Жанр: Экономика
Бюрократия. Запланированный хаос. Антикап. ментальность
...йствует рыночная
экономика, да и не стремились понять. О капитализме они знали что, по мнению
Маркса, он — худшее из всех зол. Они были профессиональными революционерами.
Единственным источником существования были для них партийные фонды,
пополнявшиеся за счет добровольных взносов или насильственных "экспроприации".
Но еще до 1917 года, будучи в изгнании в Западной и Центральной Европе,
некоторые из ленинских товарищей по партии время от времени служили
чиновниками в деловых фирмах. Именно их опыт — опыт клерков, заполняющих
бланки, записывающих цифры и подшивающих бумаги, — послужил Ленину источником
сведений о предпринимательской деятельности.
Ленин правильно понял различие между деятельностью предпринимателя, с одной
стороны, и работой "научно образованного персонала инженеров, агрономов и т.
д.", — с другой. Эти специалисты и технологи главным образом — исполнители
приказов. При капитализме они подчиняются капиталисту, при социализме --
"вооруженным рабочим". Функция капиталистов и предпринимателей — в другом:
она, по Ленину, состоит в "контроле за производством и распределением, трудом
и продукцией". Таким образом, задачи предпринимателей и капиталистов
заключаются в установлении целей, ради которых факторы производства должны
быть задействованы, чтобы как можно лучше удовлетворять нужды потребителей, то
есть в определении, что нужно производить, в каком количестве и какого
качества. Будучи марксистом, Ленин не представлял себе тех трудностей, которые
неизбежно приходится преодолевать при любой системе общественной организации,
когда дело касается производственного процесса: неизбежная ограниченность
факторов производства; невозможность заранее знать условия, которым должно
соответствовать производство; необходимость выбрать из огромного множества
технологических методов, пригодных для достижения заранее спланированных
целей, те, которые в наименьшей степени противоречат этим целям, то есть
такие, при которых издержки производства будут минимальными. В писаниях Маркса
и Энгельса об этом нет и намека. Из рассказов товарищей, которым доводилось
иногда работать в конторах, Ленин знал о бизнесе, что там много бумажной
волокиты: записей, цифр. Так, он утверждает, что "учет и контроль" — это
основное условие организации и правильного функционирования общества. Но учет
и контроль, — продолжает он, — "упрощен капитализмом до чрезвычайности, до
необыкновенно простых, всякому грамотному человеку доступных операций
наблюдения и записи, знания четырех действий арифметики и выдачи
соответствующих расписок"
Library, No 14, published by International Publishers, New York) pp. 83--84>.
[Л. Мизес цитирует Ленина по довольно свободному переводу на английский. В
настоящем издании цитата приведена по русскому оригиналу (см. Ленин В. И.,
Полн. собр. соч., т. ЗЗ, с. 101).]
Вот вам во всей ее красе философия чиновника, занятого перекладыванием бумажек
с места на место.
Негодование "кузенов"
НА рынке, на который не воздействуют внешние силы, существует тенденция
перехода управления средствами производства в руки наиболее энергичных людей.
Как только человек или фирма дают себе послабление в усилиях как можно лучше
удовлетворить самые насущные из все еще недостаточно удовлетворенных нужд
потребителя, начинается растрата богатства, накопленного более удачливыми
предшественниками. Часто эта растрата состояния начинается еще при жизни
самого бизнесмена, когда его энергия и предприимчивость начинают ослабляться
под влиянием возраста, усталости, болезни, а его способность учитывать
непрерывно меняющуюся структуру рынка постепенно теряется. Чаще состояние
проматывается нерадивыми наследниками. Если инертное и вялое потомство все же
не совсем сходит со сцены и, несмотря на свою нерасторопность, сохраняет
достаток, то только благодаря институтам и политическим мерам, которые были
продиктованы антикапиталистическими тенденциями. Эти потомки отходят от рынка,
где невозможно сохранить имеющееся богатство иначе, как приобретая его вновь
каждый день в жесткой конкуренции со всеми: с уже существующими фирмами и с
новичками, "начинающими с нуля". Покупая правительственные облигации, они
прячутся под "крылышко" правительства, обещающего спасти их от превратностей
рынка, где за нерасторопность приходится расплачиваться потерями. <В Европе до
настоящего времени была еще одна возможность обезопасить богатство от
нерадивости или причуд владельца. Состояние, приобретенное на рынке, могло
быть вложено в большие земельные владения, защищенные от конкуренции
протекционистскими тарифами и другими законными мерами предосторожности.
Передающиеся по наследству без права отчуждения поместья в Великобритании и
аналогичные владения на континенте исключали возможности их хозяев
распорядиться своей собственностью во вред наследникам.>
Однако есть семьи, в которых выдающиеся способности, необходимые для
предпринимательства, передавались от поколения к поколению. Сын или внук, а
иногда даже правнук может оказаться равным своему предку или даже превзойти
его. Тогда состояние предка не только не теряется, но и умножается.
Такие случаи, однако, нечасты. Они привлекают внимание не только из-за своей
редкости, но и потому что люди, умеющие расширить унаследованное дело,
пользуются двойным авторитетом: авторитет их предков умножается уважением к
ним самим. Такие "патриции", как иногда именуют их люди, не понимающие разницы
между сословным и капиталистическим обществом, часто совмещают в себе
воспитание, утонченность вкуса и изящество манер с умением и
изобретательностью энергичного бизнесмена. Некоторые из них принадлежат к
самым богатым предпринимателям страны и даже мира.Именно положение этих немногих, но самых богатых среди так называемых
"патрицианских" семей мы должны проанализировать, чтобы объяснить один
феномен, играющий важную роль в современной антикапиталистической пропаганде и
ее измышлениях.
Даже в удачливых семьях качества, требуемые для успешного ведения большого
бизнеса, не наследуются всеми сыновьями и внуками. Как правило, этими
качествами обладают в каждом поколении один, в лучшем случае, два члена семьи.
Для сохранения благосостояния семьи важно поручить ведение дел этим людям,
остальные члены семьи будут при этом сведены до положения простых получателей
доли прибыли. Формы таких договоров различны в зависимости от национальных и
местных законодательств. Действия их всегда одинаковы. Они делят семью на две
группы: тех, кто занят ведением дел, и тех, кто этим не занимается.
Вторая категория состоит, как правило, из людей, тесно связанных с первой,
которую мы предлагаем называть "хозяева". Во вторую категорию входят родные и
двоюродные братья "хозяев", племянники, сестры, овдовевшие свояченицы и
золовки, двоюродные сестры, племянницы и т. д. Назовем их "кузенами".
"Кузены" извлекают свои доходы из фирмы или корпорации. Им совершенно чужд
бизнес и они не знают проблем, стоящих перед предпринимателем. Они
воспитывались в престижных интернатах и колледжах, где царит дух высокомерного
презрения к примитивному "деланию денег". Некоторые из "кузенов" проводят
время в ночных клубах и других увеселительных заведениях, на скачках, играют в
азартные игры, кутят или предаются дорогостоящему разврату. Другие любительски
занимаются живописью, писательством, иными видами искусства. Одним словом,
большинство из них — праздные и никчемные люди.
Конечно, всегда были и есть исключения из этого правила, и достижения
отдельных выдающихся представителей группы "кузенов" значительно перевешивают
скандальные чудачества их менее одаренных родственников — повес и транжиров.
Многие известные писатели, ученые и государственные деятели были как раз
такими "джентльменами без определенных занятий". Освобожденные от
необходимости зарабатывать себе на жизнь каким-либо полезным занятием и
независящие от чьей-либо милости, они становятся распространителями новых
идей. Другие, не обладая сами творческой способностью, становятся меценатами
художников, которые не могли бы ничего создать, если бы не получали финансовой
поддержки и одобрения ценителей. Неоднократно подчеркивалась роль, которую
сыграли в интеллектуальном и политическом развитии Великобритании
состоятельные люди. Среда, в которой обитали и находили поддержку художники во
Франции XIX века, была также le monde, "общество".
Однако нас не интересует ни беспутная жизнь богатых повес, ни заслуги других
групп состоятельных людей. Наша тема — роль, которую сыграла определенная
часть "кузенов" в распространении учений, направленных на уничтожение рыночной
экономики.
Многие "кузены" убеждены, что с ними поступили несправедливо, юридически
закрепив их зависимость от "хозяев" и семейной фирмы. Неважно, продиктовано ли
соответствующее соглашение волей отца или деда, подписано ли оно самими
"кузенами" — они убеждены, что получают слишком мало, а "хозяева" — слишком
много. Незнакомые с природой бизнеса и рынка, они уверены — вслед за Марксом,
— что капитал автоматически "приносит доход". Они не видят основания для
того, чтобы члены семьи, занимающиеся ведением дел, получали больше их. Не
удосуживаясь разобраться в балансах и счетах прибылей и убытков, они
подозревают в каждом действии "хозяев" зловещий умысел и стремление обмануть
их, лишив того, что принадлежит им по праву рождения. Отсюда — постоянные
распри с "хозяевами".
Неудивительно, что "хозяева" часто теряют терпение. Они горды сознанием того,
что сумели преодолеть препятствия, которые воздвигают на пути большого бизнеса
правительство и профсоюзы. Они прекрасно знают, что без их предприимчивости и
энергии фирма давно развалилась бы или семье пришлось бы все распродать с
молотка. Они считают, что "кузены" обязаны отдавать должное их заслугам и
поэтому находят их претензии нелепыми и оскорбительными.
Семейные распри между "хозяевами" и "кузенами" касаются только членов клана.
<"Лимузины с шоферами, одетыми в ливреи, подвозили серьезных дам к линии
пикета, иногда для участия в забастовке против того самого бизнеса, который
давал средства, на которые содержались сами лимузины". Eugene Lyons, The Red
Decade, New York, 1941, p 186.> Но они выходят за пределы семейных отношений,
когда "кузены", дабы посильнее досадить "хозяевам", примыкают к
антикапиталистическим группировкам и финансируют различные "прогрессивные"
мероприятия. "Братья" с удовольствием поддерживают забастовки даже на тех
заводах, которые являются источником дохода для них самих.
Хорошо известно, что большинство "прогрессивных" журналов и многие
"прогрессивные" газеты полностью зависят от субсидий, щедро поставляемых
"кузенами". Они финансируют прогрессивные университеты и институты "социальных
исследований", а также деятельность различных коммунистических партий. В
качестве такого рода "гостинных социалистов" и "салонных большевиков" они
играют важную роль в "пролетарской армии", борющейся против "мрачной
капиталистической системы".
Коммунизм на Бродвее и в Голливуде
МНОГИЕ из тех, кому капитализм обеспечил приличный доход и досуг, стремятся к
развлечениям. Толпы зрителей устремляются в театры. Большие средства
вкладываются в шоу-бизнес. Доходы популярных актеров и драматургов исчисляются
шестизначными цифрами. Они живут в напоминающих дворцы домах с бассейнами. Они
меньше всего похожи на "людей, живущих впроголодь". И, тем не менее, именно
Голливуд и Бродвей, всемирно известные центры индустрии развлечения, являются
рассадниками коммунизма, фанатичных приверженцев советской системы можно найти
среди писателей и актеров.
Предпринималось немало попыток объяснить это явление. В каждом из объяснений
есть доля правды. Однако ни одно из них не учитывает основной причины,
толкающей героев сцены и экрана в ряды революционеров.
При капитализме материальный успех зависит от того, как будет оценено
конкретное достижение человека всемогущим потребителем. В этом смысле между
услугами, оказываемыми промышленником или продюсером, актером, драматургом,
нет существенного различия. Но осознание своей зависимости от публики не дает
людям, занятым в шоу-бизнесе, такой уверенности в завтрашнем дне, какую
испытывает промышленник, поставляющий потребителю нечто более осязаемое.
Производитель материальных товаров знает, что его товар покупается благодаря
некоторым физическим качествам. Он вполне уверен, что его товар будет и впредь
пользоваться спросом, пока потребителю не предложат что-нибудь лучше и
дешевле, так как маловероятно, чтобы потребности, удовлетворяемые данным
товаром, изменились в ближайшем будущем. Дальновидный предприниматель может в
какой-то степени предсказать спрос на товары. Он может смотреть в будущее с
определенной уверенностью.
В индустрии развлечений дело обстоит иначе. Люди жаждут развлечений, потому
что им скучно. А ничто не наводит такой скуки, как приевшиеся развлечения.
Сущность индустрии развлечений в разнообразии. Клиент восхищается больше всего
новым и поражающим. Он капризен и непредсказуем. Что вчера вызывало восторг,
сегодня вызывает презрение. Звезды сцены или экрана всегда живут в страхе
перед своенравностью публики. Они однажды просыпаются богатыми и знаменитыми,
а на другой день уже забыты. Они прекрасно сознают, что целиком зависят от
капризов толпы, жаждущей развлечений, и поэтому всегда испытывают
беспокойство. Как ибсеновский архитектор, они боятся пока еще неизвестных
новичков, энергичной молодежи, которая оттеснит их и переманит к себе публику.
Ясно, что устранить причину этого беспокойства невозможно, поэтому такие люди
готовы хвататься за соломинку. Коммунизм, думают они, принесет им
освобождение. Разве эта система не делает человека счастливым? Разве не
заявляют выдающиеся люди во всеуслышание, что все беды человечества порождены
капитализмом и исчезнут с приходом коммунизма? Да и разве сами они не люди
труда, товарищи всех трудящихся?
Можно предположить, что никто из голливудских или бродвейских коммунистов
никогда не изучал работ социалистических идеологов, а тем более серьезно не
знакомился с исследованиями рыночной экономики. Но именно данное
обстоятельство дает этим блестящим танцовщицам и певицам, писателям и
постановщикам комедий, продюсерам фильмов и авторам песен странную иллюзию,
что мучающие их заботы и печали исчезнут, стоит только экспроприировать
экспроприаторов.
Многие критикуют капитализм за низкопробность произведений, предлагаемых
индустрией развлечений. Это утверждение не лишено оснований. Но важно
отметить, что ни одна социальная группа так не ратовала за поддержку
коммунизма, как люди, занятые в производстве этих самых низкопробных пьес и
фильмов. Когда будущий историк станет искать те маленькие, но значительные
факты, которые И. Тэн высоко ценил как исходный материал, он должен
обязательно упомянуть ту роль, которую сыграла в американском движении
радикалов самая известная в мире артистка стриптиза
.
[Тэн Ипполит (1828--1893) — французский литературовед, философ и историк. Тэн
утверждал, что предметом научного познания являются лишь события, отношения и
факты, "хорошо подобранные и тщательно описанные".]
-------------------------------------------------------------------------------
Социальная философия простого человека
Капитализм как он есть и как его видит простой человек
ВОЗНИКНОВЕНИЕ экономики как новой отрасли знания явилось одним из самых
значительных событий в истории человечества. Открыв дорогу частному
капиталистическому предпринимательству, оно в течение нескольких поколений
преобразовало человеческую жизнь более радикально, чем все предшествующие 10
тысячелетий вместе взятые. Со дня появления на свет и до последнего дня жизни
люди, живущие при капитализме, каждую минуту ощущают пользу, приносимую им
гениальными достижениями капиталистического образа мышления и действия.
Самое удивительное во всем этом дотоле невиданном преобразовании материальных
условий, порожденном капитализмом, это то, что оно было осуществлено небольшим
числом писателей и почти столь же малым числом государственных деятелей,
усвоивших их учения. Не только аморфные массы, но и большинство бизнесменов,
которые благодаря своей деятельности претворили в жизнь принципы свободы, не
сумели понять основные черты этой акции. Даже в период расцвета либерализма
очень немногие полностью разобрались, как действует рыночная экономика.
Западная цивилизация приняла капитализм по рекомендации малочисленной элиты.
В первые десятилетия XIX века многие люди рассматривали непонимание данных
проблем как серьезный недостаток и стремились ликвидировать его. В период
между Ватерлоо и Севастополем [имеется в виду период от 1815 г. (год битвы при
Ватерлоо, приведшей Наполеоновскую империю к крушению) до 1854--1855 гг. (годы
сражения под Севастополем в войне Англии, Франции и Турции с Россией)] никакая
литература не пользовалась таким спросом в Великобритании, как экономические
трактаты. Но скоро мода на них прошла. Тема оказалась недоступна обычному
читателю.Экономика настолько отличается от естественных и прикладных наук, с одной
стороны, и от истории и юриспруденции, с другой, что она способна отпугнуть
при первом знакомстве. Ученые, проводящие исследования в лабораториях, архивах
и библиотеках, с подозрением смотрят на ее эвристическое своеобразие. [По
Мизесу, экономическая наука использует методы творческого, неформализованного
поиска, называемые эвристическими (от греческого heurisko — нахожу), чем
отличается от других наук, применяющих строгие, наперед заданные приемы
познания, жесткие алгоритмы решения научных задач.] Эпистемологическая
оригинальность кажется ограниченным фанатикам позитивизма абсурдной, лишенной
смысла. [Эпистемология — теория познания. Позитивизм — сформировавшееся в
XIX веке философское направление, исходящее из того, что положительное
(позитивное) знание может быть получено лишь путем описания и систематизации
объектов изучения конкретных наук, особенно естественных, а попытки выяснения
причинно-следственных зависимостей бесплодны.] Людям хочется отыскать в книге
по экономике знания, которые удобно вписались бы в заранее сформированный
образ экономики, какой она должна быть, то есть дисциплины, построенной по
образцу логической структуры физики или биологии. При столкновении же с
предметом экономики они приходят в полную растерянность и отказываются ломать
голову над проблемой, анализ которой требует серьезного умственного
напряжения.
Не сумев понять проблемы, люди приписывают все улучшения экономических условий
прогрессу естественных наук и технологий. По их мнению, всей истории
человечества свойственна самодействующая тенденция поступательного движения
экспериментальных естественных наук и их применения в решении технологических
проблем. Эта тенденция непобедима, она внутренне присуща судьбе человечества и
проявляется независимо от политической и экономической организации общества.
По их мнению, невиданный технологический прогресс последних двух сотен лет не
является результатом последовательной политики. Он никак не связан ни с
классическим либерализмом, ни со свободой торговли и предпринимательства, ни с
капитализмом. И, следовательно, он будет продолжаться при любой другой системе
экономической организации общества.
Учение Маркса получило поддержку просто потому, что оно приняло эту широко
распространенную интерпретацию событий и облекло ее в псевдофилософскую форму,
сделав себя, таким образом, приемлемым и для спиритуалистов-гегельянцев и для
грубых материалистов. [Спиритуалисты-гегельянцы — последователи философского
учения Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770--1831), развивавшие его взгляды
на историю, как на постепенное выявление творческой силы мирового духа. По
Гегелю, орудия производства, вообще материальная культура — это воплощение
все того же духа.] В марксовой схеме "материальные производительные силы" --
это некая надчеловеческая сущность, независимая от воли и деятельности
индивидуумов. Она развивается сама по себе подчиняясь, указаниям невидимой, но
всемогущей силы. Она изменяется по каким-то таинственным законам и заставляет
человечество приспосабливать социальную организацию к этим изменениям, ибо
материальные производительные силы боятся только одного: оказаться скованными
социальной организацией. Основное содержание истории составляет борьба
материальных производительных сил за освобождение от связывающих их
общественных оков.
Когда-то, учит Маркс, материальные производительные силы воплощались в ручной
мельнице, и они организовали жизнь человека по модели феодализма. Позже, когда
невидимые законы, определяющие развитие производительных сил, заменили ручную
мельницу паровой, феодализм уступил место капитализму. С тех пор материальные
производительные силы продолжали свое развитие, и их современное состояние
настойчиво требует смены капитализма социализмом. Те, кто пытается остановить
социалистическую революцию, решают безнадежную задачу. Бессмысленно воздвигать
препятствия на пути исторического прогресса. [Здесь Л. Мизес пересказывает
положения "Коммунистического манифеста" К. Маркса и Ф. Энгельса (см. Маркс К.,
Энгельс Ф., Соч., изд. 2-е, т. 5, с. 424--436).]
По своим идеям так называемые левые партии во многом отличаются друг от друга.
Но в одном они едины. Они считают материальный прогресс саморазвивающимся
процессом. Член американского профсоюза принимает свой уровень жизни как
должное. Судьба распорядилась так, что он имеет возможность пользоваться
благами, которые были недоступны даже самым состоятельным людям предшествующих
поколений, и до сих пор недоступны живущим за пределами Америки. Ему и в
голову не приходит, что "крайний индивидуализм" большого бизнеса вполне мог
сыграть определенную роль в появлении так называемого "американского образа
жизни". В его глазах "администрация" — это воплощение непомерных претензий
"эксплуататоров", которые мечтают только о том, чтобы урезать его законные
права. В ходе исторического развития, считает он, действует непреодолимая
тенденция к постоянному повышению "производительности" его труда. Плоды этого
совершенствования по праву принадлежат только ему. И именно его заслуга, если
— в эпоху капитализма — показатель ценности продуктов, изготовляемых
обрабатывающей промышленностью, деленный на количество занятых в производстве
рук, обнаруживал тенденцию к увеличению.
На самом деле увеличение так называемой производительности труда явилось
следствием использования более совершенного оборудования. Сотня рабочих на
современном заводе производит за единицу времени продукции во много раз
больше, чем сотня рабочих в цехах докапиталистической эпохи. Этот прогресс
обусловлен не более высоким мастерством или большим усердием современных
рабочих (известно, что умение, требовавшееся от средневекового кустаря,
намного превосходило мастерство многих категорий современных заводских
рабочих). Прогрессом мы обязаны использованию более совершенных инструментов и
станков, что, в свою очередь, является результатом накопления и вложения
больших сумм капитала в производство.
Термины "капитализм", "капитал", "капиталист" использовались Марксом и
используются сегодня многими — включая официальную пропаганду правительства
США — с уничижительным оттенком. Однако эти слова неизменно указывают на
основной фактор, действие которого как раз произвело все эти удивительные
успехи последних двух сотен лет небывалое повышение среднего уровня жизни все
увеличивающегося населения. Современное состояние промышленности в
капиталистических странах отлично от состояния ее в докапиталистический
период, а также от условий в так называемых слаборазвитых странах количеством
имеющегося в распоряжении капитала. Невозможно воплотить в жизнь никакие
технологические усовершенствования, если требуемый капитал предварительно не
накоплен путем сбережений.
Сбережение, накопление капитала — это то средство, которое шаг за шагом
преобразовало неумелые поиски пищи пещерным человеком в современное
промышленное производство. Начало этому развитию положили идеи, составившие те
организационные рамки, в которых накопление капитала было раз и навсегда
защищено принципом частной собственности на средства производства. Любой шаг
вперед по пути к преуспеванию является результатом сбережения средств. Самые
хитроумные технологические изобретения были бы практически бесполезны, если не
были прежде накоплены средства производства, требуемые для их использования.
Предприниматели используют поставляемые им средства производства для наиболее
экономичного удовлетворения самых насущных из еще неудовлетворенных нужд
потребителей. Вместе с технологами, цель которых — усовершенствование
процесса обработки, и с теми, кто предоставляет сбережения, они играют
активную роль в процессе, называемом экономическим прогрессом. Остальные
только пользуются плодами деятельности этих трех групп первопроходцев. Каковы
бы ни были иные заслуги, они только пожинают плоды тех преобразований, в
осуществление которых не внесли никакого вклада.
Характерная черта рыночной экономики в том, что результатами усилий трех
прогрессивных классов — тех, кто сберегает, накапливает, тех, кто вкладывает
накопленное в средства производства, и тех, кто вырабатывает новые методы
использования этих средств, — она делится с непрогрессивным большинством
народа. Накопление капитала, опережая рост населения, с одной стороны,
поднимает производительность труда, а с другой — удешевляет производство.
Рыночный процесс дает простому человеку возможность пользоваться плодами
чужого труда. Он заставляет представителей всех трех прогрессивных классов
наилучшим образом обслуживать непрогрессивное большинство.
Каждый может войти в состав трех производительных классов капиталистического
общества, ибо они не являются закрытыми кастами. Пр
...Поділитися у соцмережах
