Жанр: Драма
Радость жизни
...лыбнулась, увидав,
что у нее лопнула лямочка на костюме, отчего обнажились плечо и грудь. Лазар
весело посоветовал ей поискать в карманах булавок. Наконец они доплыли до
Пикоше. Лазар взобрался на скалу отдохнуть, прежде чем плыть обратно, - так
они обыкновенно делали. Но Полина продолжала плавать около скалы.
- Что же ты не выходишь?
- Не выйду. Мне и здесь хорошо.
Лазар решил, что она капризничает, и рассердился. Глупо! Если она не
передохнет хоть немного, у нее не хватит сил на обратный путь. Но Полина
настаивала на своем и даже перестала ему отвечать. Она погрузилась в воду до
самого подбородка, ее белое плечо мерцало в воде, словно перламутровая
раковина. В скале был небольшой грот, где они когда-то играли в Робинзона,
глядя на пустынный морской простор. Напротив них, словно крохотный жучок,
чернела на берегу фигурка г-жи Шанто.
- Вот проклятый характер! - не выдержал Лазар, бросаясь в воду. - Если
ты захлебнешься, честное слово, оставлю тебя тонуть!
Они медленно поплыли обратно. Оба дулись друг на друга и не
разговаривали. Однако вскоре Лазар заметил, что Полина тяжело дышит, и
посоветовал ей лечь на спину. Она, казалось, не слыхала его. При малейшем ее
движении костюм рвался все больше, - повернись она на спину, открылась бы
грудь, словно цветок водоросли, всплывающий из глубины. Лазар все понял;
заметив усталость Полины, он сообразил, что без его помощи ей не добраться
до берега, и решительно приблизился к ней, чтобы поддержать ее. Сперва она
отбивалась, хотела плыть сама, но потом в изнеможении уступила и ухватилась
за него. Они плыли, тесно прижавшись друг к другу, и наконец добрались до
берега.
Г-жа Шанто в испуге бежала им навстречу. Матье, стоя по брюхо в воде,
подвывал.
- Боже мой, какое безрассудство!.. Я же говорила, что вы слишком далеко
заплываете!
Полина лишилась чувств. Лазар вынес ее на песок, словно ребенка. Она
лежала полуголая, припав головой к его груди; соленая вода струилась с них
обоих. Вскоре девушка вздохнула и открыла глаза. Узнав Лазара, она
разрыдалась, крепко обвила его руками и стала осыпать поцелуями. Смертельная
опасность, только что миновавшая, вызвала этот почти бессознательный, бурный
порыв любви.
- О, какой ты добрый, Лазар! Как я люблю тебя!
Ее пылкие поцелуи потрясли Лазара. Когда г-жа Шанто стала одевать
Полину, он сам отошел в сторону. В тягостном молчании возвращались они в
Бонвиль; оба, казалось, были разбиты от усталости. Шагая между ними, мать
думала о том, что теперь наступило время принять определенное решение.
Были в семье и другие тревоги. Постройку завода "Сокровище" закончили и
уже неделю производили испытания аппаратов. Они дали плачевные результаты.
Лазар должен был сознаться, что кое-где допустил ошибки в чертежах. Он
поехал b Париж посоветоваться со своим учителем Гербленом и вернулся в
полном отчаянии: все надо было переделывать заново - великий химик успел уже
усовершенствовать свой метод, и требовалось соответственно изменить
конструкцию аппаратов. Между тем все шестьдесят тысяч франков были
израсходованы. Бутиньи не хотел давать больше ни су. С утра до вечера он
осыпал Лазара горькими упреками в мотовстве, упорно и надоедливо, на правах
опытного человека, предсказания которого сбылись. Иногда Лазару хотелось
поколотить его. Он, может быть, и бросил бы все, не будь у него тяжкого
чувства ответственности за тридцать тысяч франков Полины, погибших по его
вине. Против этого восставала его честность, его гордость: это невозможно,
он должен раздобыть деньги - нельзя выпускать из рук дело, которое
впоследствии будет приносить миллионные доходы.
- Успокойся! - говорила мать, когда он приходил в отчаяние. - Дело
совсем не так уж плохо - несколько тысяч франков раздобыть мы всегда сможем.
В голове г-жи Шанто созревал новый план: мысль о браке Лазара с
Полиной, вначале испугавшая ее, показалась ей теперь отличным исходом.
Разница между ними всего в девять лет, такие браки бывают сплошь и рядом.
Разве это не разрешает вопроса? Лазар будет работать уже для своей жены,
мысль о долге перестанет его мучить, более того, у Полины он и займет нужную
ему сумму. Правда, у г-жи Шанто было еще одно тайное сомнение, она боялась
возможного краха всего предприятия и окончательного разорения воспитанницы.
Но подобная развязка казалась ей невероятной: у Лазара гениальные
способности. Он обогатит Полину, именно она и сделает блестящую партию.
Пусть ее сын небогат, он достоин и не такого приданого!
Вопрос о браке разрешился очень просто. Однажды утром г-жа Шанто
позвала молодую девушку к себе и принялась ее расспрашивать. Полина сразу
открыла свое сердце, спокойно и радостно призналась в своем чувстве. После
обеда, сославшись, по совету г-жи Шанто, на усталость, она отказалась идти
на завод, и мать отправилась с сыном одна.
На обратном пути она подробно изложила Лазару свой проект, рассказала о
любви его маленькой кузины и сказала, что этот брак, ни в чем не нарушающий
принятых обычаев, выгоден для обеих сторон. Сперва Лазар был, по-видимому,
ошеломлен. Ему это никогда и в голову не приходило. Сколько же, собственно,
лет Полине? Ведь она еще ребенок. Тем не менее он был очень взволнован;
конечно, он тоже любит ее и сделает для нее все что угодно.
Когда они вернулись домой, Полина кончала накрывать на стол, стараясь
как-нибудь убить время. Шанто, уронив газету на колени, смотрел, как Минуш
старательно вылизывает себе брюшко.
- Ну, что? Мы, кажется, женимся? - весело спросил Лазар, желая скрыть
волнение под видом шумливой веселости.
Девушка остановилась с тарелкой в руке, густо покраснев, не в состоянии
произнести ни слова.
- Кто женится? - спросил дядя, вдруг очнувшись.
Жена еще утром предупредила его, но он увлекся созерцанием кошки, с
блаженным видом вылизывавшей свою шерсть, и забыл обо всем. Впрочем, он
тотчас вспомнил.
- А, да, знаю! - воскликнул Шанто.
И он лукаво поглядел на молодых людей. Но тут же скривил губы,
почувствовав боль в правой ноге. Полина медленно поставила тарелку на стол.
После долгого молчания она сказала Лазару:
- Если ты хочешь, я, конечно, согласна.
- Ну вот и решено, поцелуйтесь! - проговорила г-жа Шанто, вешая свою
соломенную шляпку на гвоздь.
Молодая девушка подошла первая, протянув ему руки. Лазар, продолжая
весело смеяться, сжал их и шутливо заговорил:
- Ты, значит, бросила играть в куклы?.. Так вот почему ты напускала на
себя таинственность! На тебя даже нельзя было взглянуть, когда ты мыла
кончики пальцев!.. И несчастного Лазара ты избрала своей жертвой?
- О тетя, вели ему перестать, не то я убегу! - в смущении проговорила
Полина, пытаясь вырваться.
Мало-помалу Лазар привлек ее к себе и стал играть и возиться с нею, как
в былую пору, когда они были детьми и дружили, словно школьники. Вдруг
Полина звонко поцеловала его в щеку, а он неловко чмокнул ее в ухо. Но затем
лицо его! затуманилось от какой-то тайной мысли, и он с грустью в голосе
сказал:
- Прогадала ты, бедная моя девочка! Если бы ты только знала, какой я, в
сущности, старик!.. Ну, что ж, если я тебе полюбился!
Обед прошел шумно и весело. Все говорили, перебивая друг друга, строили
планы на будущее, словно впервые встретились. Вероника, вошедшая в самый
разгар торжества, тотчас, не говоря ни слова, ушла обратно на кухню, хлопнув
дверью. За десертом приступили наконец к обсуждению серьезных вопросов. Г-жа
Шанто объявила, что свадьба не может состояться раньше, чем через два года:
она хотела дождаться совершеннолетия Полины, законного возраста, когда
девушка вправе распоряжаться собою, иначе у людей будет повод обвинить
опекуншу, что она с помощью сына оказала давление на свою юную питомицу.
Двухлетняя отсрочка опечалила Полину, но ее так тронула честность тетки, что
она встала, и поцеловала ее. Срок, оставшийся до свадьбы, был определен.
Молодые люди запасутся терпением, а пока они будут терпеливо ждать, начнут
поступать первые доходы, которые в будущем составят миллионное состояние.
Денежный вопрос обсуждался очень горячо.
- Возьми из моих денег, тетя, - беспрестанно повторяла девушка. - Бери,
сколько ему нужно! Ведь все это принадлежит ему теперь точно так же, как и
мне...
Но г-жа Шанто и слушать не хотела.
- Нет, нет, - воскликнула она, - я не возьму у тебя ни одного лишнего
су!.. Ты ведь знаешь, что мне доверять можно, я скорее дам отрубить себе
руку. Вам нужны сейчас десять тысяч франков для завода; хорошо, я вам их
выдам, но затем запру ящик на двойной замок. Эти деньги для меня священны.
- О, с десятью тысячами франков я уверен в успехе! - проговорил Лазар.
- Слишком много денег уже затрачено, теперь опускать руки - преступление.
Вот увидите, увидите... А тебя, дорогая, я одену, как королеву, в день нашей
свадьбы ты будешь в золотом платье!
Неожиданное появление доктора Казэнова усилило общую радость. Он только
что сделал перевязку рыбаку, которому лодкой раздробило пальцы. Шанто не
отпустили доктора и заставили выпить чашку чая. Поразительная весть о
помолвке Полины и Лазара, казалось, нисколько его не удивила. Но когда все
семейство с воодушевлением заговорило о добыче водорослей, он с тревогой
взглянул на Полину и пробормотал:
- Идея, конечно, замечательная. Можно попытаться. Но жить на ренту,
пожалуй, спокойнее. На вашем месте я бы не стал откладывать свадьбу, а зажил
бы своим домком и был бы счастлив...
Он умолк, заметив, что взгляд девушки затуманился. Доктор очень любил
Полину и поспешил добавить, хотя и покривил душой:
- Впрочем, деньги - вещь хорошая, зарабатывайте их побольше... Вот
увидите, я буду плясать у вас на свадьбе... Да, я протанцую замбуко, танец
караибов! Держу пари, вы не знаете, что это такое... Послушайте: сначала
машут руками, как ветряная мельница крыльями, потом хлопают себя по ляжкам и
скачут вокруг пленника, когда он уже изжарился и женщины режут его на куски.
Потянулись долгие месяцы. Полина стала снова спокойной и веселой. Она
не тяготилась больше неизвестностью, которая была противна ее независимой
натуре. После признания в любви, после того как была назначена свадьба,
Полина обрела спокойствие; она радовалась весне своей жизни и безмятежно относилась
к медленному созреванию своего тела, к круговороту алой крови, ко
всему тому, что когда-то мучило ее днем, а ночью превращалось в кошмар. Это
закон природы: нужно расти, чтобы любить. Ее отношения с Лазаром не
изменились, они вели прежний образ жизни, продолжали вместе работать. Лазар
по горло был завален делами. Былые приключения с обитательницами парижских
меблированных комнат научили его благоразумию - он боялся власти
чувственности. Она же, простая и прямодушная, все понимавшая и
целомудренная, была словно защищена двойным панцирем. Иногда, правда, среди
большой заставленной комнаты Полина и Лазар, взявшись за руки, нежно
улыбались. Порой, когда они вдвоем перелистывали какой-нибудь трактат о
водорослях, головы их соприкасались. Бывало также, что, рассматривая
темно-красный препарат брома или фиолетовую пробу йода, они на миг
прижимались друг к другу. Иногда же она наклонялась над его плечом, когда он
сидел за столом, заставленным инструментами, или же звала Лазара, чтобы он
поднял ее на руки, если ей надо было достать что-нибудь с верхней полки
шкафа. Но в этих робких касаниях не было ничего запретного: такими ласками
они могли бы обмениваться и на глазах у родителей. То была дружба кузена и
кузины, которые в положенный срок поженятся, - дружба, чуть-чуть подогретая
предчувствием любовных радостей. Г-жа Шанто говорила, что дети ведут себя
очень разумно. Когда приехала Луиза, присутствие этой грациозной, кокетливой
девушки, проводившей с ними все время, уже не пробуждало в Полине ревности.
Так прошел целый год. Завод уже работал и доставлял много хлопот,
поглощая все внимание Лазара и Полины. После сложной переделки аппаратов
результаты получались как будто прекрасные. Правда, выход продукции был
незначительным, но, усовершенствовав метод и удвоив заботы и энергию, можно
было чрезвычайно расширить производство. Бутиньи нашел широкий сбыт для
медикаментов, хотя в этом пока и не представлялось нужды. Богатство,
казалось, было обеспечено. Лазар и Полина упрямо надеялись на это, невзирая
на явные признаки разорения. Завод превратился в подлинную пропасть, куда
они пригоршнями бросали деньги, твердо веря, что найдут на дне этой пропасти
слитки золота. Каждая новая жертва еще сильнее разжигала их упорство.
Первое время г-жа Шанто никогда не брала денег из заветного ящика, не
предупредив Полину.
- Знаешь, крошка, в субботу предстоят платежи, не хватает трех тысяч
франков... Пойдем со мной наверх, посмотрим, какую из бумаг можно продать.
- Но ты можешь и сама решить, - отвечала девушка.
- Нет! Ты ведь знаешь, я ничего не делаю без твоего ведома, - деньги
твои.
Затем г-жа Шанто стала нарушать свое строгое правило. Однажды Лазар
сообщил матери, что у него есть долг, который он скрыл от Полины, - пять
тысяч франков за медные трубы, которые даже не пришлось использовать. Г-жа
Шанто только что вместе с Полиной поднималась наверх за деньгами, но так как
сын был в отчаянии, она самовольно взяла эти пять тысяч франков, дав себе
слово положить их обратно при первой возможности. И все же с этого дня брешь
была пробита. Г-жа Шанто привыкла брать, не считая. Под конец ей даже стало
казаться, что в ее возрасте унизительно всегда зависеть от девчонки; в ней
зародилось недоброе чувство против Полины. Деньги будут ей возвращены в свое
время, а из того, что они ей принадлежат, отнюдь не следует, что нельзя
сделать шагу, не спросив у племянницы разрешения. С тех пор, как в капитале
Полины появилась недостача, г-жа Шанто стала одна заглядывать в ящик бюро.
Полина почувствовала даже облегчение; несмотря на всю ее доброту, ей
неприятны были эти хождения за деньгами: разум твердил ей о близости
катастрофы, и в ней со всей силой пробуждалась расчетливая осторожность,
унаследованная от матери. Сперва ее изумило молчание г-жи Шанто, - она
прекрасно понимала, что деньги расходуются по-прежнему и что происходит это
помимо ее ведома. Но она предпочитала, чтобы это было так: по крайней мере,
она не будет видеть, как постепенно уменьшается принадлежащая ей пачка
бумаг. Отныне они только иногда обменивались взглядами; пристальный,
тревожный взгляд племянницы, догадывавшейся об утечке денег, на мгновение
встречался с бегающим взглядом тетки, раздраженной тем, что она не может
смотреть Полине прямо в глаза. - В душе г-жи Шанто зарождалась ненависть.
К несчастью, Давуан в этом году был объявлен банкротом. Шанто давно это
предвидели, и все же их постиг страшный удар. Теперь у них осталось только
три тысячи франков ренты. Все, что им удалось спасти от этого краха,
составляло двенадцать тысяч франков, которые немедленно были присоединены к
деньгам, лежавшим в банке. Весь капитал приносил им триста франков в месяц.
В конце первого же месяца г-жа Шанто заняла пятьдесят франков из денег
Полины: вершмонский мясник предъявил счет, выгнать его было невозможно.
Затем понадобилось сто франков, чтобы купить котел для стирки белья. Дальше
она стала брать по десяти франков на картофель, по пятидесяти су на рыбу.
Помимо того, она тайком выдавала Лазару мизерные суммы на его личные
расходы, а также на завод и докатилась до того, что стала затыкать все
прорехи в хозяйстве из средств Полины. К концу каждого месяца она то и дело
прокрадывалась к письменному столу и тотчас возвращалась, держа руку в
кармане, откуда вынимала монету за монетой, чтобы заплатить по счету. Это у
нее вошло в привычку, и она тратила деньги из заветного ящика Полины, не
зная удержу. Всякий раз, как она откидывала крышку бюро, раздавался легкий,
раздражавший ее скрип. Вот рухлядь! И подумать только, - за всю жизнь она
так и не собралась купить приличное бюро! Раньше ей казалось, что этот
почтенный хранитель целого состояния служит для всего дома источником
беззаботности и богатства; теперь же это бюро приводило ее в ярость, словно
оно стало заколдованным ларцом, населенным злыми духами и в каждой его щели
сидело злосчастье.
Как-то вечером Полина прибежала со двора, крича:
- Булочник пришел!.. Ему следует два франка восемьдесят пять сантимов
за три дня.
Г-жа Шанто стала рыться в карманах.
- Надо пойти наверх... - пробормотала она.
- Зачем же тебе идти, - не подумав, сказала девушка. - Я пойду... Где
твои деньги?
- Нет, нет, ты не найдешь... Они, кажется...
Она запнулась. Обе молча взглянули друг на друга и побледнели.
Произошло тягостное замешательство. Наконец г-жа Шанто, вся дрожа, еле
сдерживая гнев, пошла наверх: она ясно сознавала, что ее воспитанница
понимает, откуда тетка возьмет эти два франка восемьдесят пять сантимов. И
зачем только она так часто показывала Полине деньги, покоившиеся в ящике?
Г-жа Шанто с досадой подумала, что в прошлом была слишком честна и
словоохотлива; теперь ее питомица мысленно следует за нею, видит, как она
открывает бюро, роется в ящике, снова его запирает. Сойдя вниз и уплатив
булочнику, г-жа Шанто сорвала свой гнев на Полине.
- На что похоже твое платье? Откуда ты явилась?.. Таскала воду для
поливки грядок? Пожалуйста, предоставь это Веронике, - она справится.
Честное слово, ты будто нарочно пачкаешься и, видимо, не имеешь понятия,
сколько все стоит... А за твое содержание мы не так уж много получаем - я
едва свожу концы с концами...
Она говорила долго. Полина хотела было сказать что-то в свое
оправдание, но осеклась и с болью в сердце безмолвно слушала тетку. Она ясно
понимала, что тетка с некоторых пор любит ее меньше прежнего. Как-то,
оставшись наедине с Вероникой, Полина расплакалась; кухарка принялась
яростно греметь кастрюлями, словно избегая высказывать свое мнение. Она
по-старому ворчала на Полину; но теперь, при всей своей грубости, кое в чем
отдавала ей справедливость.
Наступила зима. Лазар совершенно упал духом. Увлечение его снова
остыло. Завод ему опротивел и внушал страх. Когда в ноябре встретилось новое
денежное затруднение, Лазар пришел в ужас. Ему уже случалось преодолевать
подобные препятствия, но это последнее приводило его в трепет. Он во всем
отчаялся и проклинал науку. Теперь он находил, что безумно было браться за
обработку водорослей; какие бы новые, совершенные методы ни создавались,
нельзя силой исторгнуть у природы то, чего она не хочет дать. Лазар
возмущался своим учителем, знаменитым Гербленом, который, впрочем, был
настолько внимателен, что, совершая путешествие, сделал крюк, чтобы посетить
завод. Ученый был весьма смущен. "Может быть, аппараты слишком велики, -
сказал он, - и потому не могут работать с такой точностью, как небольшие
приборы в лаборатории". Во всяком случае, произведенный опыт показал, что
еще не найден способ поддерживать такую низкую температуру, какая требуется
для кристаллизации вещества. Лазару действительно удалось извлечь из
водорослей некоторое количество бромистого калия; но в дальнейшем он никак
не мог отделить от него четыре или пять видов примесей, от которых надо было
избавиться; предприятие оказалось разорительным. Он заболел от огорчения и
признал себя побежденным. Вечером, когда г-жа Шанто и Полина умоляли его
успокоиться и сделать последнюю попытку, произошла тяжелая сцена со
взаимными оскорблениями и слезами, а дверьми они хлопали с такой силой, что
Шанто от испуга подскакивал в кресле.
- Вы убьете меня! - крикнул молодой человек и дважды повернул ключ в
замке своей двери, охваченный безысходным, детским отчаянием.
На следующий день за завтраком Лазар показал лист бумаги, испещренный
цифрами. Оказалось, что из Полининых ста восьмидесяти тысяч франков
истрачено уже около ста тысяч. Стоит ли при таких условиях продолжать дело?
Могут погибнуть и остальные деньги. Лазар опять помертвел от страха.
Впрочем, мать признала теперь, что он прав. Она никогда не противоречила ему
и в своей безумной любви готова была оправдывать все ошибки сына. Полина
пыталась все еще спорить. Цифра в сто тысяч франков ее ошеломила. Что же
это? Оказывается, Лазар взял больше половины ее состояния! Ведь эти сто
тысяч франков пропадут, если он откажется от дальнейшей борьбы! Все это она
говорила, пока Вероника убирала со стола, но говорила напрасно. Тогда, боясь
разразиться упреками, Полина в отчаянии ушла наверх и заперлась у себя в
комнате.
После ее ухода воцарилось молчание. Все трое в смущении продолжали
сидеть за столом.
- Нет, право, Полина ужасно скупа... отвратительный порок! -
проговорила наконец г-жа Шанто. - Я вовсе не хочу, чтобы Лазар изводил себя
всеми этими хлопотами и неприятностями.
- Мне никогда не говорили о такой большой сумме, - робко подал голос
отец. - Сто тысяч франков, боже мой! Даже произнести страшно!
- А хотя бы и сто тысяч франков? - оборвала его г-жа Шанто. - Она
получит их обратно, если наш сын женится на ней. Разве он не в состоянии
заработать ста тысяч франков?
К ликвидации дела приступили немедленно. Бутиньи привел Лазара в ужас,
обрисовав положение предприятия как катастрофическое. Долг доходил почти до
двадцати тысяч франков. Узнав, что Лазар хочет бросить предприятие, Бутиньи
сперва заявил, что сам собирается в Алжир, где его ждет прекрасное место;
позднее же согласился взять завод в свои руки, правда, якобы чрезвычайно
неохотно, и при окончательном расчете так запутал все счета, что в конце
концов ухитрился приобрести участок земли со всеми постройками и
оборудованием за эти самые двадцать тысяч долга. Лазар в последний момент
получил от него вексель на пять тысяч франков с выплатой через каждые три
месяца. Он был крайне доволен таким исходом и считал, что одержал победу. На
следующий же день Бутиньи приступил к продаже меди, снятой с аппаратов, и к
перестройке помещений: он решил заняться выработкой самой обыкновенной соды
для сбыта, без всяких научных изысканий, довольствуясь испробованными,
старыми методами.
Полине было стыдно, что накануне она в запальчивости обнаружила свою
врожденную бережливость и расчетливость, поэтому, словно желая загладить
вину, она старалась быть добрее и веселее обычного. Когда Лазар принес
вексель на пять тысяч франков, у г-жи Шанто был торжествующий вид. Она
заставила Полину подняться наверх и собственноручно убрать вексель в ящик.
- Как бы то ни было, пять тысяч франков мы отхватили, это все же
деньги... Они принадлежат тебе, бери. Мой сын ничего не оставит себе,
несмотря на все свои хлопоты.
С некоторых пор Шанто, прикованный к креслу, испытывал мучительную
тревогу. Правда, он подписывал все документы и ни разу не осмеливался
возразить, но беззастенчивость, с какой жена распоряжалась имуществом
Полины, пугала его. Цифра "сто тысяч франков" не выходила у него из головы.
Как они заткнут эту дыру, когда придет время давать отчет по опеке? Хуже
всего было то, что заместитель опекуна Полины Саккар, который гремел в
Париже своими спекуляциями, после восьми лет вдруг вспомнил о ней. Он
прислал письмо, в котором расспрашивал о своей подопечной, упоминал даже о
возможности своего приезда в Бонвиль, когда у него будут дела в Шербурге.
Что они ответят Саккару, если он, по праву опекуна, спросит о положении дел
Полины? Внезапный интерес к ней Саккара, сменивший его многолетнее
равнодушие, становился серьезной угрозой для супругов Шанто.
Когда Шанто решился заговорить об этом с женой, оказалось, что ее
терзает не столько страх, сколько любопытство. Ее осенила правдоподобная
догадка: Саккар, возможно, несмотря на свои миллионные обороты, очутился
вдруг без единого су и вспомнил о капитале Полины, которым он мог бы на
время воспользоваться, чтобы потом его удесятерить. Но она отбросила это
предположение. Могло быть и другое: Полина, желая отомстить им, сама обо
всем написала своему второму опекуну. Но такое предположение возмутило
старика Шанто. Тогда его жена выдумала другую, сложную историю: Саккар мог
получить анонимное письмо от сожительницы Бутиньи, ведь эта тварь оскорблена
тем, что Шанто отказались принимать ее у себя, она из злобы смешивает их с
грязью, судачит о них во всех лавках от Вершмона до Арроманша.
- В конце концов мне нет до них никакого дела! - закончила г-жа Шанто.
- Правда, Полине еще не исполнилось восемнадцати лет, но стоит мне выдать ее
за Лазара - и она делается совершеннолетней и полноправной.
- Ты в этом уверена? - спросил Шанто.
- Конечно. Не дальше, как сегодня утром, я читала сама в своде,
законов.
Действительно, г-жа Шанто частенько почитывала теперь свод законов. Она
еще сохранила какие-то остатки совести и старалась найти оправдание своим
поступкам. Ее не оставляла тайная мысль, как бы законным путем присвоить
имущество Полины, и эта мысль в сочетании с соблазном, который представляла
крупная сумма, находившаяся у нее в руках, мало-помалу вытравила и последние
остатки честности.
Тем не менее г-жа Шанто не решалась обв
...Закладка в соц.сетях
