Жанр: Энциклопедия
Сто великих любовников
...сь к этому, как к невинной шутке: немного погодя он,
улыбающийся, вышел из кабинета и преподнес Гагариной в знак примирения дорогую
безделушку.
Потемкин как-то за парадным обедом стал бранить одного из своих генералов -
Кречетникова, - а князь Долгоруков защищал бранимого. Светлейший до того
рассердился, что схватил Долгорукова за георгиевский крест, стал его дергать и
сказал: "Как ты смеешь защищать его? Ты, которому я из милости дал сей орден,
когда ты во время Очаковского штурма струсил!"
Встав из-за стола, князь, однако, вскоре подошел к находившимся тут австрийским
генералам и сказал: "Извините, господа, я забылся! Я с ним обошелся так, как он
заслуживает".
Страшно чувственный князь не довольствовался имевшимся у него в ставке гаремом
красавиц: ему нужны были новые и новые победы. Вот, например, характерная
выдержка из письма (относящегося к более позднему времени) графа Чернышева из
лагеря под Измаилом:
"Кроме общественных балов, бывающих еженедельно по два-три раза, у князя каждый
день собирается немногочисленное общество в двух маленьких комнатах, великолепно
убранных; в оных красуется вензель той дамы, в которую князь влюблен. Там бывают
одни приглашенные... Впрочем, Бог знает, чем все это кончится, ибо ждут
Браницкую, и уже послан офицер встретить ее. Г-жа Л. должна немедленно приехать
и везет с собою молоденькую девушку, лет 15-16-ти, прелестную, как амур..."
По-видимому, утомленная и пресыщенная наслаждениями душа 50-летнего князя
жаждала теперь платонического, идеального, что и проглядывает в переписке его с
новой избранницей. Это была Прасковья Андреевна Потемкина, жена внучатого брата
светлейшего П.С. Потемкина, урожденная Зак-ревская. Удивительная красавица, она
зажгла такое пылкое пламя в сердце светлейшего, что он все забывал: и славу, и
дела, и кровавые сцены войны. Вот коротенькие выдержки из посланий князя к этой
женщине, - все письма к которой были одинаково горячи и восторженны.
"Жизнь моя, душа общая со мною! Как мне изъяснить словами мою к тебе любовь,
когда меня влечет к тебе непонятная сила, и потому я заключаю, что наши души с
тобою сродни... нет минуты, моя небесная красота, чтобы ты выходила у меня из
памяти! Утеха моя и сокровище мое бесценное, - ты дар Божий для меня... Из твоих
прелестей неописанных состоит мой экстазис, в котором я вижу тебя перед собой...
Ты мой цвет, украшающий род человеческий, прекрасное творение... О если бы я мог
изобразить чувства души моей о тебе!"
А что же императрица? Еще в конце 1775 года Екатерина и Потемкин пришли к
соглашению. Потемкин будет ее главным заместителем в делах государственного
управления. Но в императорской опочивальне будет заместитель и у него - молодой,
приятной наружности, тот, на ком Екатерина остановит свой выбор. Потемкину дано
было право участвовать в выборе своего сменщика.
Это была своеобразная вариация menage a trois. Мало кто понимал такой
372
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКОВ
порядок и саму императрицу, по воле которой все и произошло. Со временем это
непонимание вылилось в открытое порицание.
2 января 1776 года в покои, отведенные для фаворита императрицы, которые по
очереди занимали Орлов, Васильчиков и Потемкин, въехал молодой красивый поляк
Петр Завадовский.
В марте 1776 года государыня объявила двору, что Потемкин получает титул князя
Священной Римской империи и отныне к нему следует обращаться "ваша светлость".
Да, место в опочивальне императрицы занял Завадовский, но Потемкин оставался ее
господином и повелителем, ее супругом, человеком, делившим с ней власть...
Во время путешествия Екатерины в 1787 году по югу России, после три-, умфа
русской армии, Потемкин по отношению к императрице и ее окружению вел себя как
хозяин. Он закатывал роскошные балы, устраивал невиданные фейерверки, оплачивал
концерты и пиры, принимал гостей в освященной веками Печерской лавре, где
остановился. Сам он выглядел сиятельной персоной. На официальных встречах
появлялся в маршальском мундире, "задыхаясь от количества наград и бриллиантов,
- писал Сегюр, - задрапированный в кружево и шитье, с напудренными и уложенными
локонами волосами". В Печерской лавре, правда, гостей он принимал в несколько
другом виде, больше напоминая турецкого визиря. С непричесанной головой и босыми
ногами, облаченный в шелковый халат, он вальяжно возлегал на огромном диване,
окруженный своими родственницами (некоторые из них, как известно, были его
любовницами). Так он и встречал офицеров и иностранных посланников.
Казалось, что он пребывал в каком-то азиатском сне, но проницательный Сегюр все
же разглядел, что, невзирая на видимую праздность, Потемкин не дремал и был с
головой в работе. Он встречался с чиновниками, рассылал и получал донесения, вел
неофициальные переговоры, играл в шахматы с послами, словом, делал все, чтобы
приблизиться к той цели, которую они с императрицей перед собой поставили. По
словам Сегюра, Потемкин был способен одновременно работать над десятком
проектов, при этом не подавая виду, что он очень занят. Он мог наблюдать за
строительными и сельскохозяйственными делами, отдавать приказы гражданским и
военным чиновникам, вникая в бесконечную череду разных начинаний.
В мемуарах, где рассказано о пребывании царицы в Киеве, ни слова не говорится о
частных встречах Екатерины с Потемкиным. Можно предположить, что их просто не
было. Все же их старая дружба не могла исчезнуть, не оставив следа. Они,
бесспорно, любили друг друга и, может быть, иногда вместе спали. Екатерина не
делала тайны из того, что ужасно скучает по Потемкину, когда они были в разлуке.
Помимо того, что он держал близ себя круг племянниц и дам благородного
происхождения, в которых пылко влюблялся, Потемкин, по некоторым свидетельствам,
был завсегдатаем борделей и не гнушался предложениями придворных воспользоваться
услугами их жен в обмен на высокое покровительство.
Покинув место прежней ханской славы, императрица отправилась в путешествие по
степи, когда-то населенной татарскими племенами, нещадно
истребленными безжалостными солдатами Потемкина. Опустевшие земли вернулись в
первобытное состояние. Ночевали именитые гости в огромных шатрах, возведенных
слугами князя Таврического. Поражаясь простору отвоеванных Россией новых земель,
они не переставали дивиться деяниям Потемкина, направленным на возрождение
некогда благодатной земли. Были построены поселения, посажены новые рощи,
засеяны нивы. В этом краю с благоприятным климатом поселилось уже несколько
иностранных переселенцев, к которым, как сказал Потемкин, скоро прибудет
пополнение.
Екатерина не переставала изумляться изобретательности Потемкина, который изо
всех сил старался скрасить ее путешествие и показать величие и мощь России. Он
устраивал военные смотры, в которых принимали участие тысячи с иголочки одетых,
браво марширующих солдат. Татарские воины на быстрых скакунах поражали
искусством вольтижировки. Однажды после захода солнца холмы, окружавшие город,
где гостила Екатерина, озарились фейерверком. Огни образовали кольцо во много
миль. В центре его, на самой высокой точке горной гряды, десятки тысяч петард
высветили ее императорскую монограмму. От взрывов дрожала земля. Никогда еще
такая мощь не была сосредоточена в одном месте. Русские выглядели сильными, если
не сказать непобедимыми.
В феврале 1791 года после взятия Суворовым Измаила Потемкин отправился в свою
последнюю поездку в Петербург. Князя сопровождала прекрасная фанариотка Софья
Полонская, чья красота произвела настоящую сенсацию во время ее пребывания в
Париже. Некоторое время она развлекала "светлейшего", затем ее сменила другая
красавица княгиня Долгорукова. Естественно, Прасковья Андреевна Потемкина была
забыта. Встретив со стороны мужа сопротивление в своих ухаживаниях за княгиней,
Потемкин при всех схватил несчастного за аксельбанты и поднял в воздух, крича:
"Негодяй, я тебе дал эти аксельбанты, как другим, и никаких у тебя особых заслуг
для этого не было. Все вы дрянь, и я могу делать, что хочу, с вами и со всем,
чго у вас есть".
Потемкина встречали в Петербурге, как героя, с необыкновенной пышностью.
Екатерина проявила к нему благосклонность: на него сыпались милостивые знаки
внимания, награды и подарки 28 апреля 1791 года в подаренном Потемкину
императрицей Таврическом дворце был дан великолепный бал, затмивший немыслимой
роскошью прежние пиры "светлейшего". После праздника главнокомандующий всеми
армиями не спешил выехать к своим подчиненным и пробыл в Петербурге еще три
месяца. Среди причин столь долгого пребывания Потемкина в столице Завадовский в
письме к С Р. Воронцову указывал следующую: "Князь, сюда заехавши, иным не
занимается, как обществом женщин, ища им нравиться и их дурачить и обманывать.
Влюбился он еще в армии в княгиню Долгорукову, дочь князя Барятинского. Женщина
превзошла нравы своего пола в нашем веке: пренебрегла его сердце. Он мечется,
как угорелый... Уязвленное честолюбие делает его смехотворным..." Кроме того, с
князем случались жестокие припадки хандры и отчаяния: у него появлялись
предчувствия близкой кончины, которые на этот
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКОВ
раз не обманули его. Наконец Екатерина сама объявила князю о необходимости
отбыть в армию. 24 июня 1791 года Потемкин покинул Царское Село.
Князь скончался 5 октября 1791 года по дороге из Ясс в Николаев. Уже больной, он
пожелал покинуть молдавскую столицу, место, которое "более походит на гроб,
нежели на обиталище живых". По дороге Потемкин почувствовал приступ удушья. Его
вынесли из кареты, положили на траву, и через несколько минут его не стало. По
свидетельству Безбородко, Потемкин не принимал никаких лекарств; при лихорадке
приказывал в самые холодные ночи открывать все окна в доме, заставлял лить себе
на голову целые потоки одеколона и сам прыскал на себя холодную воду
кропильницей, которую не выпускал из рук.
Екатерина была безутешна. Своему корреспонденту Гримму она писала: "Вчера меня
ударило, как обухом по голове... Мой ученик, мой друг, можно сказать, идол,
князь Потемкин-Таврический скончался... О Боже мой! Вот теперь я истинно madame
ia Ressource (Сама себе помощница. - Прим. ред.)... Это был человек высокого
ума, редкого разума и превосходного сердца..."
ЭДВАРД АЛЕКСАНДР (АЛИСТЕР) КРОУЛИ
(1875-1947)
Его называли "королем сатанистов ", "самым порочным человеком в мире ". В его
"послужном списке " более четырех тысяч соблазненных женщин. Закончил Кембридж,
был членом оккультной ложи "Золотой рассвет ". Организовал на
Сицилии "аббатство "(1920), где устраивались сексуальные оргии с
жертвоприношениями.
Алистер Кроули родился в семье богатого пивовара в 1875 году. Учился в
Кембридже, где стал членом оккультной ложи "Золотой рассвет". В этой организации
состояло много знаменитостей, в частности, поэт Йитс и президент Академии
художеств Келли, на дочери которого Кроули женился. Вскоре разразился скандал:
за интриги Кроули изгнали из ложи; жена бросила его, публично обвинив в том, что
он заставлял ее участвовать в "черной мессе". Обиженный сатанист со своим
учеником Беккетом отправился в Сахару вызывать демона Хоронзона. После этой
поездки Беккет сошел с ума.
В 1920 году на Сицилии Кроули основал "аббатство", девизом которого было: "Делай
все, что захочешь". Утверждали, что там проводились оргии с человеческими
жертвоприношениями. После начала второй мировой войны Кроули вернулся в Англию и
поселился в мрачном замке у озера Лох-Несс, где и умер от рака.
Сын активного члена Плимутского братства, Кроули унаследовал одержимость идеей
греха, хотя она проявилась в весьма нестандартной форме. С детства его
вдохновляла поэзия. Подражая Суинберну, он писал:
т
Все падения, весь абсолютный позор
Тебе придется вынести, погрузившись в грязь,
И дерьмо дрянных баб будет тебе в охотку...
Рано, если не с рождения, он стал мистиком в отношении к жизни. Кроули считал
себя гермафродитом и верил во врожденные мазохистские наклонности. Он полагал,
что подчиняется силам Природы, Похоти и Жестокости, сообщавших ему волю
пантеистического божества, его веры. Эта идея владела им всю жизнь, хотя и
несколько видоизменялась.
Мистическое отношение к жизни проявлялось даже тогда, когда, заразившись
гонореей от проститутки в Глазго, он абсолютно серьезно заявлял, что пострадал
от "слепой ярости природы".
На заре жизни Кроули не мог решить, является ли тот, иной мир, в существовании
которого его убедили медиумы, Добром или Злом, но склонялся, скорее, к
последнему, хотя по-настоящему веровал только в Пана. Для общения со своим
божеством он использовал наркотики и "сексуальную магию", проще говоря -
совокупления. Этот человек был сладострастником, искренне верил, что мотивы его
поступков следует считать религиозными. Его неустанный поиск "правильной"
женщины можно понимать как неутоленное желание более глубокого сексуального
опыта.
Кроули был очень высокого мнения о себе, а о женщинах неоднократно высказывался
в том смысле, что их следует "впускать с черного входа".
Его попытки вступить в контакт с божествами кажутся вполне успешными даже без
"сексуальной маски". "Книга закона" была продиктована ему слово за словом, по
одной главе в день, "святым ангелом-хранителем". Дух назначал ему встречу, и
Кроули записывал премудрость с максимально возможной скоростью. Книгу он
опубликовал под собственным именем.
Появление "новообращенного" неизбежно привело к созданию секты "Братья и
сестры".
Примерно в то же время Кроули придумал семь "обрядов", которые были публично
исполнены в Кэкстон-Холле. Они были скорее непонятны, чем непристойны, и
вызывали к себе скептическое отношение. Руководя "Братьями и Сестрами", Кроули
все больше интересовался "сексуальной магией" как средством общения с невидимым
миром. Именно тогда он сделал фаллическую прическу, обрив голову наголо и
оставив одну прядь посреди лба.
Деятельность Кроули того периода описана на страницах "Уорд мэгэзин", чей
репортер присутствовал на церемонии на Фулхэм-роуд, где в покоях, "уставленных
диванами, заваленными подушками", происходили мистерии в честь Зверя. Китайская
музыка, зловещие книги в черных переплетах и кабалистические знаки на полу
создавали ощущение порочности и нереальности происходящего. На алтаре свилась в
кольцо золотая змейка. Адепты секты, в том числе женщины (явно благородного
происхождения) в масках, входили в комнату, после песнопений жрецы задували и
уносили свечи, и начиналась "неописуемая оргия".
Очевидно, напуганный публикациями о своих "подвигах", Кроули после объявления
войны в 1914 году отправился в Соединенные Штаты.
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКОВ
Подражая Суинберну, он пережил несколько романов с экзотическими любовницами, о
которых оставил короткие, но едкие отклики: "Заявляет, что чистая американка,
но, я думаю, в ней есть негритянская и японская кровь". Или: "Огромная толстая
негритоска, очень страстная". Он расписывал "карлиц, горбуний, татуированных
женщин, уродок всех сортов, отвратительных и увечных цветных женщин".
В Америке он встретил свою первую "порфироносную жену" - Ли Фае-зи, шведку по
национальности, скорее отталкивающей, чем привлекательной внешности, и они
моментально влюбились друг в друга.
В Штатах он написал "Гимн Пану", одно из самых удачных своих стихотворений, в
котором открыто заявляется кредо его веры.
Нью-Йорк даже в начале века был не слишком подходящим местом для
пантеистического культа, и Кроули отправился на Сицилию. Он хотел иметь
собственное "аббатство". Первоначальный грандиозный проект с колоннадой и
стеклянным куполом был похоронен, ибо итальянский банк отказался финансировать
столь сомнительное предприятие. "Великий Зверь" поселился в гораздо более
скромном здании, но Кроули назвал эту виллу "Те-лемской обителью". Центральная
комната использовалась как святилище. На полу были изображены магический круг и
пентограмма. В центре находился шестиугольный алтарь. Стены этой комнаты и
остальных покоев были разрисованы непристойными картинами. На алтаре лежали
"Хлебы Света", рецепт которых включал помимо других ингредиентов - муки, меда,
красного вина, оливкового масла - густую свежую кровь". Позже "Санди экспресс"
намекала на еще более отвратительное составляющее.
Ежедневная порция героина Кроули была огромной. Но на его мозг это не влияло, и
он за очень короткое время (в среднем пять тысяч слов в день)
надиктовал "Дневник наркомана" "своей блуднице". Закончить труд не помешал и
внезапный приступ лихорадки.
Естественно, книга не осталась незамеченной. В "Санди экспресс от 19 ноября 1922
года Джеймс Дуглас, ведущий журналист тех лет, смело бросился в атаку, не
скрывая намерения добиться расследования. Заметив, что не хочет рекламировать
порнографическую литературу, он заявил, что гнев всех здравомыслящих людей
должен обрушиться на голову автора.
"В романе описывается порочная оргия группы моральных дегенератов, стимулирующих
угасающую похоть кокаином и героином". Дуглас цитировал (правда, вырывая из
контекста) такие фразы: "Пока не наберешь полный рот кокаина, не узнаешь вкус
поцелуя", отказывая обитателям "телема" в иных мотивах, кроме необузданной
похоти.
Через неделю имя Кроули оказалось на первых полосах газет: "Полное разоблачение
автора "Наркомана"", "Человек по фамилии Кроули - организатор общества языческих
оргий", "Он печатал непристойные нападки на короля"...
"Санди экспресс" заявила, что взяла интервью у одной из женщин - жертв Кроули.
Эта информация, по крайней мере в той части, которая может быть проверена,
соответствует действительности. Мэри Бате, давшая интервью газете, на Сицилию
приехала в качестве гостьи. По ее словам, Кроули устраивал "невыразимо гнусные,
напоминающие античные оргии".
Мэри Бате описала святилище, где "происходят невозможные оргии, которые нельзя
даже описывать".
К услугам Кроули всегда было стадо обманутых поклонниц. Когда в "аббатстве" не
хватало денег, их посылали на промысел на улицы Палермо и Неаполя.
Никто не стал бы отрицать, что "Великий Зверь" - притягательная личность, и
появление новых адептов не прекращалось. Кроули нуждался в ученике, а Рауль
Лавдей идеально удовлетворял всем требованиям. Этот умный, но неуравновешенный
молодой человек женился еще до завершения образования. Его супругой стала Бетти
Мэй, натурщица с бурным прошлым и кипучим темпераментом, в автобиографии она
назвала себя Тигрицей. Впрочем, больше, чем жена, его привлекала магия (на что
Бетти все время жаловалась). Он неизбежно должен был столкнуться с Кроули и,
когда это случилось, мгновенно попал под его влияние, а Бетти стала яростной
противницей Кроули.
Лавдей получил приглашение в "аббатство" и тут же согласился поехать, хотя жена
возражала.
После утомительного путешествия в третьем классе по железной дороге (Бетти, по
настоянию мужа, продала обручальное кольцо, что дало лишний повод для ее
ревности) они наконец добрались до аббатства. Распахнулась дверь, и перед
супругами предстал Кроули в облачении священника. Он торжественно провозгласил:
"Ваша воля да будет законом".
Внутри "аббатства" соблюдалась железная дисциплина. Женщины должны были красить
волосы то в малиновый, то в черный цвет. По всему дому были разбросаны
наркотики. Даже 5-летний сын Кроули пристрастился к ним.
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКОВ
Когда Бетти сделала ему замечание, он заявил ей: "Отстань! Я - Зверь номер два и
могу разнести тебя в клочья!"
Утро начиналось с песнопений в честь Ра, бога Солнца. По вечерам все собирались
в святилище.
Еда была ужасной, гигиена отсутствовала. Бетти Мэй открыто жаловалась, но Кроули
заявил, что она теперь "сестра Сибиллина" и обязана подчиняться его
установлениям. Она, было, отказалась, но все-таки в конце концов подписала
документ. Однажды за столом Бетти запустила в Кроули лепешкой. Ни один мускул на
его лице не дрогнул, но через несколько дней он извлек большой нож из ножен и
спокойно сказал: "Сегодня в восемь часов мы принесем в жертву сестру Сибиллину".
Казалось, что он говорит серьезно. Бетти сочла за лучшее скрываться в горах (где
едва не умерла от истощения), пока не решила, что опасность миновала.
Несколько дней спустя Лавдей слег с брюшным тифом. Кроули уверенно заявил, что
Рауль умрет 16 февраля, и так оно и случилось.
С Бетти было достаточно. Она бежала из "аббатства", сначала к британскому
консулу в Палермо, а потом вернулась в Англию, где рассказала свою историю
чувствительному репортеру из "Санди экспресс".
Легко представить, как обрадовались в газете "жареной" информации. Бетти
заявляла, что Лавдея заманили в секту лживыми посулами и втянули в "водоворот
лжи и непристойности". О детях она рассказала, что "они вынуждены быть
свидетелями ужасающего разврата". Статья кончалась призывом возбудить уголовное
дело против Кроули.
Слава "аббатства" клонилась к закату. Слухи множились. Два человека, побывавшие
там, рассказали о церемониальном совокуплении "порфироносной жены" с козлом и о
том, что в кульминационный момент животное приносили в жертву так, что поток
крови стекал по голой белой спине женщины. Эти же сведения уже сообщала в "Санди
экспресс" Мэри Баттс, но их отвергли как слишком "горячие". Вскоре после
инцидента с Лавдеем Кроули получил вежливое, но твердое предписание немедленно
покинуть пределы Италии.
"Это относится ко всем?" - спросил потрясенный Зверь. Шеф полиции кивнул, и
Кроули в отчаянии ушел. Эпоха "величайшей магии" уходила в прошлое.
В 1922 и 1923 годах Кроули мудро отказался от намерения привлечь "Санди
экспресс" к суду за клевету, но в 1934 году неосмотрительно решился призвать к
ответу Нину Хамнет, бывшую когда-то его подругой, за один-единственный параграф
из ее книги "Смеющийся торс". Об "аббатстве" она написала следующее: "Он
занимался там черной магией, поговаривали о таинственном исчезновении ребенка.
Еще там был козел. Люди говорили, что все это связано с черной магией, и жители
деревни боялись его".
Почему Кроули решил судиться из-за столь невинных строк, можно только гадать.
Естественно, адвокаты мисс Хамнет и ее издатели легко выиграли дело.
Главное, на чем особенно упорно настаивал Кроули, было утверждение, что он
занимался белой, а не черной магией.
Когда его попросили объяснить разницу, Кроули ответил, что магия приводит
внешние обстоятельства в соответствие с волей. Если воля добрая, то и магия
белая, а если злая - черная.
Несмотря на "громадный вклад в магическое искусство", звезда Кроули катилась
вниз. В конце жизни он торговал вразнос лекарством от всех болезней собственного
изобретения, которое назвал "Амрита".
В статье, посвященной памяти Кроули, "Дейли мейл" отрицала, что Кроули был
единственным адептом черной магии, и утверждала, что ведьмовские обряды
существуют по всей Англии.
Кроули умер в 1947 году. Через четыре дня он был кремирован. Небольшое
количество его верных последователей пропели гимн Пану. Разразился скандал. В
конце концов директор крематория объявил: "Мы предпримем все необходимое, чтобы
подобное не повторилось!"
Семьдесят два года прожил на свете Кроули, посвятивший всю жизнь магическим
обрядам. Сатанизм и ведьмовство еще живы в "цивилизованной" Европе, но
существуют тайно, без таких экзотических декораций, как у те-лемитов. Немногие
сегодня осмеливаются в своих играх зайти так далеко, но для Кроули то была не
игра, а жизнь.
Он именовал себя "зверем из бездны", возможно, искренне веря, что является
воплощением Антихриста, и похвалялся, что соблазнил четыре тысячи женщин.
В 1967 году его замок купил гитарист группы "Led Zeppellin" Джимми Пейдж, также
увлеченный всякой чертовщиной. После этого группы стали преследовать неудачи:
семья Пейджа разбилась на машине, а сын солиста Планта и ударник группы умерли
от неизвестных болезней. Пейдж продал замок, уверенный, что Кроули мстит ему из
глубины ада, и с тех в "обиталище Зверя" никто не живет.
ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ МАЯКОВСКИЙ
(1893-1930)
Русский поэт. Реформатор поэтического языка. Оказал большое влияние на
мировую поэзию XX века. Автор пьес "Мистерия Буфф " (1918),
"Клоп"(1928), "Баня"(1929), поэм "Люблю"(1922), "Про это"(1923),
"Хорошо!" (1927) и др. Покончил жизнь самоубийством.
Владимир Владимирович Маяковский родился 19 июля 1893 года в день рождения его
отца, потому и назвали его Владимиром Семья Маяковских жила тогда в Грузии, в
селе Багдади, где отец работал лесничим. В селе жили одни грузины, только
Маяковские были русскими, и в детстве Володя хорошо знал грузинский язык. Он
рано полюбил книги, выучился читать в шестилетнем возрасте Когда пришло время
готовиться в гимназию, мама увезла его в Кутаиси, где учились старшие сестры,
Оля и Люда. За год до того, как его дол380
100 ВЕЛИКИХ ЛЮБОВНИКОВ
жны были перевести в Кутаисское лесничество, глава семьи скоропостижно скончался
от заражения крови.
Семья Маяковских осталась без средств. Пришлось продавать мебель, чтобы добыть
деньги на питание. Поскольку старшая дочь Люда училась в Москве, мать решила
всей семьей переехать в столицу. После многих просьб и хождений по чиновникам,
удалось добиться пенсии 50 рублей в месяц. Денег не хватало, и комнаты выбирали
самые дешевые, поэтому соседями Маяковских всегда были студенты. Так Володя, не
по годам рослый и серьезный, втянулся в революционную деятельность. Он читал
листовки, прокламации, нелегальные книги.
В 1908 году Владимир вступил в РСДРП. Затем последовала серия арестов. В тюрьме
он начал писать стихи. В 1911 году поступил в Училище живописи, ваяния и
зодчества. В 1912 году появились первые публикации его произведений.
Владимир Маяковский часто выступал на
литературных вечерах Он не мог не обратить на себя внимания: высокий, красивый,
задиристый, любил споры и дискуссии с публикой.
В 1915 году Маяковский написал поэму "Облако в штанах". Это была любовная поэма,
но впоследствии ее неизменно называли революционной и антибуржуазной. Первое
издание поэмы было вы
...Закладка в соц.сетях
