Жанр: Драма
Пригоршня праха
... в библиотеке одни, И тогда:
- Ты в самом деле уезжаешь?
- Да, я не могу здесь оставаться. Ты ведь меня понимаешь, разве нет?
- Да, да, конечно. Просто я думал, может, нам уехать куда-нибудь за
границу.
Бренда словно не слышала и продолжала свое.
- Я не могу здесь оставаться. С этим покончено, неужели ты не
понимаешь, что с нашей жизнью здесь покончено.
- Детка, что ты хочешь сказать?
- Не спрашивай... потом.
- Но, Бренда, родная, я тебя не понимаю. Мы оба молоды Конечно, нам
никогда не забыть Джона. Он навсегда останется нашим старшим сыном, но...
- Замолчи, Тони, пожалуйста, прошу тебя, замолчи... Тони осекся и
немного погодя сказал:
- Значит, ты завтра уезжаешь к Веронике?
- Угу.
- Думаю, я все же приглашу Джока.
- Ну конечно.
- А когда мы немного отойдем, тогда подумаем о планах на будущее.
- Да, тогда.
Наутро.
- Очень милое письмо от мамы, - сказала Бренда, протягивая письмо через
стол. Леди Сент-Клауд писала:
"...Я не приеду в Хеттон на похороны, но буду непрестанно думать
о вас и вспоминать, как я видела вас всех троих на рождество. Дорогие
дети, в такое время лишь друг в друге вы сможете обрести поддержку.
Только любовь может противостоять горю..."
- Я получил телеграмму от Джока, - сказал Тони. - Он приедет.
- Своим приездом Бренда всех нас свяжет по рукам и ногам, - сказала
Вероника. - Я считаю, она могла бы догадаться прислать отказ. Понятия не
имею, как с ней говорить.
Когда они остались одни после ужина, Тони сказал Джоку:
- Я все пытался понять и теперь, кажется, понял. У меня у самого все
иначе, но ведь мы с Брендой во многом совершенно разные. Именно потому, что
они ей чужие, и не знали Джона, и никогда не были здесь, Бренда хочет быть с
ними. В этом все дело, ты согласен? Она хочет быть совершенно одна и
подальше от всего, что напоминает ей о случившемся... и все равно я ужасно
мучаюсь, что отпустил ее. Не могу тебе передать, какая она была... ну совсем
какая-то механическая... Она все переживает гораздо сильнее меня, это я
понимаю. Так тяжело, когда ничем не можешь помочь.
Джок не ответил.
Бивер гостил у Вероники. Бренда сказала ему:
- Вплоть до среды, когда я подумала, что ты умер, я и понятия не имела,
что люблю тебя.
- А говорила ты об этом не так уж редко,
- Ты еще в этом убедишься, - сказала Бренда, - дуралей
В понедельник утром Тони нашел на подносе с завтраком письмо: "Дорогой
Тони, Я не вернусь в Хеттон. Пусть Гримшо упакует мои вещи и отвезет их
на квартиру. После этого она мне больше не нужна. Тебе, должно быть,
не сегодня стало понятно, что наша жизнь не ладится.
Я влюблена в Джона Бивера и хочу получить развод и выйти за него
заМуж. Если б Джон Эндрю не погиб, может быть, все пошло бы
по-другому. Трудно сказать. А так я просто не смогу начать все
сначала. Пожалуйста, не очень огорчайся. Нам, наверное, нельзя
встречаться во время процесса, но я надеюсь, что потом мы снова станем
близкими друзьями. Во всяком случае, для меня ты всегда останешься
другом, что бы ты обо мне ни думал.
С наилучшими пожеланиями
Бренда".
Когда Тони прочел письмо, он решил, что Бренда сошла с ума.
- Насколько мне известно, она видела Бивера всего два раза, - сказал
он.
Позже он показал письмо Джоку, и тот сказал:
- Жаль, что все так получилось.
- Но ведь это же неправда?
- К сожалению, правда. Все давно знают.
Однако прошло еще несколько дней, прежде чем Тони полностью осознал,
что это значит. Он привык любить Бренду и доверять ей.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
АНГЛИЙСКАЯ ГОТИКА II
- Ну как, старикан очень переживает?
- Вроде бы. От этого чувствуешь себя такой скотиной, - сказала Бренда.
- Боюсь, что ему очень тяжело.
- Если б он не переживал, тебе было б неприятно, - сказала Полли, чтоб
ее утешить.
- Да, пожалуй.
- Что бы ни случилось, я останусь твоим другом, - сказала Дженни Абдул
Акбар.
- Пока все идет гладко, - сказала Бренда. - Хотя и были кое-какие gene
{Неприятности (франц.).} с родственниками.
Тони последние три недели жил у Джока. Миссис Рэттери уехала в
Калифорнию, и Джок был рад обществу. По вечерам они большей частью обедали
вместе. В Брэтт-клуб они больше не ходили, не ходил туда и Бивер. Вместо
этого они зачастили в Браун-клуб, где Бивер не состоял. Бивер теперь
проводил все время с Брендой то в одном, то в другом из полудюжины знакомых
домов.
Миссис Бивер была недовольна поворотом событий: ее мастеров отослали из
Хеттона, не дав закончить работу.
В первую неделю Тони имел несколько мерзостных бесед. Аллан попытался
выступить в роли миротворца.
- Подожди недельку-другую, - говорил он, - и Бренда вернется. Бивер ей
быстро надоест.
- Но я не хочу, чтобы она возвращалась.
- Я прекрасно понимаю твои чувства. Но сейчас, знаешь ли, не средние
века. Если, бы Бренда не была так расстроена смертью Джона, кризиса могло бы
и не быть. Да еще в прошлом году Марджори повсюду шлялась с этим оболтусом
Робином Бизили. Она по нему с ума сходила, а я делал вид, что ничего не
замечаю, - и все рассосалось. На твоем месте я бы просто посмотрел на это
сквозь пальцы. Марджори сказала:
- Ну, конечно же, Бренда не любит Бивера. Да разве можно его любить? А
если ей и кажется сейчас, что она его любит, твой долг - помешать ей свалять
дурака. Ты должен не давать ей развода, по крайней мере, до тех пор, пока
она не подыщет кого-нибудь поприличнее.
Леди Сент-Клауд сказала:
- Бренда поступила очень, очень неразумно. Девочка всегда была крайне
возбудимой, но я уверена, что ничего дурного она не могла сделать, абсолютно
уверена. Бренда на такое не способна. Я не знакома с мистером Бивером и не
имею ни малейшего желания с ним знакомиться. Насколько я понимаю, он во всех
отношениях неподходящая пара для Бренды. Не может быть, чтобы Бренда хотела
выйти замуж за такого человека. Я вам объясню, Тони, как это получилось.
Бренда, должно быть, чувствовала, что вы ею пренебрегаете, ну самую чуточку,
- так часто бывает на этой стадии брака. Мне известно множество подобных
случаев - и конечно же, ей польстило, что в нее по уши влюбился молодой
человек. Вот и все - ничего дурного в этом не было Но потом этот чудовищный
удар - несчастье с маленьким Джоном - выбил ее из колеи,она просто не
отдавала себе отчета в том, что говорит и что пишет. Через несколько лет вы
еще посмеетесь над этим недоразумением.
Тони не видел Бренды со дня похорон. Один раз он говорил с ней по
телефону.
Шла вторая неделя, когда он особенно тосковал и совершенно потерял
голову от разнообразных советов
У него долго сидел Аллан, склоняя его к примирению.
- Я говорил с Брендой, - сказал он. - Ей уже надоел Бивер. Она только и
мечтает, как бы вернуться в Хеттон и зажить с тобой по-прежнему.
Пока Аллан был у него, Тони решительно отказывался его слушать, но
потом его слова и воспоминания, которые они пробудили, не шли у него из
головы. Итак он позвонил:
Бренде, и она говорила с ним спокойно и серьезно.
- Бренда, это Тони.
- Здравствуй, Тони, в чем дело?
- Я только что говорил с Алланом. Он сказал, у тебя переменились планы.
- Я что-то не понимаю, о чем ты.
- Он сказал, что ты хочешь бросить Бивера и вернуться в Хеттон.
- Аллан так сказал?
- Да, а что, это неправда?
- Боюсь, что нет. Аллан - осел и лезет не в свои деда. Он был у меня
сегодня. Мне он сказал, что ты не хочешь разводиться, но готов разрешить мне
жить в Лондоне и делать все, что мне заблагорассудится, лишь бы не доводить
до публичных скандалов. Мне это показалось разумным, и я как раз хотела тебе
позвонить, поговорить. Но, наверное, это тоже дипломатический ход Аллана.
Как бы то ни было, боюсь, что сейчас вопрос о моем возвращении в Хеттон не
стоит.
- Понимаю. Я так и думал... Я просто так позвонил.
- Ничего. Как поживаешь, Тони?
- Спасибо, хорошо.
- Вот и отлично. Я тоже. До свиданья. Это был их последний разговор.
Оба избегали мест, где могли бы встретиться.
Сочли, что в роли истца удобнее выступить Бренде. Тони поручил процесс
не семейным поверенным в делах, а другой, менее почтенной фирме,
специализировавшейся на разводах. Он скрепя сердце готовил себя к тому, что
столкнется с профессиональным цинизмом и даже некоторой фривольностью, но
вместо этого встретил мрачность и подозрительность.
- Насколько я понимаю, леди Бренда ведет себя весьма неосмотрительно.
Вполне вероятно, что вмешается королевский поверенный... {В Англии -
судейский чиновник, осуществляющий надзор за проведением бракоразводных
процессов.} Более того, встает вопрос о деньгах. Вы понимаете, что раз по
настоящей договоренности леди Бренда считается стороной невиновной и
потерпевшей, она вправе просить у суда весьма существенных алиментов.
- Об этом не беспокойтесь, - сказал Тони. - Я уже все обсудил с ее
зятем и решил положить ей пятьсот фунтов в год. У нее четыреста фунтов
своих, и, я полагаю, у мистера Бивера тоже есть какие-то деньги.
- Жаль, что нельзя ничего оформить письменно, - сказал поверенный, -
это могут квалифицировать как тайный сговор
- Слова леди Бренды для меня вполне достаточно, - сказал Тони.
- Мы стремимся оградить наших клиентов от самых непредвиденных
случайностей, - сказал юрист с видом человека, выполняющего свой долг: у
него в отличие от Тони не выработалось привычки любить Бренду и доверять ей.
Для измены Тони был намечен четвертый уикенд после отъезда Бренды из
Хеттона. Был снят номер в приморском отеле ("Мы всегда посылаем туда наших
клиентов. Тамошние слуги прекрасно дают показания") и оповещены частные
сыщики.
- Вам остается только выбрать партнершу, - сказал поверенный, и ни
намека на игривость не было в его мрачном голосе. - В некоторых случаях мы
оказывали помощь клиентам, но нередко поступали жалобы, так что мы сочли за
благо предоставить выбор самим клиентам. Недавно мы вели чрезвычайно
деликатное дело, в котором ответчиком выступал человек строгой морали и
довольно робкий. В конце концов его собственная жена согласилась поехать с
ним и предоставить материал для свидетельских показаний. Она надела рыжий
парик. Все прошло весьма успешно.
- Не думаю, чтобы это годилось в моем случае.
- Разумеется. Я просто привел это как любопытный пример.
- Наверное, я смогу кого-нибудь подыскать.
- Не сомневаюсь, - сказал поверенный, учтиво кланяясь. Но позже, когда
Тони обсудил эту проблему с Джеком, все оказалось далеко не так просто.
- Не каждую об этом попросишь, - сказал он, - как ни подступись.
Сказать, что это юридическая формальность, - оскорбительно, а с ходу
предложить закрутить на всю катушку - большая наглость, если ты до этого не
обращал на нее никакого внимания и впредь не собираешься. Правда, в крайнем
случае всегда можно рассчитывать на старушку Сибил.
Но даже Сибил отказалась.
- В любое другое время - со всем моим удовольствием, - сказала она, -
но сейчас мне это ни к чему. Если слухи дойдут до одного человека, он может
неправильно понять... Есть у меня на примете страшно хорошенькая девушка -
Дженни Абдул Акбар ее зовут. Не знаю, знаком ли ты с ней.
- Знаком.
- Ну и как, она не подойдет?
- Нет.
- О господи, тогда не знаю, кого и предложить.
- Пожалуй, придется изучить рынок в Старушке Сотняге, - сказал Джок.
Они обедали у Джока. В последнее время они чувствовали себя довольно
неуютно у Брауна: когда люди несчастны, их норовят избегать.
Но хотя они осушили огромную бутыль шампанского, легкомысленное
настроение, в котором они в последний раз посетили Синк-стрит, не вернулось.
И тут Тони сказал:
- А не рано туда ехать?
- Попытка не пытка. Мы же туда не для развлечения едем.
- Разумеется, нет.
Двери в э 100 по Синк-стрит были распахнуты настежь, в пустом танцзале
играл оркестр. Официанты обедали за маленьким столиком в углу. Группка
девушек толпилась у игорного автомата, теряя шиллинги и жалуясь на холод.
Они заказали бутылку вина разлива винного завода Монморанси и сели ждать.
- Кто-нибудь из этих подойдет? - спросил Джок.
- Все равно.
- Лучше взять такую, которая нравится. Тебе придется провести с ней
довольно много времени.
Немного погодя вниз спустились Милли и Бэбз.
- Так как насчет почтальонских шапок? - спросила Милли. Они не поняли
намека.
- Вы ведь были здесь в прошлом месяце, мальчики, нет, что ли?
- Боюсь, мы тогда здорово выпили.
- Да ну?
Милли и Бэбз крайне редко встречали вполне трезвых мужчин в рабочее
время.
- Подсаживайтесь к нам. Как поживаете?
- У меня вроде насморк начинается, - погано себя чувствую. Вот
сквалыги: ни за что не хотят топить эту трущобу.
Милли была настроена бодрее и раскачивалась на стуле в такт музыке.
- Танцевать хотите? - спросила она, и они с Тони зашаркали ногами по
пустому залу.
- Мой друг ищет даму поехать вместе к морю, - сказал Джок.
- В такую-то погоду? Просто находка для одинокой девушки, - Бэбз
фыркнула в мокрый комочек платка.
- Ему для развода.
- А, понятно. Чего бы ему не взять Милли? Она не боится простуды, и
потом она знает, как вести себя в отеле. Тут есть много девушек, с которыми
можно хорошо провести вечерок в городе, но для развода нужна дама.
- Вас часто приглашают для этого?
- Бывает. Оно конечно, неплохо отдохнуть, только приходится все время
разговаривать, а джентльмены как заведутся о своих женах, так конца-краю
нет.
За танцами Тони, не мешкая, приступил к делу.
- Вам бы не хотелось уехать из города на уикенд? - спросил он.
- Отчего бы и нет, - сказала Милли. - Куда?
- Я бы предложил Брайтон.
- А... Вам для развода?
- Да.
- Вы не против, если я возьму с собой дочку: она нам помехой не будет.
- Ну что вы.
- Так я понимаю, вы не против.
- Нет, я решительно против.
- А... Вы бы не подумали, что у меня есть восьмилетняя дочка, верно?
- Нет.
- Ее Винни зовут. Я родила ее в шестнадцать лет. Я была младшей в
семье, и отчим нам, девчонкам, проходу не давал. Вот почему мне приходится
зарабатывать на жизнь. Винни живет у одной дамы в Финчли. Двадцать восемь
шиллингов в неделю мне это обходится, не считая одежи. Она ужас как любит
море.
- Нет, - сказал Тони, - очень сожалею, но это невозможно. Мы с вами
выберем там для нее хороший подарок.
- Ладно... Один джентльмен подарил ей чудный велосипед к рождеству. Она
свалилась с него и расшибла коленку... Так когда надо ехать?
- Как вы хотите поехать - поездом или машиной?
- Поездом. В машине Винни тошнит.
- Винни не поедет.
- Да, конечно, но все равно лучше поездом.
Они договорились встретиться на вокзале Виктория в субботу днем.
Джок дал Бэбз десять шиллингов, и они с Тони отбыли домой. Тони мало
спал последнее время. Оставаясь один, он не мог не ворошить в памяти все
происшедшее со времени приезда Бивера в Хеттон; выискивал упущенные в свое
время улики; взвешивал, мог ли он каким-нибудь словом или поступком,
изменить ход событий; возвращался мыслями к первым дням знакомства с
Брендой, чтобы хоть там найти объяснение тем переменам, которые произошли в
ней; снова воскрешал в памяти сцену за сценой последние восемь лет их жизни.
И не мог спать.
Общее свидание состоялось в билетной кассе первого класса. Первыми - за
десять минут до срока - прибыли сыщики. Сыщиков, чтобы Тони не потерял их из
виду, ему показали в конторе поверенного. Сыщики, бодрые мужчины средних лет
в мягких шляпах и тяжелых пальто, радовались предстоящему уикенду, потому
что большую часть своего рабочего времени топтались на углах и следили за
парадными, и выезды подобного рода в конторе были нарасхват. В более
скромных бракоразводных процессах поверенные довольствовались показаниями
гостиничных слуг. Сыщики считались роскошью и требовали соответствующего к
себе отношения.
В Лондоне в этот день стоял легкий туман. На вокзале загодя зажгли
фонари.
Следом за сыщиками явился Тони в сопровождении верного Джока, который
пришел проводить друга. Они купили билеты и стали ждать. Сыщики, ревнители
профессионального этикета, предприняли попытку стушеваться, изучая рекламы
на стенах и выглядывая из-за колонны.
- Жуткая затея, - сказал Тони.
Милли прибыла только через десять минут. Она явилась из мрака - перед
нею шествовал носильщик, тащивший чемодан; сзади, цепляясь за ее руку,
плелся ребенок. Гардероб Милли составляли преимущественно вечерние платья,
ибо дни свои она обычно проводила, сидя перед газовым камином в капоте. Вид
у нее был неказистый и довольно приличный.
- Извините, если опоздала, - сказала она. - Вон Винни никак не могла
отыскать свои ботинки. Я ее тоже взяла. Я знала, что вы на самом деле не
против. Она ездит по половинному билету.
Винни оказалась некрасивой девчонкой в огромных очках с золотой
оправой. Когда она говорила, было видно, что у нее нет двух передних зубов.
- Надеюсь, вы не собираетесь взять ее с собой.
- А то как же? - сказала Милли. - Она нам помехой не будет -
головоломкой своей займется.
Тони наклонился к ребенку.
- Послушай, - сказал он, - ты ведь не хочешь ехать в какой-то противный
отель. Ты поедешь с этим симпатичным джентльменом. Он повезет тебя в магазин
и разрешит выбрать там самую большую куклу, а потом отвезет домой на машине.
Ты ведь хочешь поехать с ним, правда?
- Нет, - сказала Винни, - хочу к морю. Не хочу ехать с этим дядей. Не
хочу куклу. Хочу к морю с маманей.
Теперь уже не только сыщики, но и кое-какие пассажиры стали обращать
внимание на разномастную группу.
- Господи, - сказал Тони, - ничего не поделаешь - придется ее взять.
Сыщики в некотором отдалении следовали за ними по платформе. Тони
поместил своих спутниц в пульмановский вагон.
- Ишь ты, - сказала Милли, - в первом классе едем. Правда, здорово? Чаю
можно выпить.
- А мороженое можно?
- У них небось нет мороженого. Зато ты можешь выпить чайку.
- А я хочу мороженого.
- Мороженое получишь, когда приедем в Брайтон. А теперь не балуйся -
займись головоломкой, а то мама тебя не возьмет в другой раз к морю.
- Ну и ребенок! Я думал, такие только в книжках бывают, - сказал Джок,
покидая Тони.
И Винни четко выдерживала эту роль всю дорогу до Брайтона.
Изобретательностью она не отличалась, но классические приемы знала назубок,
вплоть до таких избитых, но грозных трюков, как сопенье, покряхтыванье и
жалобы на тошноту.
Номер в отеле для Тони заказывали поверенные. Поэтому дежурный
администратор несколько оторопел, увидев Винни.
- Мы оставили вам двойной и одинарный смежные номера с ванной и
гостиной, - сказал администратор, - мы не предполагали, что вы привезете с
собой дочь. Вам потребуется еще одна комната?
- Ой, да Винни со мной поселится, - сказала Милли.
Сыщики, стоявшие поблизости, недовольно переглянулись. Тони написал
"мистер и миссис Ласт" в книге посетителей
- С дочерью, - подсказал администратор, ткнув в строку.
Тони заколебался:
- Это моя племянница, - сказал он и записал на следующей строке "мисс
Смит".
Сыщик, зарегистрировавшийся строкой ниже, заметил своему коллеге:
- На этот раз он выпутался. Башковитый парень. Но только в этом деле
все не по-людски. И не по правилам. И еще ребенка с собой прихватили. Одно
слово - почтенный семейный выезд. Только этого нам не хватало. А нам ведь
надо и о репутации фирмы подумать. Ни к чему, чтоб к нам цеплялся
королевский поверенный.
- А что, если тяпнуть по-быстрому? - безразлично отозвался коллега.
Наверху в номере Винни спрашивала:
- А где море?
- Прямо через дорогу.
- Хочу посмотреть на море.
- Уже темно, золотко. Завтра посмотришь.
- Хочу сегодня.
- Поведите ее сейчас, - сказал Тони.
- А вы правда не будете скучать?
- Истинная правда.
- Мы недолго.
- Ничего. Пусть наглядится вволю. Тони спустился в бар и, обнаружив там
сыщиков, очень обрадовался. Он стосковался по мужскому обществу.
- Добрый вечер, - сказал он.
Сыщики подозрительно покосились на него. Все словно нарочно
складывалось так, чтобы оскорбить их профессиональные чувства.
- Добрый вечер, - сказал старший сыщик. - Паршивая сегодня погода,
сырая.
- Выпейте со мной. - Ввиду того, что Тони и так оплачивал их расходы,
приглашение было явно излишним, но сыщик помоложе инстинктивно оживился и
сказал:
- А почему бы и нет?
- Переходите за мой столик. Мне тут одиноко. Они отнесли выпивку на
дальний столик, где их, не мог слышать бармен.
- Мистер Ласт, так не годится, сэр, - сказал старший сыщик. - Вам не
положено нас узнавать. Уж не знаю, что бы на это сказали в конторе.
- Наше вам, - сказал младший сыщик.
- Это мой коллега мистер Джеймс, - сказал старший сыщик. - Моя фамилия
Бленкинсон. Джеймс в нашем деле новичок.
- Совсем как я, - сказал Тони.
- Жаль, что такая паршивая погода выдалась для работы, - сказал
Бленкинсон, - сырость, и ветер дует. У меня все кости ломит.
- Скажите, пожалуйста, - сказал Тони, - берут когда-нибудь детей в
такого рода поездки?
- Никогда.
- Я так и думал.
- Раз уж вы спросили, мистер Ласт, я так скажу - это неправильно и
неосмотрительно. Не годится так, в этих делах важно произвести хорошее
впечатление. Насчет нас с Джеймсом можете не беспокоиться. Мы об этом на
суде - ни гугу. Но на слуг полагаться нельзя. Вдруг нарветесь на новичка в
судебных делах, а он возьми да и ляпни что не след. Тогда что? Не нравится
мне это, мистер Ласт, по правде вам скажу.
- А мне и подавно.
- А я детишек люблю, - сказал Джеймс, новичок в этом деле. - Ну как,
тяпнем еще по одной? Мы угощаем.
- Скажите, - попросил Тони, когда они уже порядком посидели за
столиком. - Вам, должно быть, пришлось повидать немало пар, подготавливающих
здесь развод, скажите, как им удавалось скоротать день?
- Летом все проще, - сказал Бленкинсоп, - девицы обычно купаются, а
джентльмены читают газеты на эспланаде; одни катаются на машинах, другие
просто торчат в баре. Но почти все рады-радехоньки, когда приходит
понедельник.
Когда Тони поднялся в номер, Милли с дочерью сидели в гостиной.
- Я заказала мороженое, - сказала Милли.
- Превосходно.
- Хочу сейчас ужинать, хочу сейчас ужинать.
- Сейчас нельзя, золотко, уже поздно. Тебе принесут мороженое.
Тояи вернулся в бар.
- Мистер Джеймс, - сказал он, - если я вас правильно поняла, вы
сказали, что любите детей?
- Да, но в меру, разумеется.
- А вы не согласились бы пообедать с девочкой, которая приехала вместе
со мной? Я была бы вам весьма признателен.
- Нет, нет, сэр, едва ли.
- Вы убедитесь, я не останусь в долгу.
- Я бы с удовольствием, но, видите ли сэр, это не входит в мои
обязанности. - Джеймс было дрогнул, но тут вмешался Бленкинсоп.
- Это никак невозможно, сэр.
Когда Тони ушел, Бленкинсоп решил поделиться с Джеймсом сокровищами
своего опыта; он в первый раз работал в царе с Джеймсом и счел своим долгом
научить младшего товарища уму-разуму.
- Самое трудное в нашем деле - внушить клиенту, что развод дело
серьезное.
В конце концов непомерные посулы, две-три порции мороженого и вызванное
ими легкое уныние все же заставили Винни пойти в постель.
- Как будем спать? - спросила Милли.
- Как хотите.
- Нет уж, как вы хотите.
- Наверное, Винни будет уютнее с вами... но утром, когда принесут
завтрак, ей, конечно, придется перейти в другую комнату.
Винни устроили в уголке огромной кровати, подоткнули со всех сторон
одеялом, и, она, к изумлению Тони, уснула, прежде чем они спустились
ужинать.
Вместе с одеждой Тони и Милли сменили настроение. Милли надела свое
лучшее вечернее платье, огненно-красное с голой спиной, насвежо накрасилась,
расчесала обесцвеченный перманент, сунула ноги в красные туфли на высоких
каблуках, нацепила браслеты, подушила за ушами, вдела огромные серьги из
поддельного жемчуга, отряхнула домашние заботы и, облачившись в форму,
приступила к выполнению воинского долга - легионер, вызванный к боевой
службе после выматывающей зимы в бараках; и Тони, наполняя перед зеркалом
портсигар и опуская его в карман вечернего костюма, напомнил себе, что,
какой фантасмагоричной и мерзостной ни казалась бы ему - эта ситуация, он
должен вести себя как хозяин; итак, он постучался и спокойно прошел в
комнату своей гостьи; вот уже месяц он жил в мире, внезапно лишившемся
порядка; казалось, разумное и достойное положение вещей, весь накопленный им
жизненный опыт был всего-навсего безделицей, по ошибке засунутой в дальний
угол туалетного столика; и в каких чудовищных обстоятельствах он бы ни
оказался, какие новые безумства ни заметил бы, это ничего не могло добавить
к тому всепоглощающему хаосу, который свистел у него в ушах.
Он с порога улыбнулся Милли.
- Прелестно, - сказал он. - Совершенно прелестно. Пойдем обедать.
Их комнаты были на втором этаже. Ступенька за ступенькой, они рука об
руку спустились по лестнице в ярко освещенный холл.
- Больше бодрости, - сказала Милли. - Вы что, язык проглотили?
- Извините, вам скучно?
- Нет, это я шучу. А вы паренек серьезный, верно я говорю?
Несмотря на мерзкую погоду, отель, по-видимому, был битком набит
съехавшейся на уикенд публикой. Через вращающиеся двери входили все новые и
новые гости, глаза у них слезились, а щеки посинели от стужи.
- Жидки понаехали, - ненужно комментировала Милли. - Ну да ладно, все
равно хорошо раз в кои веки вырваться из клуба.
Среди вновь прибывших оказался приятель Милли. Он руководил размещением
с
...Закладка в соц.сетях
