ВЕЛИКИХ ДИПЛОМАТЧ
умении легко и остроумно улаживать намечавшиеся конфликты. Турк возражали против
передачи России островов в устье Дуная, "ибо острова си поросшие камышом, в
котором гнездились змеи, никакой политическо важности в себе не заключали".
Орлов в ответ сказал им, что "острова с" так ничтожны, что ежели бы Порта их
уступила лично ему, то он бы их ] взял; возражение сие заставило турецких
министров смеяться, и они по сек предмету более не прекословили". Граф Орлов не
кривил душой -V ему эти острова действительно были не нужны, но для России
облада* ими предоставляло дополнительную возможность контролировать судоход ство
по Дунаю.
Адрианопольский мир, заключенный 2 сентября 1829 года, имел очек большое
политическое значение. Греция и Сербия получили автономий управление;
расширялись права Дунайских княжеств.
Ближайшей задачей русской внешней политики после заключения да говора стало
восстановление дружественных отношений с Османской и" перией. Русская дипломатия
сделала определенные уступки с тем, чтоб| устранить иностранное вмешательство в
русско-турецкие отношения создать условия для сближения с Портой. С этой целью в
Стамбул был направлено чрезвычайное посольство во главе с тем же А.Ф. Орловым. •
Алексей Федорович находился в турецкой столице с ноября 1829-го ] май 1830 года.
Перед ним стояла задача заверить султана в дружественнс расположении России и
проконтролировать выполнение условий мирног договора. В инструкциях,
направленных ему из Петербурга, говорило^ "Никогда, ни перед, ни в ходе войны,
которая только что завершилась, и\ ператор не хотел разрушения Оттоманской
империи". Эту мысль чрезвыча ный и полномочный посланник должен был внушить
Порте.
Вскоре по прибытии в Стамбул Орлов снискал "особое расположен* к себе султана".
Порта поспешила выполнить часть обязательств по ^ анопольскому договору. Это
прежде всего касалось подготовки хатт-и-ше рифа (указа) относительно автономного
статуса Сербии. Проект докумек та быЛ передан русской стороне уже во второй
половине сентября 1829 год Получив его, императорский кабинет уполномочил Орлова
заявить осман скому правительству, что предъявленный Портой хатт-и-шериф удовлет
ряет всем необходимым требованиям. Орлов быстро вошел в курс сербе* дел и уже к
концу декабря представил Порте две ноты, касавшиеся сербско турецкого
разграничения и передачи Сербии шести округов, отторгнуть турками после
подавления Первого сербского восстания в 1813 году. Наст яния Орлова вынудили
османское правительство назначить в Сербию спе циального комиссара для
определения границ. И хотя возвращение округе не было завершено при Орлове, его
внимание к проблеме заставило Пор сделать первые практические шаги для ее
решения.
Деятельность чрезвычайного посланника в Стамбуле получила одобр ние Николая I.
"Я не могу даже сказать, как я доволен Орловым; он в са| мом деле действует так,
что удивляет даже меня, несмотря на мое располо| жение к нему",- писал император
И.И. Дибичу в феврале 1830 года.
Новая миссия Орлова в Турции была связана с босфорской экспедици ей 1833 года:
император Николай I опять прибег к его помощи для урегули рования дел на
Востоке. Алексей Федорович был послан в турецкую стол1" цу в качестве
чрезвычайного и полномочного посла при султане и главног начальника всех русских
военных и морских сил в Турции. К этому време
АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ ОРЛОВ
ни Орлов был наилучшим образом подготовлен для выполнения такого рода поручения.
Он обладал достаточным опытом ведения переговоров с турками, пользовался большим
авторитетом у членов османского правительства и доверием самого султана. "Я
посвящен во все самые откровенные мысли государя, я присутствовал при всех
обсуждениях по этому предмету, министерство не скрыло от меня ничего из сношений
своих с иностранными кабинетами относительно сего великого дела", - писал Орлов
главе русской администрации в Молдавии и Валахии П.Д. Киселеву в марте 1833 года
перед поездкой в Стамбул.
Турецкий султан Махмуд И вынужден был прибегнуть к помощи Николая I в связи с
той критической ситуацией, в которой он оказался после восстания Мухаммеда Али в
Египте и наступления Ибрагим-паши на Стамбул. Незадолго до этого султан
обратился за поддержкой к западным державам, но получил отказ. В результате
достигнутой договоренности в начале апреля 1833 года на Босфоре находились уже
20 русских линейных кораблей и фрегатов. Более 10 тысяч человек российского
войска расположились лагерем на азиатском берегу Босфора в местечке УнкярИскелеси.
Прибыв в Стамбул в мае 1833 года, Орлов стал наиболее важной фигурой в окружении
Махмуда II. Алексей Федорович быстро вошел в курс дела, хотя, по свидетельству
Муравьева, не слишком вдавался в детали состояния войск и флота. Сам Алексей
Федорович так характеризовал свои отношения с Портой: "Я придерживался с турками
системы ласкать одною рукой, сжимая другую в кулак, и это привело меня к
счастливому успеху".
Основной задачей Орлова стало заключение союзного русско-турецкого договора,
редакция которого была подготовлена в Петербурге и одобрена императором.
"Никогда ни одни переговоры не были ведены в Константинополе с большею тайной,
ни окончены с большею быстротой", - свидетельствовал российский дипломат Ф.И.
Бруннов. В письме императорского кабинета султану Махмуду II говорилось о том,
что после двухмесячного пребывания русской эскадры на Босфоре пришло время
подумать о заключении "прочного и почетного" соглашения. Подписание желательного
Петербургу договора готовилось без прямого принуждения с русской стороны, но при
росте авторитета России в Турции. "...Здесь нет другого влияния, кроме
русского... даже общественное мнение отчасти за нас, таков плод удивительного
поведения наших войск и флота, - сообщал Орлов Киселеву в июне 1833 года. - Мы
накануне того, чтобы подписать оборонительный договор, все условия коего
обсуждены и утверждены".
26 июня 1833 года был подписан Ункяр-Искелесийский договор, отвечавший интересам
России и исключавший вмешательство в русско-турецкие отношения других
западноевропейских держав. По его условиям Россия обязывалась в случае
необходимости прийти на помощь Турции. В ответ Османская империя брала
обязательство при вооруженном конфликте закрыть проливы для военных судов
иностранных держав.
"Вчера подписан оборонительный договор в том самом виде, в каком был мне
предписан из Петербурга. Мне пришлось бороться с глупостью турок и в особенности
с иностранными интригами", - писал Орлов. Тотчас Же после заключения договора
Алексей Федорович сообщил Махмуду II о готовности немедленно вывести флот и
войска с турецкой территории. "Наконец, 28-го в 11-м часу пополудни, при
попутном ветре, вся наша эскадра с десантом снялась с якоря и, благополучно
выступив из Босфора,
100 ВЕЛИКИХ ДИПЛОМА!
Ш1ЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ ОРЛОВ
направилась в российские порты", - докладывал Орлов Николаю I. Под ный образ
действий планировался Орловым еще до подписания догов чему придавался особый
смысл. "Я полагаю, что по подписании мира ] будет необходимо удалиться, и тогда
доверие возродится и нас призовут ] рично...", - делился Орлов своими
соображениями в письме Киселеву
За успех в босфорской экспедиции граф Орлов был произведен в 1 ралы от кавалерии
и торжественно принят государем в Красном Селе ] собрании гвардейских войск.
Воспоминания о стамбульской миссии I дороги для Алексея Федоровича. Одну из его
комнат украшала картш изображением Буюк-дере - посольского квартала турецкой
столицы. Ср многочисленных отечественных и зарубежных наград у Орлова бь подарок
султана Махмуда II. Всего же за всю свою многолетнюю слу при дворе Алексей
Федорович был удостоен более 30 орденов, медале драгоценных знаков отличия,
среди которых был редкий и особенно пс ный орден Андрея Первозванного. Он стал
членом Государственного! вета(Шб).
Соратник Орлова по босфорской экспедиции 1833 года генерал-ле| нант Н.Н.
Муравьев писал о нем: "Он был одарен от природы отменнъ способностями ума, легко
приобрел опытность, нужную при дворе, и в! отношении без сомнения превзошел всех
соперников своих. 9н чувст" себя выше многих, отчего не имел надобности ни с кем
дружиться ссориться; никому не перебивал места, не искал, а, напротив того, из
даже постоянных занятий. Принимая на себя только кратковременй поручения по
службе, он всегда умел добрым обхождением возбудить уе дие в подчиненных. Он шел
прямо к цели, пренебрегая обыкновенщ путями искательства, не пристал ни к чьей
стороне и остался при ев! образе мыслей независимым от других. Граф Орлов
домогался важнейшее звания любимца государя, коего и достиг".
После босфорской экспедиции Алексей Федорович выполнял диплс тические поручения
царя в Вене, Берлине. С 1837 года он сопровож| императора Николая I в
путешествиях его по России и заграницей.
В 1844 году Орлов был назначен шефом жандармов и главным нача никои III
Отделения Собственной Его Имперского Величества Канце рии. Во второй половине
40-х годов XIX века, кажется, не было такой и ной комиссии или комитета, где бы
не председательствовал А.Ф. Орло|
В 1856 году Алексей Федорович был призван выполнить ответствен* хотя и не
сулившее славы поручение нового царя Александра II - заклн мирный договор с
победителями в Крымской войне.
13 (25) февраля 1856 года в столице Франции открылись заседания кв гресса, на
котором Россию представляли А.Ф. Орлов и Ф.И. Бруннов. Оп ный и удачливый
дипломат, ловкий политик и блестящий царедворец, I чавшийся и в свои 70 лет
гвардейской выправкой, граф Орлов выступа качестве первого уполномоченного.
Бывший посланник в Лондоне, а за представитель России при германском сейме барон
Бруннов был назна вторым уполномоченным.
Орлов не только формально являлся первым лицом русской диплс тии в Париже. Он
действительно играл ведущую роль, и все успехи и неу| чи российской делегации на
конгрессе, отразившиеся в итоге в тексте м| ного договора, были в значительной
степени результатом его деятельно Алексей Федорович систематически отправлял в
Петербург донесен*
' яоДР°бньш изложением хода переговоров, всех встреч и бесед. Вклад же
руководителей внешней политики - Александра II и Нессельроде - был скромнее.
В работе конгресса участвовали уполномоченные делегаты от Франции,
Великобритании, России, Австрии, Османской империи, Сардинии. После того как все
важные вопросы были уже решены, допустили и представителей Пруссии,
Председательствовал на заседаниях французский министр иностранных дел,
двоюродный брат Наполеона III граф Ф.А. Валевский.
Основными противниками русских дипломатов в Париже стали английский и
австрийский министры иностранных дел - лорд Кларендон и К..Ф- Буоль. Что
касается французского министра Валевского, то он чаще поддерживал русскую
делегацию.
Благодаря тому, что Орлову удавалось довольно часто находить общий языке
Наполеоном III, русская делегация добилась достаточно выгодных для себя решений
по целому ряду вопросов. Так, например, в важном вопросе об уступках территории
в Бессарабии, где основным противником выступала Австрия, российским
уполномоченным при поддержке Наполеона III и Валевского удалось отстоять
выгодный вариант пограничной линии. Орлов писал, что эта линия "имеет по крайней
мере то достоинство, что она лишила наших противников двух третей территории, на
которую они уже , смотрели, как на свою". В итоге территориальные уступки России
в Бессарабии оказались минимальными.
Орлов грамотно вел дело, уступая там, где это было неизбежно, и проявляя
твердость тогда, когда можно было добиться успеха. Главе русской делегации
удалось не допустить обсуждения на конгрессе чрезвычайно неприятного для России
польского вопроса. Успехом русских уполномоченных завершилось и противостояние с
лордом Кларендоном, который не смог осуществить ни претенциозных проектов
британской дипломатии относительно Кавказа, предусматривавших крупные
территориальные уступки со стороны России, ни распространения нейтралитета на
Азовское море.
Канцлер в своих инструкциях неоднократно выражал одобрение действий Орлова. Он,
в частности, одобрил решение обращаться в трудных случаях к посредничеству
французского императора. Показательно, что в этих инструкциях также не единожды
говорилось о том, что Орлову предо-'-•ставляется право самому принимать решения
по важным вопросам.
Мирный трактат был подписан 18 (30) марта 1856 года. Он фиксировал поражение
России в войне. Однако Орлов сумел придать трактату настолько достойный вид, что
французский посол в Вене имел все основания заявить: "Никак нельзя сообразить,
ознакомившись с этим документом, кто же ^ тут победитель, а кто побежденный". И
это сказано о договоре, подписанном после тяжелейшего поражения России!
Подписав мирный контракт, Орлов затем участвовал в Подготовке ста-**й Парижской
декларации по морскому праву - важного международного *кта, призванного
регулировать порядок морской торговли и блокады во •ремя войны, а также
запрещавшего каперства.
При Александре II Орлов занял пост председателя Государственного ''. совета и
председателя Комитета министров, а в конце своей жизни участво~~
пРавДа" без энтузиазма - в подготовке крестьянской реформы 51 года. К
освобождению крестьян он относился враждебно.
100 ВЕЛИКИХ ДИПЛОМА!
Единственный сын его от брака с Н.А. Жеребцовой, князь Нике пошел по стопам
отца. Сначала он избрал карьеру военного, но был тц ло ранен во время крымской
кампании. Позже Николай Орлов был посщ ником в Брюсселе, Париже и Берлине...
ГЕНРИ ДЖОН ТЕМПА ПАЛЬМЕРСТОН'
(1784-1865)
Виконт, премьер-министр Великобритании (1855-1858 и с 1859);лид ч
вигов. Министр иностранных дел (1830-1834, 1835-1841, 1846-185'1)1
Во внешней политике сторонник "равновесия сил".
Генри Джон Темпл третий виконт Пальмерстон родился 20 о* ря 1784 года в
родовитой аристократической семье. Его дед и отец
езно политикой не занимал!] хотя и заседали в английс парламенте. Мать
Ге* Мэри, была второй женой. да Джона и родила ему чет рых детей.
Образование Пальмерс! получил традиционное дляЦ прысков британских аристон
тов: школа в Гарроу (учился) сте с Байроном и Пилем), за Эдинбургский
университет, ] ледж в Кембридже и, накок степень бакалавра (1805).
Третий виконт Паль" стон (титул перешел к щ после смерти отца в ащ 1802 года)
лишь с четвер попытки стал членом пал| общин британского пав мента
(1807). В февр 1808 года во время обсужде! конфликта с Данией 24-1 ний
лорд Генри высказалс
пользу организации военно-морской экспедиции к берегам дате* королевства. Речь
молодого парламентария запомнилась лидерам тс Осенью 1809 года при формировании
лордом Персивалем нового) бинета министров лорд Генри, отклонив предложение
занять должнс канцлера казначейства, довольствовался местом секретаря по воен*
делам. В этой должности он оставался почти двадцать лет (1809-18^ снискав
всеобщие симпатии своим трудолюбием, энергией и добросоВ стностью.
'После падения министерства Годерича (1828) Пальмерстон оказало рядах оппозиции.
В июле 1829 года лорд Генри произнес нашумевшую ]
ГЕНРИ ДЖОЙ ТЕМПЛ ПАЛЬМЕРСТОН
в которой потребовал от кабинета Веллингтона более активного вмешательства в
дела Греции.
Пальмерстон сблизился с партией вигов, в которой и оставался до последних дней
своей жизни. В 1830 году он принял портфель министра иностранных дел в кабинете
Грея. На этом посту он прослужил в министерствах Грея, Мельбурна и лорда Рассела
до 1851 года (с перерывами в 1834 и 1841- 1846 годах).
Пальмерстон поддерживал либеральные течения. Так, он содействовал образованию
бельгийского королевства и выдвижению на престол Леопольда Саксен-Кобургского.
Луи Филипп попытался выдвинуть в качестве кандидата на бельгийский престол
своего сына, герцога Немурского. Но Пальмерстон не позволил -это сделать.
Пальмерстон добился от международной конференции по Бельгийскому вопросу
принятия декларации (21 мая 1831 года), гласившей, что в случае избрания на
престол Леопольда Саксен-Кобургского пять держав обещают начать переговоры с
нидерландским королем о том, чтобы передать Бель* гии за надлежащее
вознаграждение великое герцогство Люксембургское, без нарушения, однако, его
связи с Германским союзом. Декларацию одобрили Австрия, Пруссия и Россия, а
затем и Франция. 4 июня 1831 года национальный конгресс избрал на бельгийский
престол принца Леопольда Сак^ сен-Кобургского. Великие державы подписали
Лондонский протокол о вечной гарантии нейтралитета Бельгии. Пальмерстон
праздновал дипломатическую победу. Теперь его внимание занимал испанский вопрос.
После смерти испанского короля Фердинанда VII, последовавшей 29 сентября 1833
года, его вдова Мария Христина согласно завещанию объявила королевой свою
старшую дочь, а себя - регентшей. Брат короля дон Карлос также заявил о своих
правах на престол и обратился с воззванием к кортесам старой монархии. Его права
признал португальский король дон Мигэль, и дон Карлос вскоре отправился к нему
на встречу.
Большая часть Испании выступала "за Изабеллу я Марию Христину. Лондонский двор
также был на их стороне. Английское правительство покровительствовало набиравшей
силу либеральной партии. Пальмерстон содействовал приходу к власти в начале 1834
года Мартинееа-де-яа-Роса, человека весьма умеренных взглядов, но обещавшего
воскресить в стране парламентаризм. Великобритания предложила новому министру
союз, который тот не решился отклонить. Пальмерстон
...Закладка в соц.сетях
