История древнерусской литературы

страница №24

...ритчи о цесаре Евиняне" был обработан В. Гаршиным
в "Сказании о гордом Аггее".
"ФАЦЕЦИИ". Во второй половине XVII в. на русский язык переводится
сборник "Апофегматы", где собраны изречения философов
и поучительные рассказы из их жизни. Его оригиналпольский
сборник Беняша Будного, был издан в Польше в
началеХVII в.
В 1680 г. с польского языка на русский были переведены
"Фацеции", восходящие к сборнику Поджо Браччолини. С тонким
юмором рассказываются здесь смешные анекдотические
случаи из повседневной жизни людей. Темы рассказов-женская
хитрость и лукавство, невежество.
В "Фацециях" не осуждаются, а прославляются находчивость,
лукавство и ум женщины. Мудрая жена выручила из беды мужа,
"научив" медведя читать. Прибегнув к хитрости, другая жена
созналась мужу, что не он отец ее ребенка и т. п. В качестве
примера можно привести рассказ "О селянине, иже в школу сыня
даде". Его герой, вместо того чтобы изучать латынь, предпочитал
быть там, "идеже рюмки гремят". "Фацеции" привлекали
читателя занимательностью, блеском остроумия.
"ИСТОРИЯ СЕМИ МУДРЕЦОВ". Большой популярностью
пользовалась "История семи мудрецов", ставшая известной
русскому читателю через белорусский перевод и восходящая к
древнеиндийскому сюжету. Повесть включала пятнадцать
небольших новелл, объединенных единой сюжетной рамкой:
римский царь Елизар по наветам злой жены, оклеветавшей
пасынка Диоклетиана, хочет казнить сына; жена, доказывая свою
правоту, рассказывает семь новелл, склоняя мужа к казни, еще
семь новелл рассказывают семь мудрецов, воспитателей
Диоклетиана, спасая жизнь неповинному юноше; последнюю
новеллу рассказывает Диоклетиан, уличая мачеху в неверности.
Все эти новеллы чисто бытового содержания. "ПОВЕСТЬ О БОВЕ
КОРОЛЕВИЧЕ". В XVII в. через белорусское посредничество
становятся известны у нас рыцарские западноевропейские романы.
При переводе эти романы подвергаются значительной
русификации, утрачивая свою куртуазность. В этом отношении
примечательна "Повесть о Бове Королевиче", восходящая к
французскому рыцарскому роману. Повесть привлекала читателя
авантюрным сюжетом, близким к волшебной сказке. Жизнь Бовы
наполнена постоянными приключениями. Спасаясь от козней злой
матери Милитрисы и отчима Додона, он бежит в Арменское
царство, где, скрывая свое происхождение, поступает на службу к
царю Зензевею. Полюбив дочь Зензевея, прекрасную Дружневну,
Бова вступает в борьбу с королем Маркобруном, добивающимся ее
руки. Он убивает богатыря Лукопера, сына царя Салтана
Салтановича. Попадает к последнему в плен, но не желает
получить свободу ценой отказа от

250

своей веры и женитьбы на дочери Салтана Мильчигрии. Бежав из
плена, Бова похищает Дружневну, разбивает войско Маркобруна, а
после поединка с Полканом становится другом этого сильного
богатыря. Теряет и вновь находит Дружневну, и, наконец,
возвращается в родной город, где наказывает свою преступную
мать и Додона.
Образ "храброго витязя" Бовы Королевича близок образам
героического народного эпоса и положительным героям волшебной
сказки. Бова храбр, честен, он поборник правды и справедливости,
свято хранит верность в любви, борется за православную
христианскую веру с царем Салтаном. Подобно русским
богатырям, Бова обладает огромной физической силой и красотой.
Свои подвиги он совершает на "добром коне" богатырском, с
мечом-кладенцом в руках.
Противник Бовы Лукопер характеризуется теми же чертами,
что и враги в народной эпической поэзии: "Глава у него аки пивной
котел, а промеж очми добра мужа пядь, а промеж ушми колена
стрела ляжет, а промеж плечми мерная сажень" (ср. характеристику
Идолища поганого в былине "Илья Муромец и
Идолище поганое").
Сказочно-былинными чертами наделяется богатырь Полкан:
"...по пояс песьи ноги, а от пояса, что и прочий человек", а скачет
он по семь верст.
В повести много сказочных мотивов: попытка Милитрисы
отравить сына лепешками, замешанными на змеином сале;
появление Бовы в образе старца накануне свадьбы Маркобруна с
Дружневной; сонное зелье, которым поит Дружневна Маркобруна;
образ верного слуги Личарды и т. п. Типично сказочным является
зачин повести: "Не в коем было царстве, в великом государстве, в
славном граде во Антоне жил-был славный король Видон". Такова
же концовка: "И почел Бова жить на старине с Дружневною да и
с детьми своими-лиха избывати, а добра наживати".

В повествование вводится много элементов русского быта.
Например: рыцарский замок castello превращается в русском
переводе в город Костел, где княжит мужик посадский Орел,
который собирает мужиков в земскую избу для совета. В стиле
повести используются сказовая манера замедленного повествования
и словесно-изобразительные средства фольклора: гипербола,
постоянные эпитеты, повторения. В описание сражений
переводчик вводит стилистические приемы воинской повести.
Таким образом, западноевропейский рыцарский роман при переводе
утратил черты оригинала и стал достоянием древнерусской
литературы и устного народного творчества, перейдя затем в
лубок.
"Повесть о Бове Королевиче" пользовалась успехом у читателя
XVIII в., о чем свидетельствуют строки "Фелицы"
Г.Р.Державина-"Полкана и Бову читаю". Сюжет повести
поэтически

251

обрабатывали А. Н. Радищев и А. С. Пушкин (обе поэмы не были
закончены).
В XVII в. переводится также и ряд других рыцарских романов:
"Повесть о Петре Златых ключей", восходящая к французскому
рыцарскому куртуазному роману XV в., о приключениях рыцаря
Петра и его самоотверженной любви к красавице королевне
Магилене; "Повесть о Василии Златовласом", переведенная с
чешского языка. Сюжет повести близок народному сказочному
сюжету о добывании молодцом невесты, но он имеет
определенное политическое звучание: французская королева
Полиместра возмущена сватовством чешского королевича
Василия. Для нее Василий только "смердов сын". Отомстив за
оскорбление надменной и гордой красавице, Василий женится на
ней. Повесть подчеркивала торжество славянина и импонировала
национальному чувству русского читателя.
Были переведены также повести о римском цесаре Оттоне, о
Мелюзине, о Брунцвике, сказочный роман о царевне Персике.
Центральной темой этих повестей была тема земной любви. Они
прославляли постоянство и верность в любви, право человека на
наслаждение радостями жизни. "ПОВЕСТЬ О
ЕРУСЛАНЕ ЛАЗАРЕВИЧЕ". К переводным повестям примыкает
"Повесть о Еруслане Лазаревиче". Она возникла в казачьей среде
на основе восточного сюжета, восходящего к поэме великого
таджико-персидского поэта Фирдоуси "Шах-намэ" (X в.). Герой
поэмы Рустем в русской переработке превратился в удалого
богатыря Уруслана, а затем Еруслана. Он называет себя
"русином" и "крестьянином", блюдет благочестие, отправляется
на "вещем коне Араше в чисто поле казаковать".
Уруслан обладает гиперболической богатырской силой. В
десятилетнем возрасте, играя со сверстниками, он причиняет им
увечья: "...ково возмет за руку, и у тово руку вырвет; а ково
возмет за ногу, тому ногу выломит". Он проявляет доблесть и
мужество, в бою не знает устали и постоянно одерживает победы:
разбивает войско Данилы Белого, пленившего царя Киркоуса и
его советника Залазара, отца Уруслана; побеждает в поединке
русского богатыря Ивана; с помощью волшебного меча убивает
Зеленого царя; побеждает "сторожа" границ "Индейского
царства" богатыря Ивашку Белая поляница; убивает "чудо о трех
головах", пожиравшего людей; вступает в единоборство с
собственным сыном.
Уруслан бескорыстен, благороден и незлопамятлив. Он
выручает из плена изгнавшего его Киркоуса; убивает Зеленого
царя, чтобы вернуть зрение Киркоусу и своему отцу, помазав их
глаза печенью и кровью Зеленого царя. От предложенной ему
Киркоусом награды Уруслан отказывается: "Государь царь! одно
взяти: либо корыстоватися, или богатырем слыти!" Уруслан
горд и самолюбив. Он гордится своей богатырской силой и не в
силах снести обиды, "сшибает голову" царь-девице, когда та
хвалит

252

Ивашку Белую поляницу и хулит его, Уруслана. Поверженному на
землю Ивашке говорит: "Брате Ивашко! за то тебя убью, что
тобою девки хвалятца".
Уруслану чужды хитрость, обман, коварство. Наехав на спящего
богатыря Ивана, он не решается его убить: "Убити мне
сонного человека не честь мне, богатырю, будет".
Свои подвиги Уруслан совершает во имя правды, чести и
справедливости, но его подвигами также руководит стремление
найти совершенную в мире женскую красоту.

Герой был близок и понятен русскому читателю, видевшему в
нем отражение своего идеала человека.
Живая сказовая речь, широкое использование поэтики фольклора
способствовали превращению "Повести о Еруслане Лазаревиче",
как и "Повести о Бове Королевиче", в настоящие народные
книги, характеризуя которые Ф. Энгельс писал:
"Народная книга призвана развлечь крестьянина, когда он,
утомленный, возвращается вечером со своей тяжелой работы,
позабавить его, оживить, заставить его позабыть свой тягостный
труд, превратить его каменистое поле в благоухающий сад; ...она
также призвана... прояснить его нравственное чувство, заставить
его осознать свою силу, свое право, свою свободу, пробудить его
мужество, его любовь к отечеству"1.
Итак, вследствие изменений, происшедших в жизни, быте и
сознании людей, меняется характер переводной литературы.
Переводятся произведения преимущественно светского содержания.
Однако переводчики по-прежнему не ставят своей целью
передать с максимальной точностью оригинал, а приспосабливают
его к вкусам и потребностям своего времени, наполняя подчас
чисто русским содержанием, используя достижения и открытия в
изображении человеческого характера, сделанные оригинальной
литературой.
Герои переводных повестей изображаются многогранно, их
поступки органически вытекают из свойств и качеств характера.
Исключительные обстоятельства, в которых они действуют, служат
средством заострения положительных сторон их натуры.
Образы переводной литературы в ряде случаев тесно сближались
с персонажами устного народного творчества. Благодаря
этому переводные произведения становились достоянием национальной
народной литературы. Следует отметить, что приверженцы
старины по-прежнему переводят с греческого языка
хроники (хронограф Дорофея Монемвасийского), житийные сборники
и сборники чудес ("Грешных спасение"). Однако доля
переводной литературы подобного рода становится незначительной.

Усиление культурных связей России с Западом отражается и в
повестях русских послов. И хотя их официальные отчеты"статейные
списки"-не могут быть отнесены к произведениям

253

художественной литературы, они содержат ряд конкретных
наблюдений быта, нравов, культурной жизни европейских стран
XVII в. Таковы "статейные списки" посольства В. Лихачева в
Ливорно, Чемоданова в Венецию, П.Потемкина в Испанию и
Францию. Б. Шереметьева на Мальту, и дневник путешествия по
Италии П. Толстого.
СТАРООБРЯДЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

РАСКОЛ В РУССКОЙ ЦЕРКВИ И ЕГО СУЩНОСТЬ. В XVII в.
церковь оставалась единственным институтом феодального
государства, нарушавшим принцип централизации. Этому
способствовало установление в 1589 г. патриаршества. Патриарх
подчинял себе все церковные организации и оказывал большое
влияние на царя. Государство стремилось подчинить себе
церковь, и первым шагом к этому было создание в 1649 г.
Монастырского приказа, изымавшего из ведения церкви
судопроизводство над людьми, живущими в церковных
владениях.
Постепенная утрата церковью былого авторитета в
общественной и личной жизни; падение нравственности среди
служителей культа вызывали тревогу правящих верхов. В связи с
этим в 40-е годы XVII в. встал вопрос о проведении церковной
реформы. При царском духовнике Стефане Вонифатьеве
создается кружок "ревнителей древлего благочестия", куда
входят представители московского духовенства (Никонархимандрит
Новоспасский, Иван Неронов-протопоп
Казанского собора, Федор Иванов254


дьякон Благовещенского собора), представители светской власти
(окольничий Ф.М.Ртищев) и провинциальные протопопы (Аввакум,
Даниил, Логгин).
Кружок ставил целью поднять религиозный и нравственный
уровень духовенства, придать благообразие и чинность беспорядочной
и суетной церковной службе. Ревнители "древлего благочестия"
добились замены "козлогласования" единогласным
пением и введения в церквах живой проповеди.

В то же время "справщики" печатного двора пришли к мысли
о необходимости исправления богослужебных книг по греческим
подлинникам, и к этой работе приступили в 1650 г. прибывшие из
Киева ученые-монахи. Часть кружка "ревнителей" считала
необходимым исправить книги не по греческим образцам, а по
старым русским рукописям и постановлениям Стоглавого собора.
В 1652 г. умер патриарх Иосиф, и на патриарший престол был
избран деятельный, энергичный и властолюбивый митрополит
новгородский Никон. Став патриархом, он провел церковную
реформу, разослав по церквам 14 марта 1653 г. "память", где в
соответствии с обрядами греческой церкви предписывал
заменить земные поклоны поясными, а двоеперстное крестное
знамение троеперстным.Таким образом, реформа была сведена к
внешней обрядовой стороне, хотя и ставила своей целью
укрепление церковной феодальной организации. По существу,
реформа знаменовала новый этап подчинения церкви светской
власти, поэтому ее активно поддерживало правительство Алексея
Михайловича: окончательно она была закреплена постановлениями
соборов 1654 и 1655 гг. Когда же Никон попытался противопоставить
власть патриарха власти царя и выдвинуть доктрину-"священство
выше царства", он был низведен с патриаршего
престола, осужден и выслан в 1666 г. в Ферапонтов монастырь.

Реформа вызвала появление мощного антифеодального, антиправительственного
движения-раскола, или старообрядчества.
В момент своего возникновения это движение носило демократический
размах, который придавало ему активное участие
крестьянства и посадского населения. Неприятием Никоновой
реформы народные массы выражали протест против феодальной
эксплуатации, освященной церковью.
Активное участие в движении приняло и сельское духовенство,
страдавшее от постоянных притеснений светских и духовных
властей. Примкнула к расколу и часть родовитого боярства
(боярыня Ф.П.Морозова, ее сестра Е.П.Урусова, князья Хованский,
Мышецкий, Потемкин, Соковнин), видевшая в реформе
средство усиления царской власти.
Таким образом, раскол объединил на первых порах представителей
различных классов и социальных групп. Этот временный
союз всех оппозиционных элементов придал большую силу
движению, но под общим лозунгом борьбы за "старую веру"

255

скрывались различные классовые интересы. "Если эта классова
борьба протекала тогда под знаком религии, если интересы,
нужды и требования отдельных классов скрывались под
религиозной оболочкой, то это нисколько не меняет дела и легко
объясняется условиями времени", - писал Ф.Энгельс1.
Выражая социальный протест в религиозной форме,
раскольники, однако, видели свои идеалы в уходящей в
безвозвратное прошлое жизни. Они выступали активными
борцами против всего нового и постепенно превращались в оплот
реакции (конец XVII-начало XVIII в.), старавшейся повернуть
колесо истории вспять и воспрепятствовать европеизации жизни
России.
Противоречивая сущность раскола сказалась на деятельности
идеолога старообрядчества протопопа Аввакуматалантливейшего
писателя второй половины XVII в.
Литературное наследие Аввакума привлекало и привлекает к себе
внимание русских, советских и зарубежных ученых. АВВАКУМ
(1621-1682). Перу "огнепального" протопопа принадлежит
около 80 сочинений, из них 64 написаны в условия последнего,
пятнадцатилетнего заточения в земляном срубе Пустозерска на
берегу Ледовитого океана, "месте тундряном, студеном и
безлесном". Сам Аввакум так описывает тюрьму, где он сидел
вместе со своими единомышленниками попом Лазарем, старцем
Епифанием и дьяконом Федором: "Осыпали нас землею: струб в
земле, и паки около земли другой струб, и паки около всех общая
ограда за четырьмя замками".
Из этой земляной тюрьмы, огороженной "тыном вострым",
Аввакум руководит борьбой единомышленников, рассылая свои
"беседы", "послания" по всем городам Руси, учит и "одобряет
детей духовных", обличает врагов, призывает стойко бороться за
"древлее благочестие". "Мне ведь неколи плакать: всегда играю
со человеки. В нощи, что пособеру, а в день и рассыплю",-пишет
он.
Связь с внешним миром Аввакум поддерживает через свою же
стражу-стрельцов, которые, по-видимому, сочувственно
относились к охраняемым узникам, а возможно, даже разделяли
их убеждения.

Натура страстного и непримиримого борца, гневного
обличителя "сильных мира сего": воевод-бояр, патриарха, и даже
самого царя; печальника о народном горе и ревностного
фанатика, считавшего себя апостолом "истинной веры", - вот те
противоречивые черты личности Аввакума, отразившиеся в его
сочинениях.
Никакие пытки и истязания, ссылки, гонения, уговоры царя и
бояр, обещания земных благ за отказ от своих убеждений не
могли заставить Аввакума прекратить борьбу против "блудни
еретической"-Никоновой реформы. "Держу до смерти, яко ж
приях; не прелагаю предел вечных, до нас положено: лежи оно

256

так во веки веком!"-под этим девизом прошла вся жизнь протопопа,
ярко описанная им в лучшем его творении-"Житии",
созданном в 1672-1673 гг.
"Житие протопопа Аввакума, им самим написанное". Аввакум
так определяет рамки своего повествования: "...предлагаю житие
свое от юности до лет пятидесят пяти годов". Он отбирает
лишь самые важные, самые главные вехи своей биографии:
рождение в семье сельского священника-пьяницы ("...отец же
мой прилежаше пития хмельнова"); первые испытания во время
пребывания в Лопатицах и Юрьевце-По-вольском; начало борьбы
с Никоном и ссылка в Тобольск, а затем в Даурию; возвращение
на Русь ("...три года ехал из Даур"), пребывание в Москве и
подмосковных монастырских темницах и, наконец, лишение сана
и последняя ссылка в Пустозерск.
Центральная тема жития-тема личной жизни Аввакума, неотделимая
от борьбы за "древлее благочестие" против
Никоновых новшеств. Она тесно переплетается с темой
изображения жестокости и произвола "начальников"-воевод,
обличения "шиша антихристова" Никона и его приспешников,
утверждавших новую веру "кнутом и виселицами".
На страницах жития во весь свой гигантский рост встает образ
незаурядного русского человека, необычайно стойкого,
мужественного и бескомпромиссного. Характер Аввакума раскрывается
в житии как в семейно-бытовом плане, так и в плане
его общественных связей.
Аввакум проявляет себя и в отношениях к "робяткам" и верной
спутнице жизни, преданной и стойкой Анастасии Марковне,
и в отношении к патриарху, царю, и простому народу, к своим
единомышленникам, соратникам по борьбе. Поражает необычайная
искренность его взволнованной исповеди: горемыкепротопопу,
обреченному на смерть, нечего лукавить, нечего
скрывать. Он откровенно пишет о том, как прибегнул к обману,
спасая жизнь одного "замотая"- гонимого человека, которому
грозила смерть. Вспоминает о своих тяжких раздумьях и колебаниях,
когда в порыве отчаяния, истерзанный пытками, гонениями,
он готов был молить о пощаде и прекратить борьбу.
Аввакум-поборник справедливости: он не терпит насилия
сильного над слабым. Он заступается за девицу, которую "начальник"
пытался отнять у вдовы, защищает двух престарелых
вдов, которых самодур-воевода Пашков решил выдать замуж.
Выступая защитником слабых и угнетенных, Аввакум переносит,
однако, решение вопроса социального в область религиозноморальную,
развивая евангельскую идею равенства всех людей
"в духе", идею одинакового их подчинения богу.
Суров и непримирим Аввакум к своим идейным противникам-Никону
и его приверженцам. Используя иронию и гротеск,
он создает их яркие сатирические образы. На первый план
выдвигается лицемерие и коварство Никона, который перед
избранием в патриархи ведет себя, "яко лис, челом да здорово"

257

(явная перекличка с сатирической "Повестью о Куре и Лисице"); а
после "друзей не стал и в крестовую (приемную патриаршую
палату) пускать". В изображении Аввакума Никон-это
"плутишко", "носатый, брюхатый борзый кобель", "шиш антихристов",
"волк", "пестрообразный зверь", "адов пес". Он подчеркивает
жестокость Никона, который "жжет огнем", пытает и
мучает своих противников; говорит о распутной жизни патриарха.
Под стать Никону и его соратники. Аввакум в одном из сочинений
дает гротескный образ рязанского архиепископа Иллариона: "В
карету сядет, растопырится, что пузырь на воде, сидя в карете
на подушки, расчесав волосы, что девка, да едет, выставя рожу
на площаде, чтобы черницы-ворухиниянки любили".
Обличает Аввакум сребролюбие никонианского духовенства:
дьяк тобольского архиепископа Иван Струна за полтину оставляет
безнаказанным "грех" кровосмесительства.

Изображает в житии Аввакум и представителей светской
власти. Один из них избивает протопопа в церкви, а дома "у руки
отгрыз персты, яко пес, зубами. И егда наполнилась гортань его
крови, тогда руку мою испустил из зубов своих". Этот же "начальник"
пытается застрелить протопопа из пищали и, пользуясь своей
властью, изгоняет его, "всего ограбя и на дорогу хлеба" не дав. За
отказ благословить "сына бритобрадца" боярин Шереметьев
приказывает бросить строптивого попа в Волгу, где его в студеной
воде, "много томя, протолкали". Жестокостью превосходит всех
остальных "начальников" воевода Пашков-"суров человек":
"...беспрестанно людей жжет, и мучит, и бьет". Он нещадно
избивает Аввакума, нанося ему три удара чеканом и 72 удара
кнутом, после чего в Братском остроге протопоп "все на брюхе
лежал: спина гнила". Пашков "выбивает" Аввакума из дощаника
и, издеваясь над ним, заставляет идти пешком через непроходимые
таежные дебри. Подчиненных ему людей суровый воевода морит
на работе.
"Лес гнали хоромной и городовой. Стала нечева есть: люди
учали с голоду мереть и от работныя водяные бродни. Река
мелкая, плоты тяжелые, приставы немилостивые, палки болшие,
батоги суковатые, кнуты острые, пытки жестокие-огонь да
встряска",- так описывает Аввакум положение подчиненных
Пашкову людей.
Обличая представителей церковной и светской власти, Аввакум
не щадит и самого царя, хотя царскую власть он считаете
незыблемой. С царем Аввакум познакомился еще в молодости,
когда, изгнанный воеводой из Лопатиц, он "прибрел" к Москве.
Бегство протопопа от мятежной паствы из Юрьевца-Повольского
вызвало "кручину"- гнев государя: "На што-де город покинул?"
"Яко ангела божия" принимает его царь после возвращения из
даурской ссылки. "Государь меня тотчас к руке поставить велел
и слова милостивые говорил: "Здорово ли-де, протопоп, живешь?
еще-де видатца бог велел!"
Проходя часто мимо монастырского подворья, где жил
Аввакум, царь раскланивается "низенько-таки" с протопопом. В
то же

258

время он дает приказ боярину Стрешневу уговорить Аввакума,
чтобы тот молчал. Но это было не в характере "огнепального"
протопопа, и он "паки заворчал", подав царю свою челобитную,
чтобы тот взыскал "древлее благочестие". Это вызвало гнев и
раздражение Алексея Михайловича. Сосланный в Пустозерск,
Аввакум в своих посланиях переходит к обличению "бедного и
худого царишки", который во всем поддерживает "еретиков". Не
считаясь с авторитетом царской власти, Аввакум предрекает
Алексею Михайловичу адские мучения.
Характерно, что царь Федор Алексеевич, принимая решение о
казни Аввакума в 1682 г., выносит постановление: сжечь его "за
великия на царский дом хулы".
Если Аввакум непримирим и беспощаден к своим противникам,
то он ласков, отзывчив, чуток и заботлив по отношению к
своим сподвижникам, к своей семье. Иван Неронов, Данил Логгин,
Лазарь, Епифаний, дьякон Федор, юродивый Федор, "христовы
мученицы" Федосья Прокопьевна Морозова и Евдокия
Прокопьевна Урусова изображаются протопопом в житии с большой
симпатией и любовью.
Он образцовый семьянин. Он любит "своих робяток", печалится
об их горькой участи и о своей разлуке с ними (семья
протопопа была сослана на Мезень). С грустью говорит Аввакум о
своих сыновьях Прокопии и Иване, которые, испугавшись смерти,
приняли "никонианство" и теперь мучаются вместе с матерью,
закопанные живыми в землю (т. е. заключенные в земляную
темницу). С любовью говорит протопоп и о дочери своей
Аграфене, которая вынуждена была в Даурии ходить под окно к
воеводской снохе и приносить от нее иногда щедрые подачки.
Наиболее значителен в житии образ спутницы жизни Аввакума,
его жены Анастасии Марковны. Безропотно идет она вместе с
мужем в далекую сибирскую ссылку: рожает и хоронит по дороге
детей, спасает их во время бури, за четыре мешка ржи во время
голода отдает свое единственное сокровище-московскую
однорядку, а затем копает коренья, толчет сосновую кору,
подбирает недоеденные волками объедки, спасая детей от голодной
смерти; Марковна помогает мужу морально переносить все
невзгоды, которые обрушивает на него жизнь. Лишь раз из
истерзанной груди женщины вырвался крик отчаяния и протеста:
"Долго ли муки сея, протопоп, будет?" Но стоило мужу вместо
утешения сказать: "Марковна, до самыя смерти !", как, собрав все
свои силы и волю, она, вздохнув, ответила: "Добро, Петрович; ино
еще побредем!" И какая красота души, сколько благородства,
самоотверженности скрыто в этом простом ответе русской
женщины, готовой делить все муки, все тяготы и невзгоды жизни с
любимым человеком! По возвращении из ссылки протопоп,
опечалившись по поводу того, что "ничтож успевает, но паче
молва бывает", решает, что ему делать: проповедовать ли "слово
божье" или скрыться, "понеже жена и дети связали" его. И видя
печального супруга, протопопица говорит:

259

"Аз тя и с детми благословляю: дерзай проповедати слово божие
по-прежнему, а о нас не тужи... Поди, поди в церковь, Петрович,
- обличай блудню еретическую!"
Изображая себя в обстановке семейно-бытовых
отношений, Аввакум стремится подчеркнуть неразрывную связь
бытового уклада с церковью. Патриархальный уклад, охр...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28

Закладка в соц.сетях