Жанр: Энциклопедия
Сто великих любовников
...енного обещания не говорить ни о чем, относящемся
к моей любви", то он готов довольствоваться беседой о чем угодно, - да, о чем
угодно! - однако ему было отказано даже в этом.
"Не думайте, сударыня, что я сразу решил приехать в Вольтерру. Право, с вами я
не так смел; каждый раз, как исполненный нежности, я лечу к вам, я уверен, что
ваша обидная суровость вернет меня с небес на землю".
"Я всегда умел обольщать только тех женщин, которые мне совсем не нравились, -
делился он с г-жой Дембовской. - Едва лишь я полюблю, как становлюсь робким, и
вы можете судить об этом по растерянности, которую я проявляю всякий раз, когда
нахожусь подле вас".
Не только подле... Не только. Уже расставшись с Матильдой - расставшись
навсегда, хотя одному Богу известно, чего стоило ему это, - Бейль уступил
однажды своим парижским друзьям, которые, "найдя, что я очень печален, устроили
веселую пирушку с девицами". Анри досталась некая Алек-сандрина. "Она была
восхитительна, ничего подобного по красоте я, пожалуй, еще не видел. В ней
совсем не было никакого распутства, разве только в глазах..."
Удалившись в соседнюю комнату, Александрина ждала его уже в кровати, но, писал
Стендаль, "меня постигла неудача. Полное фиаско".
Через четверть часа это стало достоянием всей честной компании. "Хохот не
умолкал десять минут. Пуатевен катался по полу. Чрезвычайное изумление
Александрины было уморительно; бедняжка в первый раз оказалась в таком
положении. Все эти господа хотели меня уверить, что я умираю от стыда и что этото
и есть самый горестный миг в моей жизни. Я был удивлен, только всего. Не знаю
почему, мыль о Матильде овладела мною в ту минуту, как я вошел в комнату с
прекрасным украшением в виде Александрины".
Подобное приключилось с ним не впервые. Еще раньше, в Милане, "по той же
глупости, какая случилась у меня с Александриной, я отказался однажды стать
любовником..." И Стендаль называл имя "очаровательной, несравненной" графини
Кассера - "самой милой, - признал он, - из всех мне известных". Отказался "все
для того же: чтобы стать достойным в глазах Бога, чтобы Матильда полюбила меня".
Матильда не полюбила и, понял он, уже не полюбит, ибо любила другого. Наверное,
это был самый большой ее недостаток, но, как признался Стендаль однажды, "я...
обожаю ваши недостатки".
483
ХЭМФРИ БОГАРТ
(1899-1957) Американский актер.
Хэмфи Богарт родился в 1899 году, на Рождество, в Нью-Йорке, в весьма
обеспеченной семье - отец был хирургом, мать издавала модный журнал. Учился он в
одной из привилегированных частных школ, питомцы ее носили синие клубные
пиджаки, как в Итоне. К двадцати годам участвовал в постановках небольших пьес
на Бродвее, размахивая в них теннисной ракеткой на заднем плане. Уже в молодости
Богарт понял - не стоит ему разыгрывать из себя этакого представителя высшего
света. Массу времени проводил он перед зеркалом, вырабатывая презрительные
усмешки, угрожающие оскалы и саркастические улыбки. Несмотря на отвращение к
грязным ругательствам, уснащал речь непристойной бранью. Когда как-то раз
женщина, бывшая от него без ума, сказала, что он истинный джентльмен, Хэмфри тут
же попросил ее не развивать тему - чтобы не повредить его реноме. В то же время
подобно многим актерам до и после него Богарт понемногу подправлял свое прошлое.
Будучи исключен из школы за леность и прогулы, впоследствии он предпочитал
упоминать - его-де выгнали за то, что пришлось окунуть неполюбившегося
преподавателя в пруд.
Попытав пару раз удачи в Голливуде, он потерпел унизительное фиаско. Времена
великой депрессии застали его в Нью-Йорке. В тридцать с небольшим он остался без
работы и вынужден был, скитаясь по сомнительным притонам, играть в шахматы или
бридж на деньги, чтобы заработать хотя бы несколько долларов. Должно быть, такая
жизнь укрепляла упорство Хэмфри.
Внезапное появление Хэмфри в пьесе "Окаменевший лес" в 1934 году на Бродвее
произошло отнюдь не случайно - его приметили, когда он заглянул в театр вместе
со своей девушкой, которая имела отношение к постановке. Он отчаянно нуждался в
большой роли и ради этого коротко постригся и приоделся победнее, чтобы придать
себе вид типичного злодея.
Права на постановку фильма на основе пьесы купила "Уорнер бразерс", одна из
мощных голливудских компаний. Ему предложили роль злобного убийцы, и с той поры
понятие "Хэмфри Богарт" начало входить в обиход мирового кинематографа. Между
1932 и 1942 годами он появился на экране в 36 лентах, причем в 22-х из них был
застрелен, повешен, посажен на электрический стул или брошен за решетку.
Большинство этих фильмов с названиями типа "Школа преступления" или "Кутилы и
мошенника" на киностудии "Уорнер бразерс" лепили по единому шаблону. И в
соответствии со своим образом "крутого парня" Богарт не без насмешки описывал,
как врастал в эти роли: "Я кривил нижнюю губу, слова цедил сквозь зубы, шляпу
надвигал на самые глаза, поднимал воротник пиджака и засовывал правую руку в
карман, словно хватаясь за пистолет. В таком виде прятался за углом или
карабкался по крышам до тех пор, пока мне не осточертело играть злодеев".
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКОВ
Т
Однако Богарт выделялся на общем фоне даже в упомянутых второстепенных картинах.
Он не переигрывал, не задыхался от страсти, а просто стоял неподвижно, а за него
играли его лицо и особенно глаза.
Про Хэмфри говорили, что в отличие от многих других исполнителей он мог казаться
"крутым", даже не доставая пистолет. Он не "бил" конкурентов своими физическими
данными (его рост около 175 сантиметров, а вес всего 70 килограммов), в жизни
всегда избегал кулачных потасовок и ни разу не выходил победителем из драки. Но
заставлял себя вести образ жизни, соответствующий его экранному облику, и потому
всегда был суров, холодно-насмешлив, сигареты курил одна за другой и проводил
ночи напролет, напиваясь с дружками в барах. "У меня нет доверия к кому бы то ни
было, кто не пьет", - часто говаривал он. К 1941 году, когда Богарт уже сыграл
главную роль в фильме "Мальтийский сокол", считалось, что он - истинный баловень
судьбы, счастливчик. Но сам он все больше и больше ощущал свое одиночество.
Он и Джек Уорнер, глава "Уорнер бразерс", ненавидели друг друга. Согласно
условиям контракта, Богарт был обязан принимать участие в фильмах, которые
подбирал для него Уорнер. И по большей части - вполне справедливо - Хэмфри
считал, что подобные роли ниже его возможностей. Он редко общался с другими
актерами. Его резкая прямота, склонность к ядовитым шуткам, отвращение к пустому
трепу создали в Голливуде весьма неприязненное отношение к нему, а в этом городе
показного блеска и мишуры полагалось играть по установленным кинокомпаниями
правилам. Богарт видел в голливудском обществе скопище жуликов, гангстеров,
вульгарных нуворишей, высмеивал могущество газетных обозревателей, питающихся
сбором грязных сплетен, и с крайним презрением воспринимал всякого рода
рекламную шумиху.
Хозяева Голливуда не могли спокойно отнестись к столь непочтительному восприятию
общепринятых норм поведения при их дворе Богарту стали чинить козни, в прессе
его бранили за съемки в бесчисленных второсортных фильмах, а когда он
отказывался от подобных ролей, ему угрожали разрывом контракта Роли в фильмах
"Высокая Сьерра" и "Мальтийский сокол", которые принесли ему мировую славу,
Богарт получил лишь благодаря тому, что все прочие кинозвезды компании "Уорнер"
успели от них отказаться.
К тому времени у "крутого парня" оставалось очень мало друзей, да вдобавок он
весьма неудачно женился. Его мать, женщина, обладавшая силь485
ной волей и любившая повелевать, воспитала сына в духе собственных
консервативных убеждений, но в реальной жизни позволяла ему общение с
горничными. Так что неудивительно, что Богарт вырос в преклонении перед сильными
независимыми натурами, но в то же время считал - место женщины у домашнего
очага. Его первая жена, актриса Хелена Менкен, развелась с Хэмфри в 1927 году,
прожив с ним всего десять месяцев, проведенных в яростных ссорах по поводу того,
чтобы она оставила свою карьеру. Второй брак с актрисой Мэри Филлипс длился
целых восемь лет, хотя по сути распался задолго до развода. В 1938 году он снова
женился, на сей раз на пышнотелой блондинке и сущей фурии по имени Мэйо Мето,
тоже актрисе. Снималась она в ролях жестоких, всем недовольных женщин, с
наполеоновскими замашками и в жизни весьма отвечала своему экранному стереотипу
- сварливая, грубая, агрессивная и явно желающая повелевать Эту пару стали
называть "боевые Богарты". Во время их частых пьяных ссор Богарт пытался
укрыться от жены под столом, выкрикивая как заклинание: "Все о'кей, дорогая!
Сейчас мы столкуемся!.." В большинстве случаев Мэйо пинком укладывала супруга на
пол.
В первые дни совместной жизни Богарт находил воинственность своей супруги
сексуально-возбуждающей, ее поведение как-то раскрепощало и его самого. Их
публичные ссоры становились для него способом выказать свое презрение к
ханжеским постулатам Голливуда. Он купил моторную яхту и окрестил ее "Драчунья"
- в честь своей темпераментной спутницы жизни. Но, как и все его предыдущие
жены, Мэйо Мето дорожила своей артистической карьерой. А поскольку дела ее на
съемочной площадке приходили в упадок, в то время как Богарт становился все
более знаменитым, она стала искать утешение в алкоголе - во все возрастающих
количествах, это подпитывало ее жалость к самой себе. Несколько раз Мэйо
предпринимала попытку самоубийства. Однажды ранила Богарта кухонным ножом, да
так, что тот потерял сознание, бывало, пыталась поджечь дом или размахивала
пистолетом перед самым носом супруга.
Начало второй мировой войны позволило Хэмфри Богарту покинуть исхоженную вдоль и
поперек тропу гангстерских боевиков и взяться за освоение роли героя войны - в
фильмах типа "Сахары" и "Бой в Северной Атлантике". Но, конечно, звездную славу
в качестве романтического героя и супермена принесли ему съемки в картине
"Касабланка" (ее часто называют лучшим фильмом о войне за всю историю
кинематографа). А в жизни он по-прежнему воевал с собственной женой, не раз
являвшейся на презентацию его очередного фильма пьяной вдрызг.
Первое знакомство малоизвестной актрисы Лорен Бейкол со звездой первой величины
Хэмфри Богартом было самым что ни на есть банальным. Новая находка режиссера
Ховарда Хоукса, Лорен, следовала за своим шефом словно тень, сопровождаемая
восхищенными взглядами. Вид съемочной площадки, на которой Майкл Кертис снимал
тогда "Пассаж для Марсель", произвел на девушку впечатление собора, а Мишель
Морган, сидевшая на бан486
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКОВ
кетке, показалась ей мадонной. Хоукс убежал тогда по каким-то делам, попросив
Лорен подождать некоторое время в компании Хемфри Богарта.
Широкоплечий, обаятельный, с чарующей улыбкой Богарт покорил ее. Они обменялись
несколькими шутками и одним рукопожатием. Тогда ни у кого из них не возникло
никаких предчувствий.
Как потом вспоминал Богарт: "Ей было не больше 19 лет, она пришла в габардиновой
юбке и свитере. Говорила слегка в нос и показалась мне тогда длинной как жердь.
Хотела она только одного, чтобы я не прогонял ее, чтобы дал ей шанс". И она
получила этот шанс - роль в фильме "Иметь или не иметь" по одноименному роману
Эрнеста Хэмингуэя.
Богарт играл роль Моргана, американца, грубого морского волка с золотым сердцем.
Героиня Лорен Бейкол - Мари. В туго обтягивающей бедра юбке и пиджачке с
накладными плечами - символ тогдашней моды. По сценарию герой и героиня ощущают
взаимное влечение друг к другу с первой же минуты встречи. После вызывающе
дерзких словесных дуэлей Мари сама садится к нему на колени, целует его и с
наивным бесстыдством заявляет: "Будет еще лучше, если ты мне ответишь!" Когда
Морган не ответил на ее поцелуй, она произнесла ставшие знаменитыми слова: "Не
нужно ничего говорить и ничего делать. Совсем ничего. Или, может быть, просто
свистни! Ты умеешь свистеть? Это так просто - сложить губы трубочкой и
свистнуть..."
Потом Богарт подарил Бейкол золотой свисток с выгравированной надписью: "Если ты
чего-то захочешь, только свистни".
Лорен стала для Хэмфри бомбой замедленного действия. "Я думаю, мы неплохо
позабавились бы вместе", - как-то обронил он. Эти слова заставили ее вспыхнуть.
Впервые попав на съемочную площадку, она очень нервничала. Но Богарт, как
настоящий джентльмен, делал все, чтобы успокоить ее. Очень скоро Бейкол поняла,
что окружена великими. Кроме Ховарда и Боги, она часто видела Уильяма Фолкнера,
работающего над сценарием. Каждый день Хоукс собирал своих актеров. Сначала они
читали свой текст, затем сцена проигрывалась до тех пор, пока не начинала
устраивать Хоукса. За три недели съемок между Богартом и Лорен ничего особенного
не произошло. Они стали товарищами по работе и испытывали друг к другу взаимное
уважение. Все изменил один вечер. Бейкол задумчиво расчесывала волосы, сидя
перед зеркалом в своем номере. Богарт, как обычно, зашел пожелать ей доброй
ночи, но вместо того, чтобы уйти, вдруг наклонился и поцеловал ее. Девушка была
ошеломлена. А он протянул ей старый, мягкий футляр от очков (по другой версии -
коробочек) и попросил записать на нем ее телефон. Что она и сделала с бьющимся
сердцем. О жене Хэмфри она предпочитала не думать.
В течение следующих недель Богарт и Бейкол вместе завтракали, развлекались,
несколько раз поужинали и каждую ночь говорили по телефону. Боги не был особенно
скрытным, но предпочитал соблюдать предосторожность. Богарта и его жену Мэйо
недаром за глаза называли Богарты-драчуны. Один доброжелатель предостерегал
молодую актрису: "Скоро вы можете стать калекой", - имея в виду крутой нрав
супруги Хэмфри. Казалось, весь мир был против двоих влюбленных. Их отношения уже
стали достоянием гласности, но,
мало того, мать Лорен смотрела на любовь своей дочери весьма неодобрительно.
Даже Хоукс, который еще недавно прочил великое будущее своей находке, Лорен,
требовал, чтобы старина Боги посадил ее на корабль, отчитал и выпроводил, а из
всей истории сделал шутку. И вместе с тем он был поражен ее талантом актрисы и
понимал, что из нее вполне получится нечто под стать Богарту - обольстительница
высокого класса с несколько мрачноватым чувством юмора. Позже он говорил: "Мало
кто из актеров способен сохранять спокойствие, когда какая-то девчонка буквально
крадет у них сцену. Но вот он влюбляется в эту девчонку, а та в него, и ситуация
упрощается". Действительно, и для Богарта, и для Бейкол этот роман был весьма
благотворным. Для Боги и Лорен была находкой, потому что до нее он не знал
нормальных отношений с женщинами. Она была очень спокойной, сочувствующей,
иногда же становилась для него просто спасательным кругом. Что касается Лорен,
то для нее он был кем-то особенным, совсем непохожим на тех, с кем она была
знакома раньше, и, как говорилось в знаменитой сцене из "Порта страха" ("Иметь и
не иметь"), она была готова прибежать, если бы он ей свистнул. Что же до разницы
в возрасте в четверть века, то ее это не волновало. В довершение картины они
называли друг друга именами своих персонажей: она его - Стивом, он ее - Слим, а
если не Слим, то просто Бэби. Если бы не зловещая тень Мэйо, жизнь была бы
просто замечательной.
Но вот закончились съемки, Хоукс был доволен, тиранический Джек Уорнер тоже,
Богарт радовался, только Бейкол тревожилась. Ей казалось, что все закончится и
станет в один ряд с другими любовными историями, как того хотелось Хоуксу. Но
она ошибалась. Через неделю после расставания Богарт прислал первое письмо,
потом второе, третье и так далее. "Малышка, я думал, что уже никогда не смогу
полюбить... Слим, вся любовь, которая есть во мне, твоя..." Однажды ночью в доме
Лорен раздался телефонный звонок. Конечно, это был Боги. Естественно, абсолютно
пьяный. "Я решил добраться до города пешком. Приезжай за мной, я на 101-м
шоссе". Несмотря на протесты матери, Лорен взяла ее машину и потратила несколько
часов, чтобы разыскать Богарта. Впервые она видела его таким: промокшим, пьяным,
с огромным подсолнухом в петлице, раздавленным, уничтоженным после очередного
скандала с Мэйо. Для Лорен это был мужчина ее жизни, она была готова вынести
все.
Их пригласили сниматься в фильме "Великий сон". Богарт вновь занял свои позиции.
Со стороны Хоукса была одна провокация - на пробы он пригласил Кларка Гейбла.
Лорен рассказывала: "Он был ослепителен. Я попробовала флиртовать с ним, но
почему-то ничего не получилось". Ничто не могло отвлечь ее от Боги. А он со
своей стороны все больше проникался мыслью, что должен связать с ней свою жизнь
Однако он был в ловушке. В то время в Голливуде за адюльтер приходилось платить
дорого. Несколько следующих месяцев напоминали настоящую корриду. Мэйо
становилась все неуправляемее, она просто сходила с ума. Каждый контракт,
предлагаемый компанией "Уорнер бразерс", непременно содержал в себе особый пункт
о моральном поведении. Богарт иногда срывался и проводил ночи в пьянстве.
I""'!
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКО1
Все эти ужасные перипетии закончились свадьбой Они - она в розовом! он в сером -
обменялись наконец-то золотыми кольцами майским дне* 1946 года, окруженные
родственниками и лучшими друзьями. Боги подарщ жене золотой свисток, а Джем
Уорнер - роскошный открытый черны( "бьюик".
Бейкол оказалась такой женой, о которой Хэмфри не мог и мечтать Обладая здравым
умом, она решила забыть о собственной карьере, создать домашний уют для мужа,
который в 1947 году зарабатывал больше других актеров
Естественно, они во всем оказались схожи. Но, как удачно заметила тол-\
ливудская кинозвезда Кэтрин Хепберн, снимавшаяся вместе с Богартом фильме
"Африканская королева", "даже когда они ссорились, между ним сохранялось полное
доверие друг к другу. Они совершали это с изяществом! двух кошек, запертых в
одной клетке".
В роскошном доме Богартов часто устраивали званые вечеринки, что было в новинку
для Хэмфри. Ни одна из его жен никогда не звала гостей. Лорен упивалась
богатством Ей больше не надо было носить дешевую одежду, она могла позволить
себе украшать дом антиком, покупать роскошные книги Богарт тем временем
продолжал свою карьеру артиста. 6 января 1949 года родился их первенец, Стив.
Нельзя сказать, что Богарты были идеальной парой. Были вечера, когда он приходил
домой мертвецки пьяным, были утра, когда она выходила к завтраку заплаканная. Но
тем не менее. . Богарт и Лорен Бейкол провели вместе двенадцать лет. Из них по
меньшей мере первые девять были наверняка счастливейшим временем в жизни
"крутого" Хэмфри. Порой он проявлял себя изрядным ворчуном, но это тоже
составляло часть совместной жизни. Когда Бейкол приобрела их последний особняк,
усадьбу в Лос-Анджелесе, он заметил: "Я бы мог купить целую иностранную державу
за те деньги, которых мне стоило это поместье".
В 1952 году 28-летняя Лорен родила малышку Лесли. Богарт почти стеснялся
роскоши, окружавшей его. Но он был счастлив. Он только что получил "Оскара" за
"Африканскую королеву". Бейкол тем временем вместе с Мэрилин Монро снималась в
фильме "Как выйти замуж за миллионера". Уорнер предложил Боги и Лорен еще один
совместный проект, но ему не суждено было воплотиться в жизнь. В 1954 году на
съемках "Босоногой графини", где Богарт играл с Авой Гарднер, его работе стал
мешать изнурительный кашель В 1956 году ему поставили диагноз - рак пищевода.
Лорен Бейкол скрывала это от мужа до самого конца.
Богарт продержался еще десять месяцев, саркастически посмеиваясь по поводу
своего здоровья и строя планы на будущее По словам известного английского
критика Кеннета Тайена, Хэмфри Богарт так часто умирал на экране, что публика
стала считать, что на самом деле он, видимо, бессмертен.
Бейкол была с ним до последней минуты...
ВИКТОР МАРИ ГЮГО
(1802-1885)
Французский писатель-романтик.
Автор романов "Собор Парижской богоматери " (1831),
"Отверженные"(1832), "Человек, который смеется"(1869).
После государственного переворота эмигрировал, выпустил
политический памфлет "Наполеон Малый " (1852)
и сборник сатирических стихов "Возмездия " (1853).
Личность Гюго поражает своей разносторонностью. Один из самых читаемых в мире
французских прозаиков, для своих соотечественников он прежде всего великий
национальный поэт, реформатор французского стиха, драматургии, а также
публицист-патриот, политик-демократ. Знатокам он известен как незаурядный мастер
графики, неутомимый рисовальщик фантазий на темы собственных произведений, в
которых он соперничал с Тернером и предвосхитил Одилона Редона. Но главное, что
определяло эту многогранную личность и одушевляло ее деятельность, - это любовь.
Виктор Мари Гюго родился 7 вантоза X года Республики по революционному календарю
(26 февраля 1802 года) в Безансоне, куда его отец Жозеф Леопольд Сижисбер Гюго
был незадолго до того назначен командовать 20-й армейской полубригадой. Ко
времени рождения будущего писателя его родители (мать - урожденная Софи Франсуаз
Требюше) были женаты пять лет, и у них уже было двое сыновей - Абель и Эжен. Шли
последние годы республиканского строя, "из-под Бонапарта уже проглядывал
Наполеон", как сказал впоследствии Гюго, но до конкордата с папой и упрочения
положения церкви было далеко, и поэтому неудивительно, что новорожденный, повидимому,
не был окрещен и оставался таковым всю жизнь.
Детство Гюго проходило то с отцом, то с матерью, то в пансионе, куда его
определили по настоянию отца, дабы придать систематический характер его обучению
и ослабить материнское влияние.
Однако уже в 14 лет Гюго обнаружил уверенное владение александрийским стихом,
умение находить для каждого произведения свой стиль литературной речи,
способность искусно подбирать эпитеты Юный поэт был достаточно честолюбив и уже
в 1816 году заявил о своем желании сравниться с Шатоб-рианом, ведущим писателем
Франции того времени. "Я хочу быть Шатобриа-ном или ничем". Первые его шаги на
литературном поприще принесли ему успех: в 1817 году он удостоился
поощрительного отзыва Французской академии, в 1819 году награды Академии
цветочных игр в Тулузе Эти успехи произвели впечатление на отца Гюго, и он
отказывался видеть сына непременно студентом Политехнической школы, а затем не
настаивал на продолжении им занятий правом, начатых в 1818 году и брошенных в
1821 году.
По окончании колледжа Гюго жил с братьями у матери, поддерживавшей его
литературные наклонности и помогавшей своими советами делать первые шаги на
избранном пути.
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКОВ
В это же время Гюго охватило сильное чувство к Адели Фуше, дочери старых друзей
его семьи, но браку противились как мать Гюго, так и семья Фуше,
потому что у молодого человека не было прочного положения в обществе. Супруги
Фуше, опасаясь преследований несчастного Виктора, решили увезти Адель на лето в
Дрэ, находящийся в восьмидесяти лье от Парижа. Они прекрасно понимали, что юноша
не сможет наскрести нужных 25 франков, необходимых для поездки туда на
дилижансе. Но они не знали Гюго - влюбленный отправился в Дрэ пешком! Пьер Фуше,
пораженный столь пылкой любовью, даже всплакнул. Отныне молодым было дозволено
переписываться и встречаться каждую неделю. После смерти матери (в июне 1821
года), причинившей Гюго большое горе, и назначения ему ежемесячной пенсии от
двора в 1000 франков по выходе в свет в июне 1822 года книги "Оды" препятствий к
женитьбе не стало, и 12 октября 1822 года состоялось его бракосочетание в
парижской церкви Сен-Сюльпис. 28 августа 1824 года у них родилась дочь
Леопольдина, в 1826 - сын Шарль, затем дочь Деде и сын Франсуа-Виктор. 1831 год
ознаменовался началом нового периода в жизненном и творческом пути Гюго.
Писатель многого достиг - одержал внушительные победы в области лирической
поэзии, драматургии, прозы. Можно сказать, что его литературная молодость
окончилась. В это же время дала трещину семейная жизнь Гюго: его жена Адель
увлеклась начинающим литератором Сент-Бе-вом, после чего отношения супругов Гюго
стали чисто формальными.
...2 февраля 1833 года, на премьере Виктор Гюго был почти спокоен.
Исключительная симпатия, с которой приняли его пьесу "Лукреция Борджиа" актеры
из театра Порт-Сен-Мартен, внушила надежду на успех и у зрителей. Собственно,
это была прежняя пьеса "Ужин в Ферраре", но только с измененным по совету
директора театра Гареля, более удачным названием.
Воображение Виктора все время возвращалось к третьему действию, когда на сцену
вышла божественная княгиня Негрони, которую играла актриса Жюльетта Друэ. Всего
несколько реплик, несколько движений - и на сцене возник облик пленительной
итальянки со смертоносной улыбкой. Публика пожирала глазами эту удивительную
красавицу, не мог отвести от нее взгляда и Виктор Гюго.
Еще во время репетиций, сам не замечая того, он стал вести себя с ней иначе, чем
с другими актрисами: почтительно целовал ей руку и никогда не обращался на ты.
Ему передали, что поначалу она была огорчена столь короткой ролью, но затем
сказала: "В пьесах господина Гюго маленьких ролей не бывает..."
И в душе писателя затеплилось нечто большее, чем признательность. Он припомнил,
что как-то в мае прошлого года видел ее на балу; молодая, сверкающая
драгоценностями, стройная, она как бы воплощала в себе грацию античных
скульптур. Виктор не осмелился тогда подойти к одной из самых блистательных
красавиц Парижа и, едва скрывая восхищение, следил за ней взглядом.
Еще до премьеры он попытался выяснить у директора театра все об этой женщине. К
сожалению, сведения были слишком скудными: Гарель мог лишь сообщить, что
Жюльетте 26 лет, что она два года назад поступила в труппу театра и что зрители
ее любили не столько за талант, сколько за красоту. Разумеется, молодой актрисе
надо было хорошо одеваться, украшать себя драгоценностями, а незначительных
средств, зарабатываемых в театре, не хватало, и она разделила участь многих
своих красивых подруг по п
...Закладка в соц.сетях
