Будет ли в России экономическое чудо?

      Ночевкина Л.П. Будет ли в России "экономическое чудо"? Мировой опыт рыночных реформ. М., 1999. 120 с. Содержание. Предисловие.

Глава 1. Немецкое "экономическое чудо"

Глава 2. Зрождение "экономических чудес" в Японии.

Глава 3. Краткая история "Тигров" первой и второй волны.

Глава 4. Южнокорейское "экономическое чудо"

Глава 5. Есть ли секреты у китайских реформ?

Глава 6. Возвращение к рынку стран центральной и восточной Европы.

Заключение.Предисловие
Каждая реформа совершается в определенных условиях, и ни одна социально-политическая реформа не может быть предметом точного подражания.
Б.Бруцкус, 1917 г.
Современный мир очень динамичен. Практически во всех странах постоянно что-то реформируется, преображается, перестраивается.
Однако не так часто наступают времена крутых поворотов, резкой смены экономических и политических курсов. Потрясения, которые переживает Россия, могут сравниться с переломами в судьбах стран, переживших вторую мировую войну.
Весь послевоенный период в несоциалистических странах проходил под знаком рыночных реформ. Приоритеты, очередность и продолжительность их были неодинаковы в разных странах. Но основной, несущий каркас включал такие обязательные элементы, как создание конкурентной рыночной среды, социальная защита населения, демократизация общественной жизни, открытость мировому рынку. Каждая из целей имела реальную базу для своего достижения. При этом использовались достаточно жесткие, часто совсем не либеральные, средства и методы. Так, создание рыночной среды предполагает охрану прав собственности и контролируемую приватизацию, удовлетворение социальных претензий - жесткую денежную политику и стабильные поступления налогов в бюджет и т.д.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Успехи реформирования в большинстве стран являются результатом целенаправленных усилий всего общества, его способности понять цель преобразований и заплатить за них адекватную социальную цену.
По мере торможения рыночных реформ в России интерес к их ходу и результатам в других странах постепенно перемещался от "экономических чудес" в послевоенной Германии и Японии к странам азиатского континента: сначала на его периферии (Тайвань, Гонконг, Южная Корея), затем - в глубине (Китай). Позднее начались преобразования в бывших социалистических странах Восточной Европы: Венгрии, Польше и др.
В затянувшемся ожидании своей очереди за "экономическим чудом" Россия пропустила вперед себя страны с разным исходным уровнем развития, масштабами производства, экономическим потенциалом и системой хозяйствования. Все они преодолевали собственные кризисные ситуации с неодинаковыми социальными и политическими издержками, но было и много общего в их моделях выхода из кризисов - того, без чего нельзя обойтись.
Сейчас, когда практически все страны втягиваются, как в воронку, в новый, уже глобальный мировой кризис, общность судеб заставляет мобилизовать весь накопленный арсенал испытанных средств борьбы с экономическими и социальными потрясениями и искать нетрадиционные пути выхода из него.
Попытаемся воспроизвести картины преодоления тяжелейших кризисных ситуаций и проанализировать слагаемые успеха в странах, переживших трудности, во многом аналогичные тем, которые выпали на долю России. Какие уроки можно извлечь из огромного мирового, да уже и из собственного опыта реформирования ? Какие "отягчающие" обстоятельства надо принимать во внимание? Ждет ли Россию свое "экономическое чудо" ? Ответы на эти вопросы читатель может получить в предлагаемой книге.

Глава 1.

Немецкое "экономическое чудо"
Несмотря на то,что я в свое время не имел возможности охватить точными расчетами переход от принудительного к социальному рыночному хозяйству,.. я был тем не менее непоколебимо убежден в правильности этого пути.
Л.Эрхард, 1957 г.
Наиболее яркие и впечатляющие страницы истории реформирования связаны с послевоенным подъемом Западной Германии и Японии, переживших переходный период от военной тоталитарной экономики к открытому рыночному хозяйству.
По справедливому замечанию одного из ведущих экономистов Европейской экономической комиссии ООН Пола Раймента, "послевоенное восстановление Западной Европы и развитие рыночной экономики в 50-60-е годы, пожалуй, может представить больший интерес для стран с переходной экономикой на их нынешней стадии развития, нежели доктрины свободного рынка 80-х"'.
Вспомним, как происходило возрождение Западной Германии в 50-х годах, получившее затем признание "экономического чуда".
К концу войны поверженная Германия находилась в состоянии полной разрухи. Хаос парализовал кредитно-денежную систему. Хотя цены и заработная плата были официально заморожены (до середины 1948 г.), при скрытой инфляции цены на черном рынке в
1. Мировая экономика и международные отношения. 1996. №4. С. 73.
4-5 раз превышали официальные. Преобладал натуральный обмен. С бездействующих предприятий люди уходили в мелкую торговлю, в спекуляцию. Не хватало продовольствия, топлива. Ситуацию осложнял приток 12 млн беженцев: каждый пятый был переселенцем из Восточных земель, из Чехословакии и т.д. Жилищный фонд был разрушен, заводы стояли. Многие немцы не надеялись пережить зиму 1946 г.
В течение короткого времени американские эксперты совместно с немецкими экономистами подготовили проект реформ, доработанный затем группой немецких специалистов во главе с Людвигом Эрхардом, ставшим с 1949 г. министром экономики, а позднее - канцлером ФРГ.
Ныне, по прошествии полувека и в свете бесспорно удачного исхода рыночных реформ, связанных с именем Л.Эрхарда, творца "немецкого экономического чуда", стремительное возрождение разрушенной Германии представляется цепью сплошных удачных решений.
Однако не все было гладко, особенно с самого начала реформ. Ни в рядах Экономического совета союзников стран-победительниц, ни в немецком Хозяйственном управлении смелые идеи Л.Эрхарда по поводу либеральных рыночных реформ не находили полной поддержки. Представители политической оппозиции, немецкие социал-демократы, сравнивали предлагаемые меры с попыткой бросить смертельно больного человека в холодную воду, обвиняли Л.Эрхарда в ограблении народа, в излишней теоретичности, отрыве от реальности, называли его защитником стяжателей и спекулянтов. Трудно было противостоять этому отторжению рыночных принципов. Но твердая убежденность в безальтернативности выбора не поколебали Л.Эрхарда и его сторонников даже в самые тяжелые времена, когда профсоюзы объявили 12 ноября 1948 г. всеобщую забастовку, чтобы покончить с рыночной ориентацией. (Не напоминает ли это нашу сегодняшнюю ситуацию?). Эта твердость в проведении взятого курса - первое и очень существенное отличие немецких реформ от непоследовательного и противоречивого процесса перестройки в России.
С ЧЕГО БЫЛИ НАЧАТЫ РЕФОРМЫ?
Первым решительным шагом на пути рыночного реформирования была денежная реформа с четко разработанной законодательной базой. Был принят закон, запрещающий сводить государственный бюджет с дефицитом. Реформаторы твердо стояли на той позиции, что деньги только тогда могут служить инструментом, стимулирующим рост производства, когда их надо зарабатывать, а не раздавать. Эта жесткая финансовая политика проводилась неукоснительно на протяжении всего периода реформ. Тратить экономно и не больше, чем позволяют доходы, стало непререкаемым правилом для всех.

Заметим, что в России жесткая политика в отношении бюджета осуществлялась только в течение трех месяцев (!) в 1992 г. при Егоре Гайдаре, а затем началось раскручивание инфляции из-за денежной эмиссии, призванной покрывать бюджетный дефицит. И каждый раз, когда реформаторы в России пытались сжать денежную массу и сократить расходы, многочисленные "народные радетели", лоббисты из Государственной Думы, раздували бюджетные расходы на чиновничий аппарат, на несоразмерную возможностям страны армию, на поддержание убыточных предприятий и т.д. Накопленный из-за постоянного бюджетного дефицита огромный внешний и внутренний долг привел в результате к финансовому краху в России в 1998 г. Но вернемся к кризисному тяжелому периоду германской истории. Денежная реформа 1948 г. была конфискационной. Целью ее было обеспечение финансовой стабильности, ограничение разбухшей обесцененной денежной массы. Была введена новая денежная единица - дейче марка (DM). Каждому жителю накануне реформы выделили по 40 DM, и расчет текущей заработной платы и пенсий производился в соотношении 1:1 новой и старой марки. Оставшиеся на руках или в сберегательных учреждениях денежные суммы (обесцененные из-за инфляции) обменивались в пропорции I DM : 10 RM (старых марок). Половина оставшихся сбережений была заблокирована, а затем и вовсе аннулирована.
Меры по оздоровлению кредитной системы оставили банкам около четверти стоимости хранившихся у них ценных государственных бумаг Рейха. В итоге почти 95% массы наличных денег и банковНЕМЕЦКОЕ

"ЭКПНПМИЧЕСКОЕ ЧУДО"
ских депозитов было ликвидировано. Это были драконовские меры. Но основное отличие всех принимаемых законов заключалось не только в их жесткости, но в неукоснительном их соблюдении. Надежность и устойчивость юридических институтов, призванных реализовывать акты законодательных органов, можно смело считать составной частью "экономического чуда".
Одновременно были осуществлены меры по либерализации экономической жизни, в первую очередь, в области ценообразования, что очистило дорогу рыночным принципам ведения хозяйства. Было ликвидировано государственное нормирование товаров личного и производственного потребления. Отменялся контроль над ценами, за исключением квартплаты, цен на основные продукты питания и общественный транспорт. Здесь предписания были строги и учитывали социальные факторы, так как уровень жизни основной массы населения был тогда очень низок.
Таким образом, в этих реформах сочетались и жесткость, отразившаяся в строгих законах и в неукоснительном их выполнении, и линия на рыночные свободы, призванные развязать хозяйственную инициативу.
О западно-германском "экономическом чуде" в свое время было написано немало работ. Но сейчас, в свете неудач, постигших российские реформы, многое переосмысливается заново. И если внимательно проследить все шаги, то вычерчивается последовательная, четкая линия на восстановление всех необходимых элементов рыночной конкурентной среды в течение короткого срока и одновременно на продолжение выработанных десятилетиями традиций ответственного и профессионального отношения к своему делу на всех уровнях хозяйствования.
Попытаемся разложить "экономическое чудо" на составные элементы, насколько позволяет это сделать логика событий, и имея в виду наши российские проблемы.
В Германии, в отличие от России, не надо было создавать заново финансовую систему. Банки и прочие кредитно-финансовые институты требовалось лишь отчасти модернизировать в соответствии с европейскими нормами и придать стабильность их работе непротиворечивыми мерами, опираясь на жесткие законы.

10

.'"^ ?"" "^ш,".
НЕМЕЦКОЕ

"ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ЧЫДП"
Большое внимание немецкое правительство уделяло проблеме 12 млн немецких беженцев. Куда менее значительные масштабы этого явления мы в России рассматриваем как беду, с которой не в состоянии справиться много лет, как непосильное бремя непредвиденных и необеспеченных ресурсами расходов. Судьбой и устройством русских переселенцев из бывших союзных республик, беженцев из "горячих точек" (Армении, Баку, из районов боевых действий на Кавказе и т.д.) озабочены лишь слабые общественные организации и частные лица - добрые люди. Для Западной Германии это был приток дополнительных и столь необходимых квалифицированных рабочих рук, довольствовавшихся к тому же низкой оплатой труда. Устройство беженцев являлось одной их первоочередных задач на государственном уровне. Решение этой проблемы вошло составным элементом в первый Закон о жилищном строительстве, принятый уже в 1950 г.
Несомненно положительным, хотя и не решающим, фактором была помощь со стороны США, предназначенная для стран Западной Европы (преобладающую ее часть получила Франция). Так, за период с 1948 по 1952 гг. объем поставок по "плану Маршалла" странам-получателям (впоследствии странам, вошедшим в Европейское экономическое сообщество - ЕЭС) составил 12,4 млрд долл. (примерно 65 млрд долл. в ценах 1989 г.). Наделю Западной Германии пришлось немногим более 10%, или около 1,6 млрд долл. (почти 7 млрд долл. в ценах 1989 г.), что по масштабам тех лет считалось немалой суммой, но далеко не достаточной для финансового обеспечения восстановления разрушенного войной хозяйства. Но главное - не в масштабах, а в форме этой помощи. Она предоставлялась не в денежном выражении, что лишь усилило бы инфляцию, а в форме товарных поставок в виде производственного оборудования и целевых кредитов для подъема добычи угля, налаживания энергоснабжения и т.п. Кредиты выделялись сроком на 35 лет под 2,5% годовых с уплатой после 1952 г.
Кроме того, усилиями американской военной администрации в Западную Германию поставлялись продовольствие, семена, удобрения помимо поставок товаров производственного назначения. Германские импортеры переводили средства от реализации товарных поставок по плану Маршалла на так называемые "эквивалентные

11

НЕМЕЦКОЕ "ЭКПНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО"
счета", с помощью которых были созданы особые, "чрезвычайные фонды". Денежные средства из этих фондов распределялись только под определенные конкретные программы, имевшие четко обозначенные цели и контролируемые государственными органами. В обычных условиях долгосрочного кредитования финансирование огромных инвестиций, например, в отрасли тяжелой промышленности, было бы не под силу частному капиталу. Средства из "чрезвычайных фондов", относительно небольшие, играли роль первоначального толчка для развития инициативы частного предпринимательства. Это была политика, показывавшая частному финансовому капиталу, что правительства США и ФРГ заинтересованы в развитии отраслей тяжелой промышленности и тем самым предоставляют определенные гарантии их будущего роста.
Но главное заключалось в том, что довольно быстро удалось мобилизовать собственные внутренние ресурсы при сочетании свободного конкурентного рынка и твердого государственного регулирования. В таких сферах, как транспорт, сельское хозяйство, жилищное
строительство, каменноугольная и металлургическая промышленность, государство контролировало цены и доступ к рынку (соблюдение правил конкуренции, условий контрактов по поставкам и расчетам и т.п.), субсидировало слабые предприятия.
Исходя из сказанного, следует признать, что немецкие реформаторы либерализацию трактовали не как неограниченную свободу для всех и вся, но как политику предоставления свобод тем силам, которые давали импульс восстановлению хозяйственной деятельности на всех уровнях и особенно в ключевых сферах. Л.Эрхард назвал целью своего экономического курса создание "социального рыночного хозяйства", призванного сменить военную экономику фашистской диктатуры, а также экономику периода правления администрации западных держав.

ЧТО ТАКОЕ СОЦИАЛЬНАЯ РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА?
В своей книге "Благосостояние для всех" (1957 г.) Л.Эрхард подчеркивал отличие социального рыночного хозяйства от классических образцов свободного рынка. Оно социальное уже потому, что
\1
НЕИЕЦКОЕ "зкпнамичЕСКПЕ чша"
часть доходов населения и прибылей предприятий изымается государством и направляется в социальную сферу. Даже самая лучшая экономическая политика в современных сильных промышленных странах должна быть дополнена мерами социальной политики. Но всякая эффективная социальная помощь, по Эрхарду, возможна только при наличии аостаточного и растущего общего объема всей продукции общества. Народ не может потреблять больше того, что он создает. Государство расходует ровно столько, сколько получает.
Это, однако, исключает те привычные для советских людей ситуации, когда государство сохраняет рабочие места независимо от эффективности работы предприятия, оплачивает из бюджета производство продукции, не находящей сбыта (или просто брак), и одновременно снижает налоги, содержит сферу образования, культуру, здравоохранение, не говоря уже о разбухшем чиновничьем аппарате и огромной армии и т.д. В любом обществе деньги должны зарабатываться, только тогда они станут инструментом, нацеленным на социальное благо, на подъем народного хозяйства. Именно поэтому первоочередной задачей немецких реформаторов, объявивших своей целью социальное рыночное хозяйство, было формирование здоровой финансовой базы, проведение денежной реформы.
Упование на коллективную застрахованную обеспеченность Л.Эрхард назвал трагической ошибкой, стремлением избежать личной ответственности. Ведь деньги добываются на рынке, в процессе свободной конкуренции.
Не случайно поэтому одним из первых законов в послевоенной Германии был принят "Закон о недопустимости дефицита государственного бюджета", который неукоснительно выполнялся. Лишь после этого принимались меры по поддержанию отраслей тяжелой промышленности. Причем реализовывались они в соответствии с "Законом об инвестиционной помощи" за счет отчислений из прибылей, накопленных в отраслях легкой промышленности, где происходит быстрый оборот средств. Отложенный спрос населения сделал возможным такое "переливание донорской крови" в жизнеобеспечивающие отрасли.

13

НЕМЕЦКОЕ "зканпмичЕСкпЕ чуда"
Идеи Л.Эрхарда, достаточно успешно осуществленные в послевоенной Германии и превратившие ее в страну с высокой степенью обеспечения социальных гарантий, очень близко перекликаются с выводами, к которым значительно позднее пришел крупнейший идеолог рыночной экономики венгерский экономист с мировым именем Януш Корнай. Анализируя ход рыночных реформ в Венгрии и в других бывших социалистических странах, Я .Корнай назвал эти страны "преждевременно родившимися государствами социального благосостояния", т.е. с социальными претензиями, не отвечающими экономическим возможностям общества. Но об этом речь пойдет впереди.
Вернемся к реформам в Западной Германии. Их социальная составляющая на поверхности явлений выглядела уступкой сторонникам государственного контроля над ценами, вмешательства в процессы распределения товарных и финансовых потоков. Во всяком случае, интересы конечного потребителя, труженика, заработавшего свой доход, создавшего благо, оцененное на конкурентном рынке, занимали главенствующее место.
Наряду со стабилизацией денежно-финансовой сферы (главная проблема, решать которую приходилось в короткий срок, в течение 1948 г.), уже через год первоочередными задачами были названы проблема устройства беженцев, развитие жилищного строительства (частного и государственного) и снижение подоходного налога. Заметим, что больших социальных ожиданий, а тем более социальных амбиций у населения, ввергнутого в послевоенную разруху, в общем не было, а попытки отторжения рыночных реформ игнорировались.

Одной из самых острых проблем в социальной сфере был жилищный кризис, препятствовавший восстановлению производства в крупных промышленных центрах и городах. Поэтому уже в начёте 1950 г. был принят упоминавшийся выше "Закон о жилищном строительстве", в котором предусматривалось строительство и частного, и так называемого социально доступного жилья с использованием бюджетных средств государства.
Надо отметить, что подходы к решению жилищной проблемы оставались в основном такими же на протяжении последующих лет, вплоть до настоящего времени. Как и в других странах с рыночной экономикой, жилищный сектор, основываясь на рыночных принципах, представлял собой сферу прибыльного бизнеса. Что это означает?

14

НЕМЕЦКИЕ
"ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО"
Для частного жилищного строительства закон предписывает налоговые и амортизационные льготы, премии в случае вложения накоплений в строительство жилья. Крупные специализированные строительные компании продают построенные ими жилые дома по рыночным ценам домовладельческим компаниям. Те, в свою очередь, сдают их в аренду по расценкам, обеспечивающим достаточную норму прибыли в соответствии с рыночной конъюнктурой. Строительные компании гарантируют качество и технические параметры, а домовладельцы - содержание жилья по принятым в стране высоким стандартам, по набору и качеству коммунальных услуг. Все это предполагает значительную цену как приобретаемого во владение, так и арендуемого жилья, т.е. ориентировано на категории населения с существенными доходами.
Наряду с частным сектором строительства и аренды жилья существует сектор так называемого социального жилья. Из общего количества построенных к концу 1950 г. квартир около 70% выполнены именно в рамках социального жилья. Оно доступно менее обеспеченным слоям населения. Однако доступность его для лиц с невысокими доходами достигается не на пути снижения качества и удешевления строительства, или прямых бюджетных дотаций строительному бизнесу, а путем различных весьма дифференцированных доплат (трансфертов) или владельцам жилого фонда (обычно через местные муниципалитеты), или самим квартиросъемщикам через целевые социальные добавки к заработной плате, либо за счет предприятий и т.п. Этим поддерживается нормальная прибыльность бизнеса и хорошее качество сдаваемого жилого фонда квартиросъемщикам с невысокими доходами. Надо ли добавлять к сказанному, что строгий контроль за соблюдением правил получения права на пользование социальным жильем, хотя и требует разного рода бюрократических препон и проволочек, но затрудняет злоупотребления.
Возвращаясь к периоду выхода Германии из послевоенной разрухи, необходимо подчеркнуть, что при всей социально ориентированной политике главной заботой оставался вопрос оживления предпринимательского сектора.

15

НЕМЕЦКОЕ
"ЗКПНПМИЧЕСКпЕ ЧУДО"
КАК ОЖИВИТЬ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИЙ СЕКТОР?
Как привлечь предпринимателей вкалывать средства в производство в условиях нехватки капитала, скромного бюджета, без государственных субсидий и не прибегая к прямому государственному принуждению?
На решение этой проблемы была нацелена наюговая политика. "Закон о налогообложении", принятый в 1948 г., поддерживал тех предпринимателей, которые могли использовать накопления для самофинансирования производства, для его расширения и обновления. Вся система налогообложения была выгодна в первую очередь предпринимателям. Драконовское налогообложение Контрольного Совета 1946 г. было заменено более щадящей системой налогов: уменьшалась ставка подоходного налога, налога с корпораций, из налогооблагаемой прибыли вычитались различные пожертвования (в фонд восстановления разрушенных культурных ценностей, на поддержание строительства жилья для перемещенных лиц и т.д.). Это направление было усилено и в последующий период: в 1954 г. принимается закон, получивший название "Большой налоговой реформы", согласно которому ставки подоходного налога снижались дальше (по наивысшей ставке -с 70 до 50%), а налог на нераспределенную прибыль -с 60 до 45%. Заметим, однако, что абсолютный уровень налоговых ставок был и остался весьма высоким, и без прямой и косвенной поддержки государства финансирование крупных инвестиций в таких масштабах и в такой форме было бы невозможно.

С самого начала своего существования государство ФРГ принимайте специальные меры по мобилизации денежных накоплений и предоставлению их частному сектору промышленности. Все виды денежных накоплений, включая личные сбережения населения в строительных сберегательных кассах, средства страховых фондов и т.д., были мобилизованы на цели развития материальной базы: строительства, машиностроения, автомобильной и легкой промышленности. В условиях инфляции первых лет и расстройства кредитноденежной системы предприниматели старались придерживать свои товарные запасы, хотя спрос на них был чрезвычайно велик. Денежная реформа создала предпосылки для начала накопления капитала.
1G
НЕМЕЦКОЕ "зканпмичЕСкпЕ чуда"
Размораживание цен и снятие ограничений производства дали возможность предпринимателям выгодно реализовать свои запасы в новых деньгах. Налоговая реформа, снизив налоги на доходы и имущество, стимулировала превращение прибылей в капитал, предназначенный для инвестирования.
"Закон о пересмотре балансов акционерных обществ" 1949 i. разрешал заново оценивать основные средства предприятий. Укрытие во время войны в разных статьях балансов огромных прибылей привело к тому, что функционирующий капитал был значительно больше, чем обозначенный в балансе. Новый закон позволял оценивать его по реальной стоимости.
Основная форма государственной поддержки предприятий - это разнообразная и дифференцированная налоговая политика, облегчавшая и поощрявшая капитализацию прибылей, наращивание собственных средств предприятиями. При налогообложении учитывалась не только величина доходов, но и их "целевая направленность", характер применения и т.д.
Политика государства и общие экономические условия: низкая заработная плата рабочих при их традиционно высокой квалификации, быстро растущие цены на продукцию, особенно предметов потребления не первой необходимости (на товары жизнеобеспечения цены регулировались) - все это обеспечило высокие прибыли предприятиям сначала отраслей легкой промышленности, а затем часть этих прибылей по "Закону об инвестиционной помощи" была направлена предприятиям тяжелой промышленности на инвестиционные цели.
Эти экономические и внеэкономические маневры сделали возможным для промышленных монополий превращать прибыли в производственные инвестиции, почти не прибегая к ссудному капиталу, к еще слабому финансовому рынку. Хотя внутренний финансовый рынок играл небольшую роль в инвестировании предпринимательского сектора, но и здесь государство принимало меры по развитию рынка капитала. Так, доходы от ценных бумаг облагались налогом лишь на 30%. С преобладающей части краткосрочных ценных бумаг вообще не взимаются налог. Все это стимулировало развитие рынка ценных бумаг в стране.
2-2720

17

НЕМЕЦКОЕ "эканамичЕСКОЕ ЧУДО"
Таким образом, основным источником финансирования капитальных вложений было самофинансирование. Почти все статьи баланса акционерных предприятий (амортизация, отчисления в долгосрочные резервы, долгосрочные обязательства, социальные фонды, прибыли прошлых лет и т.д.) превращались в замаскированный фонд накоплений.
При сравнении с российскими не так давно родившимися акционерными предприятиями нельзя не отметить, что главной заботой их руководителей и акционеров - рабочих коллективов остается выплата заработной платы независимо от коммерческих результатов деятельности и сохранение штатного расписания. Выводы напрашиваются сами собой.

Если сравнить источники финансирования инвестиций в Германии в 1926-1929 гг. с аналогичной структурой инвестирования в 1949-1956 гг., то особенности послевоенного периода будут выглядеть весьма выпукло: в довоенной Германии рынок ценных бумаг обеспечивал инвестиции на 30%, а в послевоенной - лишь на 8%, на банковский кредит до войны приходилсь свыше 30%, после войны - только 13, на иностранные кредиты - соответственно 13 и1%. Но зато финансирование за счет собственных средств до войны обеспечивало только 11%, а после войны - 42%. Доля государственного бюджета была 14%, а старта 35%'.
За короткий срок растущие ежегодно производственные инвестиции позволили коренным образом переоборудовать фактически все отрасли хозяйства и позволили ФРГ занять заметное место на мировом рынке новейшей конкурентоспособной продукции. Всего через пять лет после денежной реформы стабилизировались цены, реальные доходы населения выросли на 50%, была смягчена жилищная проблема, снизилась безработица.
Таким образом, при сочетании либеральной рыночной политики там, где она приносила максимум эффекта, и твердой государственной поддержки тех направлений, где рынок и частный капитал не могли справиться в короткие сроки, удалось реализовать главные
1. DeutschesWirtschaftsinstitut. 1957. Bericht 21.

18

НЕМЕЦКОЕ "зканомичЕСКПЕ чша"
цели реформы: восстановление экономики и создание основ социального рыночного хозяйства. К. 1955 г. все чаще стали писать и говорить об "экономическом чуде" в Западной Германии.
Эта модель социального рыночного хозяйства, подтвердившая на практике свою эффективность, еще раз доказала свою жизнеспособность почти 40 лет спустя, когда в 1990 г. бывшая Германская Демократическая Республика с ее административно-плановой системой и неконкурентоспособным производством была интегрирована в рыночное пространство ФРГ. Однако эту адаптацию уже никто не считал "экономическим чудом".
НЕМЕЦКАЯ МОДЕЛЬ ДЛЯ ГДР ЧЕРЕЗ 40 ЛЕТ ОБОШЛАСЬ СТРАНЕ ДОРОЖЕ.
Объединение Германии в 1990 г., несомненно, является самым значительным историческим событием не только европейского масштаба. По существу в бывшей ГДР произошла смена не только хозяйственного уклада, но и всей общественно-экономической формации. В отличие от Западной Германии, где традиционная частнокапиталистическая экономика была деформирована тоталитарным военным режимом на период в 12 лет (1933-1945 гг.), в ГДР вслед за военным периодом последовали более 50 лет централизованного планового управления, кардинальная переориентация на Восток, на страны социалистического лагеря. Это, безусловно, затруднило процесс адаптации бывшей ГДР к рыночным условиям.
Главными составными элементами реформ в присоединенных "новых землях" были, как и в послевоенной Западной Германии. четкие конституционно-правовые нормы, обеспечивающие стабильность кредитно-денежной системы (прежде всего, недопущение дефицита бюджета), жесткая бюджетная и налоговая политика, апробированная практикой ФРГ.
Реализованный в Западной Германии сценарий денежной реформы был повторен в ГДР в несколько смягченном варианте, который тем не менее многие считали чрезмерно жестким. Это позволило изъять избыток денежной массы, чреватый инфляцией. Для разных
2*
1В
НЕМЕЦКОЕ "ЗКОНОМИЧЕСКПЕ ЧУДО"

видов платежей коэффициент пересчета в марки ФРГ был дифференцирован: текущие доходы и заработная плата выплачивались по курсу 1:1,а сбережения обменивались по тому же курсу, но с ограничениями в зависимости от накопленных сумм. Сверх лимита обмен производился по курсу 2 : 1 (две восточные марки на одну западную). Однако учитывался возраст владельцев накоплений: пожилые люди могли обменивать свои накопления на западные марки сверх установленного общего лимита.
Заметим, что крупнейшей социально- политической ошибкой российских реформаторов в 1992 г. было игнорирование возрастных категорий владельцев сбережений, что вызвало отторжение реформ широкими слоями населения и укрепило оппозицию. Запоздалые шаги по частичной компенсации потерянных вкладов (начавшиеся выплаты вкладов лицам престарелого возраста) уже не смогли вернуть доверия к реформаторам. Вторичная потеря вкладов уже другими поколениями российских вкладчиков в августе 1998 г. окончательно подорвала доверие к властям в их попытке стабилизировать денежную систему в нашей стране.
Однако вернемся к германским проблемам. Несмотря на то, что преобразования в бывшей ГДР проводились по готовым и испытанным рецептам, все это потребовало огромных расходов со стороны ФРГ, которая фактически финансировала эти реформы. Экономические последствия быстрого перехода к свободному рынку оказались более тяжелыми, чем ожидалось. Уже в следующем году промышленное производство в ГДР упало на 50%, уровень жизни снизился на 20%. Потребители предпочитали покупать западные товары. Выросла безработица. Для того, чтобы предотвратить дальнейшую миграцию населения в западные земли и смягчить экономическое неравенство между процветающим западом и относительно бедным востоком необходимы были дополнительные социальные расходы. Налоговые поступления из Западной Германии покрывали львиную долю расходов на социальное обеспечение восточных немцев. По данным Мирового банка, сумма этих расходов в 1991 г. составила половину валового внутреннего продукта (ВВП) ГДР, что составляло от 2 до 3 тыс. долл. на душу населения.
2D
НЕМЕЦКОЕ "ЗКПНОМИЧЕСКпЕ ЧШП"
Экономика ГДР, одной из самых благополучных представительниц социалистического лагеря, оказалась в глубоком кризисе, так как под ветрами свободного рынка была не в состоянии конкурировать с западногерманским высокоэффективным производством. Сразу же стали очевидными низкий уровень производительности труда и квалификации рабочей силы. устарелость производственных мощностей, техническая отсталость большинства предприятий, слишком громоздкий государственный и управленческий аппарат. Необходимо было пересмотреть законодательство и адаптировать его к новым условиям. Одним словом, перестройка потребовала немало времени и усилий, была связана с изменением прав собственности, с интенсивной законодательной работой и т.д.
Первоочередной заботой, как уже говорилось, было укрепление финансовой системы. Насколько непростой и дорогостоящей была задача "вживления" бывшей ГДР в ткань рыночной экономики ФРГ. свидетельствует тот факт, что в 1991 г. пришлось пойти на такой не привычный для рестрикционной бюджетной политики ФРГ шаг. как временное повышение налогов. Вводилась дополнительная ставка в 7,5% (так называемый "налог солидарности") на подоходный налог. на налог с корпораций и увеличивался налог на потребление. С 1993 года стал взиматься налог на проценты с капитала. И все же были периоды, когда федеральный бюджет сводился с дефицитом.
Таким образом, даже такой богатой стране, как ФРГ, с ее зрелой рыночной и конкурентоспособной экономикой, реформирование хозяйства лишь части (небольшой) страны, вовсе не находившейся в разрухе, потребовало немалых усилий и последовательных непротиворечивых и жестких мероприятий. Даже в условиях готовой рыночной модели, при наличии прямой финансовой поддержки оказалась очень трудно сделать высокоэффективными многие промышленные предприятия, особенно крупные с большими коллективами рабочих и служащих, оказывающихся под угрозой безработицы. Это не могло не вызвать социальную напряженность в обществе, ностальгию по прежним временам. Картина очень напоминала сегодняшние российские проблемы занятости на крупных предприятиях военно-промышленного комплекса (ВПК) во многих городах практиче21

НЕМЕЦКОЕ "ЭКПНПМИЧЕСКОЕ ЧУДО"
ски любого региона, где, кроме этих военных предприятий, лишившихся государственных заказов, других производств почти и нет. Выход (если так можно его назвать) довольно банален: дополнительные финансовые вливания из бюджета, что оттягивает рыночные реформы и мешает повышению эффективности предприятий.
Созданию жизнеспособного предпринимательского сектора с большим удельным весом мелких и средних предприятий уделялось особое внимание в экономической программе восстановления "новых земель". Именно эти средние и мелкие предприятия (а также лица свободных профессий) стали основными получателями кредитов по льготной процентной ставке на срок от 10 до 50 лет (например, для объектов коммунального городского хозяйства). При этом в первые 2-3 года можно было кредиты не погашать.
Значительная финансовая помощь была оказана перестройке в сельском хозяйстве, где ставилась задача возрождения и укрепления крестьянских семейных ферм. Так, крестьянским дворам предоставлялась стартовая помощь, не связанная с капитальными затратами, в крупных размерах - до 24 тыс. немецких марок, субсидии для выплаты процентов по кредитам, льготные кредиты на строительство и модернизацию хозяйственных построек и т.д.
Переход от плановой государственной экономики к рыночной предполагал неизбежный пересмотр системы отношений собственности, и приватизацию в том числе. Этот весьма болезненный процесс в большинстве стран бывшего социалистического лагеря проходил с большими злоупотреблениями, извращениями, с элементами коррупции и т.п. В ГДР приватизация осуществлялась весьма профессионально, на серьезной юридической, финансовой и технической основе, с привлечением опытных западных экспертов и, главное, в "правовом пространстве" законов, действовавших в ФРГ. Критерии при приватизации неконкурентоспособных предприятий были понятны и просты: эти предприятия продавались тем, кто предлагал наиболее перспективные нацеленные на прибыльность проекты, обладал наибольшими финансовыми возможностями и сохранял максимальное число рабочих мест. Все это было в сфере деятельности Попечи22

НЕМЕЦКОЕ "акономичЕСкаЕ ЧУДО"
тельского ведомства при Совете министров и тщательно контролировалось. Ведомство требовало от новых собственников отчета об их рыночной стратегии и конкретных инвестиционных планах. Проданные новым владельцам фирмы временно оставались под опекой Попечительского ведомства. Нельзя сказать, что процессы приватизации проходили гладко. Особенно большие трудности переживали отрасли, которые имели тесные производственные и торговые связи с социалистическими странами, главным образом, с СССР. Это крупные электротехнические комбинаты, предприятия текстильной промышленности, цветной металлургии, ставшие неконкурентоспособными на новых западных рынках. Чаще всего их рабочие коллективы старались сохранить по политическим мотивам, и они с трудом поддавались реконструкции. Тем не менее уже через два года приватизированные предприятия составляли в обрабатывающей промышленности около трети всех предприятий. У государства оставались те отрасли, которые в большинстве стран традиционно относятся к государственной собственности: связь, почта, железные дороги, предприятия местной администрации.
Условия мобилизации средств для финансирования в ГДР в общем были более благоприятны, чем в Западной Германии на первых порах ее восстановления. Для привлечения долгосрочного заемного капитала был создан благоприятный климат. Важно, что эта помощь поступала не из центрального бюджета, а из созданных за его пределами финансовых институтов: из прежних фондов и банков.

В финансировании проектов общественного значения принимают участие и европейские финансовые институты. Так, Европейский инвестиционный банк предоставил долгосрочные кредиты для финансирования капиталовложений в горнодобывающую промышленность, Евроатом частично финансировал энергетические проекты.
В целом период перестройки экономической системы в бывшей ГДР, несмотря на мощную финансовую и моральную поддержку во имя реализации общенациональной идеи объединения Германии,

23

НЕМЕЦКОЕ "ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО"
проходил довольно мучительно и сопровождался резким падением производства и производительности труда, ростом безработицы и социальной напряженности.
По нашим меркам все это заняло довольно небольшой промежуток времени - 4-5 лет, но по меркам западногерманского "чуда" - слишком долго и дороже, чем ожидалось.

ГЛАВА 2

Зарождение "экономических чудес" в Японии
Размышления о будущем Японии вызывают тревогу. Между тем Япония не теряет присутствия духа: она хорошо знает, что не погибнет в передрягах экономического и социального кризиса. Самоотверженность, дисциплина, рвение к работе, изобретательность японцев победят трудности.
Пьер Гуру. 1953 г.
Еще перед второй мировой войной Япония стояла перед выбором: или милитаризация и перспективы большой войны, тоталитарного контроля над хозяйственной и общественной жизнью, или открытая экономика, интеграция в мировое хозяйство, демократизация хозяйственной жизни, основанная на рыночных принципах. На погибель целого поколения Япония выбрала первый путь и жестоко проиграла. После разгрома Японии в войне выбор ее будущего пути был сделан уже американской администрацией за нее.
Реформы в Японии были более жесткими и радикальными, чем в Западной Германии. Они затронули более широкий спектр преобразований, охватывая правовые, финансовые, организационные институты и структуры. И конечный результат реформ был более впечатляющим, если судить хотя бы по темпам экономического роста, превысившим показатели "немецкого чуда" (8-10% в год). После быстрого восстановления национальной экономики последовал беспрецедентный прорыв Японии на мировые рынки. Первенство в де25

ЗАРОЖДЕНИЕ "ЭКОНОМИЧЕСКИК ЧЫДЕС" в Японии
ле воплощения новейших научно-технических достижений и высоких технологий Япония удерживает до конца 20-го века.
Быстрый экономический подъем Японии постоянно привлекал внимание научной и широкой общественности в России еще в дореформенное время. Особенно усилился этот интерес в период реформ, участились попытки взглянуть на японское "экономическое чудо" российскими глазами. Все-таки Россия - отчасти азиатская страна, и западноевропейские модели, как показывает жизнь, нам не всегда "впору".
Попробуем разобраться и в этом "чуде" и посмотрим, ценой каких' усилий оно было достигнуто.
Как и в Западной Германии, перед победителями встала проблема слома тоталитарного военного режима, нацеленного на подготовку и ведение войны. Аттрибуты этой системы хорошо известны: всеобщий контроль над ценами, безудержная эмиссия необходимых для растущих затрат денег (т.е. скрытая или явная инфляция), замораживание заработной платы, отраслевая привязка предприятий к министерствам, а потребителей - к производителям, карточная система, разорение частной конкурентной торговли с заменой "черным рынком", коррупцией и воровством и т.п. Не случайно в Японии в 1938 г. была учреждена "экономическая полиция" для борьбы с хозяйственными преступлениями. Все это рассматривалось как временные, чрезвычайные меры, а не как постоянная система хозяйствования. В отличие от социалистических стран частная собственность в Японии никогда не отменялась и предпринимательское право и юридические институты сохранились со времен реформ 90-х годов прошлого века. А тотальный военный контроль над экономикой просуществовал только 10 лет - с 1935 по 1945 гг. Традиции и навыки хозяйственных отношений частных владельцев были подавлены, но не уничтожены, как в России после революции.

Об особенностях послевоенного развития Японии написано больше работ, чем о возрождении Западной Германии. Однако мало кто вспоминает, из какой пропасти пришлось выбираться этой стране и каким противоречивым был этот путь.
2Б
ЗАРОЖДЕНИЕ "ЭКИНОМИЧЕСКИХ ЧШЕС" в Японии
К моменту разгрома страна пребывала в состоянии коллапса: всеобщий товарный дефицит, "черный" рынок, распущенная армия, 7 млн беженцев (10% от населения) из оккупированных Японией во время войны территорий, возвращающиеся японские военнопленные, стократный рост иен, почти полное отсутствие собственных сырьевых ресурсов, узость продовольственной базы.
Вот как описывал общую ситуацию в Японии известный французский ученый, автор многотомного исследования по странам Азии Пьер Гуру в работе, написанной в конце 40-х годов и изданной в Париже в 1953 г. (в СССР переведена в 1956 г.): "Мрачным представляется будущее Японии тому, кто перебирает возможные варианты разрешения проблем, стоящих перед страной. Что может дать политическая реформа? Даже если бы японцы чистосердечно установили у себя демократию по американскому образцу, экономические проблемы не были бы разрешены, права личности стали бы больше уважаться, но котел не стал бы лучше наполняться рисом. Социальная реформа?.. Послевоенные экономические потрясения разбили средний класс. У дзайбацу', прежних и нынешних, еще есть крупные состояния, и их исчезновение путем подавления свободного предпринимательства едва ли ощутимо улучшит экономическое положение масс. Могла бы облегчить демографическое положение Японии эмиграция. Но она должна принять невероятные размеры: для того чтобы ликвидировать прирост населения за 1948 г., нужно ежедневно отправлять за границу 4500 японцев. Ни одна страна на берегах Тихого океана не проявляет склонности их принять. Нечего возлагать больших надежд и на рост сельского хозяйства... Япония вынуждена, таким образом, находить свои ресурсы в экспорте промышленных изделий. Однако условия мало благоприятствуют этому, поскольку нет флота, и политическая обстановка на Дальнем Востоке ставит непреодолимые препятствия экономической экспансии Японии".^ Казалось, японцам можно было надеяться только на чудо. Попробуем восстановить всю драматическую картину этого преодоления огромных трудностей и возрождения страны.
. Крупные монополистические промышленно-финансовые объединения. 2. Гуру П. Азия. М.: ИЛ. 1956. С. 237-238.

27

ЗАРОЖДЕНИЕ "ЭКОНОМИЧЕСКИМ ЧУДЕС" В ЯПОНИИ
ЦЕНА ВЫХОДЛ ИЗ КОЛЛАПСА.
Как мы уже убедились, в Западной Германии главным "забойным" элементом в самом начале пути была денежная реформа, обеспечение финансовой стабильности при строгом соблюдении закона о бездефицитном государственном бюджете, что дало импульс к мобилизации внутренних ресурсов для вложения финансовых средств в производство как двигателя подъема экономики.
Для Японии этого было недостаточно, и процесс восстановления длился несколько дольше и мучительнее. Меры по стабилизации денежного обращения и валютного курса, бюджетная и налоговая реформы были осуществлены не в первую очередь, а позднее, особенно в отношении валютного курса - только после того, как промышленность встала на ноги и вышла на мировые рынки с конкурентоспособными товарами.
Главной заботой и целью оккупационной администрации было разоружение Японии, конверсия военной промышленности, контроль над внешней торговлей и имуществом за рубежом. Поэтому в первое время сохранились контроль над ценами, карточное распределение и сокращение импорта. Этим ограничивались интересы американских властей. Бюджет, финансы, денежное обращение были даны на откуп японскому правительству, фактически - прежним властным элитам, отвечавшим перед американцами за экономику в стране.

Вскоре, однако, выяснилось, что эти представители прежних властных структур, как центральных, так и местных (используя советский термин - номенклатура), вовсе не заинтересованы в переходе к свободной рыночной конкуренции, в пересмотре прав собственности, в появлении ответственных предпринимателей из другой общественной среды. Прежняя хозяйственная элита (номенклатура), в основном благодаря личным связям сумела удержать у себя в распоряжении значительную часть товарных ресурсов, что питало черный рынок, и в условиях всеобщего дефицита приносило баснословные прибыли. Был развязан механизм инфляции. Жесткая конфискационная денежная реформа, проведенная в 1946 г., не остановила раскручивание инфляции, так как японское правительство продолжало
2В
2АРПЖДЕНИБ "ЗКПНПМИЧБСКИК ЧЗДЕС" В ЯПОНИИ
финансовые вливания в экономику и наращивало бюджетный дефицит, стремясь поднять производство любой ценой. И цена эта оказалась достаточно высокой.'
Основная цель оккупационных властей, демилитаризация, была достигнута довольно быстро, но переоборудование военных предприятий для мирного производства (конверсия) было завершено уже по окончании оккупации, когда все государственные военные заводы были приватизированы и постепенно стали переходить на выпуск гражданской продукции. Сначала это было производство бытовой техники, средств связи, и только уже к концу 50-х годов начали развиваться черная металлургия, судостроение, автомобильная промышленность.

Демонтаж военного производства был чрезвычайно болезненной мерой, но объективно это расчистило поле для последующего развертывания нормального производства, ориентированного на рыночный спрос поднимавшейся с колен страны. (Добавим, что на протяжении всего последующего периода страна не несла обременительных военных расходов). Но первые реформенные годы Япония была в состоянии хозяйственного коллапса с голодными демонстрациями, с остановкой работ в шахтах после репатриации китайских военнопленных, работавших здесь почти задаром, с неплатежеспособностью большинства предприятий и т.п. Была даже восстановлена карточная система в распределении продовольствия по твердым ценам с прикреплением к магазинам по месту жительства, а также выдача по карточкам топлива.
Усиление левых партий, в том числе коммунистов, под влиянием китайской революции, привело к требованиям гарантированного
1. Подобная логика событий весьма близка к российской ситуации, описанной в книге Е.Гайдара "Государство и эволюция" (М.: Евразия, 1995.), где вскрыты причины сопротивления овладевшей собственностью бывшей партийной и прочей властной номенклатуры рыночным реформам, ведущим к опасной для нее рыночной конкуренции. В первой неудачной стадии реформ в Японии можно найти много общего с процессом торможения реформ в России после 1988 г. и особенно после 1992 г.
2В
ЗАРОЖДЕНИЕ
"ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЧУДЕС" В ЯПОНИИ
минимума заработной платы, т.е. к раскручиванию инфляционной спирали. И тем не менее наиболее эффективным механизмом выхода из коллапса был механизм реальных банкротств и жесткого контроля за распределением ресурсов. Это было необычное сочетание рыночных и централизованных механизмов при проведении промышленной политики. Такое сочетание разных принципов нашло отражение, например, в том, что при пересмотрах "фиксированных" цен принималось во внимание движение и уровень цен "черного" рынка. Ставки заработной платы замораживались только в бюджетных отраслях, были запрещены забастовки работников бюджетной сферы, угольные шахты широко субсидировались государством.

Таким образом, приоритетные отрасли работали в режиме государственной, нерыночной экономики. Это не могло не приводить к злоупотреблениям, коррупции и спекуляции, за что, правда, следовали суровые наказания вплоть до тюремного заключения.
Демонтаж и последующее превращение японской военной промышленности в мощную конкурентоспособную индустрию невольно наводят на сопоставление с огромными масштабами российского ВПК, в котором занята преобладающая часть производственных рабочих и инженеров. Вплоть до настоящего времени это служит едва ли не главным препятствием на пути структурной перестройки нашей промышленности. Однако японский опыт разовой ликвидации военной мощи поверженной страны никак не может быть ориентиром при решении этой сложнейшей проблемы, уходящей корнями в историческое прошлое с совершенно иным сценарием развития событий и большим потенциалом сопротивления рыночным реформам. Это не может не продлить сроки рыночных преобразований в нашей стране, так же как не может не повысить их социальную и политическую цену
Стоит добавить также, что для сокращения периода хозяйственного коллапса в Японии немалую роль сыграла прямая американская помощь продовольствием, сырьем, топливом - всего на сумму 2,2 млрд долл. за два года (1947-1949), что по абсолютным масштабам существенно больше, чем американская помощь Западной Германии'.
1. Эта сумма была возвращена США после 1962 г.
ЗАРОЖДЕНИЕ "ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЧУДЕС" В ЯПОНИИ
ЯПОНСКАЯ АГРАРНАЯ РЕФОРМА.
Пожалуй, самой впечатляющей из всей серии японских экономических реформ можно назвать земельную реформу. "Земельная реформа в Японии, проведенная в условиях гиперинфляции и разрухи, по масштабам, радикальности и благотворному влиянию для страны не имеет себе равных в мире",- так оценивает ее известный специалист по Японии ЛЛеонтьева'. В японском сельском хозяйстве накануне послевоенных реформ преобладали мелкие крестьянские угодья - в среднем до 0,25 га, при этом размеры поливных рисовых полей редко превышали 0,04 га, т.е. четыре сотки. Собственниками земли крестьяне, как правило, не были. В дополнение к своим мелким наделам, с которых было трудно прокормиться, крестьяне были вынуждены брать в аренду землю у помещиков, которым принадлежала почти половина всей земли.
Первый сценарий аграрной реформы был разработан уже в конце 1945 г. самим японским правительством. По нему вводились ограничения по владению землей, а сверх этих лимитов земля должна была быть продана крестьянам через деревенские комитеты с рассрочкой платежа на 24 года. Однако начался процесс распределения земель среди прежних землевладельцев через подставных лиц родственникам и т.п., т.е. нечто похожее на российскую раздачу имущественного фонда страны разным уровням бывшей советской номенклатуры в начале 90-х годов.
Мгновенно среагировав, американская администрация уже через месяц после принятия закона признала его негодным и поручила разработать новую программу земельной реформы американским специалистам во главе с эмигрантом из России В.Ладыженским.
По общему признанию, из всех видов решительного вмешательства оккупационных властей в экономическую жизнь Японии аграрная реформа, "спущенная" американцами, была самым решительным и имевшим наиболее глубокие последствия. По принятому и действовавшему уже через несколько месяцев новому закону небольшая часть земли оставалась у землевладельцев, которым оставили наделы по же1. Знакомьтесь - Япония. М.: Наука, 1992. С. 75-76.

31

2ЯРПЖДБНИЕ "ЗКПНПМИЧБСКИХ ЧЦДБС" В ЯПОНИИ
СТК.ИМ нормам. Принудительно и без всяких исключений предписывалось следующее: во-первых, все владельцы, не проживавшие на своих землях, были обязаны продать их по ценам, более низким, чем рыночные коммерческие на момент операции: во-вторых, владельцы, которые проживали на своих землях, но сами ее не обрабатывали, обязаны были продать излишки сверх 1 га (на о-ве Хоккайло - свыше 4 га) на тех же ценовых условиях: в-третьих, те хозяйства, которые сами обрабатывали свои земли, обязаны были продать по рыночным ценам свыше 3 га (кроме о-ва ХоккаНдо). если они не докажут, что смогут эффективно обрабатывать надел такого размера. Таким образом, государство принудительно выкупило подавляющую часть земельного фонда (около 80%) и через местные комитеты продажно эти земли всем желающим заниматься сельским хозяйством. Продало по иенам, существенно более низким, чем выкупные цены. Гиперинфляция, бушевавшая в стране, превратила эти цены почти в символические.

В итоге в руки почти 3 млн новых хозяев перешло около 2 млн гектаров земель. Япония перестала быть страной арендаторов и крупных помещиков и превратилась в страну, где земля принадлежит тем. кто ее обрабатывает. ЕСЛИ в 1945 г. только 54% земли обрабатывалось ее владельцами. то в 1949 1: - 82%. На величине размеров хозяйств это почти не отразилось, поскольку в основе по-прежнему остались традиционные технологии обработки поливных рисовых полей. В условиях дефицита земли и огромной плотности населения больших изменений в землепользовании ожидать вообще не приходится.
Аграрная реформа в корне изменила экономику крестьянского двора. До реформы арендатор отдавал землевладельцу половину урожая, после реформы весь урожай оставался у крестьянина. Старые долги, оплата покупки земельных "излишков" и очередные платежи в результате инфляции быстро свелись к мизерным суммам.
В итоге уже через два года продовольственная проблема в стране была в основном решена. Действительно, трудно найти аналог в других странах столь впечатляющего эффекта от аграрной реформы в столь сжатые сроки.
Конечно, любая аналогия с Россией в этой области вряд ли разумна, так как в нашей стране совсем иные исторические традиции

32

2АраждЕНИЕ "эканамичЕСКИК ЧЗДЕС" в Японии
и технологии сельскохозяйственного производства, система землепользования и образ жизни на селе, не говоря уже о природных условиях в разных регионах. Тем не менее одно несомненно - нерешенность в течение столетия проблем собственности является одним из главных препятствий на пути реформирования не только сельского хозяйства, но и экономики и общества в целом, важнейшая причина неспособности страны со столь обширным земельным фондом прокормить собственное население. К сожалению, на каждом этапе развития рыночных реформ в России преобразования в аграрном и в агропромышленном секторе отодвигаются на задворки, закрепляя за сельским хозяйством роль беднеющего иждивенца, а не кормильца нации.
Экономический эффект от владения землей доказан не только зарубежным опытом. По признанию вице-премьера России А.Кулика, в России в 1998 г. две трети объема важнейших видов продовольствия производится в личных подворьях. Удивительно, что и этот аргумент не убеждает в необходимости аграрной реформы в стране.
КАК ВОССТАНАВЛИВАЛАСЬ РЫНОЧНАЯ СРЕДА.
Не менее важной для послевоенной Японии была проблема восстановления конкурентной рыночной среды, в первую очередь, в промышленности, сильно деформированной за период подготовки и ведения войны.
В подготовке программы по демонополизации промышленного производства, по внедрению конкурентного рыночного начала в хозяйственную жизнь страны, воссозданию дееспособного слоя предпринимателей роль американских экспертов тоже была решающей. Такие условия хозяйствования были созданы в рекордно короткий срок -в течение двух лет, благодаря целенаправленным и оперативным мероприятиям по перераспределению прав собственности. Главной целью было создание рыночной конкуренции вместо монополий. Принят Антимонопольный закон, крупнейшие компании раздроблены, концерны распущены. Имущество концернов оценено в очень низких ценах 1945 г., разделено в форме акций с низким номиналом. Около четверти акций
-2720

33

2ЯРПЖДБНИБ "эканамичЕСКИк ЧУДЕС" в Японии
каждой компании было продано на льготных условиях и по номиналу рабочим и служащим самих компаний, а также жителям городов, где располагались штаб-квартиры компаний. Около 40% акций продавались дилерам для дальнейшей перепродажи на аукционах. Сроки продаж акций жестко ограничивались двумя неделями.

Акции демонополизированных компаний быстро разошлись. К 1949 г. около 70% акций находились на руках у граждан в личной собственности. Таким образом, в кратчайшие сроки и без приватизации были созданы предприятия, которые контролировались рынком ценных бумаг и массой акционеров-собственников, заинтересованных в эффективном управлении предприятиями. Это способствовало также и оздоровлению компаний, близких к банкротству.
В российских условиях проблема создания предпринимательской среды и демонополизации до сих пор, на восьмом году реформ, не решена, что явилось одной из причин ее провала.
Не менее решительными и быстрыми были шаги американской администрации в проведении кредитно-денежных и бюджетных реформ в Японии, так как затяжка оздоровления денежного хозяйства грозила возобновлением инфляции.
Почти так же, как в конце 1998 г. Россия, Япония оказалась перед выбором: либо быстро оздоровить денежное хозяйство, т.е. применить "шоковую терапию", либо делать это медленно и постепенно, на пути "контролируемой" инфляции, увязывая неизбежную денежную эмиссию со сроками восстановления производства. Заметим, однако, что практически оба варианта были рассчитаны на американскую помощь и приток в страну иностранного капитала. Поскольку инфляция в стране усиливалась, угрожая перейти в хроническую, и правительство уповало на "планомерное" ее преодоление, то американская администрация решительно вмешалась в ход событий, рассматривая меры по улучшению карточного снабжения и тому подобные меры как инструменты из времен военной тоталитарной экономики. В итоге был принят вариант, нацеленный щ "шоковую терапию".
Программа действий была разработана автором денежной реформы в Западной Германии американским экспертом Дж.Доджем. Требования, сформулированные в программе, были

34

гдраждЕНИЕ "зконамичЕСКИх ЧУДЕС" в Японии
аналогичны тем, что с успехом применялись в условиях послевоенной Германии: сбалансированный бюджет при строгом контроле режима экономии затрат по бюджету (например, строго фиксированная численность правительственных чиновников), контроль над денежной эмиссией, улучшение сбора налогов и введение уголовной ответственности за их неуплату. Был введен также единый твердый курс девальвированной иены по отношению к доллару, что дало жесткую привязку иены к золоту через доллар, выполнявший роль "якоря". Множественные курсы иены, по которым велась внешняя торговля и которые варьировали от 100 до 660 иен за один доллар, были отменены. Официальный фиксированный курс составил 360 иен за доллар. Этот курс был определен в Вашингтоне в результате больших аналитических расчетов при учете отклонений внутренних цен от мировых по широкому кругу товаров и услуг.
Бюджет был сбалансирован в первый же год: денежная эмиссия свелась к технической замене изношенных денежных знаков: страна получила стабильные государственные финансы.
Однако все эти меры могли привести к необходимому стране постепенному накоплению капитала за счет внутренних сбережений только при соответствующей налоговой системе.
Подобно другим институциональным реформам, осуществленным при оккупационных властях, налоговая реформа проводилась группой американских экспертов, возглавляемой профессором Колумбийского университета Карлом Шоупом. Миссия К.Шоупа поставила целью не принятие отдельных срочных изолированных мер по сбору налогов, а создание целостной налоговой системы для долгосрочной перспективы. Исключалось все, что связывалось с решением текущих задач экономической политики, отменялись многочисленные налоговые льготы. Новая система была ориентирована на прямое налогообложение, что, в свою очередь, предполагало усиление роли налоговой администрации.

По этой системе унифицированный подоходный налог взимался "у источника" (вычетом из заработной платы и жалованья). Кроме этого каждый гражданин должен был определить свой налог по ито3*

35

2йра)кдЕНИЕ "зкпнамичБСКИХ ЧУДЕС" в Японии
гам года, заполнив налоговую декларацию (как это принято в США). Это вызвало волну недовольства у налогоплательщиков, рассматривавших это новшество как усиление налогового бремени'. Понадобилось более 10 лет для того, чтобы система "самооценки" налогов стала управляемой и эффективной.
Большое внимание пришлось уделять подготовке налоговых инспекторов и сборщиков налогов в специально созданных школах, четкому ведению бухгалтерского учета, поощрению честных и аккуратных налогоплательщиков, простоте налоговых деклараций, где применялся американский опыт. Устанавливались жесткие прогрессивные ставки подоходного налога в диапазоне от 20 до 55%. Сокращалось число косвенных налогов, главными статьями их остались налоги на алкоголь и доходы от торговой монополии на табак, спиртное и соль.
По мере успешного продвижения по пути реформ менялась и налоговая политика. Наиболее примечательная и даже уникальная черта - практика ежегодного снижения налогов. Но в отличие от многих других стран прирост налоговых поступлений в Японии никогда не использовался для расширения государственного аппарата. Наоборот, постоянно осуществлялась политика сдерживания государственных расходов по сравнению с темпами экономического роста, что служило главным источником сокращения налогов. До начала 80-х годов ставки индивидуального подоходного налога снижались 11 раз и только один раз увеличились.
Невольно напрашивается сравнение с Россией, где при абсолютном снижении объемов производства и повышении налогового бремени относительные расходы на государственный аппарат не только не сокращаются, а наоборот, растут!
С изменением общей траектории экономического развития к концу 80-х годов в Японии была проведена вторая серьезная налоговая реформа. Доля косвенных налогов возросла, но оставалась ниже,
1. Прямые налоги всегда воспринимаются болезненнее, чем косвенные т.к. изымаются непосредственно из "рук" налогоплательщика при получении дохода, а косвенные - через повышение цен. при потреблении.
ЗБ
ЗАРОЖДЕНИЕ "зканпмичБскик ЧЗДЕС" в Японии
чем в большинстве других стран. Так в настоящее время действует аналог налога на добавленную стоимость (НДС) - так называемый потребительский налог, представляющий собой универсальный налог на все виды товаров и услуг, но с самой низкой ставкой в мире - 3% (!). В целом Япония и сейчас отличается умеренным косвенным налоговым бременем и стабильностью налоговых поступлений. Но прямые налоги, особенно на корпоративную прибыль - выше, чем в США'. И тем не менее послевоенные реформы, затронувшие систему цен, налогов и финансы, носили весьма жесткий характер. Это была настоящая "шоковая терапия", за которой последовали спад производства, банкротства многих предприятий, безработица, социальное недовольство. Японское правительство пыталось ослабить жесткость этих реформ, но наталкивалось на решительное несогласие американской администрации. (Как сказали бы наши острословы: "Крепко связанному больному наркоз не нужен").
Эффективность послевоенных антикризисных реформ в Японии следует оценивать не только с позиций быстрого результата от них, но и с точки зрения воздействия на долгосрочное будущее развитие как самой Японии, так и всего региона Юго-Восточной Азии.

Об особенностях развития Японии после ее выхода из разрухи написано огромное количество исследований как за рубежом, так и в нашей стране. Мы не будем воспроизводить здесь широкую панораму превращения страны в сверхмощную индустриальную державу, ее интеграции в мировое хозяйство и т.д. Цель нашей работы - оттенить взаимосвязанную систему мер, которые вывели Японию из глубочайшего кризиса и разрухи. Подчеркивая успехи осуществленных в Японии реформ, не следует, однако, недооценивать серьезных препятствий, которые вставали перед реформаторами, их осуществлявшими, т.е. перед оккупационными властями. Последние фактически силком навязывали разрушенной стране рыночные принципы хозяйствования, преодолевая сопротивление и бывшей правящей элиты (по-нашему, партийной и хозяйственной номенклатуры, которую, кстати, у нас так и не удалось от1. Напомним, что Япония фактически не имела и не имеет военных расходов.

37

ЗАРОЖДЕНИЕ
"ЭКПНпИИЧЕСКИХ ЧУДЕС" В ЯПОНИИ
тащить от власти), и новой японской администрации, склонявшейся к введению прямого государственного контроля и усилению жесткой плановости в экономике. К удаче для Японии эти силы оказались слабее, чем давление победителей.
Даже беглого взгляда на ход реформ в Японии, достаточно, чтобы увидеть, что общие направления российских реформ в основном были те же, но они более растянуты во времени, не доводились до логического конца и далеко не носили характера "шоковой терапии". Эта терапия лишь с конца 1998 г. по существу только и начинается, когда упущено столько времени, а экономические субъекты так и не разучились рассчитывать на государственное финансирование.
Однако события последних лет в Японии говорят о том, что период преобразований, поднявший эту страну на качественно новую ступень развития и благосостояния, еще не завершился. Уже шестой год Япония находится в состоянии экономического застоя, которого не было на протяжении всего послевоенного периода. По мнению известного российского специалиста по политике и экономике Японии В.Б.Рамзеса, сейчас Японию ожидает новая волна кардинальных реформ, которая по значимости сможет сравниться с послевоенным "экономическим чудом"'.
Дискуссии, которые ведутся в Японии, аналогичны российским спорам между сторонниками быстрых методов проведения реформ и "постепенновцами", предпочитающими меренные шаги, а еще лучше - вообще никаких шагов. Но общее направление назревших реформ, которые должны влить новые силы в экономику Японии накануне XXI века, никем не оспариваются. Речь идет о дальнейшем расширении открытости внутреннего рынка внешнему миру, о сокращении роли традиционных бюрократических регламентаций, даже о некотором отступлении от принципов безоговорочной верности деловым партнерам в ущерб экономической выгоде, т.е. о растущей ориентации на предпринимательский риск, на личную, а не корпоративную ответственность в бизнесе.
1. Мировая экономика и международные отношения. 1998, № 5.

38

2АРпЖДЕНИБ "зканпмичЕСКИМ ЧУДЕС" в Японии
Мировой финансовый кризис подтвердил необходимость реформирования в Японии прежде всего финансовой сферы. Правительственный пакет финансовых реформ должен приблизить характер финансовых рынков в Японии к американским и английским, которые подверглись преобразованиям в 80-е годы и где в гораздо большей степени присутствует элемент конкуренции. Многие, особенно слабые, банки могут лишиться покровительства государства, которое не будет защищать их от банковских рисков и последствий усилившейся конкуренции.

Но еще более глубокие последствия грядут от назревшей административной реформы. Сокращения государственного бюрократического аппарата требуют как малый и средний, так и крупный бизнес. И это при том, что государственный аппарат Японии слывет одним из самых малочисленных в мире, И тем не менее правительство намеревается вдвое сократить число министерств и государственных агентств и численность занятых в них работников. Кроме того, должен быть разработан четкий и строгий кодекс поведения государственных служащих. Для Японии это очень крутая мера, если учесть, что династия государственных чиновников издревле традиционно занимает очень привилегированное положение в большой мере благодаря утвердившемуся мнению о профессионализме и высоком этическом уровне японского государственного служащего. Однако целая череда скандальных разоблачений, связанных с коррупцией и злоупотреблениями в государственном аппарате, несколько подорвали авторитет бюрократии. Но все же главным стимулом к проведению административных реформ является объективная тенденция к ослаблению роли государственного вмешательства в экономику, стремление к дерегулированию, к усилению рыночной составляющей в соотношении сил между бизнесом и государством.
Экономический кризис 90-х годов, по-видимому, можно считать началом второго круга реформ в Японии. Эти реформы будут нацелены на решение проблем, похожих в определенной части на российские проблемы, но с качественно иным исходным уже достигнутым уровнем, с иным качеством жизни населения, с иными
за
гяраждЕниЕ "ЭКОНОМИЧЕСКИМ ЧУДЕС" В ЯПОНИИ
сложившимися принципами партнерства между сильным частным бизнесом и государством - небольшим по своим масштабам, но с активными и эффективными методами рыночного регулирования.
Поэтому пути и методы решения российских проблем могут получить совсем непохожие на японские формы реализации. Но объективные тенденции в мировом сообществе должны быть учтены и в России.

Глава 3

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ "ТИГРОВ" ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ ВОЛНЫ
Не будет удивительным, если в один прекрасный день закон притяжения вновь соединит Японию в одно целое с Азией.
Пьер Гуру, 19 53 г.
Ярким отблеском японского "экономического чуда", а возможно, и его продолжением явился быстрый подъем стран, расположенных на окраине азиатского материка в непосредственной близости от Японии.
Первыми на путь стремительного экономического роста вступили "тигры первой волны": Тайвань, Гонконг, Южная Корея, Сингапур. Начав с производства и эспорта текстиля, эти страны быстро выросли в крупных поставщиков на мировой рынок продукции современных видов сложного машиностроения и электроники. Вслед за ними поднялись "тигры второй волны": Таиланд. Малайзия, Индонезия, Филиппины, Вьетнам. На протяжении почти 30 последних лет ежегодные среднегодовые темпы прироста ВВП всех этих девяти стран составляли от 7 до 10%, а их доля в мировом экспорте превысила 25%.
Глобальные социально-экономические процессы рассматривались под углом зрения растущей роли азиатских государств, которым пророчили блестящее будущее. И действительно, па протяжении жизни одного поколения им удалось подняться на качественно новую ступень экономического развития и по уровню душевого дохода вырваться из категории бедных и отсталых в группу стран с качественно иным уровнем благосостояния широких слоев населения, чего в такие короткие сроки не удавалось ни одной стране в прошлом. Именно этот фактор обеспечил поддержку снизу кардинальных реформ, несмотря на очевидные факты коррупции и быстрого обогащения верхов.

41

КРЯТКМ ИСТОРИЯ "ТИГРОВ" ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ ВОЛНЫ
Конечно, в каждой стране имелись свои специфические причины, способствовавшие быстрому экономическому подъему, и исследователи по-разному оценивают важность факторов, определивших процветание каждой из стран. Но если выделить основные черты экономических моделей стран Юго-Восточной Азии (ЮВА), то это - собственная дешевая рабочая сила и обильно заимствованный капитал. Это страны - чистые экспортеры трудоемкой и чистые импортеры капиталоемкой продукции. Наличие дешевой рабочей силы как необходимого первоначального толчка отмечают все аналитики. Действительно, стоимость рабочей силы в Гонконге, Сингапуре, Южной Корее, на Тайване составляла от четверти до трети стоимости труда в развитых странах даже в 80-х годах, но была существенно выше, чем в других странах ЮВА'. Важны и качественные характеристики рабочей силы азиатских стран: их дисциплинированность, высокая этика труда, устойчивость семейных моральных традиций. Идеи конфуцианства способствуют воспитанию у населения традиционного уважения к знаниям, учености, образованию. Показательно, что, например, в бюджете Южной Кореи расходы на образование (17-20% ко всей расходной части центрального бюджета) почти вдвое превышают расходы на управленческий аппарат и, как правило, превосходят расходы на оборону. Все это сыграло большую роль, особенно в период первых шагов в мир открытой рыночной конкуренции.
Анализируя причины экономических успехов стран ЮВА реже отмечают такое специфическое явление, как массовое изгнание из коммунистического Китая периода "культурной революции" владельцев торгового и финансового капитала, которые осели на территориях с преобладающим китайским населением: на Тайване, в Сингапуре, Гонконге и в других странах азиатского региона, где они с успехом применили свои коммерческие навыки и капиталы. Ныне в руках почти 60 млн. выходцев из КНР сосредоточена огромная сумма накоплений, сопоставимая с объемом всего производства КНР. Из общего числа миллиардеров, проживающих в странах ЮВА, 86% составляют китайцы. Именно они оказывают заметную финансовую помощь в проведении реформ в Китае.
1. В начале 60-х годов этот разрыв был еще больше.

42

КРЯТКАЯ ИСТОРИЯ "ТИГРОВ" ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ ВОЛНЫ
В целом для всех стран региона оказалось удачным сочетание рыночного механизма с разной степенью государственной опеки, финансовая политика, направленная на подавление инфляции и поддержку сбережений населения. Открытый рынок, низкий уровень налогообложения, эффективная правовая система и стабильная политическая ситуация привлекали также зарубежные финансовые ресурсы в дополнение к собственным накоплениям.
В масштабах мировой экономики страны ЮВА специализировались на экспорте новейших технологий и оказании финансовых услуг.
Однако почти за три десятилетия относительно дешевая рабочая сила и интенсивный приток финансовых средств из-за рубежа постепенно исчерпали свой потенциал. А чрезмерная государственная опека и стремление заполучить максимум кредитов в расчете на будущие столь же высокие доходы заложили основу для уже недалекого кризиса. Действительно, рост спроса на внутреннем рынке, повышение уровня жизни, увеличение стоимости рабочей силы постепенно лишали страны ЮВА их конкурентных преимуществ. При этом рост заработной платы опережал повышение производительности труда, что вообще характерно для "молодых" индустриальных стран. Так, за период 1985-1995 гг. в Южной Корее заработная плата выросла в 4, а производительность труда - в 2 раза. Еще больший разрыв двух показателей наблюдался на Филиппинах и в Индонезии. Лишь в Гонконге и Сингапуре рост производительности труда опережал рост заработной платы. Повышение жизненного уровня населения "тигров первой волны" обусловило большие издержки на заработную плату, снизило конкурентоспособность их продукции на мировом рынке. В результате капитал устремился в районы с более дешевой рабочей силой - к "тиграм второй волны": в Таиланд, Индонезию, Малайзию, Филиппины.

Лихорадочное стремление расширить производство и экспорт автомобилей, бытовой электроники, полупроводников и т.д. привело к образованию в этих странах к началу 80-х годов избыточных мощностей. Даже, например, Вьетнам, где спрос на автомобили не превышает 10 тыс. единиц, намеревался построить к концу 80-х годов 11 автосборочных заводов, а Таиланд выпускать 1,5 млн автомобилей в год, удвоив по существу их производство всего за пять лет. Еще более захватывающая гонка

43

КРИТКАЯ ИСТОРИЯ "ТИГРОВ" ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ ВОЛНЫ
охватила производство полупроводников. Южная Корея стала крупнейшим производителем микросхем памяти. Малайзия, специализирующаяся на сборке полупроводниковых плат, расчистила огромный участок джунглей для развертывания производства по изготовлению кремниевых пластин. Финансовые средства для этого в расчете на будущие прибыли охотно предоставлялись западными банками и корпорациями, разбогатевшими на экономическом процветании "азиатских тигров".
Столь стремительное расширение новых производств вызвало нехватку профессионально подготовленных работников. Так, одна из американских корпораций, специализирующаяся на изготовлении дисковых накопителей (Seagate Technology Inc), для того чтобы избежать дополнительного найма, вынуждена постоянно вывозить в США самолетами малазийских рабочих на переподготовку. Система образования стала отставать от новых требований жизни: если раньше в школах делался упор на развитие с малых лет механического запоминания больших массивов информации, дисциплины и подчинения авторитетам, то теперь, в условиях динамичного рынка, стала ощущаться нехватка творчески мыслящих специалистов и организаторов производства. В Таиланде лишь две трети работников имеют образование свыше 6 лет обязательного базового обучения. Местные университеты в большинстве стран испытывают острую нехватку финансовых средств, так как огромные средства уходили на сооружение роскошных офисных небоскребов, торговых и административных центров, фешенебельного жилья, а сфера образования финансировалась в последнюю очередь. Лишь сравнительно недавно правительства серьезно взялись за реформирование системы образования и профессиональной подготовки. В Сингапуре, например, реформа направлена на развитие у учащихся творческого нестандартного мышления, инициативы и критического суждения.
Но самая большая опасность таилась в нарастающем практически во всех странах несоответствии между разбухшим производством и финансово-кредитной сферой. Тревожные сигналы восточноазиатский рынок посылал уже с 1994 г., когда котировки ценных бумаг на фондовых биржах большинства стран Восточной Азии (исключая Гонконг) стали падать. Однако, большинство западных корпораций продолжали разрабатывать производственные планы в расчете на растущие доходы от эксЧЧ

Кряткяя ИСТОРИЯ "ТИГРОВ" ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ ВОЛНЫ
порта автомобилей, средств связи и энергетического оборудования, торопясь опередить конкурентов, пока с азиатского "поля" можно снять обильную жатву. Иностранные и разбогатевшие азиатские банки, главным образом японские и тайваньские, не скупились на крупные кредиты под ожидаемые высокие прибыли в производственной и финансовой сферах. Японские банкиры выдавали крупные кредиты Южной Корее, а южнокорейские так же охотно финансировали перспективные фирмы Таиланда, Малайзии, Индонезии. Высокие процентные ставки подчеркивали большие риски, но слишком велик был соблазн не упустить момент и снять побольше со шкуры "тигров", столь долго пребывающих в светлой полосе своей деловой жизни.
Поэтому отдельные сигналы о начале исчерпания важнейших факторов развития не принимались во внимание, тем более, что экономическая ситуация в течение всего 1997 г. оставалась по базовым показателям достаточно благоприятной. Темпы роста, хотя и снизились, но были достаточно высокими: от 5 до 7%. О таких темпах развитые страны давно и не мечтают. Инфляция оставалась низкой, бюджетные дефициты - небольшими, валютные резервы - довольно внушительными.
Тем не менее кредитно-финансовая сфера, которая везде наиболее чувствительна к малейшим толчкам и панике, первая ощутила "смену ветров". Вспомним, что финансовая сфера региона чрезвычайно разбухла: ежедневный объем валютных сделок превысит 1 трлн ам. долл., что в 50 раз больше общего объема всей мировой торговли и адекватно 80% всех международных валютных резервов.

При накопленных диспропорциях одного незначительного на первый взгляд удара бывает достаточно, чтобы вызвать цепную реакцию потрясений. По-видимому, не случайно после возвращения Гонконга (Сянгана) Китаю начался перевод гонконгских долларов в другие валюты. Со второй половины 1997 г. начался отток краткосрочных капиталов из более "слабых" стран - Таиланда, Малайзии, Индонезии, Филиппин. Их валюты подешевели сразу на 15-30%, т.е. были обесценены (девальвированы) из-за резкого снижения спроса на них и увеличения спроса на сильную валюту - американский доллар. У самого слабого "тигра", Индонезии, валюта (рупия) потеряла 75% своей стоимости к осени 1997 г.

45

КРЯТКЯЯ ИСТОРИЯ "ТИГРОВ" ЛЕРВИЙ и втарой волны
Весь комплекс глубинных причин крупнейшего валютного потрясения, распространившегося из стран ЮВА на весь мир, включая Россию, будут еще долго изучать деловые и научные круги. Нельзя не отметить, что если раньше эпицентром потрясений в валютно-финансовой сфере неизменно были Нью-Йорк или Лондон, откуда кризисные волны расходились в другие страны, то теперь первыми их ощутили страны ЮВА. Это только подчеркнуло факт перемещения центра экономической жизни в Азиатский регион.
Оказалось, что в быстро выросшей сильной экономике весьма уязвимой оказалась финансовая система. Накопив значительные финансовые ресурсы, банки предоставляли огромные кредиты под ожидаемые высокие доходы. Выстроилась целая цепочка из крупных кредитов, связывающих всю банковскую систему между собой: японские банки предоставляли кредиты южнокорейским промышленно-финансовым объединениям, те в свою очередь таиландским предприятиям и банкам под будущие высокие прибыли. Это подпитывало и ускоряло обороты финансовых средств, по существу чужих, заимствованных, взятых под высокие проценты, т.е. с риском невозврата долгов. Большинство корпораций для расширения своего производства широко использовало заимствованные финансовые средства. Не случайно соотношение долгосрочных заемных средств к собственному капиталу в Таиланде, например, было самым высоким - 164, в Южной Корее - 117 (по сравнению с 27 в Турции). Этот показатель в большой мере определяет слабость банковской системы. Необеспеченность займов и кредитов реальными деньгами была ахиллесовой пятой экономик этих стран, тем более, что вообще имели место немало сомнительных или безнадежных займов.
В данной ситуации существование семейных и клановых связей в банковских кругах, в обычных условиях облегчавшее финансовые сделки, (большая информированность, ускорение финансовых операций и т.п.), сыграло отрицательную роль, создав предпосылки для бесконтрольных финансовых вливаний в ненадежные объекты для предоставления кредитов банкам и фирмам не по принципу надежности возврата выданных кредитов из ожидаемых высоких прибылей, а по семейной или клановой принадлежности. Это ускорило и обострило глубину финансового кризиса 1997-1998 гг.
ЧБ
КРЯТКАЯ ИСТОРИЯ "ТИГРОВ" ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ ВОЛНЫ
По мере насыщения рынков, обострения конкуренции, замедления общих высоких темпов роста реальные прибыли стали намного ниже ожидаемых, под которые так охотно раздавались крупные кредиты. Банки очутились в руках своих должников - корпораций, которые не могли расплатиться с кредиторами. Достаточно было "упасть" самому слабому звену в этой цепочке, которую можно сравнить с расставленными фишками домино, как начала разваливаться вся система, связанная взаимными финансовыми обязательствами.
Самой слабой оказалась экономика Таиланда, где быстро растущие автомобильные, телекоммуникационные и другие компании брали крупные кредиты у иностранных коммерческих банков. Появились первые сигналы беспокойства, вызванные снижением ожидаемых прибылей, усилившейся коррупцией, нестабильностью политической обстановки. Иностранные вложения подверглись большому риску, и начался отток краткосрочного капитала и бегство от местной валюты. Курс местной валюты (бата) стал резко падать. Большинство заемщиков валюты лишились возможностей выплачивать долги. На финансовом рынке разразилась опасная в условиях жесткой привязки банков друг к другу паника, от которой никто не может защититься.

Считается, что мировой финансовый кризис начался с девальвации таиландского бата. Волна кризиса по закону сообщающихся сосудов сразу же перекинулась на соседние Индонезию, Малайзию/Филиппины - страны, по выражению финансистов, с низким качеством банковских кредитов, т.е. ненадежными и необеспеченными резервами. Драматично развернулись события в Индонезии, где, в отличие от других "азиатских тигров", почти нет валютных резервов при внешнем долге до 70 млрд ам. долл. и где огромное число занятых в отраслях легкой промышленности оказались под угрозой безработицы. Известно, к каким драматическим политическим событиям это привело.
Финансовые потрясения не могли не затронуть и страны с более благополучной экономикой - например, Южную Корею, чьи мощные финансово-промышленные корпорации (чеболи) успешно конкурируют на мировом рынке автомобилей, бытовой электроники, нефтехимии. Однако многие факторы, сыгравшие в свое время положительную роль в развитии этой страны, все больше превращаются в источник слабости. Так,

47

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ "ТИГРОВ" ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ ВОЛНЫ
существенное вмешательство государства в финансовую деятельность приводило порой к тому, что займы и кредиты под давлением лоббистских групп (или просто коррупции) предоставлялись малоэффективным предприятиям или другим азиатским странам с большим риском невозврата (Таиланду в том числе). В итоге образовались огромные взаимные долги. Чтобы расплатиться с должниками в течение 1998 года Южная Корея нуждалась в 50-65 млрд долл. Около 50 млрд долл. ей обещал Международный валютный фонд (МВФ) при условии решительного реформирования финансовой системы в сторону либерализации и ослабления государственного вмешательства в экономику. Все это вызовет серьезные подвижки и в производственной сфере. Так, в феврале 1998 г. между двумя автомобильными гигантами мирового масштаба: американской корпорацией "Дженерал Моторс" и южнокорейской ДЭУ был подписан Протокол о намерениях, что, по-видимому, определит большие неремены в автомобильной промышленности Южной Кореи. Южнокорейская автомобильная отрасль, самая крупная в Азии после японской, и автомобильный рынок Южной Кореи были закрыты для иностранного капитала. Дилерская сеть южнокорейских автомобилей широко представлена в Европе, в том числе, в бывших социалистических странах. К концу 90-х годов рынок этот оказался перенасыщенным, возможности экспорта резко сократились, а избыток производственных мощностец создал серьезные экономические проблемы. Главная из них - огромные долги, в которые вяезлаДЭУ, агрессивно расширяясь многолет подряд. Сейчас она нуждается в сильном партнере, и такой партнер нашелся. Им стала американская корпорация "Дженерал Моторс", которая стремится проникнуть на закрытый еще недавно азиатский рынок массовых недорогих автомобилей, а возможно и на рынки Центральной и Восточной Европы.
При всех возникших в Южной Корее трудностях, нельзя не подчеркнуть, что эта страна успешно прошла довольно эффектный путь реформирования и превратилась из отсталой и бедной в страну с высоким уровнем жизни населения, с конкурентоспособным высокотехнологичным производством.
Южнокорейская модель реформирования с большим влиянием государства на экономику все чаше привлекает внимание российской общественности. Особенностям рыночных реформ в Южной Корее и посвящена следующая глава книги.

Глава 4

ЮЖНОКОРЕЙСКОЕ "ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО"
Люди в Азии сегодня поятся голода и бедности больше, чем угнетающих обязанностей, накладываемых на них тоталитаризмом
Генерал Пак Чжон Хи, 1961/.
Среди "малых азиатских тигров" Республика Корея занимает особое место в современной истории благодаря не только своим феноменально высоким темпам роста, но и необычной комбинации, казалось бы, несочетаемых факторов: государственного планирования, рыночных принципов хозяйствования и военного тоталитаризма. Это не угадывается ни в одну из известных теоретически обоснованных моделей развития.

Однако сразу же следует подчеркнуть, что в случае с Южной Кореей речь идет не о весьма распространенном в России противопоставлении государства и рынка, а об их партнерстве, при котором государство не вытесняет рынок, а регулирует его. Именно сложившийся характер взаимоотношений правительства и бизнеса в большой мере предопределил успешное преобразование отсталой страны в одну из самых современных промышленных и конкурентоспособных стран мира.
При всей тоталитарности государственного режима основа экономики была и оставалась рыночной, частнопредпринимательской. В этой смычке государства и бизнеса главным остается государство, бизнес подчиняется ему в отличие, например, от Японии, где в системе партнерских отношений "наверху" пребывает бизнес. Но и там, и здесь
4-2720
ча
ЮЖНОКОРЕЙСКОЕ "ЗКпнпмИЧЕСКПЕ ЧУДО"
интересы обоих партнеров постоянно требуют согласований, консенсуса, который всегда в итоге достигается в большой мере благодаря традициям конфуцианства, основанным на стремлении к порядку, уважении к старшинству в иерархических структурах. Процесс достижения такого согласия - специфика азиатских стран, часть их менталитета. что резко отличает эти страны от России, где достижение согласия в обществе - пока почти неразрешимая задача, и горький исторический опыт не помогает выработать традиции поиска компромиссов.
Таким образом, если в послевоенной Западной Германии мы имели дело с "социальным рыночным хозяйством", то в Республике Корея - с жестко "управляемым государственным рыночным хозяйством".
На протяжении одного поколения Южная Корея совершила прыжок в качественно иное состояние: три четверти родившихся в стране 40 лет назад жителей - это выходцы из крестьянских семей, страдавших от голода, безработицы, зависимых от иностранной помощи.
Мы не будем подробно прослеживать все стадии такого превращения, выделим две основные принципиальные черты, составившие суть преобразований в Южной Корее. Это. во-первых, глубокое проникновение государства в хозяйственные процессы в стране и. во-вторых, политика открытости ее экономики внешнему рынку, экспортная ориентация ее промышленности.
ПРАВИТЕЛЬСТВО И БИЗНЕС: ОСОБЕННОСТИ ПАРТНЕРСТВА.
В 50-х годах после гражданской войны и раскола на промышленный Север и аграрный Юг Южная Корея с ее ограниченными природными ресурсами.огромным дефицитом внешнеторгового баланса, аграрным перенаселением, имела слабые перспективы вырваться из порочного круга бедности. Вопрос стоял просто о выживании в условиях разрухи и бедности. Корейское общество традиционно всегда было авторитарным и иерархичным, строго соблюдающим принятые "наверху" решения. Но первые плановые разработки в 50-х годах не оказали влияния на экономику из-за низкого общего уровня как бизнеса, так и бюрократии и недостаточной правовой базы. Однако эти наработки в какой-то мере помогли осознать и принять общую стратегию для последующего периода,

50

ШЖНПКОРЕЙСКПЕ "эканамичЕскаЕ чадо"
продемонстрировав способность корейцев учиться на ошибках. Решительное и эффективное вмешательство государства в экономику с приходом к власти генерала Пак Чжон Хи в 1961 i. превратило планирование в более действенный инструмент, хотя и не сделаю его директивным, обязательным к исполнению предпринимателями. Цели первого пятилетнего плана были весьма прагматичны: преодоление бедности и ориентация на открытость страны внешнему рынку любой иеной, главным образом. ценой изнурительного и низкооплачиваемого труда.
В рамках плана правительство выработайте индикативную (т.е. указывающую направление - по типу дорожных знаков) стратегию основных направлений развития, приоритеты и конкретные формы поддержки бизнеса на этом пути. Были объявлены обязательства правительства поддерживать крупные монополии с целью повышения их конкурентоспособности на внешнем рынке и рентабельность на внутреннем, в том числе за счет низкой оплаты труда, обязательства субсидировать производства, замещающие импорт, развивать отрасли тяжелой промышленности и стройиндустрии. С самого начала разработка стратегии происходила с участием деловых кругов, представлявших интересы частного бизнеса. И до настоящего времени деловые круги и самые крупные структуры (чеболи) согласовывают свои интересы с министерствами. Но последнее слово остается за правительством. "Передаточным механизмом" между правительством и частным бизнесом являются влиятельные полуправительственные, частные и общественные организации. Несколько крупных экономических ассоциаций объединяют практически все компании Южной Кореи (Федерация корейских промышленников. Корейская ассоциация внешней торговли. Торгово-промышленная палата. Корпорация содействия мелкому и среднему бизнесу и др.). Именно в процессе поисков согласования интересов и сформировался специфический южнокорейский симбиоз бюрократии и бизнеса, который, особенно на первых стадиях, отличаются преобладающим влиянием в экономической политике государственных чиновников.

Конечно, это не могло не привести к коррупции и злоупотреблениям. Как выяснилось впоследствии в ходе судебных расследований по делам обоих бывших президентов Республики Корея Ро Дэ У и
4*

51

ЮжнокарЕйскоЕ "зканамичЕСКПЕ чма"
ЧонДуХвана (их предшественник генерал Пак Чжон Хи был. как известно, убит в 1979 г.), представители крупного бизнеса перечисляли должностным лицам разного уровня в качестве взяток до 1 % своих огромных доходов. Однако, как показали достигнутые страной результаты, для коррумпированного чиновничества и общегосударственные цели, по-видимому, тоже оставались достаточно приоритетными. В то же время в Гонконге, например, при весьма незначительном присутствии бюрократического государства в экономической политике и при больших рыночных свободах экономический эффект оказался еще более впечатляющим.
Одна из главных задач при планировании заключалась в выборе приоритетов. В первоначальных проектах первого пятилетнего плана за основу принимались идеи импортзамещения, i.e. налаживания производства тех необходимых товаров, которые приходилось ввозить и без которых трудно начинать экономический подъем (оборудование, стройматериалы, минеральные удобрения и 1.п.). Однако вследствие узости сырьевой базы, нехватки инженерных кадров, финансовых средств и вообще из-за низкого хозяйственного уровня страны от данног1 идеи пришлось почти сразу же отказаться. Очень оперативно экономический курс был изменен, в качестве приоритетных признаны отрасли легкой трудоемкой промышленности с низкооплачиваемой и достаточно умелой рабочей силой, с быстрым оборотом капитала, с высокими прибылями. Конъюнктура на мировом рынке в 60-х годах сложилась для этих товаров благоприятная, экспорт обеспечивал поступления валюты. Именно в этот период при государственной поддержке создавались крупные концерны, выраставшие затем в финансово-промышленные группы, которым в первую очередь выделялись льготные кредиты.
На первых порах государство жестко контролировало распределение финансовых ресурсов по отраслям, запрещало вывоз капитала из страны, обеспечивало защиту отраслей легкой промышленности. Экспорт продукции текстипьной, швейной, деревообрабатывающей и пищевой отраслей легкой промышленности, с низкими издержками на заработную плату и традиционно высоким качеством изделий, что обеспечивало конкурентоспособность южнокорейских товаров на ми52

ШжнпкпрБйскаБ "зканамичЕСКОЕ чыда"
ровом рынке, быстро возрасты. Прибыли были обращены на развитие сельского хозяйства (на ирригацию и повышение плодородия почв, что очень важно для рисоводства), на поддержку национального предпринимательства.

Поскольку промышленность с первых же шагов ориентировалась на мировой рынок, возникла необходимость в наведении порядка с обменным курсом национальной валюты. Вместо множественных обменных курсов (что характерно для слаборазвитой страны с замкнутой экономикой) был введен единый курс, а курс национальной денежной единицы воны был девальвирован в 2.5 раза (вместо 100 вон за 1 ам. долл. стали давать 255 вон), что больше отражало реальное соотношение валют. От снижения курса воны экспортеры сильно выигрывали.
Развитие отраслей тяжелой промышленности началось значительно позднее, в 70-е годы, после того. как вырос общий экономический потенциал страны. Процесс индустриализации проходил трудно, с некоторыми отступлениями и при мощной поддержке государства. Так, предприятиям химии, черной металлургии, машиностроения устанавливались значительные налоговые льготы: полное освобождение от налогов в первые три года, в следующие пять лет - 50%-ная налоговая скидка. Во многих случаях правительство шло на прямую финансовую помощь чеболям.

Столь динамичная индустриализация не могла не вызвать напряжения в экономике, нехватку рабочих рук. рост ставок заработной платы и, как следствие этого, инфляцию и замещение темпов развития. Правительство отреагировало на это принятием закона о стабилизации цен, усилением контроля за их повышением при одновременном притормаживании роста заработной платы. Увеличение импорта предметов потребления тоже несколько стабилизировало цены. Однако в 70-е годы Южной Корее не удалось, как намечалось, выйти на мировые рынки с продукцией тяжелой промышленности. Структура экспорта коренным образом изменилась.тишь к 1980 г.: страна старта экспортировать уже не только ткани и одежду, а сталь, суда, автомобили, оказывать строительные услуги по реализации крупных проектов, а еще позднее - поставлять на мировой рынок продукцию новейших отраслей "высокой технологии" (хай-текс). К началу 90-х годов (ког53

ШжнпкарЕйскоБ "зконамичЕскпБ чшп"
да в России только начнись эксперименты с реформами) Республика Корея уже входит в первую мировую десятку стран-производителей автомобилей и в первую пятерку крупнейших мировых производителей компьютеров и телевизоров. Ее электронная промышленность дает четвертую часть экспортной выручки.
Существенную роль в индустриализации страны сыграла иностранная помощь, но не столько в виде финансирования, сколько в виде новых технологий и менеджмента.
К этому времени прямые и интенсивные формы вмешательства государства в бизнес стали постепенно превращаться из плюса в минус, приводили к ослаблению рыночных механизмов, к подавлению предпринимательской инициативы и к чрезмерному усилению чеболей. Эти крупные промышленно-финансовые структуры все чаще стали злоупотреблять своими чановыми связями с бюрократией в распределении финансовых ресурсов.
К изменениям в отношениях между государством и бизнесом вынуждали и внешние обстоятельства - открытость ветрам международной конкуренции. Постепенно государство начинает менять формы рыночного регулирования в сторону либерализации. Позднее всего оно уступает свою доминирующую роль в финансовой сфере, которая до сих пор остается самой закрытой для иностранцев и "непрозрачной" для самих корейцев.
Мировой финансовый кризис 1998 г. выявил относительную слабость и чрезмерную зарегулированность банковской системы Южной Кореи, заставил ускорить процессы либерализации в финансовой системе.
Традиционно финансы всегда были сферой, управляемой государством. С 60-х годов банки фактически перешли в государственную собственность. Лишь в 80-е годы часть коммерческих банков была снова отдана в частные руки. Независимость центрального банка от правительства признавалась законом лишь после 1987 г. Доступ к иностраным кредитам правительство стало контролировать через валютный банк. Только к 1992 г иностранцы получили право прямых операций на корейском фондовом рынке, с 1996 г. им разрешено приобретать не более 18% акций какой-либо одной корейской компании.

54

ШЖНПКПРБЙСКПЕ "экпнамичЕСКПЕ чшп"
В целом правительство продолжает осуществлять жесткий и разносторонний контроль над банками. Например, для открытия за рубежом крупного вклада необходимо разрешение президента банка Кореи; вкладчик не может сам выбрать зарубежный банк для открытия счета, воздвигаются всевозможные препятствия при покупке недвижимости за рубежом и т.д. Одним из характерных шагов правительства в деле повышения "прозрачности" банковских операций является ликвидация тайных и неофициальных финансовых операций: все анонимные счета, например, переводились в обязательном порядке на действительные имена, запрещались операции с недвижимостью от чужого имени. Нарушителю подобных правил грозит крупный штраф или тюремное заключение сроком до трех лет. Подобные меры небесполезны были бы в России периода реформирования, в условиях беспрецедентной утечки капиталов за рубежи страны и незаконных финансовых махинаций, так и оставшихся безнаказанными.

ПАРАДОКСЫ ОТКРЫТОСТИ.
С самого начёта реформ, с 1961 г. южнокорейское правительство. как уже говорилось, исходило из неизбежности и необходимости ориентировать страну на открытость мировому рынку. Курс на открытость внешнему миру. иностранному капиталу для страны со слабой неконкурентоспособной экономикой вызвал сильное сопротивление почти всех слоев общества, где издавна наиболее устойчивыми были. граничащие с ксенофобией, традиции изоляционизма, отторжения всего иностранного. Часто звучали (столь знакомые россиянам) упреки и предупреждения об опасности превращения Южной Кореи "в колонию американского империализма", в ее "придаток" и т.п. Однако присущие корейцам прагматизм и традиции подчинения вышестоящим, восходящие к конфуцианским установкам, постепенно взяли верх. хотя и определили специфические черты преодоления внутреннего сопротивления открытости: гибкость, компромиссность и поэтапность. Неизменным остался неусыпный и жесткий государственный контроль за масштабами и формами контактов с внешним миром.

55

ШжнпкарЕйскпЕ "зканпмичЕСКПЕ чшо"
Южная Корея и сейчас остается для иностаниев страной, наиболее трудной для деловых контактов не только из-за языкового барьера, но и из-за сложной системы всяческих ограничений и правит, контрольных мер, малопонятных европейцу. Восток есть Восток. И открытость страны своеобразная и даже парадоксальная: сочетание экспансионистской, даже агрессивной экспортной политики и осторожного, дозированного допуска иностранных товаров и капитала внутрь страны, замкнутость финансовой сферы и т.д. с постоянной оглядкой на "враждебное окружение".
И тем не менее к настоящему времени Южная Корея (в абсолютной противоположности с Северной Кореей) глубоко втянута в мировое хозяйство, в современную цивилизацию. Она является одной из наиболее конкурентоспособных стран, обладает новейшими информационными технологиями. По доле внешнеторгового оборота в народном хозяйстве Южная Корея уступает только Сингапуру, Тайваню и Голландии - гигантским перевалочным торговым центрам мира. Доля экспорта в валовом национальном продукте (ВНП) страны с 2% в 1961 г. выросла до 30% в 1996 г. В то же время по степени протекционизма (защищенности внутреннего рынка от иностранных товаров и капитала) она занимает одно из первых мест среди развитых стран мира.
По словам известного специалиста по экономике и политике Кореи Г.Д. Булычева, который дал определение Южной Корее как "экстравертной модели развития с интравертным национальным характером", "приходится только удивляться, что за какие-то десять лет закрытая ксенофобская страна превратилась в полностью интернационализированное общество"'. И это. действительно, одна из составляющих "корейского чуда".
Характер и конкретные формы государственного регулирования все время менялись в зависимости от состояния внутренней экономики и от конъюнктуры на мировых рынках. Лишь с 1987 г. "Закон о внешней торговле" разрешил заменить государственный контроль над внешней торговлей контролем преимущественно со стороны частного сектора. В целом в экспортной политике страны допускается больше либера. См. Республика Корея: становление современного общества/ ИМЭМО. Корейский фонд. М..1996. С. 76.
ШЖНОКПРЕЙСКПЕ "ЗКОНОМИЧЕСКОБ ЧУДО"
лизма и "вольностей", чем в импортной. Особой заботой государства является контроль за качеством экспортных товаров, поскольку речь идет о защите международной репутации страны, а значит о ее позициях на мировом рынке. Контроль за качеством импортных товаров преследует цели притормозить поступление импорта на внутренний рынок. С середины 80-х годов с ростом инфляции в стране правительство позволило несколько расширить ввоз иностранных товаров, снизив ввозные пошлины на большинство из них. Однако под строгим контролем по-прежнему остаются импорт сельскохозяйственной продукции - мяса, рыбы, овощей - в целях защиты собственных производителей. Относительно закрыт рынок морепродуктов. Но основная забота - это главная продовольственная культура страны - рис, жизненная основа и символ нации. Несмотря на то, что импортный рис в 3 раза дешевле корейского, до самого последнего времени ввоз этой культуры в страну был запрещен, чтобы не подрывать конкурентоспособность отечественных производителей, объединенных в кооперативы. Даже вступление Республики Корея во Всемирную торговую организацию (ВТО), которая требует снятия торговых ограничений в странах- членах ВТО, не заставило страну пойти на большие уступки, а лишь дать обещание, что к 2004 г. импорт риса может достигнуть не более 4% внутреннего потребления. Но и это вызвало в стране волнения и протесты как уступка иностранным конкурентам.

Важной препоной на пути проникновения на внутренний рынок являются всяческие нетарифные барьеры как бы в обход международных норм. Это то, что можно назвать неопределенно сформулированными "придирками": проверка качества, контроль за соответствием товаров национальным традициям, запреты на товары, которые могут нанести ущерб экологии или нравственным устоям, дополнительные требования к упаковке, срокам хранения товаров и т.п.
Однако вступление Южной Кореи в международные торговые организации заставляет менять правила, установленные в стране, и приводить их в соответствие с международными нормами. Это касается снижения уровня тарифов и налоговых ставок, субсидирования отраслей, кредитования по политическим соображениям (политическое кредита) и других форм прямой государственной поддержки экспортеров, что запрещается международными правилами по борьбе с демпингом.

57

ЮЖНОКОРЕЙСКОЕ "ЗКОНОМИЧЕСКОЕ ЧШП"
Со вступлением в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) к началу XXI века Республика Корея уже не будет принадлежать к группе развивающихся стран, а войдет в когорту наиболее развитых стран мира. Но для этого необходимо дальнейшее увеличение степени открытости, в первую очередь, для движения финансовых потоков - как в страну, так и за ее пределы, т.е. расширение свобод д-чя операций с ценными бумагами и недвижимостью.
Наличие в стране образованной и дешевой (особенно на первых порах) рабочей силы, способной воспринимать технические новинки, хорошая транспортная сеть с самого начёта привлекали иностранный капитал. Именно в этой области проявилась своеобразная закрытость страны при общей стратегии к открытости. "Закон об иностранных инвестициях" 1966 г. строго регламентировал объемы и рамки проникновения иностранного капитала в страну. Позднее, в 80-х годах, этот закон неоднократно менялся в сторону "смягчения" инвестиционного климата и был нацелен не столько на получение финансовых ресурсов, кредитов. которые увеличивают внешнюю задолженность, сколько на заимствование технологических новшеств для повышения собственной конкурентоспособности. Лишь через 20 лет в отношении к иностранцам был сделан принципиальный поворот - от разрешительной системы к явочной. Это значит, что если раньше был список отраслей, куда разрешались иностранные инвестиции (positive list system), то теперь иностранные инвестиции стали допускаться в те отрасли, которые не значатся в списках запретов или ограничений (negative list system). До 1990 г. список отраслей с ограничениями состоял из 160 отраслей, затем был сокращен до 107. а по требованию ВТО список с запретами или ограничениями должен быть сокращен до 67. В число запрещенных или ограниченных для инвестиций сфер входят сельское хозяйство, рыболовство, финансовая сфера, оптовая торговля, транспорт и связь, производство жень-шеня и табака, а также виды деятельности, противоречащие нормам морали и национальным традициям (игорный бизнес, например). Однако наблюдается общая тенденция к смягчению контроля за допуском иностранных инвестиций в страну.
Таким образом, проникновение иностранного капитала в экономику Южной Кореи проходите с некоторыми трудностями, очень дозироШЖНПКПРБЙСКОБ

"ЗКОНОМИЧЕСКПЕ ЧЗДО"
ванно и под строгим государственным контролем. Это тем более парадоксально, что именно Южная Корея была одной из первых азиатских стран, которая с 60-х годов стала создавать на своей территории промышленные зоны, в том числе зоны экспортного производства, с привлечением иностранного капитала'. С самого начала привлечение иностранного капитала (в основном японского) имело целью развитие производства и сборки комплектующих узлов, готовых изделий новейших видов продукции для экспорта. Зоны были исключены из таможенной территории, т.е. ввоз сырья и материалов и вывоз готовых изделий были беспошлинными как для чисто иностранных фирм, так и для совместных с южнокорейскими партнерами. Иностранным фирмам предоставлялись большие привилегии. Они могли приобретать по сниженным ценам земельные участки, беспошлинно хранить ввезенные узлы и детали в течение двух лет, им предоставлялись налоговые льготы, транспортные и коммунальные услуги.

Ориентированность осевших в зонах фирм с самого начала была исключительно экспортной. На внутренний рынок поставки продукции допускались только в случае, если они "не наносят вреда южнокорейской промышленности", что всегда трудно доказать из-за неопределенности и расплывчатости подобных формулировок. В список видов производств, разрешенных в зонах экспортного производства, входили электроника, но без телевизоров, а также более простые изделия: электротехника, приборы и инструменты, текстиль, обувь, игрушки и т.д. В этот список министерство торговли могло вносить изменения.
Чтобы получить разрешение реализовать проект и разместить предприятие в зоне экспортного производства, необходимо по правилам доказать его экспортную ориентацию. Так, к началу 90-х гг. в правилах было обеспечение экспорта на сумму около 150 долл. с каждого квадратного метра занимаемого земельного участка или на сумму 300 долл. с квадратного метра арендуемого производственного помещения. Кроме того, производство должно быть трудоемким: на 1,5 кв. м занимае. Именно такие открытые экспортные зоны спустя много лет сыграют существенную роль в экономическом росте Китая.
5В
ШЖНОКОРЕЙСКПЕ "ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО"
мого помещения не менее одного занятого. Новым предприятиям в этой зоне предоставлялись налоговые каникулы на пять лет. при этом запрещались забастовки, не допускались профсоюзы, а трудовые споры могли решаться только через правительственных арбитров.
Хотя экспортные зоны не стали главным инструментом экспортной экспансии южнокорейской промышленности, но сыграли свою роль как первоначальные стимуляторы в привлечении иностранного капитала. К настоящему времени инвестиционный климат в них выровнялся с остальными регионами страны. К 90-м годам в двух основных зонах экспортного производства (Масан и Ири), не считая промышленных зон с частично экспортной направленностью, размещалось около 100 предприятий преимущественно с японским капиталом.
ПОДВБДЕМ КРАТКИЕ ИТОГИ
В годы реформирования, охватывающие период 1961-1998 гг., в Южной Корее в процессе становления современной рыночной экономики важнейшую роль играло государство, которое, продолжая сохранять свою стратегическую управленческую функцию, сейчас постепенно сокращает масштабы своего вмешательства во все сферы хозяйственной деятельности. Формы традиционных отношений государства и крупного бизнеса постепенно меняются в сторону дальнейшей либерализации и появления общих с другими развитыми странами характерных черт.
Мировой финансовый кризис 1998 г.. глубоко затронувший экономику Южной Кореи, по-видимому, впишет новую страницу в историю традиционных партнерских отношений между государством и бизнесом. Корейские финансово-промышленные группы, превратившиеся в мощные монополистические структуры за почти 30-летний период реформ, стали все чаще подавать признаки противодействия мерам по ограничению их всевластия. Попытки правительства ограничить их влияние пока не достигают цели.
Все это свидетельствует о том. что в Южной Корее наступает период значительных изменений в соотношении сил между государством и крупным, средним и мелким бизнесом.

ГЛАВА 5

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
Экономическая реформа в Китае будет развиваться по социалистическому пути при направляющей роли рынка.
Из материалов Пленума ЦК КПК. декапрь 1978г^.
До сих пор речь шла о реформировании в странах, или не знавших тоталитарного государственного управления экономикой, или испытавших его относительно короткое время, т.е. сохранивших важнейшие правила капиталистического хозяйствования. В дальнейшем мы рассмотрим, как проходили рыночные реформы в странах социалистической ориентации, где господствовало централизованное планирование и на протяжении нескольких десятилетий преобладали антирыночные поведенческие принципы и вся рыночная инфраструктура была разрушена^.

Неуклонно снижавшаяся эффективность производства, нарастающий всеобщий дефицит в странах социалистической ориентации уже с конца 60-х - начала 70-х годов толкал их правительства к либеральным преобразованиям, которые не затрагивали бы социалистический строй и плановые принципы управления.
1. КНР на путях реформ: теория и практика экономической реформы. М.: Наука, 1989.
2. Рассмотренная нами "в связке" с западногерманскими реформами бывшая ГДР - особый случай, так как ее экономика была пересажена на рыночную почву. подготовленную за сорок лет в ФРГ, которая к тому же и финансировала из своего бюджета эту перестройку.
В1
^
^
ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ 1 КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
Некоторые шаги в направлении к рыночным подходам предпринимались в Венгрии и Чехословакии с 1968 г., в Польше в 1973-1974 гг. Но скованные жесткими рамками принципиально иных идеологических подходов, не допускавших преобладания частной собственности и рынка капитала, они не принесли заметного успеха.
Только после распада единого экономического пространства в конце 80-х годов в странах Центральной и Восточной Европы стали возможными системные рыночные преобразования.
Так что из всех стран социалистической ориентации фактически Китайская Народная Республика первой приступила к комплексным рыночным реформам с конца 1978 г., спустя без малого 30 лет после установления в ней хозяйственной модели социализма, не выходящей за рамки традиционных теоретических схем. Однако этот переход не сопровождался сменой общественного строя, как в других бывших социалистических странах.
К концу 70-х годов Китай после почти 30-летних попыток добиться экономической модернизации страны на социалистических принципах хозяйствования оказался в глубоком кризисе. Во многих провинциях был хронический голод, уровень потребления в стране опустился ниже критической черты. Речь шла о выживании многомиллионных масс людей.
На повестке дня встал вопрос о перестройке хозяйственной системы при стабильности социально-политической системы, так как партия, стоящая у власти, вовсе не собиралась менять идеологическую и политическую ориентацию.
Важное отличие реформ в Китае - это постепенность их разворачивания, поэтапность преобразований по сравнению с обвальными мероприятиями в странах Запада, получивших название "шоковая терапия" из-за жестких неуклонных ограничений жизненно важных функций экономики. В Китае была выбрана тактика "перехода через реку, нащупывая камни". Это оттягивало некоторые ключевые по своей сути реформы. Так, намеченные на 1987 г. реформы цен, налогов, финансов и денежного обращения были затем отодвинуты на более поздние сроки. Хозяйственная реформа то ускорялась, то заменялась и даже порой откатывалась назад.
В2
ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТАЙСКИМ РЕФОРМ?
В первые 10 лет проблема "создания благоприятной рыночной среды для реформ", по признанию самих китайских партийных руководителей. еще не была решена. В ходе многочисленных дискуссий среди партийного руководства, ученых, экономистов и практиков вплоть до середины 80-х годов обсуждались важнейшие несущие конструкции реформ: отношения собственности, реформа финансовой системы, внешней торговли, ценообразования, социального обеспечения и т.д.

Напомним, что если российским реформам нет еще и восьми лет. то в Китае они длятся уже 20 лет и еще не завершились.
КИТАЙСКИЕ РЕФОРМЫ НАЧАЛИСЬ НА СЕЛЕ.
При всей идеологизированности и чрезмерной теоретичности начального хода реформ начались они с весьма прагматичного и решительного шага: с преобразований на селе.
Эти реформы имеют свою поучительную предысторию. Начнем с того, что население Китая на 80% состоит из крестьян, жителей села. К концу 1950-х - началу 1960-х годов в результате тотальной коллективизации китайской деревни жизненный уровень в стране был чрезвычайно низок. Основная часть населения находилась в крайне бедственном положении: люди голодали и в буквальном смысле слова были раздеты. Лишь к концу 1978 г. аграрный сектор стал предметом первостепенного внимания высшего партийного руководства. В проекте "Решения ЦК КПКо некоторых вопросах развития сельского хозяйства" и на утвержденном в 1979 г. проекте "Положения о работе сельских народных коммун" отмечалось, что производство сельскохозяйственной продукции на душу населения за 20 лет, с 1957 г., существенно сократилось, Как хорошо известно из нашего советского прошлого основной упор в этом случае должен быть сделан "на упорядочение государственного планирования, на увеличение капитальных вожений в сельское хозяйство из государственного бюджета, на определение приоритетных направлений в отраслях и т.д."
Однако централизованная поддержка распространялась лишь на небольшую часть сельских районов с более плодородными землями
БЗ
ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
и благоприятными природными условиями, главным образом в перспективных уездах Севере-Восточного Китая. Например, в провинции Цзилинь из 48 уездов статус "ключевых" получили только 8. В рамках такой "очаговой политики", во избежание распыления централизованных капитальных вложений этим восьми уездам к середине 1979 г. досталось 40% тракторов и 50% химических удобрений, выделенных для всей крупной провинции. К 1980 г. удалось несколько поднять жизненный уровень населения этих экспериментальных территорий и улучшить снабжение продовольствием промышленных центров Севере-Востока. Однако задачу подъема сельского хозяйства даже в масштабах одного региона эти ключевые уезды, получавшие государственные дотации, решить не могли.
Преобладающая в стране масса бедных регионов, провинций и хозяйств не могли расчитывать на государственную помощь и должны были "опираться на собственные силы", как им советовала компартия. Собственно говоря, они так и сделали: самостоятельно, без поддержки "сверху". В бедных регионах крестьянские семьи, пытаясь выжить, стихийно стали вести свое примитивное хозяйство не в коммунах, а в прежних традиционных формах силами своей семьи, что впоследствии получило название "семейный подряд". Местные власти, будучи не в состоянии помочь крестьянам иными способами, не препятствовали этому. Явления "раскулачивания" в истории Китая не было, как из-за отсутствия значительного имущественного расслоения, так и отсутствия традиций неприязни к благополучию и богатству.
Таким образом, частный (индивидуальный) сектор развивался в Китае стихийно, без нормативных актов, которые устанавливали бы отношения с государством. Властная элита в центре поначалу отнеслась к этому враждебно, но пришлось закрыть глаза на инициативу "снизу".
Так что начало реформ было положено движением крестьянских масс "снизу", где остро стоял вопрос о выживании огромной массы людей.
Это - важнейшая специфика китайских реформ, отличающая их от реформ в других странах, где реформирование обычно осуществБЧ

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИМ РЕФОРМ?
лялось сверху вниз и не всегда или не сразу поддерживалось массами. (В побежденных странах, в послевоенных Германии и Японии, с этим фактором не очень и считались).
Вскоре с реальностью изменений на селе смирились, и аграрные преобразования вошли составной частью в общий процесс реформирования, объявленный с декабря 1978 г. Когда успехи этого новшества стали очевидными, семейный подряд был назван в партийных документах "великим творением крестьянства ... страны под руководством партии".
Еще через год, в конце 1980 г. был "спущен" документ "О дальнейшем укреплении системы ответственности в сельском хозяйстве в рамках коллективной собственности", в соответствии с которым разрешались самообеспечение продовольствием и продажа крестьянами излишков продукции на рынке, а главное, крестьяне могли получить земельные участки для самостоятельного ("ответственного", как говорилось в документе) хозяйствования. Фактически изменялась форма собственности на землю - с коллективной и государственной на индивидуальную. Хотя эти мероприятия формально касались лишь бедных уездов, где крестьяне "влачат нищенское полуголодное существование", на практике бедными уездами дело не ограничилось. Так, на Северо-Востоке индивидуальная собственность на землю в 1980 г. охватывала 20% сельских дворов, но уже к 1981 г. эта система стихийно распространилась на 50%, а к 1982 г. уже на 90%. К концу 1983 г. все хозяйства на сравнительно благополучном Северо-Востоке стали индивидуальными.
Формально коллективная собственность на землю сохранялась как главный принцип. Но практически в сельском хозяйстве перешли к семейному пользованию землей. За два года, начиная с весны 1979 г.. в Китае произошел быстрый переход от крупных коллективных хозяйств к мелким семейным предприятиям, по существу к единоличному хозяйствованию. Сельхозкоммуны были распущены, сельхозугодья распределены между дворами с учетом размера семьи, числа трудоспособных и плодородия участков. Коллективные хозяйства (аналогичные нашим колхозам) превратились в организации, обслуживающие крестьян, предоставляющие им по договору на под5-2720

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИМ РЕФОРМ?
ряд технику, орудия труда, а также .'iec. водоемы и т.д. Главным же производителем продукции стал подрядный двор, семейный подряд.
Сначала право пользования землей строго закреплялось лишь на два года, затем срок профили до 15 лет, еше позднее - до 30 лет и, наконец, разрешили торговать правом на аренду, что фиксировалось серией законов. Однако, как показали дальнейшие события, укрупнения хозяйств путем продажи другим крестьянам части или всего участка не происходило. Крестьяне не расставшись со своими наделами и не объединялись в коллективные хозяйства, что вообще характерно для стран с плотным сельским населением и дефицитом земель.
В дальнейшем отсутствие оборота земли и тенденции к укрупнению хозяйств стало мешать росту эффективности сельскохозяйственного производства. Но на заре реформ это был принципиальный прорыв к увеличению сбора сельскохозяйственных культур.
По закону крестьянский двор заключал договор с представителем местного органа власти и был обязан ежегодно выплачивать налог государству (в разных регионах - разный, но весьма значительный: не менее 50% дохода) и отчисления в коллективный фонд накопления (по договоренности). Оставшейся после уплаты налогов продукцией семья могла распоряжаться по своему усмотрению. Что и сколько выращивать - решал сам крестьянин. К 1983 г. государственным планом определялось только 5% производимой продукции. Были повышены государственные закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию, значительную часть продуктов позволялось продавать по ценам свободного рынка. Все эти меры незамедлительно сказались на активности крестьян, заинтересованных в конечном результате своего труда. И реформы на селе стали давать результат. В 1984 г., через 5 лет после их начала, был получен рекордный урожай зерна: 407 млн т (300 млн т в 1978 г.). Надо учесть при этом, что производство зерна всегда было жизненной основой многомиллионного населения.

Быстро стали развиваться специализированные виды сельскохозяйственных занятий, ориентированных на разнообразный рыночный спрос: птицеводство, рыбоводство, выращивание овощей и фруктов. В короткие сроки была снята острота продовольственной
ББ
ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТЯЙСКИК РЕФОРМ?
проблемы, и Китай смог обеспечивать сырьем легкую и пищевую промышленность и даже частично экспортировать продовольствие.
Особенно стоит подчеркнуть, что, в отличие, например, от российского сельскохозяйственного сектора, в Китае в ходе реформ его сельское хозяйство, где занято свыше 70% рабочей силы, не получало от государства никаких субсидий.
Как и в большинстве бывших социалистических стран, крестьяне в Китае стоят на весьма низкой ступени социально-экономической лестницы общества, в отличие, например, от американских и западноевропейских фермеров. На крестьян никогда не распространялись социальные услуги, которыми пользовались занятые в государственном промышленном секторе (медицинское обслуживание, детские учреждения и т.п.). Уровень потребления кормильцев нации в Китае до сих пор составляет лишь треть от городского. А ведь именно сельское хозяйство сыграло существенную роль в общеэкономическом подъеме Китая, именно в деревне были заложены основы рынка.
Несмотря на быстрый прирост населения, душевое потребление продуктов питания в Китае с начала 80-х годов неуклонно увеличивается, хотя в целом продовольственная проблема еще не решена, так как нормы потребления еще низки и структура питания в целом остается отсталой. За весь период реформ доходы крестьян выросли в 4 раза, и в целом острой угрозы голода ныне нет. Значительно улучшилась структура питания за счет роста потребления населением мяса, рыбы, яиц. Правда, до сих пор потребление животных белков в Китае в 3 раза ниже скромных азиатских стандартов.
К 1983-1984 гг., после взлета показателей по сбору зерна, хлопка и других культур, первоначальные резервы, заложенные в изменениях прав собственности и активизации трудовых усилий, постепенно исчерпались. Стали оказывать тормозящее воздействие такие факторы, как распыленность земельных наделов, отсутствие современной техники, тяжелые условия труда. Например, обследование в провинции Хэйлунцзян показало, что на своей земле каждый работник трудился на 2 часа больше, чем раньше в бригаде коллективного хозяйства и практически не имел выходных. Кроме того, неопределенность сроков аренды земли, риск потерять часть надела в слу5*

Б7
ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
чае возможных изменений численности семьи или вообще из-за вероятности принудительного изъятия земли - все это не вдохновляло сельского труженика к каким-либо долгосрочным вложениям в сельское хозяйство.
Еще одной характерной особенностью процесса китайских реформ, отличающей их от реформ в других странах является то, что в Китае промышленность шла в село, а не сельские жители шли в города. Стремление увеличить свои доходы, возможность совмещать сельские занятия с другим видом деятельности вне села вызвали тенденцию к переходу крестьян на мелкие предприятия, находившиеся в сельской местности и обслуживающие местных жителей. -Эти крестьяне получили право передавать свои земельные участки на условиях субаренды наиболее предприимчивым хозяевам. "Сосредоточение земель в руках умельцев" одобрялось властями и проходило под лозунгом: "Покидая землю, не покидай деревню!" Этим решалась проблема закрепления на местах освобождающихся лишних рабочих рук без нежелательной миграции в города с их острым жилищным кризисом. Крестьяне должны были работать на предприятиях местной промышленности (вторая индустрия) или в сфере обслуживания местных нужд (третья индустрия). Такая сельская промышленность занималась переработкой сельхозпродукции, производством примитивных стройматериалов, предметов ширпотреба, кустарных изделии и т.д. На селе появилось много мелких семейных предприятий. Несмотря на низкий технический уровень и преобладание примитивного ручного труда эти предприятия выполняли большой объем работ. Уже к концу 80-х годов эта сельская промышленность удовлетворяла в значительной мере запросы легкой и даже тяжелой индустрии. Так, в провинции Ляонин сельской промышленности принадлежали 200 мелких каменноугольных шахт с годовым производством 1,6 млн т каменного угля, которые полностью снабжали топливом крупную государственную электростанцию.

На четвертый год после начала реформ в китайской деревне на индивидуальных несельскохозяйственных предприятиях трудилось больше, чем в городах и поселках. Лишь через 15 лет (с 1993г.)
ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
частнопредпринимательская деятельность переместилась большей частью из деревни в города, где к тому времени разместилось уже более половины занятых на частных предприятиях.
Первоочередность развития легкой и пищевой промышленности, а не тяжелой, составляла часть политики государства, которое поощряло массовое производство потребительских товаров: этим отраслям в первую очередь выделялись материалы и энергия, для выпуска простейших бытовых изделий использовались бывшие военные заводы и т.д. Уже к середине 80-х годов Китай превратился в крупнейшего производителя велосипедов, швейных машин, телевизоров, радиоаппаратуры, часов и т.п.
Таким образом, рыночные отношения сначала утвердились и окрепли на потребительском рынке.
Какими же главными принципами руководствовались китайские реформаторы, осуществляя глубокие преобразования в экономике?
РЕФОРМЫ НЕДОЛЖНЫ ПРИВОДИТЬ К ПОТРЯСЕНИЯМ В ОБЩЕСТВЕ.
Экономические реформы - это длительный эволюционный процесс и искусственное его подстегивание затрудняет их реализацию. Поэтому нельзя ставить задачи, которые по своим масштабам народ не сможет принять и усвоить. Реформы не должны приводить к потрясениям. Стабильность - главное условие успешного их осуществления. На случай неудач или непредвиденных препятствий необходимо оставлять возможность временного отступления и изменения методов проведения реформ. Вот основные принципы проведения китайских реформ.
Итак, в Китае была выработана принципиальная позиция, заключавшаяся в признании постепенности, поэтапности преобразований. Эти постепенность и неспешность реализовывались через так называемое двухколейное развитие. Что оно означало? В отличие от других стран, вставших на путь рыночного либерального реформирования, в Китае директивно-плановый и рыночный механизмы сосуществовали в расчете на постепенное и естественное сокращеЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТНЙСКИХ РЕФОРМ?
ние директивного планирования в пользу рыночного регулирования как долгосрочного ориентира. С самого начёта промышленность и транспорт оставались в рамках традиционного планового управления, а сельское хозяйство пущено по рыночной, либеральной колее. На жесткой плановой колее объем продукции устанавливает государство, на рыночной колее - рынок. Реформой предусматривалось постепенное сужение централизованного контроля. Долгое время он сохранялся в отношении жизненно важной продукции (зерно, хлопок, зеленый чай. пленка для теплиц и др.), объемы же производства таких товаров, как растительное масло, свинина, рыба, гвозди, не контролировались.
В сфере ценообразования тоже устанавливалась двухколейная, или двухрельсовая система: один и тот же товар мог продаваться как по твердым государственным, так и по свободным рыночным ценам. Продукцию, произведенную по госзаказу, предприятие обязано было продавать по государственным твердым ценам, так как сырье и комплектующие изделия оно получало в этом случае по твердым ценам. А продукция, произведенная из сырья, приобретенного на свободном рынке, ценовых ограничений не имела. Надо ли доказывать, что эта двухколейная модель, призванная стимулировать заинтересованность производителей в росте производства и в повышении уровня рыночного мышления, приводила к быстрому и опасному росту спекуляции, коррупции и незаконного обогащения как среди предпринимателей и торговых посредников, так и особенно среди чиновников, распределявших продукцию по твердым ценам, а тем более дефицитную, чтобы затем перепродать ее по свободным ценам. Не случайно на площади Тяньаньмэнь в 1989 году среди лозунгов были протесты против коррумпированности государственного и партийного аппарата.

И тем не менее существование в Китае двухуровневой системы цен сыграло стабилизирующую роль. особенно в наиболее острый первоначальный период либерализации цен. Ведь одномоментный отпуск всех цен в стране с несломленной сверхмонополизированной экономикой без механизма рыночной конкуренции не может не привести к резкому взлету цен и одномоментному обесценению
7D
ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТЯЙСКИХ РЕФОРМ?
всех накоплений населения. Именно это и произошло в России в 1992 г., что не без оснований дало "долгоиграющий" козырь в руки противников рыночных реформ. В Китае же параллельное существование твердых государственных цен несколько сдерживало общий рост цен и не вызвало столь глубокого общественного потрясения, как в России.
В дальнейшем двухколейная модель вызвала немало затруднений и в целом не полностью оправдала надежды на то, что движение по "рыночным рельсам" будет быстрее, чем по старым, плановым, и все большее число отраслей и предприятий предпочтут развиваться по правилам рынка, повышая свою эффективность. Низкая эффективность государственных предприятий с самого начала реформ была предметом серьезной озабоченности, поскольку как и в России, эти предприятия предпочитали "выбивать" из госбюджета дешевые или безвозвратные кредиты и дотации. При высокой доле государственного сектора в экономике это не могло не привести к разбуханию расходной части госбюджета. Правда, в Китае сектор государственных предприятий был и остается не столь значимым, как в России.
Двухколейная система сделала необходимым строгий котроль за выполнением госзаказов, перетоком товаров и ресурсов с одной колеи на другую с чисто спекулятивными целями и т.д. Все это, в свою очередь, требует сильной исполнительной власти. В Китае эту роль помогала выполнять партийная дисциплина.
Однако время показало, что на рыночные рельсы с колеи административной (в какой-то степени обязательной) важнейшие отрасли производства автоматически и добровольно переходить не торопятся, а, наоборот, стремятся углубить старую, директивную колею. Поэтому были приняты меры по формированию рынка средств производства в соответствии с рыночными правилами.
С 1985 г., через 6 лет после начала реформ, количество видов материальных ресурсов, распределяемых государством, сократилось с 256 до 65, а в 1992 г., еще через 7 лет. сделан еще более решительный шаг по переводу отраслей тяжелой промышленности на "рыночную колею": были отпущены цены на значительную часть продукции производственного назначения. При этом создавались многие де71

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТЯЙСКИХ РЕФОРМ?
сятки специализированных крупнооптовых рынков (проката, древесины, автомобилей и т.д.) и свыше 500 оптовых магазинов, где совершались мелкооптовые сделки на производственную продукцию. Напомним, что в Китае промышленность, даже тяжелая, сосредоточена не в больших городах или крупных новостройках, какими были в СССР гиганты индустрии типа Магнитки, а в сельской местности и мелких городах (кроме портовых регионов).
Либерализация цен на средства производства вызвала двукратное повышение цен на эту продукцию против общего роста цен. Промышленность, особенно тяжелая, продолжала "углублять старую колею", предприятия не спешили превращаться в самостоятельных товаропроизводителей. ориентированных на конкурентный рынок. Считалось, что в результате либерализации цен и усиления конкуренции рабочие постепенно и добровольно покинут старые и неэффективные предприятия и перейдут на более эффективные негосударственные. Поэтому к государственным неэффективным производствам не торопились применять прямой зажим путем сокращения субсидий, приватизации собственности и т.п. Однако через 15 лет с начала реформ государственный сектор не только не отмирал, но по числу занятых в нем работников даже несколько вырос, в частности, из-за нежелания рабочих лишаться социальных гарантий. которых не давал частный сектор. По данным Мирового банка, к 1992 г. две трети китайских государственных предприятий продолжали оставаться убыточными. Именно там наблюдался избыточный экономически неоправданный рост заработной платы и основная часть убытков покрывалась банковскими кредитами. Однако относительно небольшие масштабы госсектора в Китае (около 18% рабочей силы по сравнению с 90% в России) позволяли выводить убыточные предприятия из тяжелого финансового положения без угрозы нарушения макроэкономической стабилизации и чрезмерного роста денежной массы. Широкомасштабная приватизация не рассматривалась в качестве неотложной меры, несмотря на то, что на "второй колее" рентабельные предприятия фактически не появились. Многочисленные эксперименты с переводом предприятий на подряд, аренду, партийные взыскания за хозяйственную безответственность

72

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
и т.п. не были успешными. С акционированием предприятий тоже не торопились, что надолго отодвинуло начало формирования рынка ценных бумаг. Лишь с 1992 г. в решениях XIV съезда КПК стала подчеркиваться "необходимость активно проводить эксперименты с выпуском акций и рынком ценных бумаг". Год спустя в партийных документах признавалось, что важной причиной низкой эффективности государственных предприятий являлись нечетко выраженные права собственности и что крупные и средние предприятия могут образовывать корпорации, а мелкие - продаваться коллективам или частным лицам. Но в целом к акционированию государственных предприятий в Китае приступили с большими опасениями и осторожностью, и рынок ценных бумаг до сих пор пребывает лишь в начальной стадии развития.
Постепенно в китайском руководстве пришли к выводу, что для превращения двухколейного развития всех отраслей экономики в одноколейное рыночное, необходимо создать единую финансовую и банковскую систему, без которой современный цивилизованный рынок работать не сможет.
Быстрее других финансовых институтов развивались банки. Банковские структуры в Китае хотя и были деформированы в годы "культурной революции", но не подверглись такому тотальному разрушению. как в России, где их пришлось создавать заново с 1990 г. Кроме того, надо учитывать вековые традиции и накопленный опыт китайцев в коммерческой и финансовой сферах деятельности.
Как уже упоминалось, банковские и коммерческие деловые и семейные связи владельцев крупных капиталов - этнических китайцев в странах ЮВА сыграли непоследнюю роль в экономическом подъеме "азиатских тигров", а затем и в финансовой подпитке южных регионов Китая, откуда они эмигрировали во времена культурной революции. Все это облегчало воссоздание банковской системы в стране. Семейные связи между китайцами, живущими у себя на родине и за границей, облегчали ведение бизнеса, а том числе финансовых операций, благодаря информированности о местных правилах, контактам с местными властями, наличию надежных инспекторов, снимали языковые и прочие проблемы делового общения.

73

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ы КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
Грамотная и сбалансированная кредитно-финансовая политика Центрального банка, координация деятельности всех других банков и кредитных учреждений создали нормальную монетарную (денежную) среду в стране, предотвратив сильную инфляцию, неизбежную при столь высоких темпах роста совокупных денежных доходов населения и вливания бумажных денег в экономику. Одной из причин была первоочередность быстрого развития производства потребительских благ - товарной массы, поглощавшей денежные потоки, и возвращавшей эти деньги не в спекулятивную финансовую сферу, а в производство, в том числе в мелкую промышленность, в ремесла, в сельское хозяйство.
В деле стабилизации денежного обращения, торможения инфляции большую роль играла и продолжает играть чрезвычайно высокая норма личных сбережений (разница между заработанным и потраченным доходом). В Китае норма личных сбережений очень высока даже по азиатским стандартам: до 23% располагаемого дохода (после вычета налогов) по сравнению с 18-20% в Японии и на Тайване. не говоря уже 08-10% в Западной Европе и не более 5-7% в США. Приток этих личных сбережений в государственные банки и в сельские кредитные структуры постоянно увеличивался. Поскольку финансовые институты пользуются в Азии традиционным уважением и доверием, то семьи не боятся хранить свои деньги в банках. Вот уж чего не скажешь о россиянах, неоднократно терявших свои неслишком крупные накопления в банковских структурах - как государственных, так и частных. Для России это существенный фактор, подпитывающий инфляцию и лишающий материальное производство важного источника финансирования инвестиций.

В многочисленных исследованиях, посвященных успехам китайских реформ, особенно в сопоставлении с реформами в странах Восточной Европы и в России, как правило, вовсе не поднимается вопрос о бремени социальных расходов при достижении экономического роста. Хотя Китай и считается страной социалистической, однако социальные расходы государства (здравоохранение, образование, пенсии, системы льгот, пособий и различных социальных доплат) распространялись и распространяются лишь на небольшую

74

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
часть населения: всего на 18-20% рабочей силы. Сельское население этими социальными благами практически не охвачено вовсе (как в период индустриализации и вплоть до хрущевских реформ в СССР). В бывших же социалистических странах Центральной и Восточной Европы это бремя несравненно больше, так как социальные расходы государства охватывали все население. Социальные гарантии, особенно в пореформенной России, стали существенно превышать финансовые возможности государства, не способного к тому же привести налоговую систему в соответствие с социальными запросами населения, у которого резко снизились доходы.
Внимание к вопросам социальной политики стало усиливаться в Китае лишь с 1994 г.. спустя 16 лет после начала реформ. Только тогда старта более четко оформляться система пенсионного обеспечения, совершенствоваться трудовое законодательство, нацеленное на сохранение важнейших социальных гарантий в таких областях как здравоохранение, образование, жилищные условия, куда стали вторгаться рыночные отношения. Такая "припоздненность" социальной составляющей китайских реформ заметно отличается от трактовки Л.ЭрхарДом социального рыночного хозяйства в период послевоенных реформ в Западной Германии. По признанию самих китайских партийных руководителей путь к социальному рыночному хозяйству в Китае еще только начинается.
ОТКРЫТОСТЬ ЭКОНОМИКИ ПО-КИТАЙСКИ.
Гораздо быстрее и без особых откатов назад осуществлялись преобразования в направлении открытости экономики, что составило наиболее характерную черту реформ во всех азиатских странах и явилось одним из решающих факторов эффективности этих реформ. Создание на юге страны четырех специальных экономических зон (СЭЗ) уже в 1980 г., т.е. на второй год реформ, было первым шагом к "открытости" прежде замкнутой экономики Китая внешнему миру. Это были портовые города Шэньчжэнь, Чжухай, Шаньтоу и Сямэнь. Главной отличительной чертой и целью СЭЗ было привлечение иностранного капитала. Чем же привлекали иностранных ин75

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТЯЙСКИК РЕФОРМ?
весторов китайцы? Дешевой рабочей силой и льготным режимом для бизнеса. Капиталы были рядом - у этнических китайцев-бизнесменов на Тайване, в Гонконге. Сингапуре и т.д. Предприятиям с участием зарубежных капиталов создавались существенные преимущества в налогообложении, таможенном режиме, валютных, операциях и даже в правилах пользования землей. Налоги на прибыль, например, для совместных или чисто иностранных предприятий устанавливались в 2 раза ниже, чем в остальных регионах для отечественных предприятий (15% и 30% соответственно). СЭЗ освобождались от отчислений в центральный бюджет, не надо было утверждать проекты в вышестоящих органах, действовало льготное кредитование и т.д. Издержки на рабочую силу были в среднем в 2 и более раз ниже. чем в развитых странах.
Политика территориальной открытости, как и другие составляющие реформирования, осуществлялась постепенно, шаг за шагом, с анализом и учетом накопленного опыта и общего контроля со стороны центрального правительства. Так, через 4 года после создания первых СЭЗ, в 1984 г. уже 14 приморских городов на востоке страны получили статус открытых экономических зон с несколько меньшими налоговыми льготами (налоговая ставка была определена не 15, а 24%). Эти города вместе с первыми открытыми зонами протянулись с юга на север в виде приморской полосы, увеличив силу "диффузии открытости". В новых городах до 90% фирм представляли собой торговые бюро и склады, остальные фирмы производили простые промышленные изделия. Фирмы, расположенные в этих зонах, пользовались тремя видами льгот. Во-первых, могли беспошлинно ввозить свою продукцию для складирования и переработки: во-вторых, фирмы с иностранным капиталом могли беспошлинно ввозить средства производства: в-третьих, валютный контроль здесь либеральнее. чем на материковой части Китая, и цены могли устанавливаться в иностранной валюте.

К настоящему времени в 14 зонах действуют 13 тыс. фирм с иностранным капиталом и 6 тыс. местных предприятий. Среди инвесторов преобладают (до 75%) владельцы капиталов из Гонконга. Тайваня, Японии - главным образом, этнические китайцы. На следую7Б

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
щий год после открытия 14 портовых городов было принято решение по развитию целых открытых приморских районов в дельтах рек Чжуцзян и Янцзы, в провинции Гуандун. К концу 80-х годов началась настоящая лихорадка освоения свободных зон. Провинциальные и местные власти спешили подать заявки в центральные органы на утверждение "мини-зон", где иностранцам обещали еще более выгодные условия, часто не дожидаясь согласия центра. В итоге Госсовет КНР наложил запрет почти на тысячу таких "зон развития", открытых без согласия Центра и чаще всего неэффективных из-за огромных затрат на инфраструктуру в "глубинке". Но процесс "открытия" не затормозился, так как около 340 городов с населением в 320 млн человек уже активно были включены в рыночные конкурентные отношения с внешним миром.
Крупным прорывом в этом направлении было превращение в СЭЗ огромной провинции Хайнань, которая в дополнение к льготам четырех первых СЭЗ получила право брать кредиты за рубежом без согласования с центром, а иностранным банкам разрешалось открывать здесь свои филиалы. В 1988 г. льготы открытых приморских городов получил и Пекин. Вслед за свободными экономическими зонами скорее торгово-финансового, а не производственного профиля, к концу 80-х годов стало поощряться создание зон производственного освоения и технического развития, ориентированных на прямые иностранные инвестиции, на экспорт. Фирмы такого профиля освобождались от налогов в первые два года, получали льготы на реинвестируемую прибыль и т.д.
И, наконец, в начёте 90-х годов Китай сделал решительный шаг в направлении открытости внутренних районов страны - "открытости по всем азимутам". Для иностранного капитала были открыты около 40 провинциальных центров, 34 таможенных пункта и 25 технопарков во внутренних районах страны.
Последним крупным событием в продолжающемся процессе открытости китайской экономики было создание особого административного района Гонконга (Сянган ) в составе КНР со своей конституцией, независимым административным налоговым и финансовым законодательством, которое будет действовать в течение бли77

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
жайших 50 лет. Гонконг (Сянган) обладает правом осуществлять независимую торговую политику, иметь собственную валютную систему и систему обменных курсов и никаких налоговых платежей КНР. К. плеяде открытых зон, существенно увеличивших экспортный потенциал страны, добавился мошный экономический центр мирового масштаба, четвертый по значимости финансовый центр мира и самый крупный контейнерный терминал. При самых низких в Азии налоговых ставках (подоходный налог не больше 15%. а налог на прибыль с корпораций - 16.5%) бюджет города постоянно имеет положительное сальдо. Через Сянган проходит половина всей внешней торговли Китая. Степень открытости китайской экономики с присоединением Сянгана резко возрастает и приобретает легальные формы. Этот город уже давно служил перевалочным пунктом для крупных вливаний капитала в Китай. Начиная с 1970 г. Гонконг инвестировал в Китай более 100 млрд долл. - половину всех иностранных вложений. Значительная их доля принадлежит инвесторам из Тайваня, которые не могут напрямую вкладывать свои средства в китайскую экономику. Кроме того, из континентального Китая в Гонконг ежегодно переводились огромные суммы в валюте, которые через подставные фирмы поступали обратно в Китай в виде прямых инвестиций, так как иностранные фирмы пользовались в стране инвестиционными и налоговыми льготами. Сянган - это крупнейший центр проживания этнических китайцев, выходцев из районов Южного Китая. Именно они направляют теперь свои приумноженные капиталы на родину.

В бывшем Гонконге действовало до 1800 компаний, принадлежавших тем или иным ветвям китайских властных структур (в том числе, например, армейской). В канун присоединения Гонконга к Китаю высказывались опасения, что теперь и Сянган захватит обычная для деловой практики Китая коррупция. Но здесь уместно заметить, что британская администрация за время своего управления Гонконгом не только всячески поощряла предпринимательство с помощью мягкого для бизнеса законодательства и сильной судебноправовой его защиты, но и создала эффективные механизмы по борьбе со злоупотреблениями. Так, в Гонконге постоянно действова78

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ч КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
ла независимая комиссия по борьбе с коррупцией, взращенная на английских традициях приверженности юридическому и судебному праву. Сколь долговременными будут эти традиции в китайских условиях - покажет время.
В целом реформы, постепенно и осторожно открывавшие Китай внешнему миру, сыграли несомненно положительную роль в подъеме экономики страны, увеличив экспортный потенциал и валютные доходы. В расширении внешних экономических связей Китай совершил настоящий прорыв. Ныне по всей стране действуют свыше 100 тыс. предприятий с участием иностранного капитала. Валютные резервы уже к 1996 г. составили почти 70 млрд долл.
Важно отметить, что шаги в этом направлении были хотя и решительными, но достаточно осторожными и включали элементы экспериментирования, поиска и учета как положительного, так и негативного опыта. Эта осторожность особенно оправдала себя в подходах к достижению конвертируемости китайской национальной валюты, необходимой при расширении связей с мировым рынком. Был выбран путь ограниченной конвертируемости юаня, когда параллельно с обычным юанем, не обеспеченным ни валютными, ни золотыми резервами, был введен "золотой юань", обеспеченный частью валютных резервов, привязанный к ним как якорь и получивший право обмена на доллары. Обычный юань не мог бесконтрольно обмениваться на иностранную валюту. Золотыми юанями выплачивалась часть заработной платы в свободных экономических зонах. на экспортных несырьевых предприятиях. Внутри страны вместо долларов в качестве реальных денег обращались параллельно с обычными "деревянными" золотые юани.
Насыщение внутреннего рынка качественными экспортными товарами укрепило денежную систему и избавило от опасности долларизации экономики. Таким образом, и здесь открытость экономики не сопровождалась быстрым введением конвертируемости национальной валюты, так как в стране, по мнению руководства, рыночные отношения еще не получили достаточного развития, внутренняя денежная система была еще весьма слабой, что грозило вытеснением юаня более сильным долларом. Введение промежуточного "зо79

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ " КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
лотого юаня" сыграло роль предохраняющей подушки. Здесь уместно вспомнить, что даже в традиционных рыночных странах ФРГ и Японии, в отличие от общего динамичного старта их "шоковых реформ" на внутренних рынках, реформы во внешнеэкономической и валютной сферах не были столь же стремительны. ФРГ вышла на конвертируемость своей марки только к середине 60-х голов с появлением на внешних рынках в качестве экспортера конкурентоспособной продукции с обширной номенклатурой товаров, а Япония - еще позднее, с закреплением своих экономических позиций сначала в Азии, а потом и во всем мире.
РЕФОРМЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ, РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ.
Завершается 20-й год реформирования экономики Китая. Срок более чем достаточный, чтобы проанализировать и достигнутые результаты, и причины успеха реформ, и трудности на пути преобразований, не говоря уже о практических уроках, которые можно извлечь из китайского опыта.

Все эти проблемы широко и активно обсуждаются теоретиками и практиками в странах Азии, на Западе и в России.
Разногласий в оценке несомненных успехов китайских рыночных реформ в целом нет, хотя "китайским чудом" эти результаты никто, как правило, не называет. Разногласия в оценках начинаются тогда, когда ищут ответ на вопрос, что перевешивает в комплексе причин подъема: китайская специфика или правильно выбранная стратегия преобразований, пригодная и в условиях других стран? Правда, отделить одно от другого довольно трудно, так как слагаемые и основные параметры модели рыночных реформ во всех странах весьма сходны, но, будучи применены в разных странах, давали нередко противоположные результаты.
Большинство мнений все же склоняется к преобладанию специфических, особых факторов преобразований в Китае. В частности.
процесс перехода от плановой экономики к рыночной был менее болезненным, потому что централизованное планирование в КНР по
ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ц КИТЯЙСКИК РЕФОРМ?
сравнению, например, с СССР действовало не столь, полго и играло меньшую роль, чем даже в странах Восточной Европы, Местные же органы огромных по площади и населению китайских провинций пользовались достаточно сильной властью.
Относительно низкий удельный вес государственного сектора, фактическое его отсутствие не селе. где проживаю более трех четвертей населения, обеспечило и менее резкий переход к рынку. По мнению одного из известных китаеведов К.Ли. исследовавшего страны с переходной экономикой, Китай был в большей степени ориентирован на рынок и менее централизован, чем СССР. то есть с самого начала в КНР рыночная среда была более подготовлена к реформам.
Однако в Китае, как и в России, до сих пор не удалось решить проблему убыточности государственных предприятий. Но в Китае не этот сектор делает погоду в отличие от России. Необратимость рыночных реформ старта возможной в первую очередь благодаря изменениям в негосударственном секторе и в том числе в специальных экономических зонах открытых городов с привлечением иностранного (зарубежных китайцев) капитала. Именно здесь формировалась рыночная среда, которая и сделала реформы необратимыми. Однако это вряд ли может послужить примером для России и стран Восточной Европы, так как по мнению известного американского ученого Дж.Сакса, успех реформ в этих странах зависит именно от преобразований в госсекторе. И именно здесь реформы натолкнулись на максимальное сопротивление.
Все, кто анализирует опыт реформ в Китае, обязательнее подчеркивает действительно отличительную особенность этих реформ - их эволюционный, а не взрывной характер, отличающий китайский подход к преобразованиям от методов "шоковой терапии", примененных в странах Восточной Европы, где ход реформ подвергался большим рискам. (О реформах в этих странах речь будет впереди).
Однако не всегда этот китайский принцип поэтапности и неспешности выдерживаются на практике. Самая судьбоносная реформа, давшая первоначальный толчок рыночным преобразованиям - аграрная реформа в деревне - осуществлена в очень сжатые сроки и радикально. Затри года (1979-1982 гг.) былиликвидированы и фак6-2720

21

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ Ц КИТДЙСКИК РЕФОРМ?
тически приватизированы коммуны, объединявшие свыше 600 млн(!) крестьян и членов их семей. И это не было шоком потому, что эти преобразования практически осуществлялись "снизу", а не "сверху", откуда задним числом спускались по существу разрешительные акты, которые постепенно становились все более либеральными и рыночными.

Факт стихийного толчка "снизу", давшего начало рыночным преобразованиям в других сферах деятельности в стране, является особенностью китайского пути реформирования. В Китае, в отличие от России, перестройка традиционной системы начиналась "снизу", при этом реформам на микроэкономическом, низовом уровне отводилось центральное место. В процессе реформ не только в сельском хозяйстве, но и в других отраслях большое значение придавалось экспериментам. Положительный опыт затем распространялся на другие сферы деятельности или регионы. Но те реформы, которые спускались сверху, действительно, проводились поэтапно, постепенно и даже с откатами. И это отличительная черта стратегии реформирования в Китае с его прагматизмом и гибкостью в реализации преобразований. По мнению китайских ученых, рынок нельзя создать согласно разработанному заранее и спущенному "сверху" плану. Правда, многие западные аналитики оценивают медлительность и постепенность реформ как отражение напряженной внутренней борьбы в верхних эшелонах власти по вопросам о путях экономического развития, т.е. скорее как политику возможного, чем в качестве заранее спланированной стратегии. Многие шаги реформ вообще не планировались заранее, а те. которые планировались, не выполнялись. По-видимому не случайно проведение экономических реформ ускорилось лишь после 1994 г.. через 15 лет после их начала, когда наметилась тенденция к более глубокому политическому согласию на высшем уровне и к политической стабильности в стране.
И тем не менее китайский опыт эволюционного, постепенного реформирования подтверждает в какой-то степени распространенную и в России, и на Западе точку зрения, согласно которой постепенные, а не быстрые преобразования не обязательно приводят к ос82

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ 1 КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
тановке реформ. Но. с другой стороны, быстрый шоковый вариант кардинальных реформ в послевоенной Японии дал еще более блистательный результат, чем в Китае.
Процесс перехода Китая к рыночной экономике нельзя считать завершенным. Напротив, там считают, что рыночная система находится еще в начальной стадии, и новая фаза преобразований будет наиболее сложной.
На последнем. XV съезде КПК была подтверждена установка к переходу от административно-распределительной к социалистической рыночной экономике, от экстенсивного к интенсивному пути развития.
Сейчас, накануне XXI века в Китае в большой мере оказываются исчерпанными те ресурсы преобразований, которые обеспечили столь впечатляющий подъем экономики в последние 20 лет.
Начав реформы с сельскохозяйственной сферы, где до сих пор сосредоточена преобладающая часть населения. Китай вновь встал перед проблемой кардинальных изменений в этой отрасли. Сельское хозяйство, несмотря на существенный прорыв к рынку, проявляет тревожные признаки слабости. Мелкие крестьянские хозяйства к настоящему времени выработали свой ресурс и пока не в состоянии подняться на новую ступень, перейти к интенсивному типу производства, использовать современные достижения техники и организации производства. Труд в сельском хозяйстве остается тяжелым, ручным и самым низкооплачиваемым, и в то же время сельское хозяйство по-прежнему является основой жизни населения. В деревне сохраняется традиционный жизненный уклад, где нет всеобщего начального образования и преобладает неграмотное и малограмотное население. Сельское хозяйство сохраняет полунатуральный тип производства.
Символично, что в национальном прогнозе развития Китая до 2010 г. на первое место по приоритетности выдвинуто сельское хозяйство как основа жизнеобеспечения огромного населения. Трудоизбыточная деревня продолжает поставлять рабочую силу на рынок, который уже не может ее поглотить.
Другая важнейшая нерешенная проблема - неизбежная перестройка средних и крупных государственных предприятий, где успе6*

83

ЕСТЬ ЛИ СЕКРЕТЫ У КИТАЙСКИХ РЕФОРМ?
хи весьма скромные и где свыше двух третей предприятий до сих пор остаются убыточными. Проблема низкой эффективности не решена не только в государственном секторе. Переизбыточность населения вызвала довольно хаотичное массовое строительство мелких и технически отсталых предприятий со средней численностью занятых не более 10 человек. Это привело к растрате земельных и водных ресурсов, к разрушению среды обитания и т.п. Проблема растущей доли низкокачественной продукции и брака (до половины объема выпуска), повышение конкурентоспособности китайских товаров становятся национальной проблемой.
Финансовая слабость предприятий снижает поступления в бюджет, заставляет Центральный банк покрывать часть их убытков кредитами, так как при отсутствии прибылей дальнейшее производство и текущая оплата труда вынуждают просить у банков кредиты.
Все более злободневной становится проблема инфляции, которая постепенно набирает силу. Растут неплатежи и государственный долг. Проведение "соразмерно-напряженной" финансовой и денежной политики отрицательно отражается на экономическом росте (эти признаки, увы, знакомы россиянам). Мировой финапсовы кризис не обошел стороной ни одну азиатскую страну, в том числе и Китай.
Переход от затратного, экстенсивного экономического развития к интенсивному для такой масштабной экономики, как китайская, ожидается трудным и будет связан с усилением социальной напряженности в стране.
Ответить на вопрос о преимуществах того или иного подхода к реформированию можно лишь тогда, когда основные жизненные проблемы будут решены при разных вариантах реформ в странах.

ГЛАВА 6

ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И Восточной Европы
Общество попадает в своеобразную ловушку: какую из проблем оно ни попытается разрешить, это может привести к обострению других. Имеется опасность того, что правительства отойдут от жесткого курса, который требует жертв от населения. Это означает, что опщество еще долго будет страдать от сохраняющегося неравновесия на макроуровне.
Я. Корнаи. 1995 г.
Как известно, после второй мировой войны для стран Центральной и Восточной Европы начался принципиально новый этап в их развитии. Преобладавшая ранее западная направленность материальных и духовных связей сменилась на восточную. Промышленные предприятия перешли в руки государства, в деревне была проведена коллективизация (кроме Польши и Югославии), частная собственность ограничивалась скромной долей в жилом фонде (но частная аренда жилья не поощрялась). От прошлого была унаследована аграрная экономика, и лишь Чехословакия располагала развитой промышленностью, пользовавшейся международным признанием. По размерам национального дохода на душу населения, что отражает уровень экономического развития страны, в 80-е годы Чехословакия и Венгрия в 2 раза уступали тогда таким странам, как

85

ВОЗЕВРЯЩЕНИЕ К РЫНК1 СТРАН ЦЕНТРЯЛЬНОЙ И Восточнай Европы
Великобритания, Германия или Швеция. Остальные же соцстраны Центральной и Восточной Европы уступали последним более чем в 4 раза, но в то же время опережай по этому показателю государства Латинской Америки.

Со строительством социализма приоритет в странах Центральной и Восточной Европы был отдан, как и в СССР, форсированию индустриализации, которая в значительной степени проходила без должного учета специфики природных условий, наличной сырьевой базы и производственных традиций. В планах развития чрезмерный крен был сделан в пользу ресурсе- и металлоемких отраслей тяжелой индустрии: металлургии, химии, добыче угля, что к тому же не сопровождалось необходимыми затратами на охрану природной среды. Это привело к нарастающей деградации в промышленных районах, что весьма ощутимо для большинства стран из-за ограниченности их территорий. Особенно заметно это было в Польше, где местные угли низкого качества удовлетворяли до четырех пятых всех потребностей в энергии, тогда как в западноевропейских странах доля угля в энергопотреблении быстро сокращалась и составляла меньше одной четвертой. Дешевые энергоносители из СССР не стимулировали их экономию, так что в итоге расходы энергии на единицу продукции увеличивались в противоположность преоблааающей глобальной тенденции в мире.
Вместе с тем, благодаря активной государственной политике ряд важных социальных показателей стал выглядеть достаточно убедительно: гарантия занятости, относительно равномерное распределение личных доходов (в том числе из-за малых поступлений от собственности и предпринимательства), солидные дотации на жизненно важные товары, льготы матерям и детям и т.п. Уровень постановки образования и здравоохранения, хотя и оставался несколько ниже. чем в наиболее благополучных странах Запала, но превосходил тот, что был в тех государствах "третьего мира", которые были близки посреднедушевым экономическим показателям.
Раздутость штатов при уравнительной оплате труда, не связанной с ростом его производительности, разнообразные льготы и пособия, часто достававшиеся не тем, кто их заслуживал, лишали осВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
новную массу работников стимулов к интенсивной работе. Ни в одном из звеньев системы не было заинтересованности в техническом прогрессе, во внедрении новшеств. В итоге экономика теряла динамизм и конкурентоспособность на мировых рынках, а бюджетные ресурсы постепенно скудели. Устанавливаемые "сверху" низкие (из-за государственных дотаций) цены создавали дополнительный внутренний спрос и приводили к дефицитам. Правда, они были далеко не такими острыми, как в СССР. который нес на себе главное бремя вооружений в Варшавском блоке, так что советским гражданам сфера торговли в социалистических братских странах казалась кладезем изобилия. И самое существенное, что стало обнаруживаться с годами, по-прежнему не удавалось совершить прорыв из общества первой половины XX века в новую цивилизацию с ее огромными потоками информационных связей, свободным передвижением через границы, мощными каналами коммуникаций и международных услуг.
В странах Центральной и Восточной Европы, так же как и в других социалистических странах, к 60-70-м годам плановая централизованная система хозяйствования стала давать сбои: снизились темпы роста, ухудшились показатели эффективности производства, его технического уровня, нарастали товарные дефициты. И так же, как в СССР и Китае, предпринимались настойчивые попытки усовершенствовать хозяйственный механизм в рамках плановой командной системы, допустить отдельные элементы рынка в централизованную экономику, дать некоторую свободу предприятиям, не оставляя строгого контроля и распределяя ресурсы "сверху".
Однако эти меры только ухудшили положение, нарушив своеобразную сбалансированность в прежнем хозяйстве. В европейских социалистических странах они вводились более решительно, чем в СССР или Китае, и быстрее расшатали экономику. Так. правительства, опасаясь безработицы, поддерживали лишние рабочие места на убыточных предприятиях, ослабив контроль над заработной платой, что вынудило наращивать денежную массу Директора предприятий, расширив свои права, тоже подталкивали рост цен: без

87

ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТПЧНПЙ ЕВРОПЫ
рыночной конкуренции им легче было завышать спои за граты, чем снижать издержки и внедрять новшества для повышения прибыли. а еще проще - просить у государства дотации.
В итоге, к моменту распада социалистического лагеря почти все страны имели ослабленное экономическое здоровье: бюджетные дефициты, скрытую или явную высокую инфляцию, государственные долги. Задолженность и ее обслуживание (т.е. выплата процентов по долгам) особенно велики были у Польши. Болгарии, Венгрии. На западных рынках сонстраны оказывались все менее конкурентоспособными.

ПОРА РЕФОРМ.
Падение Берлинской стены в 1989 г. знаменовало начато следующего периода в новейшей истории Центральной и Восточной Европы - движение к открытой рыночной экономике по образцу западной. С этого момента каждая из бывших социалистических стран идет избранным ею путем самостоятельно, преодолевая трудности практически уже в одиночку. И этот еше незавершенный этап оказался для них не менее противоречивым и полным конфликтов. чем предыдущие. Время пребывания этих стран в орбите Советского Союза наложило глубокий отпечаток на все стороны их бытия и во многом сблизило между собой не только жизненный уклад, но и важные хозяйственные пропорции. Тем самым возница общность многих проблем, которые нс обошли стороной и Россию. как главную наследницу СССР. Поэтому весьма полезно осознать и оценить те потери и достижения, которыми заполнены в Центральной и Восточной Европе годы постсоциалистических рыночных реформ.
Казалось, будущее сулит радужные перспективы государе" вам, энергично взявшим курс на экономические реформы, связанные с открытостью внешнему миру. с развершванием частной инициативы, благотворной конкуренцией ироизводтелей. широким выбором деловых партнеров и т.д. Все это должно было принести вскоре плоды, которыми пользовались благополучные западные соседи с их ноS8

ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКИ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ
и Впстачнпй ЕВРОПЫ
лнокровным рыночным хозяйством, с товарным наполнением фонда потребления и т.н. Однако издержки преодоления прежней системы оказались намного выше ожидавшихся. Хотя крепнувший рынок динамично привел к исчезновению дефицитов товаров и услуг, платежеспособный спрос отнюдь не увеличивался столь же быстро, и надежды на резкое повышение жизненного уровня населения стали таять. Зарубежные инвесторы, как выяснилось, нс спешили вкладывать свои деньги в страны со сложной политической обстановкой, где к тому же рыночная инфраструктура, и прежде всего финансовая система и банки, не соответствовала возросшим требованиям.
Но если в Китае начавшиеся экономические реформы взяли динамичный старт и сопровождались общим подъемом производства. то во всех странах Центральной и Восточной Европы первые пореформенные годы превратились в тяжелый период спада. Такая же картина повторилась и в странах Балтии, не говоря уже о России. где спаду пока не видно конца.
Кризисные годы начала реформ (1989-1993 гг.) часто сравнивают с периодом Великой депрессии в США в 1929-1933 гг. Сопоставление правомерно по протяженности (правда, не для России) и по глубине, но не по своей сути, так как в 30-х годах имел место классический циклический кризис рыночного хозяйства, а здесь же речь идет о мучительном переходе от одной экономической системы к принципиально иной и, следовательно, о ломке фундаментальных основ хозяйствования и правил поведения всех участников этого процесса.

В странах Центральной и Восточной Европы предпринимались самые решительные и динамичные меры по переводу экономики па рыночные рельсы: одномоментное освобождение всех цен. ликвидация центральных плановых органов, ужесточение налоговой политики. свобода в области трудоустройства и найма рабочей силы, свобода частного предпринимательства и т.д. Все это сразу же вызвало резкое повышение цен. открытую инфляцию, существенное падение производства. Обвал прежней системы отбросил восточноевропейские страны по ключевым показателям к уровню начала 70-х годов.
вд
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ
СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
Самая острая стадия кризиса длилась сравнительно недолго: до 1993-1994 гг. При этом в экономически более развитых странах (в "Северной группе") - Польше, Чехии и Венгрии, падение было не очень глубоким и кризисную стадию они прошли так же быстро. как и в короткое время преодолели волну инфляции. В странах с более слабой экономикой (в "Южной группе") - Румынии, Болгарии. Хорватии, кризис носил глубокий и более затяжной характер, а в Албании и бывших республиках Югославии (кроме Хорватии) он обернулся трагическими кровавыми событиями. Так что социальная и политическая цена реформ была неодинаковой для этих стран. Как оказалось, от исходного уровня развития в значительной степени зависели не только глубина кризиса, но также скорость и последовательность осуществления реформ, острота социально-политической обстановки в той или иной стране, готовность населения принять реформы, смирившись с временными трудностями. Не случайно Румыния и Болгария, уступавшие остальным странам в экономическом развитии, были менее других готовы к радикальным переменам.
Падение производства и взлет инфляции сразу же после начала реформ - не единственное, что отличает ход реформ в странах Центральной и Восточной Европы от хода реформ, например, в Китае. Важнейшее отличие от Китая и в то же время причина, усложнившая преобразования в европейских странах, состоит в одновременной смене общественного строя и политическою курса, которую в Чехии назвали "бархатной революцией" и которая в других странах вовсе не была такой уж "бархатной".
Что это означало для проведения рыночных реформ? Менялась в одночасье административная структура управления, были распущены бесчисленные плановые комитеты, реорганизованы многочисленные министерства, встала проблема отсутствия опытных кадров, способных принимать хозяйственные решения на местах в новых условиях свободных цен, находить правильные ответы на спорные коммерческие вопросы и т.д. Правда, в большинстве стран (особенно в России) многие руководители среднего и отчасти высшего звена сохранили свои посты, что вовсе не способствовало проВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ
СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
движению рыночных реформ, чаше всего непонятных и неприемлемых для этого социального слоя.
Сопротивление бывшей политической элиты явилось одной из причин поспешности действий реформаторов, опасавшихся коммунистического реванша, как это и случилось в России. Необходимость заменить прежние управленческие структуры, перетасовать кадры, поменять само направление мышления во всех слоях общества, сменить идейные и деловые ориентиры, не говоря уже о правовых основах жизни и работы, создавала мощное препятствие для осуществления реформ. Это наглядно продемонстрировал опыт бывшей ГДР, которой, казалось бы. не составляло труда вписаться в готовые формы западногерманской модели да еще при мощной финансовой поддержке западных немцев. И тем не менее экономика ГДР подверглась таким же тяжелым кризисным испытаниям. И не только экономика. Несмотря на то. что в течение S лет ежегодная финансовая помощь восточным немцам составляла 120 млрд марок, (т.е. более чем по 3 тыс. ам. долл. на каждого жителя ежегодно), они на последних выборах в подавляющей своей части голосовали против избрания объединителя Германии Г.Коля, не простив ему лишения их прежней "комфортной жизни" в условиях привычной командной экономики. Многие слои населения бывшей ГДР не могли примириться с жесткими правилами рыночной конкуренции, с отказом от поддержки слабых и нерентабельных предприятий, которые прежде всегда были обеспечены заработной платой.

Практика показала, что еще недостаточно "раскрепостить" рыночные силы. необходимо создать также условия и инструментарий для обеспечения их эффективной работы, которые в западных странах с^адыва^тись долгие десятилетия. если не столетия. Имеются в виду институты собственности, ее правовой защиты, система деловых партнерских отношений, подвластная объективным юридическим процедурам, а не стихийным "разборкам", государственный контроль над монополиями и конкуренцией, налоговое законодательство, которое способствовало бы развитию частного предпринимательства, выработать другие подобного рода механизмы и нормы поведения. Их фундамент в европейских соцстранах заклады91

ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
вался еще в довоенный период, но впоследствии был почти полностью разрушен. Чтобы восстановить эту необходимую для нормальной экономической жизни среду, нужно время и немалое. Так, банки должны научиться привлекать вкладчиков, правильно оценивать риски, придерживаться принятой во всем мире системы учета и т.д. Не случайно, например, что на подготовку специалиста, способного работать в кредитно-финансовых учреждениях в качестве ревизора, в США требуется не менее 5 лет, а для ведения многих кредитных и аудиторских операций необходим многолетний опыт. а не только академическое обучение. Не удивительно поэтому, что именно банковская система в этих странах (и в России в том числе) показала наибольшую подверженность злоупотреблениям и коррупции.

Отсутствие устойчивой рыночной среды, системы учреждений, механизмов и правил, регулирующих отношения междуделовыми партнерами, повышенные инвестиционные риски не привлекали иностранный капитал в тех размерах, которые ожидались. В основном эти капиталы направлялись в Чехию, Польшу и Венгрию, да и то в значительно меньших масштабах, чем. например, в кризисную Мексику. Так, за 5 лет (1990-1994 гг.) в Чехию и Венгрию было вложено немногим более 3 млрд ам. долл., или столько же, сколько за полугодие 1994 г. в Мексику. Малейшая нестабильность вызывала быстрый отлив иностранных капиталов из стран. И вообще финансовые рынки - материя очень тонкая и нервная, в чем нас лишний раз убеждает состояние финансового рынка в современной России.
Всех этих дополнительных препон не испытывал Китай, начавший свои реформы с чрезвычайно низкого уровня жизненных стандартов, с развития и насыщения собственного рынка при прежних рычагах управления экономикой. От распада торговых связей и изменения условий торговли Китай тоже не пострадал, поскольку таковые не менялись.
Но вернемся все же к осуществлению рыночных реформ в странах Центральной и Восточной Европы. В каких целях они проводились?

32

ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
Конечная цель реформ была сформулирована в первые же годы: перестроить хозяйственную систему по образцу рыночной экономики Западной Европы. Программу преобразований помогали составить специалисты западных стран, в том числе из Мирового банка.
Система мер для всех стран содержала четыре несущие конструкции коренных преобразований.
Первой составляющей рыночных реформ были стабилизационные программы. Это те мероприятия, которые сейчас выдвинулись в России на передний план: упорядочение налоговой политики, наведение порядка в области кредитования и расчетов с банками, ограничение денежного потока, расчеты по накопленным внешним долгам, борьба за здоровый (с минимальным дефицитом) бюджет. Именно с бездефицитного бюджета и начались, как мы помним, рыночные реформы в Западной Германии, потому что лишь на здоровой основе (хотя и социально некомфортной и болезненной) можно надеяться на дальнейшее развитие реформ.

Вторая составляющая заключалась в реформе цен и создании конкурентной среды для рынка товаров, рабочей силы, жилья и финансов. Это реформы, способные открыть шлюзы для рыночной стихии, которую затем необходимо было ввести в берега и умело регулировать. В первую очередь это коснулось борьбы с пожаром инфляции. В разных странах он был потушен в неодинаковые сроки.
Третья составляющая рыночных реформ касалась очень важной и взрывоопасной стороны дела - прав собственности на землю, на предприятия, на жилищный фонд и недвижимость. В этих же рамках решался вопрос о ликвидации монополий, которые в условиях свободных цен стали получать несоразмерно высокие прибыли. Речь шла о приватизации, о развитии предпринимательства, об изменении отраслевой структуры материального производства, так как надо было ориентироваться на новые рынки и на новые потребности.
И, наконец, четвертый комплекс мер состоит в пересмотре роли государства в новых условиях, в договоренности между государством и частным сектором, бизнесом. Это целая серия законов, методов и границ косвенного регулирования хозяйственной жизни. Одна из главных составляющих данного комплекса мер - социальная:
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
пенсионное обеспечение, страхование по безработице, здравоохранение, образование и т.п.
Перечисленные выше базовые элементы преобразований в той или иной последовательности осуществлялись во всех странах, проводивших реформы. Но наряду с ними в рассматриваемых странах Центральной и Восточной Европы особое место в реформах занимали еще две проблемы: подъем сельского хозяйства и экология.
Хотя сельское хозяйство не играйте той "забойной" роли, как в Китае, однако сельскохозяйственный сектор достаточно весом в странах Центральной и Восточной Европы. И здесь дело не сводится к изменению прав землевладения (в Польше и Югославии земля находилась в частной собственности). Гораздо более глубокая и трудно решаемая проблема здесь - изменение политики цен на сельскохозяйственную продукцию, так как исторически (что имело место и в СССР) розничные цены на продукты питания поддерживались дотациями из государственного бюджета, а сферу переработки и сбыта сельскохозяйственных продуктов полностью монополизировало государство. Поэтому не было ни достаточного количества, ни высокого качества и разнообразия продукции. Такая картина знакома жителям дореформенной России.
Не менее сложной проблемой представляется оздоровление окружающей среды. Прежняя политика первоочередного развития тяжелой энергоемкой промышленности (как материальной базы построения социализма) привела к катастрофическому загрязнению воды и почвы. Этому способствовала не только свойственная сонстранам недооценка среды обитания, но и ценовая политика, в частности заниженные по сравнению с мировыми цены на источники энергии, а также устаревшие технологии, отсутствие на предприятиях дорогостоящих систем водо- и воздухоочистных сооружений, формальное отношение к штрафным санкциям ("не из своего кармана", а из того же бюджета) и т.д.
Особенно пострадала природа в ГДР, Польше и Чехии. В 1990 г. Мировой банк оценивают для ГДР затраты, необходимые для достижения западногерманских экологических стандартов, в размере 100 млрд ам. долл. в течение 15 лет.
дч
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ и Вастачной ЕВРОПЫ
Переход к рыночным реформам, к открытости экономики внешнему миру сразу отразился на ценах, особенно на энергоносители, что объективно заставило снижать затраты на них или переходить на более дешевые и менее "грязные" виды топлива. В Польше. например, в 1991 г. киловатт-час электроэнергии стоил в 4 раза дешевле, чем в странах Западной Европы, и ей пришлось резко повысить цены на энергию. Это не могло не привести к потрясениям по всей цепочке и не задеть экономические интересы как производителей, так и конечных потребителей. Уже один этот экологический аспект дает некоторое представление о тех трудностях, которые каждый раз вставали перед обществом и реформаторами по мере продвижения по пути преобразований. Добавим, что решение экологических проблем не стояло в первом ряду рыночных реформ. Эти вопросы приобрели актуальность сейчас, когда страны Восточной Европы вознамерились вступить в Европейский Союз к началу XXI века, где экологические стандарты очень высоки и должны строго соблюдаться.

Таким образом, к начёту 90-х годов бывшие соцстраны, имея программы реформ, демократическое руководство, перспективы финансовой и интеллектуальной помощи Запада, решительно приступили к рыночным преобразованиям, с энтузиазмом ожидая скорых результатов. Увы, их ждали большие разочарования.
Польша, Венгрия и Югославия первыми сразу же сделали серьезные шаги к конкурентному рынку, освободив большую часть цен, снизив тарифы, отменив ограничения на частное предпринимательство. Это быстро привело к существенному росту мытого бизнеса, особенно в сфере торговли. Так, в Польше к 1990 г. насчитывалось около 50 тыс. приватизированных мелких магазинов, были освобождены цены на продукты питания. Однако отмена субсидий на продукцию сельского хозяйства привела к повышению цен и, следовательно, к сокращению спроса, а в итоге - к снижению доходов крестьянских хозяйств, тем более, что в перерабатывающих отраслях по-прежнему господствовали монополии.
За первыми шагами необходимо было предпринять еще немыто усилий, в частности, создать конкурентную среду в перерабатываюВКВРЯЩЕНИЕ К РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
щей и обслуживающей сфере, что сразу сделать не удалось. Напомним, что перерабатывающий и обслуживающий комплекс в американском агробизнесе формировался не одно десятилетие.
Гораздо больше неприятностей принесла реформаторам огромная инфляция, набравшая высокие темпы вслед за освобождением цен. Особенно большой и продолжительной она была в "Южной группе" стран: Румынии, Албании. Болгарии. Меньше беспокойств доставила инфляция Чехии, где почти сразу был введен фиксированный валютный курс по отношению к доллару, что служило как бы "якорем", удерживающим взлет цен. Гораздо позднее, только в 1996 г. после значительных экономических и политических потерь пришла к методу валютного "якоря" Болгария, привязав свою денежную систему к твердой западногерманской марке и регулируя собственную денежную массу в зависимости от объема валютного резерва немецких марок.
Справиться с инфляцией оказалось делом более трудным и длительным, чем ожидали реформаторы. Поэтому борьба с инфляцией, съедающей денежные накопления населения и провоцирующей спад производства, стала во всех странах не только экономической, но и политической задачей. Ее решение нигде не было легким, тем более, что штурмом ее одолеть не удается. Но и медлительность не помогает найти верный выход. Тем не менее в тех странах, где применялись суровые и энергичные меры по сокращению денежной массы, принимались антимонопольные законы и налаживался квалифицированный контроль в финансовой сфере, реформаторы добились лучших результатов. Это относится в первую очередь к Чехии, Венгрии и Польше, где с галопирующим ростом цен удалось справиться уже к 1993 году. В странах "Южной группы", где стартовые условия были хуже, инфляция не ослабевала до конца 90-х годов. А из мирового опыта известно, что если повышение цен превосходит 40% за год, то потребуется минимум два года. чтобы экономика вновь могла нормально развиваться.
Международные финансовые организации для борьбы с инфляцией рекомендовали традиционный набор монетарных мер: сокращение денежной эмиссии и банковских кредитов, привязку курса
ВБ
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
национальной валюты к твердой валюте, увеличение открытости внешнему миру. В конце концов, к 1993-1994 гг. монетарные меры сбили инфляцию. Но вслед за сокращением объемов денежной массы и кредитов сразу же наступили неизбежный спад производства, неплатежи, взаимная задолженность и, как следствие, безработица. Это неотвратимые последствия подобных мер, но вся беда в том, что глубина и продолжительность спада были гораздо больше, чем ожидалось: вместо одного-двух лет кризис растянулся на 4-5 лет, вызвав большие разочарования у населения и дав козыри в руки оппозиции. Действительно, за 4 года в большинстве стран промышленное производство сократилось более, чем наполовину; особенно глубоким был спад в Румынии и Болгарии, слабо приспособлявшимся к кризису. Безработица везде превышала 10% трудоспособного населения (в Болгарии до 16%) и рассасывалась медленно, а значит, увеличивались расходы на социальную поддержку, на переквалификацию и т.д. Выяснилось, что в странах нет службы надежной социальной защиты обедневших слоев населения. Оптимизм 1989 г. уступил место разочарованию процессом рыночных реформ.

Другая группа глубоких системных преобразований рыночного характера касалась проблем приватизации, т.е. изменения форм собственности во всех сферах хозяйства с тем, чтобы радикально укрепить позиции частного сектора. По этому пути восточноевропейские страны двинулись с неодинаковой скоростью, и до сих пор соответствующие реформы до конца не реализованы.
Главная задача заключалась в создании слоя предпринимателей-собственников, способных эффективно управлять предприятиями. Практически любые варианты приватизации вызывали недовольство в обществе, поскольку, естественно, задевались жизненные интересы в любом случае разных социальных или профессиональных групп населения.
Как и следовало ожидать, быстрее и легче прошла приватизация мелких предприятий, особенно в торговле и в сфере услуг. В Польше, Чехии и Венгрии они часто возвращались прежним владельцам или продавались на аукционах по высоким ценам. Так, в Польше уже в 1990 г. половина государственных магазинов была продана ча7-2720

37

ВПЗВРЯЩЕНИБ К РЫНКУ СТРЯН ЦЕНТРАЛЬНОЙ и Васточной ЕВРОПЫ
стным лицам, не утратившим за годы жизни при социалистическом строе навыков и вкуса к коммерческой деятельности. Кроме того, малая приватизация мелких предприятий в сфере торговли и услуг принесла немалые деньги местным бюджетам.
Гораздо сложнее осуществлялась приватизация крупных промышленных объектов. Здесь смена собственников происходила медленнее и не с тем эффектом, которого ожидали. Продать государственную собственность практически не удалось ни одной стране, кроме ГДР, где иногда отдавали собственность в руки новых владельцев даже "с приплатой".
В основном значительная часть государственной собственности была роздана гражданам бесплатно. Ваучеризация носила иной характер, чем в России. Ваучеры были именными, что снижало возможности финансовых махинаций с ними. Их можно было обменять на акции предприятий. Но сама по себе смена собственника, превращение рабочих коллективов во владельцев предприятий вовсе не везде привели к повышению рентабельности предприятий, к росту производительности труда на них, к изменениям организации и к рыночной ориентации. Особенно это относится к "социально ориентированному" варианту распродажи собственности рабочим коллективам по низкой цене (ибо по иной цене им выкупить "собственные" предприятия не под силу). Такой подход особенно распространен в отношении малоэффективных предприятий. Как правило, в дальнейшем не происходит улучшения положения на таких предприятиях: коллектив (чаще всего вместе со своим руководством) стремится истратить финансовые средства на текущие нужды, а отнюдь не на развитие и модернизацию производства. Предприятие становится еще менее рентабельным, чем прежде, и сталкивается с угрозой банкротства, а его рабочие разочаровываются в приватизации, не получив ожидаемых прибылей. Раньше всего эта модель "рабочего управления" появилась еще в 60-е годы в Югославии. Рабочие коллективы на таких предприятиях не желают привлекать к управлению новых менеджеров, а тем более иностранцев, что ставит барьеры для внешних инвестиций и в итоге тормозит структурную перестройку производства.
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ
СТРЯН ЦЕНТРДЛЬНОЙ и Впстачной Еврапы
Что касается распродажи доходных объектов по высокой цене, то этот вариант тоже имеет свои негативные последствия, так как приводит к концентрации лакомых кусков собственности в руках прежней партийно-хозяйственной номенклатуры, обладающей нужными связями и весом, или дельцов черного рынка и удачливых спекулянтов, а иногда и сомнительных иностранцев. Чаще всего это можно было наблюдать в России, Румынии и Болгарии. Такой исход дела вызывает дополнительную напряженность в обществе, так как широкие массы ощущают свою отстраненность от процесса приватизации и теряют надежды на получение приличных дивидендов от бывшей госсобственности.

Эта проблема достаточно удовлетворительно не решена ни в. одной восточноевропейской стране, кроме, пожалуй, Чехии, обладающей наиболее высокой культурой хозяйствования. Здесь ваучеризация оказалась успешной. Она внесла позитивный вклад в превращение частной собственности не просто в акт личного обогащения удачливых спекулянтов, а в фактор, стимулирующий экономическое развитие производства в целом.
Можно утверждать, что, как правило, во всех странах приватизация не превратилась в одноразовое разбазаривание государственной собственности, как это произошло в России. Начавшийся было процесс бесконтрольного раздела госсобственности был остановлен и постепенно превращен в способ оздоровления экономики. Во всяком случае в тех странах, где доля госсектора меньше половины (Чехия, Польша, Венгрия), экономические успехи к середине 90-х годов были явно заметнее, чем в странах, где он составлял от 60 до 70% (Румыния, Болгария).
В странах Центральной и Восточной Европы, как и в СССР, при всех различиях в уровне жизни населения, одним из самых острых, социально болезненных и практически неразрешимых оставался жилищный вопрос. Фонд жилья пополнялся во всех соцстранах очень медленно из-за недостаточного финансирования из государственного бюджета. Плата за государственное жилье была низкой и составляла от 2 до 5% семейного дохода - столько же, сколько в Советском Союзе, где эти нормы не менялись с 20-х годов. Это не
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
могло окупить затрат ни на строительство нового жилья, ни на содержание дряхлеющего жилищного фонда.
Жилищная реформа в странах Центральной и Восточной Европы сразу же стала частью экономических преобразований и началась с приватизации жилья, с формирования жилищного рынка, что вызвало резкое повышение квартирной платы, некоторое оживление в области частного строительства. Но главная цель заключалась в том, чтобы превратить жилищный комплекс (как строительство нового жилья, так и его эксплуатацию) в прибыльную сферу предпринимательства, чтобы создать нормально функционирующий рынок недвижимости при одновременном существовании жилого фонда, субсидируемого центральными и местными властями для удовлетворения нужд малоимущих. Однако это настолько запущенная и сложная проблема, что и в тех странах, где доходы населения явно выше, чем, например, в России, их руководство не предпринимает резких движений и старается соизмерять усилия по улучшению положения в жилищном секторе с общеэкономической ситуацией и учесть особую социальную чувствительность населения к этому животрепещущему социальному вопросу.
ПЕРВЫЕ ИТОГИ И ЦЕНА РЕФОРМ.
Вот уже более 8 лет страны Центральной и Восточной Европы идут по пути рыночных преобразований. Впервые в мировой истории в таких формах и в таком масштабе происходит слом тоталитарного общества и его экономических основ.
Споры о том, что было рациональным и что ошибочным в проведении реформ, ведутся в основном между сторонниками быстрых, решительных (шоковых) мер и их оппонентами, склонными к постепенным, осторожным шагам, меньше травмирующим население.

В Китае возобладали идеи постепенного реформирования, медленного хода реформ, даже отступлений, что растянуло преобразования более чем на 20 лет, и сейчас по существу Китай приступает к

100

ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

трудному этапу глубоких рыночных реформ во всех сферах экономики при прежней социально-политической системе.
В европейских странах в целом пошли на радикальные меры (шоковую терапию) и на слом прежней общественно-политической системы, пережив этап достаточно болезненного кризисного спада и социальной нестабильности, чего не ожидали ни реформаторы, ни население.
Элементы радикализма были неодинаково представлены в разных странах: в Польше и Чехии предпочли радикальный путь, в Венгрии и Словении - постепенное введение рыночных механизмов. Элементы осторожного подхода были везде, особенно по отношению к приватизации, даже в Польше, где приватизация крупных промышленных объектов только начинается.
И тем не менее, столкнувшись с трудностями, с более высокой, чем ожидалось, социальной ценой перемен, страны региона избежали соблазна ограничиться лишь "косметическими" мерами и сумели преодолеть критическую полосу, продолжив движение рыночным курсом. На старте этого пути величина ВВП надушу населения в этих странах (в ценах 1993 г. по паритетам покупательной способности) составляла немногим более 11% от уровня, достигнутого тогда богатыми странами с рыночной экономикой. К концу 90-х годов эта цифра поднялась до 50%. Расставаясь с лагерем социализма, восточноевропейские страны в целом по величине душевого ВВП стояли рядом с Россией, где власти тоже делали тогда первые обнадеживающие заявления о готовности повернуть к рынку. Но за прошедший период между нами образовался явный разрыв: к 1997 г. в России ВВП на душу населения составил едва 4 тыс. долл., а в странах Центральной и Восточной Европы приблизился к 7 тыс. долл. (только в Румынии этот показатель был ниже российского). Особенно заметных успехов добилась Чехия, перейдя рубеж в 10 тыс. долл., приблизившись тем самым к показателям "новых индустриальных стран": Южной Кореи, Сингапура, Тайваня - стран наиболее конкурентоспособных на мировых рынках.
К настоящему времени признаки выхода европейских бывших соцстран из полосы спада уже налицо. В качестве положительных
1D1
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
результатов можно отметить следующие несомненные и, по всей видимости, необратимые сдвиги: во всех странах обращается конвертируемая валюта, действуют свободные цены, в основном побеждена инфляция, исчезли дефициты, существенную часть продукции производит встающий все прочнее на ноги частный сектор, растут реальные доходы населения, увеличивается приток инвестиций из-за рубежа.
К концу 1998 г. по результатам экономического развития среди восточноевропейских стран вперед вырвалась Польша, которая стала на ноги с 1993 года и уже в 1997 г. показала самые высокие в Западной Европе темпы прироста ВВП: почти 7%. В стране заметно снижается безработица, дефицит госбюджета составил менее 2% от ВВП и имеет тенденцию к снижению, растут доходы населения. Однако неадекватный (росту производительности труда) рост заработной платы в промышленности подрывает конкурентоспособность страны на внешних рынках. Оставшийся от тяжелых для страны времен шлейф задолженности по внешним и внутренним долгам делает неустойчивым ее финансовое положение. И это несмотря на то, что западные кредиторы списали Польше половину внешних долгов за уверенность в продолжении ею курса рыночных реформ.
Причинами сравнительно быстрого (особенно по российским меркам) эффекта реформ в Польше большинство специалистов считают высокий уровень развития рыночных отношений и частной собственности в дореформенный период, несмотря на социалистическую ориентацию, а также принятие населением рынка, не противоречащего их жизненным традициям и нормам поведения. Твердая рыночная ориентация правительства обеспечила существенный приток иностранного капитала.

Стремление Польши вступить в Европейский Союз к 2003 г. наталкивается на необходимость преодолеть высокие экологические барьеры, чтобы удовлетворять строгим европейским стандартам. Особенно это касается энергетики. К заключительному этапу 10-летнего периода реформирования энергетического хозяйства Польша приступает в 1999 г. Одним из условий вступления в страны
1D2
ВШВРЯЩЕНИЕ К РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРЯЛЬНПЙ
И Восточнай ЕВРОПЫ
ЕС является выравнивание цен на электроэнергию в соответствии с уровнем западноевропейских стран - с 2 центов за киловатт-час электроэнергии (в 1991 г.) до примерно 7 центов, как в Западной Европе. В течение 1999 г. цены на электроэнергию в Польше отпускаются, энергетика становится децентрализованной, потребители смогут сами выбирать поставщиков среди конкурирующих электростанций. Таким образом, на чисто рыночный путь встает, казалось бы, традиционная отрасль государственной сферы.
Самые низкие социальные издержки реформаторства у Чехии. Темпы инфляции и безработица здесь были ниже, чем в других странах Центральной и Восточной Европы, экономический рост начался в 1994 г. после трех лет спада. Чехия входит в число первых претендентов на присоединение к ЕС после 2000 г. Эта страна считалась образцом успешных рыночных реформ с ее стабильным курсом кроны, значительными валютными резервами, которые в 1996 г. составляли 14 млрд долл. Однако все это не избавило ее от трудностей дальнейшего развития: снижения темпов роста в 1997 г., увеличения безработицы до 5% трудоспособного населения, роста дефицита госбюджета, бегства иностранного капитала, падения курса кроны, на поддержание которого была истрачена треть ее валютных резервов.
В Чехии, в отличие от Польши, структурная перестройка в промышленности проводилась медленно, так что ресурсы конкурентоспособности быстро исчерпались. Проводя политику социальной защиты, правительство не принимало активных мер по ликвидации убыточных предприятий. А в Чехии примерно треть всех промышленных предприятий убыточны и от одной трети до половины всех занятых в промышленности фактически являются избыточной рабочей силой. В стране не проводилась реформа банковского дела, была приостановлена приватизация. Так что в итоге низкая поначалу социальная цена реформ весьма быстро и угрожающе растет. Правительство вынуждено признать необходимость углублять рыночные реформы и поддерживать предпринимательство. Эти колебания между радикальными и осторожными мерами не могли не отразиться на ухудшении общего экономического положения
1D3
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
страны и ее позиций на внешних рынках. Как справедливо отметил Я.Корнай: "В постсоциалистических странах правительства могут выбирать между более радикальной или более постепенной стабилизационной стратегией: последнюю предпочитают обычно из опасения усиления политического сопротивления политике реформ"'.

На такой же путь рыночных реформ встали государства Балтии. Они тоже пережили глубокий спад в первые годы после обретения экономической и политической независимости. Это и понятно, если вспомнить хотя бы удорожание сырья и энергии, которые отныне приходилось приобретать по мировым, гораздо более высоким чем ранее ценам, разрыв постоянных хозяйственных и просто технологических связей с СССР.
Первой среди стран Балтии курс на открытую экономику взяла Эстония, испытавшая в начальные годы реформ сильный шок: 3 года подряд темпы экономического спада выражались двузначными величинами, отпуск цен сопровождался их резким подъемом. В 1992 г. инфляция составила более 1000%. Однако введение собственной валюты, привязка эстонской кроны к западногерманской марке, жесткая бюджетная политика и финансовая поддержка Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) относительно быстро принесли свои плоды. К 1997 г. инфляция составила за год 12% или 1% в месяц. Денежная эмиссия осуществлялась лишь по мере увеличения валютных резервов (выраженных в немецких марках), как впрочем, и в других странах Балтии, привязавших свои валюты к твердым валютам: Литва - к доллару, Латвия - к европейскому экю.

Выполняя требования МВФ, Эстония сократила дефицит бюджета до 1,5-2% от ВВП. Это самый низкий показатель среди стран Балтии, для которых МВФ поставил барьер -до 4% от ВВП. Однако это стоило населению немалых усилий и жертв. Сравнительно низкий уровень заработной платы при высокой квалификации рабочих и низкие внутренние цены по сравнению с мировыми обес1. Вопросы экономики. 1996. №1. С. 9.
1D4
ВОЗВРАЩЕНИЕ к РЫНКУ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
лечили эффективность эстонского экспорта. Структурная перестройка хозяйства Эстонии шла в направлении роста роли туризма, транзита из России энергоресурсов, а в Россию продукции из Европы, оказания финансовых услуг и производства продукции сельского хозяйства с ее традиционно высоким качеством. Во всяком случае, население несмотря на тяжелые годы лишений, не проявляло явно выраженного агрессивного желания вернуться к социалистическому прошлому.
В Латвии инфляция стала стихать только к 1994 г.. но экономический рост стал намечаться лишь к 1996 г., причем невысокими темпами: менее 3% по сравнению с 5% в Эстонии. Здесь социальная цена реформ более высокая, и принятие рыночных условий бизнеса и жизни не единодушное, в особенности среди русскоязычного населения, имеющего свои справедливые претензии, но скорее в политическом, чем в экономическом аспекте.
Как наименее экономически развитая из трех Прибалтийских республик тяжелее всех перенесла шоковую терапию Литва, где ВВП к 1993 г. сократился вдвое, и положение стало улучшаться лишь к 1997 г. По-видимому, чтобы наверстать упущенное, в Литве объявлена ускоренная приватизация, в результате которой к 2000 г. государственных предприятий здесь не будет вовсе.
Конечно, для всех стран Балтии большую роль сыграла международная финансовая поддержка, оказываемая в расчете на продолжение в этом регионе рыночных реформ и на политическую стабильность. В результате валюты этих стран быстро стабилизировались и стали пользоваться доверием на мировых рынках.
Глубокая структурная перестройка хозяйства, ориентация на западные рынки еще потребуют немалых усилий от стран Балтии, особенно в области специализации сельского хозяйства, которое будет иметь конкурентом Западную Европу.
Однако смена типа связей не должна означать ни для стран Балтии, ни для всего восточноевропейского региона разрыва или ухудшения их экономических контактов с Россией, сложившихся на протяжении многих десятилетий и выгодных обеим сторонам. Тем более, что Россия движется, хотя и медленно, но сходным рыночным курсом. Сотрудничество, опирающееся на использование приобретенного опыта проведения реформ не только поможет быстрее преодолеть ошибки и деформации прошлых лет, но будет способствовать поддержанию устойчивости всех участников в рамках общеевропейской хозяйственной системы. Заключение
И вот земля свободна От всяких зол и бед, И очень хлебородна, А все ж порядка нет.
А. К. Толстой, 1868 г.
Мы проследили ход экономических реформ в странах, весьма различающихся по масштабам и уровню экономического развития, компетентности и степени вмешательства в экономику государственной бюрократии, по развитости рыночной среды. У этих стран разные истории, традиции и нормы хозяйственного поведения людей. Довольно трудно обобщить их опыт реформирования и найти общий знаменатель. Но основные контуры реформ можно очертить,

Во-первых, во всех странах признавалась неизбежность реформ.

Во-вторых, общий вектор реформ был одинаков - в направлении больших экономических свобод, укрепления рыночной конкурентной среды, стимулирования предпринимательства, научно-технического прогресса.
В-третьих, непременным условием везде становилась открытость мировому рынку, интеграция в мирохозяйственные процессы. В-четвертых, сразу же или спустя некоторое время декларировалась социальная направленность реформ.
8*

1117

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Ни в одной стране не было никогда таких реформ, которые сразу удовлетворяли бы всех и не встречали бы сопротивление и оппозицию менее заинтересованных и что-то теряющих в результате реформ слоев общества.
Тем не менее окончательные успехи реформ зависят от степени готовности всего общества, и "снизу" и "сверху" к переменам, от сознания их неизбежности и понимания, что прежние факторы развития уже исчерпаны. Фактически на реформы идут не от хорошей жизни, но с надеждой на улучшение. И это улучшение рано или поздно наступало. Разные страны заплатили за успех неодинаковую социальную и политическую цену. В ряде случаев это выглядело со стороны "экономическим чудом", в основном по контрасту с исходным уровнем (с послевоенной разрухой или по быстроте наращивания темпов роста и прорыву на мировые рынки и т.д.).
По существу рецепт этих "чудес" можно свести к трем составным элементам:
- напряженный повседневный труд всех без исключения участников хозяйственного процесса:
- предпринимательская энергия, самостоятельность принятия решений при обязательной ответственности за эти решения, всегда связанные с риском имущественных и финансовых потерь:
- компетентное регулирование государством с непременной политической ответственностью за решения на макроуровне с риском лишиться политической карьеры.
В разных странах характер партнерских отношений бизнеса (от мелкого до крупного) и государства неодинаков, но общей тенденцией является постепенная передача ответственности за хозяйственные решения как бы сверху вниз от государства к бизнесу, к рыночным структурам. Государство помогает бизнесу поддерживать честную конкуренцию, напрямую не вмешиваясь в хозяйственную деятельность. Но, как правило, от государства исходит инициатива экономических реформ, когда исчерпываются прежние ресурсы для дальнейшего развития.
Для всех рассмотренных нами стран волна рыночных реформ имела неодинаковую продолжительность, но в основных чертах эти
IDS
2йКЛНЧЕНИБ
реформы своей цели достигши. Это нашло отражение в ускорении экономического роста, в увеличении степени открытости стран мировому рынку и, главное, в повышении уровня жизни большинства населения. Задачи реформ решались в разные сроки: Китай, например, ушел дальше, чем восточноевропейские страны и Россия, в реформировании села и местной мелкой промышленности, где жители реально ощутили результаты использования своего права собственности. Но восточноевропейские страны дальше Китая продвинулись в области цен, развития конкурентного рынка, пересмотра роли государства. преобразования крупной государственной собственности.

Однако это не означает, что реформы во всех регионах завершились. Новые требования жизни, меняющиеся глобальные условия толкают страны к дальнейшим реформам. Например. Япония, испытавшая впервые после войны глубокий кризис в 1997-1998 гг.. вынуждена реформировать финансовую систему и сокращать бюрократический аппарат. В Южной Корее впервые за 40 лет пересматриваются сложившиеся отношения между чеболями и государством: в Болгарии после длительного периода топтания на месте и даже отступлений от рыночных принципов в результате достигнутого политического согласия более решительно приступили к рыночным преобразованиям. А в Румынии реформы не получили до сих нор поддержки "снизу", о чем свидетельствуют шахтерские волнения в январе 1999 г., и правительство не решается на жесткие меры и продолжение реформ. Да и среди стран ЮВА реформы не везде были удачно завершены. Так совсем незадолго до начала российских реформ. в 1988 г. правительство Мьянмы (бывшей Бирмы) начало рыночные реформы, открыло ряд сфер хозяйственной деятельности для частного капитала и предприняло усилия по привлечению инвесторов из-за рубежа. Старт был довольно удачным: в первые 5 лет рыночных реформ темпы экономического роста этой очень отсталой страны составили от 4 до 8% в год. Однако с 1993 г. проведение реформ и приток иностранных инвестиций прекратились. Главными препятствиями на пути дальнейших преобразований стали непомерные постоянно растущие военные расходы, сильная вовлеченность государства в экономическую жизнь, крайняя неразвитость инфраструк1D3

2АКЛпЧЕНИЕ
туры, в том числе финансовой системы, и недостаточное развитие системы образования. Картина, кроме последнего фактора, очень напоминает российские реалии.
А что с Россией? Похоже, что первая попытка поднять штангу с прицелом на мировой рекорд, России не удалась: слишком многого хотели за такой срок и при столь утяжеляющих обстоятельствах.
Действительно, российским реформам всего семь лет - срок, меньший, чем в любой другой стране, проводившей рыночные реформы (кроме послевоенных Западной Германии и Японии, где их поднимали страны-победительницы, в том числе и силовыми приемами). Россия дольше других социалистических стран жила вне демократии и во внерыночных условиях, где были стерты с лица земли и вытравлены из памяти двух поколений не только необходимые рыночные структуры (частная собственность, предпринимательство, банки, биржи и др.), но и сами носители коммерческих навыков и традиций во всех сферах деятельности. Россия больше, чем любая другая страна, была обременена непосильными военными расходами, необходимостью поддерживать и развивать дорогостоящий военно-промышленный комплекс, подпитывать из бюджета аграрный сектор и значительную часть неэффективной крупной промышленности. Все эти факторы вкупе с моральной неготовностью населения к чуждым советскому человеку рыночным критериям взаимоотношений вызвали мощную оппозицию рыночным реформам в самом опасном направлении - "снизу".
Груз прошлого был самым тяжелым именно в России, где "мертвое хватало за живое" сильнее, чем в других странах бывшего социалистического лагеря, включая Китай с его крестьянской доиндустриальной культурой и глубокими традициями здравого смысла и прагматизма.
В отличие от большинства других стран, проводивших реформы тоже в непростой политической обстановке, в России особенно пагубными стали "рецидивы популистской экономической политики, приводящие к хорошо известным катастрофическим результатам. Неважно, что резкий рост дотаций, дефицита бюджета, денежной эмиссии приведет к обвалу валютного курса, ускорению инфляции
11D
^ЯКЛИЧЕНИБ
и подорвет надежду на начало роста. Это будет через несколько месяцев, срок огромный для нестабильной демократии, а политические дивиденды можно получить сегодня". Это было написано в конце 1996 г. - задолго до августа 1998 г'.Таконо и случилось и, похоже, что почти все надо начинать сначала. Добавим, что сама политическая нестабильность, угрозы "левых" изменить курс реформ не только не привлекали капитал со стороны, но и способствовали бегству собственных капиталов за рубеж.

И все-таки за такой короткий срок, если и не произошло "экономического чуда" в России, то направление реформ выбрано, и несколько решающих шагов к экономическому росту уже сделано.
Традиционно в России преобразования начинаются от безвыходности положения, только тогда, когда исчерпываются сверх критического предела имеющиеся ресурсы.
Так, дольше всего использовался благоприятный фактор высокодоходного нефтяного экспорта, позволявшего ввозить продовольствие и поддерживать большие нагрузки на бюджет из-за военных расходов и субсидий неэффективным базовым отраслям: сельскому хозяйству и технически отсталым отраслям промышленности. Но прошли времена, когда баррель нефти стоил на мировом рынке 60 долл. и больше. Снижение иен на нефть почти в 10 раз (есть опасения, что цена упадет и до 5 долл. за баррель) не только окончательно лишает нас привычного ресурса, но и может создать угрозу необходимости его импорта при таких собственных высоких издержках добычи в наших северных условиях и вообще в северной стране, нуждающейся в дополнительных источниках энергии.
Следующим за нефтяными деньгами ресурсом по мере его исчерпания стал источник внешних финансовых заимствований, служивший нам много лет, еще с конца 80-х годов, и который к настоящему времени тоже оказался выработанным, так как только на выплату процентов по кредитам (обслуживание долга) уходит недопустимо высокая доля расходной части бюджета (до 40%).
/. Гайдар Е. Аномалии экономического роста. М.: Евразия, 1997. С. 193.
П1
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В итоге остается тоже традиционный для России ресурс - денежная эмиссия, печатный станок, к которому не раз прибегши в прошлые времена, не имея возможности резко поднять производительность труда и эффективность производства. Однако к настоящему времени, когда все остальные источники пополнения средств уже исчерпались, а производство продолжает сокращаться, эта мера очень опасна, потому что может вызвать катастрофическую инфляцию.

И это уже начинают понимать власти, в том числе и законодательная, склонная проводить популистскую экономическую политику. Стремление жить по средствам и иметь реальный бюджет с минимальным дефицитом уже напоминает жесткую политику Л.Эрхарда, заложившего основы "немецкого экономического чуда". Так что несколько лет реформ, по-видимому, не прошли даром и обогатили опытом и население, и власти.
Приблизилась ли Россия хотя бы к началу оживления омертвевших тканей в хозяйстве страны? Что уже осуществлено из того обязательного "джентльменского набора" рыночных реформ, чтобы сделать продвижение к рынку необратимым?
Во-первых, восстановлена в правах частная собственность, что явилось принципиальным, фундаментальным шагом. Правда, пока наглядные результаты видны больше в сфере торговли, отчасти в "квартирном вопросе", в хозяйственных подворьях на селе и пригородных садово-огородных хозяйствах. В области же изменения прав на владение землей Россия только приступает к осознанию необходимости хотя бы первых шагов в этом направлении, отстав от восточноевропейских стран и от Китая.
Однако ни в одной бывшей соцстране, где реформы были призваны изменить государственную форму собственности на частную, и передать предприятия в руки эффективного собственника, как в странах с развитой рыночной экономикой, проблема до сих пор не решена. Эффективный предприниматель в большом дефиците и в мелком, и в крупном бизнесе в России. А от этого во многом зависят структурная перестройка промышленного производства, повышение конкурентоспособности на мировом рынке. Такой путь еще

112

2ЯКЛМЧЕНИЕ
предстоит пройти с учетом уроков приватизации, которая в России осуществлялась полулегально и не привела к началу возрождения производства, как ожидали реформаторы. Приходится утешаться тем, что пройденный этап передела собственности не привел к большой крови, а "ограничился" разворовыванием государственного имущества.
Во-вторых, образовавшийся (увы, на короткий срок) потребительский рынок продемонстрировал возможности быстрой ликвидации товарного дефицита, чего не удавалось достигнуть за многие десятилетия планового распределения предметов потребления. Отсутствие товарного дефицита является одним из важных и недооцененных результатов рыночных реформ. Правда, массовый импорт продовольствия создал иллюзию невиданной прежде насыщенности потребительского рынка, что не соответствовало ни покупательной способности населения, ни развитости и цивилизованности торговой сферы. Тем не менее кризис осени 1998 г.. заметно опустошив рынок товаров предметов потребления, все же не разрушил его, а привел в некоторое соответствие с реальными возможностями производства и потребления.
В-третьих, во всех странах рыночные реформы начинались с отпуска цен на внутреннем рынке. Этот решительный шаг в любой стране был шоковым. Но острее всего он воспринимался в России, где уже не одно поколение не знайте, что такое свободные цены, да к тому же в условиях сохраняющейся монополии во многих важных отраслях хозяйства, что, естественно, не могло привести к ценам рыночного равновесия. Однако с высокой инфляцией, вспыхнувшей вслед за отпуском цен, примерно после четырехлетней решительной борьбы удалось справиться. Существенную роль в "связывании" лишней денежной массы сыграют импорт предметов потребления, в том числе по-настоящему рыночная деятельность "челноков", которые без всякой государственной финансовой поддержки способствовали ликвидации дефицита товаров массового пользования, особенно одежды, обуви и т.п. по доступным ценам. Приобретенный опыт борьбы с инфляцией наверняка пригодится сейчас, когда возник ее рецидив в ходе финансового кризиса 1998 г.

113

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В-четвертых, в ходе реформ была практически заново создана финансовая система. Правда, ее создание, особенно банковских структур, не привело еще к формированию развитого финансового рынка. Банки, как правило, истощали производственную сферу, а не помогали ей в накоплении денежных ресурсов, необходимых для развития производства. Но важно, что в стране уже формируется такая форма кредитно-денежных отношений, которая строится на общих для всех цивилизованных стран правилах. Банковский кризис, при всех его отрицательных последствиях для бизнеса, должен ускорить процесс оздоровления всей финансовой системы в России, без чего вообще невозможно создать цивилизованный рынок.
В-пятых, в ходе реформ достигнута открытость как непременный элемент рыночных реформ во всех странах. Сейчас Россию уже нельзя назвать закрытой страной, берегущей от посторонних глаз неэффективное и неконкурентоспособное внутреннее производство. Но первые шаги, в том числе и неосторожные, за которыми стояли и стоят экономические интересы конкретных хозяйственно-политических группировок, сделаны. Следующие шаги во внешний мир предпринимаются для нормализации уже более цивилизованных отношений с мировым сообществом, в том числе, например, в рамках Всемирной торговой организации (ВТО), куда Россия намеревается вступить.
Чего не удалось сделать в процессе рыночных реформ и что удавалось другим странам, которые, правда, проделали более длинный путь?
Увы, главное отличие состоит в том, что основная масса населения не только не почувствовала повышения уровня жизни, но лишилась и того минимума социальной защищенности, которую ей предоставлял прежний строй. Если в других реформируемых странах тяготы переходного периода преодолевались как из собственных внутренних источников возрождающейся внутренней экономики (в том числе из традиционных налоговых поступлений), так и за счет иностранных инвестиций (в меньшей степени), то для России прежние источники стали уже недоступны, а новые не появились. "Нефтяные деньги", на которые можно было ввозить продо114

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
вольствие, и худо-бедно поддерживать бюджетную социальную сферу, кончились. Зарубежных кредитов хватило тоже ненадолго, и они стали превращаться в бремя задолженности. Вновь пускать в ход денежную эмиссию опасно. Социально-ориентированная рыночная экономика может опираться только на внутренние ресурсы и, прежде всего, на надежную налоговую систему, упорядочение которой было обязательной мерой во всех странах, переживших реформы. Так что по меньшей мере "социального чуда" в ближайшие сроки ожидать не приходится, даже если вернуть прежнюю административно-распределительную систему. Это - наиболее крупный провал реформ в России, который связан со многими факторами, в том числе с заложенными и в прошлом хозяйственном укладе, и в ходе реформ - в разворовывании полученных прибылей прежней номенклатурой, в коррумпированности вновь народившейся бюрократии.

Из более конкретных целей, которые ставились реформаторами как неотложные и тоже не решены, стоит отметить проблему преобразования жилищно-коммунального хозяйства, превращение его в прибыльную сферу бизнеса с созданием одновременно гарантированного жилья для малоимущих слоев населения. Впрочем, эта задача не решена и в восточноевропейских странах.
Существует еще круг вопросов, которые вообще не были обозначены ни в одной программе по реформированию экономики. Их нерешенность является одной из причин неудач реформаторских начинаний в России. Речь идет о создании "рамочных условий" для проведения реформ, рыночной инфраструктуры, цивилизованной рыночной среды. Что это означает?
Прежде всего это установление и поддержание надежного хозяйственного порядка, при котором сочетались бы права и ответственность (в том числе имущественная), права собственности и механизмы ее защиты, правила и нормы поведения партнеров - участников рынка. Как показал исторический опыт, цивилизованный рынок появляется только после того, как практически исчезает риск владения собственностью. Рынок не может нормально работать, если государство не помогает обеспечить выполение догово115

2ЯКЛМЧЕНИБ
ров и контрактов с тем, чтобы нарушение их условий обходилось дороже неукоснительного их соблюдения. Такие механизмы давно выработаны и действуют в странах со зрелой рыночной экономикой наряду с традициями и принятыми нормами поведения (причем не зафиксированными в законах). Необходимость такого порядка, неизбежность внедрения правовой и коммерческой культуры начинают признавать все участники конкурентного рынка на всех уровнях хозяйствования. Без такого порядка "экономического чуда" нам вообще никогда не дождаться.
Однако, дело не в ожидании "чуда" и даже не в стремлении его приблизить, а в окончательном выборе верного пути - к рыночным преобразованиям, к демократическим свободам, к цивилизации. И этот путь не будет ни легким, ни коротким.
Будет ли он назван российским "экономическим чудом"" Очень вероятно, ибо в ретроспективе все представляется в более радужном свете.

Закладка в соц.сетях