Жанр: Драма
На своей земле
...сь в состоя-нии тяжелейшей войны с
арабскими странами, приказал какому-то офицеру расстре-лять судно с
французским оружием для штурмовавших Иерусалим подразделений своих
политических соперников!" "Корабль назывался "Альталена", - глухо произ-нес
Амирам, - а ретивый офицер, будучи потом лидером нашей страны..." "Так вот,
расстрел евреями еврейского судна, - продолжал Арье, - показал обществу,
кому оно доверило было страну. Офицер был арестован после первого
пристрелочного выст-рела, "Альталена" причалила, оружие с нее и с четырех
таких же судов попало по назначению. Потом мы получили вообще гору оружия,
отказавшись от линии Кремля." "От кого?" "Американцы переправили нам танки и
пушки из Италии. Нас поддержала оружием также Югославия, помнившая, что
творила арабская дивизия СС на ее земле. Досрочные выборы принесли успех
правительству национального единства во главе с Бегиным. Министрами стали
даже коммунисты, но, тем не менее, как-то спало разграничение граждан юной
страны по секулярному признаку и прек-ратились издевательства в армии над
религиозными. Одновременно отпал вопрос о возвращении бежавших арабов в
Эрец-Исраэль." "Наши, - заело Амирама на ином "моменте истины", - отвергли
после победы в Шестидневной войне меморандум Юваля Нейемана о депортации
арабов Газы в военные лагеря египтян на Синае..." "А мы нет! Где подкупом,
где угрозой, но мы избавились от арабов в Самарии, Иудее, на Голанах и в
Газе. Тем самым исчезли два ваших фронта в нашем тылу." "А мы вернули арабов
даже в Калькилию, положив их руку на свое горло - в 15 кило-метрах от моря.
У нас в кнессете арабский депутат называет начальника генераль-ного штаба
своей страны убийцей - и ничего!" "Тогда понятно, почему ваш Израиль в огне.
У нас первого палестинца можно встретить только за Иорданом. Мы имеем единый
еврейский Иерусалим. У нас нет ваших проблем и с арабами Галилеи - вся
последующая политика не оставила им ни малейшей надежды на равноправие, коль
скоро равноправием евреев и не пахло ни в одной арабской стране, и вынудила
их уехать в другие страны, а у вас они - третий фронт уже внутри Израиля.
Держать поголовно враждебных арабов в Эрец-Исраэль то же, что поселить в
приличной семье пьяного дебошира и всячески его опекать вместо того, чтобы
выставить его взашей и предоставить самому решать свои пробемы." "Как
Шарикова в барской квартире профессора Преображенского?" - обрадовался я.
Арье недоуменно поднял брови. "Подожди ты со своими русскими аналогиями. А
потом? - у Амирама просто горели глаза от зависти к умным евреям. - Арабы
смирились? А русские?" "Под-держка Советского Союза несколько месяцев
сохраняла свою инерцию. До европей-ского общественного мнения тогда как раз
только дошел весь кошмар Катастрофы. Америка настороженно приглядывалась к
флирту наших левых со Сталиным, но после "Альталены" повернулась к нам
лицом. Мы стремительно набирали боевой вес и опыт и все последующие годы
могли позволить себе на каждый выстрел из винтовки отвечать из танка, на
каждый артиллерийский снаряд - налетом на прези-дентский дворец
страны-агрессора, на каждый вторгшийся к нам самолет - уничтожением
аэродрома, с которого он взлетел, неважно где." "И Россия это тер-пела?"
"Как только в СССР осознали, что новой союзной республики или там еще одной
страны народной демократии из нас не получилось, там резко сменился тон, а
вскоре начался такой антисемитизм, что они, в ответ на депортацию наших
арабов, "наказали" своих евреев высылкой из страны. Тем самым они наградили
нас огром-ной алией - около двух миллионов человек! С тех пор мы все немного
знаем русский язык." "А Америка почему не выступила в защиту арабов, как в
нашем измерении?" "На Западе тоже началась волна антисемитизма. Поэтому
здесь наша семья. Америка и прочие страны потеряли массу специалистов. Но
было поздно. Мы уже встали на ноги и могли постоять за себя без внешней
помощи. Сегодня Израиль владеет каждым третьим патентом в мире. А вы?"
Амирам покраснел и сжал свои огромные кулаки.
"И сколько теперь, - спросил он, - у вас евреев?" "Пятнадцать
миллионов. У нас прекрасная рождаемость и самый высокий в мире уровень
жизни. Средний прирост населения три с половиной процента в год." "Наши
умники утверждают, что для та-кого населения у нас нет воды. Вы построили
опреснительные установки?" "Зачем нам эти проблемы с солевыми отходами и
затратой энергии? Мы пошли по древнему пути мудрого Соломона и построили
запруды на пути каждого дождевого стока с гор. И из каждой провели
трубопровод в свой подземный резервуар. У нас выпадает пятнадцать миллиардов
кубометров воды в год." "Странно, - сказал я. - Я читал, что у нас десять."
"Количество осадков в Эрец-Исраэль, - строго сказал Арье, - всегда зависело
от благочестия евреев и их отношения к дарованной им земле. Может быть, у
нас с этим делом чуть лучше... Но мы воду и импортируем. В зависимости от
того, что выгоднее." "Везете танкерами из Турции?" "Танкерами? Н-нет, такой
проект, насколько я знаю, не рассматривался. Что можно привезти? Да еще из
Турции? Нена-дежно и дорого. Гораздо дешевле вода из Нила." "Я не понял..."
"У нас с Египтом мир. Трубопровод дает нам столько воды, сколько нам надо
для Негева и Газы. Егип-ту эта труба дает столько же валютных доходов, как
Канал." "Мир? Без Синая?" "Без четверти Синая. Больше нам и не надо. Мы не
претендуем на их Суэцкий канал и вообще на чужую землю. Район же Ямита
указан еще в записках Наполеона, как еврейские поселения." "А Голаны? Сирия?
Ливан?" "Мир. После бомбардировки Дамаска на сорок лет на севере мир.
Де-факто. Нас это вполне устраивает." "Иран?" "Шахская династия - наши
друзья и союзники." "А аятоллы?" "Вы имеете в виду ученых богословов? Нам-то
какое до них дело?" "А Ирак?" "Север этой страны отошел к независимому
Курдистану, с нашей помощью, юг - болотным арабам, а что происходит в
Багдаде, если вас интересует именно этот город, я вообще понятия не имею."
"То есть на границах спокойно? Никто не гибнет? И в Израиле никто ничего не
взрывает?" "Пытались сначала. На каждый взрыв в нашем городе, мы
ор-ганизовывали два вдвое мощнее в столице страны, поддержавшей данную
банду. Палестинцев стали бояться там как чумы." "Но такое жесткое
противостояние, по всей вероятности, чревато огромными жертвами?" "Конечно.
С 1967 по 1980 год мы потеряли более тысячи наших людей убитыми и около трех
тысяч ранеными." "Зато арабы..." "Естественно. Их потери превысили семь
тысяч человек убитыми." "А... после 1980 года?" "Насилие сведено практически
к нулю." "А как мировое сооб-щество, - спросил я, - реагировало на эти
ответные взрывы и прочее?" "Очень жес-тко. Особенно Франция. Там даже
формировался легион из местных арабов." "И?" "Мы потопили два судна с
легионерами на пути из Марселя. Остальные тут же повернули обратно." "А
Франция? Это же ее граждане?" "Объявила нам бойкот на пять лет. Пережили. К
тому времени мы уже теснили саму Францию на европейских рынках." "С кем из
арабских стран у вас сейчас вооруженное противостояние?" "Только с Ливией.
Но мы держим их на прицеле с воздуха и с моря." "Остальные страны с вами
торгуют?" "Нет." "Бойкот?" "Нет. Просто нам они не интересны. Перечень их
товаров, включая нефть, которую мы нашли под дном моря у наших берегов, мы
сами предлагаем на мировой рынок." "А рынок труда? - Амирам смор-гнул. -
Много палестинцев работает в Израиле?" "Ни одного. Еще в 1976 году кнес-сет
принял закон о запрещении использования в Еврейском государстве нееврейской
рабочей силы. В результате арабы вовсе исчезли из нашей страны." "В лагеря
беже-нцев?" "Понятия не имею. Нам они не нужны. Франция для французов,
Израиль для евреев. Если Франции нужны арабы, как дешевая рабочая сила или
из политических соображений - это ее проблемы. Нам нужны евреи. А евреи не
желают жить рядом с людьми с менталитетом арабов. Поэтому у нас была большая
алия из Штатов." "Но изгнанные арабы бедствуют?" "А нам какое дело? Почему
мы должны няньчить наших врагов? В мире бедствуют не только палестинцы. Кто,
где и о ком заботится? Мы тоже бедствовали, пока не освоили эту страну.
Пусть точно так же строят киб-буцы и города на Синае. Огромная территория.
Из Нила можно провести еще не один трубопровод. Десять лет упорного труда -
и у них будет все. Мы им мешать не будем." "А... помогать?" "У них есть
Аллах. Он и поможет. Мы помогаем евреям по всему миру." "А как ООН
восприняла этот... расистский закон?" "Очень плохо. Нас навсегда выгнали из
ООН." "И?" "Мы сэкономили на этом миллиарды шекелей." "Израильская
общественность смирилась с такой плохой репутацией вашей стра-ны?" "Не
смирилась. На выборах сторонники этой линии никогда не набирают более 60
процентов голосов. Нам этого достаточно. Угодить гоям все равно невозможно.
С любой репутацией мы в их глазах вечно виновны. Самим фактом нашего
рождения еврейской матерью." "То есть национальный лагерь у вас потеснил
либералов, левых так сказать?" "А у нас в национальном лагере и левые, и
правые... Левые у нас, как и в любой стране, на защите прав наемных
работников. С отказом от иностранной рабочей силы хозяевам стало труднее.
Евреи незаменимы на рынке труда, им легче бастовать. А правые, как и всюду,
за свободу капитала, что иногда тоже необходимо. Но и им приоритет своего
производителя тоже милее экономической зависимости от мнения Европы. Но вы
вкладываете в эти понятия, как я вижу, иной смысл?" "У нас сложилось так, -
пояснил я, - что левыми считаются те, кто за передачу палестинцам части
Израиля, а правые - те, кто против." "Ничего не понимаю. У вас есть люди,
которые готовы отдать... часть Израиля? А зачем же тогда евреи его
отвоевывали и осваивали? У нас одна из самых маленьких стран на свете. Какая
же ее часть оказалась лишней? И кому отдавать?" "Палестинцам." "Не может
быть! За что? За сотни миллиардов нефтедолларов?" "Если бы! За обещание в
нас больше не стрелять и не взрывать наших детей. Обещание, которого они так
ни разу и не выполнили. Но хотят наши территории." "И какие?" "Самарию,
Иудею, Газу." "Так вот что у вас оказалось лишним! - побагровел Арье. - И
сторонники этой политической линии не в тюрьме или в сумасшедщем доме?"
"Недавно они составляли большинство в кнес-сете." "То есть большинство
евреев хочет отдать врагу Израиль?! А кто из гоев, где и что обещал им
взамен?" "Ничего и нигде, кроме всемирной паранойи поддержки арабов в их
стремлении покончить с Израилем." "А, так ваши левые рассчитывают войти в
проарабское правительство Израиля?" "Не думаю..." "Я бы мог понять лю-дей с
таким складом ума, если бы они находились на содержании у арабов. Среди нас
всегда находились евреи годные для юденсрата. Но меня изумляет иное - откуда
взялись безумцы, что отдают за них голоса?"
Мы с Амирамом стыдливо потупились. И что мы могли ответить?..
"А ты чем занимаешься, Танья? - между тем спрашивал хозяин виллы с
красивым именем Цви (Олень). - Наверное, крупная актриса?" "Я скорее мелкая
уборщица, - весело ответила Таня. - Впрочем, до эмиграции в Израиль я была в
Ленинграде доктором технических наук." "Доктором... В какой области?" "Я
получила ученую степень за проектирование глубоководных лодок." "Вашему
Израилю не нужны под-водные лодки?" "Я понятия не имею, чего не нужно моему
любимому Израилю. Зато я знаю, что нужно и чего не нужно хозяйке виллы, у
которой я работаю. Ей надо, чтобы было чисто, постирано, поглажено, вкусная
еда на столе во-время. А не нужно ей этим заниматься самой, коль скоро в ее
страну приперлась я, и мне больше нечем зарабатывать себе на помаду. Все
очень просто. Можно подумать, что твоя жена са-ма убирает эту виллу."
"Конечно сама, если не считать бесчисленных роботов. Евр-еям всегда претила
черная работа. С отказом от нееврейской рабочей силы у нас начался бум
автоматизации и механизации. Роботы строят дома и дороги. Если бы моя жена
наняла себе в уборщицы доктора наук, с ней бы перестали здороваться соседи."
"Ужас какой! Я же у вас с голоду сдохну! А я так люблю вкусно покушать!" "Ты
будешь работать в Ямите - там огромный судостроительный центр." "Ты с ума
сошел! Я за десять лет забыла, чем отличается цистерна главного балласта от
джаку-зи и клапан вентиляции от биде. А пенсию хоть вы мне дадите?" "Пособие
по без-работице? Оно равно минимальной заработной плате." "Я о пенсии."
"Кому?" "Мне. Мне скоро шестьдесят." "А... сколько же тогда у вас живут,
если в шестьдесят так выглядят?" "Живут у нас хорошо, но недолго. Пока
работают. А потом человеку дают пенсию, которую он может заткнуть себе... То
есть на нее можно едва запла-тить за квартиру. Издевательство это, а не
пенсия." "Кому... за квартиру? Разве вы живете не в своих домах и
квартирах?" "Живем мы в основном в чужих квартирах. Съемных или взятых в
кредит у банка по машканте. Если во-время не уплатишь, тебя не просто
вышвырнут на улицу, но и отнимут нажитое добро за долги." "Позволь, но
строить бесплатное жилье для олим всегда было прерогативой сионистов. У вас
у власти не сионисты?" "Боюсь, что в этом плане у нас у власти строительные
подряд-чики, которым ваша механизация страшнее любого террора. Поэтому они
практику-ют неквалифицированный труд палестинцев в мирное время и
иностранных рабочих при обострении ситуации. И тем и другим можно платить
так мало, что евреям в этой отрасли просто не выжить." "Но такая ситуация не
только парализует технический прогресс в жилищном строительстве, но и
развращает самих евреев, которые стано-вятся как бы высшей кастой,
невольными рабовладельцами." "Кабланам это выгод-но, банкам, дающим нам
изначально невыплачиваемую ссуду - тем более, а особен-но - коренным
израильтянам по отношению к олим - с тех можно драть несусветную плату за
съем жилья, оставляя последним жалкие крохи непостоянной зарплаты на прочие
нужды. Соответственно строятся симпатии в обществе. Мы не воспринимаем
евреями старожилов, а они нас." "Танья, это не сионизм! Это не евреи у вас,
а карикатурные жиды-кровопийцы. У нас каждого репатрианта ждет
благоустроенная, а то и обставленная, если он так заранее просит, квартира,
а также телефоны и адреса государственных бюро по трудоустройству. Только
поэтому мы уже собрали в Стра-ну две трети евреев со всего мира. А сколько
собрали вы?" "Около миллиона за десять лет, включая в основном "русских" и
"эфиопов". Тех вывозили самолетами в процессе военной операции." "Чернокожие
евреи?.. Интересная мысль. Еще бы мил-лионов сто "китайских евреев" для
букета... Какая отчетность для неподражаемого в обоих мирах Сохнута! А что
привлекло советских евреев?" "Не столько привлекло сюда, сколько отвлекло
оттуда. После развала СССР..." "СССР развалился? Ты шутишь?" "Как карточный
домик. Все республики получили независимость и право на свою национальную
исключительность внутри каждой Эстонии. И всюду лишни-ми оказались всякие
неэстонцы, включая, естественно, евреев. Впрочем, русским в нацреспубликах
было ничуть не лучше, а огромная и довольно нищая Россия..." "Нищая! Нам бы
такие просторы и минеральные ресурсы! Ну и?" "Посткоммунисты разрешили
евреям уехать. Мы и кинулись. Чуть ли не все сразу, пока власти не
пере-думали. Вместе со мной приехали в один месяц сорок тысяч олим. Нет-нет,
нас не выгоняли. Наоборот. Но накопилось столько обид... Да не напрягайся ты
так, Цви. Да, я лично по национальности чисто русская, в девичестве Татьяна
Алексеевна Смирнова, коренная ленинградка. Мы с мамой чудом пережили
блокаду. Когда я училась в Корабелке, полюбила еврея, с которым потом
драматически рассталась, но за период нашего короткого счастья столько
прочла легального и нелегального, что стала большей сионисткой, чем все
евреи вокруг вместе взятые. Он меня потом бросил..." "Тебя? Танья, ты
шутишь..." "Увы. Но следующий мой роман был снова с евреем. Я стала Бергер.
Мой муж оказался замечательным человеком, но, как гово-рится, сердцу не
прикажешь. Уже в Израиле я встретила свою первую любовь и - вон он флиртует
с твоей женой... собака." "Феликс и был твоей первой любовью?" "И последней,
Цви, так что ты зря так распускаешь хвост." "А Изабелла и Зиновий?" "О, это
такая история... Не для нежных ушек рафинированного валийского еврея. Так
или иначе, мы с белкой в одночасье стали как-то как сестры. И с тех пор
дружим семьями. Вот я и мужа поменяла - а белка все моя!" "Я был бы
счастлив, если бы ты решила снова..." "Фиг тебе. Я рокировку делаю только в
одну сторону - время, назад!" "Я шучу. Моя Цвия..." "Ничего себе! У вас
прямо оленье стадо какое-то. Я тоже шучу, Олежек. Я вообще обожаю еврейские
имена, особенно ивритские." "Ладно, поскольку вы понятия не имеете, как сюда
попали и как выбраться обратно, поговорим о твоей работе в Эрец-Исраэль..."
"Я все-таки не поняла, Феликс, что значит "ученый секретарь"? Что
институт у вас был вроде знаменитого Гротонского центра у Бостона, ясно. Что
ты в нем занимал одну из высших должностей, я тоже уяснила. Но что конкретно
ты исследовал или проектировал?" "Я координировал работу ученых, подгововку
к защите, утвер-ждение в ВАКе..." "Что-то вроде менджемента?" "Не думаю.
Этим занимался дире-кторат." "Тогда о какой координации ты говоришь? Короче
говоря, что ты сам уме-ешь делать? Что ты лично разработал и внедрил? У тебя
есть публикации и патен-ты?" "Только вместе с другими авторами. Я готовил к
публикации монографии..." "Что с тобой, Феликс? Когда ты смущаешься, я
просто теряю голову..." "У вас тут у всех такой хороший взгляд, что соврать
просто невозможно... Ничего я не умел и не умею делать, кроме установки
бойлеров, чему научился уже в Израиле. А там я был одним из бюрократических
паразитов. А патент... Господи... Это был Танин патент, который мы
присвоили..." "О! Я слышала о советской бюрократии. Бойлеры? Ты хочешь этим
и тут заниматься?" "Я бы хотел получать тут пенсию." "Такой молодой и
здоровый мужчина?" "Нам с Таней под шестьдесят. И Изабелле с Зиновием так
же. Я устал от жизни, Цвия. Меня уже ничего не интересует. Бойлеры? Если я
что-то на свете ненавижу больше, чем террористов, так это мою работу. Таня -
свою, Белла - свою." "А Зяма?" "Зяма наоборот. У него маленькое частное
дело. За морские модели неплохо платят по всему миру, и он тратит на каждую
месяцы, а на главную - годы. Представляешь, что он испытал, когда снаряд
взорвался вот в этом самом дворе, но в другом измерении, вот тут, а вон там,
где у вас бассейн, была его мастерская, его фрегат "Арабелла"..." "Он
смоделировал корабль капитана Блада?" "Не только корабль, но и персонально
всех героев Сабатини. Он их всех разместил на палубе "Арабеллы",
представляешь? Даже полковника Бишопа на забортной до-ске. Он работает над
фигурками с микроскопом. У каждого свое выражение лица!" "Как интересно! Я
обожаю капитана Блада. Мне он снится с детства. Как ты дума-ешь, я уговорю
Зяму продать модель мне, если вы найдете способ общаться между измерениями.
Знаешь, куда я его поставлю? Пойдем, я тебе покажу..."
"Эй-эй! - всполошилась Таня. - Ты куда это его без меня уводишь,
корова? Я тут хоть и на птичьих правах, а за себя постоять еще не
разучилась. И ты хорош, Фелька, тут же в спальню разогнался. Прямо при жене.
Горбатого могила исправит, так?" "Я хотель, - с трудом перешла на русский
все понявшая Цвия, - только показаль ему место, где я хотель поставить
модель "Арабеллы" Я ничего больше не хотель, Та-нья!".
При слове "Арабелла" меня подбросило. Я совсем забыл с этими
потрясениями о своем корабле и его экипаже! Как это, в сущности, подло...
Тут же меня перекинуло в мыслях на Рому и Сему, которых я скорее всего не
скоро увижу.
"Аль тид'аг! (не беспокойся), - сказал Арье. - Уже завтра вы будете в
Технионе. Я уже созвонился с профессором Маркишем из лаборатории конверсий.
Не исключено, что с вашей помощью он не только найдет способ вернуть вас, но
и установит кон-такт с параллельным миром.
"Отсюда в Хайфу идет автобус или поезд? - спросила Таня. - Интересно
посмотреть свой дом в чужом городе..." "Я вам дам машину, - сказал Моше. -
Поедете по Рац-Галиму (бегущему по волнам). У вас есть такая трасса?" "Я не
поняла, - ответила Таня. - У нас несколько главных дорог вдоль страны. Новая
строится прямо на грани "зеленой черты". А вы что имеете в виду? Через
Самарию и Иудею, коль скоро они ваши?" "Теперь мы не поняли, - подошел к нам
друг Цви по имени Боаз, оставив по такому случаю свою тихую беседу с моей
женой. - Что значит "зеленая черта"? Между чем и чем?" "Между Израилем и
Палестинской автономией, - я вдруг сам осознал нелепость этого понятия
внутри суверенной страны. - Именно по ней левые хотят отделиться от
палестицев." "Государственная граница? - допытывался Арье. - Разве она не
проходит по Иордану?" "Проходит. Но внутри нашей территории... - неуверенно
мямлил я под подозрительными взглядами независимых израильтян, - есть еще
одна граница. С той частью Эрец-Исраэль, что мы добровольно уступили арабам
по Норвежским соглашениям." "Норвежским? И что, Норвегия подала вам пример и
сама уступила часть своей территории Швеции или России? Или у арабов мало
своих территорий, на которых можно поселить палестинцев? Быть может, арабы
прирезали вам взамен часть Иордании?" "По-моему, наоборот," - покраснел я,
как будто это я отдавал еврейские земли за просто так. "Правые были против,
- поспешно добавила Изабелла, видя мое смущение и изумление хозяев виллы, -
но Израиле полно левых евреев, охваченных комплексом вины за изгнание арабов
с их земель в 1948 и 1967 годах." "О каком изгнании вы говорите? - Арье даже
поднял руки над головой. - В 1948 году на нас напали. Как раз с целью нашего
изгнания и уничтожения. Не мы на них, а они на нас. В той войне мы победили
точно та же, как победили сотни других народов, создавших свои государства в
других войнах. С нашей стороны никакой агрессии не было. Напротив, полвека
поголовно враждеб-ное нам арабское население, недвусмысленно вело против нас
вооруженную борьбу всеми доступными бандитам средствами и с любыми
союзниками, включая нашего смертельного врага Гитлера... И это население не
было нами изгнано, а временно ушло из наших городов - только для обеспечения
свободы действия своих армий. С какой стати вообще можно было пускать арабов
обратно, а не выгнать задержав-шихся?" "Левые и американцы считают, что эта
земля принадлежала арабам до нашей первой алии."
"Американцы! - бушевал Арье. - А кому принадлежала их земля до янки?
При всей агрессивности диких индейцев, они не посмели причинить им и
тысячной доли того ущерба, который нанесли нам арабские соседи. Один
хевронский погром унес сто-лько еврейских жизней, сколько, пропорционально к
населению Штатов, не убили все индейцы за всю историю их противостояния
американцам! И кто из них уступает Филадельфию или Канзас краснокожим? И это
при их-то просторах! А ваш Израиль можно пересечь пешком за два часа у
Калькилии. Это - страна?" "А палестинцам и этого мало, - вступила Таня. -
Это они уже имеют, но только наращивают давление." "И что же при этом
говорят левые?" "Что во всем виноваты поселенцы." "То есть сами израильтяне?
Что мы, как и американцы, австралийцы, и канадцы - в конечном итоге
поселенцы?" "При разделении Израиля на еврейский и арабский, - пояснил я, -
внутри арабского анклава остались поселения, еврейские села и города."
"Военные форты, как во времена освоения Америки? Очень разумно." "Если бы!
Совершенно мирное население, женщины, дети, заводы, теплицы, моя
мастерская..."
"Нас защищает армия, - добавила Изабелла, - которую за это без конца
третируют арабозащитники." "Оставленные в Израиле арабы?" "Естественно и они
тоже. Эти почти поголовно на стороне наших врагов. Но активнее всех на ЦАХАЛ
нападают левые евреи." "Что значит нападают? А суд куда смотрит? Печать,
телевидение?" "У нас все средства массовой информации контролируются
левыми."
"Ужасно, - резюмировал Арье. - Срочно к профессору Маркишу. Пора нам
навести у вас порядок, пока не наступила Вторая Катастрофа..."
3.
Микроавтобус был удивительно похож на те, что бегают и по нашей стране.
Арье подогнал его к воротам своей виллы, распахнул дверцу и показал мне
рукой на во-дительское место: "Прошу. Я надеюсь, ты водишь машину?" "Я-то
вожу, - не мог я поверить, чтобы чужим людям давали такую роскошь просто
так. - Но у меня нет ни документов на машину, ни вашего ришайона (прав). Да
и дороги я не знаю. В своем Израиле мне каждая развязка как родная, а в
вашем..." "Аль тид'аг, - похлопал он меня по плечу. - Магнитная карточка на
саму машину воткнута вот сюда. Доста-точно ею провести, и на дисплее
появятся мои данные. Ею же ты платишь за бензин. А водительских прав у нас
давным-давно нет." "Как это нет? Я шесть раз сдавал..." "У нас считается,
что самоубийцы - явление редкое, а нормальный человек не сядет за руль, пока
не будет уверен, что он умеет водить. К
...Закладка в соц.сетях
