Жанр: Драма
Пригоршня праха
...? Бивер объяснил.
- Вы уверены, что этого достаточно? Я дала бы вдвое больше.
- Ровно столько, - сказал Бивер и снова почувствовал себя старшим, чего
и добивалась Бренда.
Когда они сели в такси, Бивер тут же понял, что ей хочется, чтоб он ее
поцеловал. Но он решил - пусть она теперь допляшет под его дудку. Поэтому он
отодвинулся и завел разговор о старом доме, который вносили, чтобы
освободить место для квартала многоквартирных зданий.
- Заткнись, - сказала Бренда. - Иди ко мне. Когда он поцеловал ее, она
потерлась о его щеку своей, такая у нее была манера.
Прием у Полли был точь-в-точь таким, как она хотела, - аккуратным
сколком всех лучших приемов, которые она посетила в прошлом году: тот же
оркестр, тот же ужин и, самое главное, те же гости. Ее честолюбие далеко не
заходило: ей не нужно было ни произвести фурор, ни устроить прием настолько
необычный, чтоб о нем говорили еще много месяцев спустя, не нужны ей были ни
добытые из-под земли нелюдимые знаменитости, ни диковинные иностранцы. Ей
нужен был самый обыкновенный шикарный прием, и таким он и получился. Пришли
практически все, кого она пригласила. Если и существовали другие
труднодоступные миры, куда она не была вхожа, Полли о них не подозревала. Ей
нужны были именно эти люди, и они к ней явились. И, стоя рядом с лордом
Кокперсом, который ради такого случая, как примерный муж, появился на люди
вместе с ней, что делал крайне редко, Подли, обозревая гостей, поздравляла
себя с тем, что у нее сегодня очень мало лиц, которых она не желала видеть.
В прошлые годы приглашенные с ней не церемонились и приводили с собой всех,
с кем им случилось в этот день обедать, В этом году без особых усилий с ее
стороны приличия не нарушались. Гостя, которые хотели привести с собой
друзей, с утра позвонили ей и испросили позволения, а в большинстве своем и
на это не отважились. Люди, которые всего полтора года назад делали бы вид,
что и не подозревают о ее существовании, теперь непрерывным потоком
поднимались по ее лестнице. Она сумела встать вровень с другими замужними
дамами своего круга.
У подножья лестницы Бренда сказала:
- Пожалуйста, не оставляй меня. Я, наверное, тут никого не знаю. - И
Бивер снова почувствовал себя защитником и покровителем.
Они прошли прямо к оркестру и стали танцевать; разговаривали они мало,
только здоровались со знакомыми парами. Через полчаса Бренда сказала:
- Теперь я вам дам передохнуть. Только смотрите не потеряйте меня.
Она танцевала с Джоном Грант-Мензисом и двумя-тремя старыми приятелями,
и потеряла Бивера из виду, пока не наткнулась на него в баре, где он сидел в
полном одиночестве. Он уже давно торчал здесь, перекидываясь одной-двумя
фразами с входящими парами, но потом опять оставался в одиночестве. Он
томился и злобно повторял про себя, что, не свяжись он с Брендой, он пришел
бы сюда с большой компанией и все повернулось бы иначе.
Бренда заметила, что он не в духе, и сказала: "Пора ужинать".
Час был ранний, и буфет пустовал, только за несколькими столиками
уединились серьезные парочки. В простенке стоял большой круглый никем не
занятый стол, они сели за него.
- Я собираюсь еще долго-долго не вставать, вы не против? - Она хотела,
чтоб он снова почувствовал себя хозяином положения, и поэтому стала
расспрашивать его о парочках за другими столиками.
Постепенно их стол заполнялся. К ним подсаживались старые друзья
Бренды, с которыми она общалась, когда начала выезжать и в первые два года
брака до смерти отца Тони; мужчины слегка за тридцать, замужние женщины ее
лет - одни из них не знали Бивера, другие не любили его. Стол их был явно
самым веселым в комнате. Бренда подумала: "Как мой юный кавалер, должно
быть, тяготится этим". Ей и в голову не пришло, что, с точки зрения Бивера,
ее старые друзья самые завидные тут люди и он в восторге оттого, что его
видят в такой компании.
- До смерти надоело? - шепнула ему она.
- Что ты, счастлив, как никогда.
- А мне надоело. Пойдем потанцуем.
Но оркестр отдыхал, и в танцзале не было никого, кроме серьезных
парочек, которые переселились сюда, в поисках уединения, и сидели там и сям
по стенам, уйдя с головой в разговоры.
- О господи; - сказала Бренда, - мы влипли. Вернуться к столу
неудобно... похоже, нам придется ехать домой. - Но еще нет и двух.
- Для меня это поздно. Послушайте, вам совсем не надо ехать.
Оставайтесь здесь и веселитесь.
- Разумеется, я поеду с тобой, - сказал Бивер.
Ночь была холодная, ясная. Бренда дрожала, и в такси он обнял ее. Они
почти не разговаривали.
- Уже приехали?
Они посидели несколько секунд неподвижно. Потом Бренда высвободилась, и
Бивер открыл дверцу,
- К сожалению, я не могу пригласить тебя выпить. Донимаешь, я не у себя
и ничего здесь не найду.
- Что ты, что ты.
- Спокойной ночи, милый. Огромное спасибо, что приглядел за мной.
Боюсь, я тебе отравила весь вечер.
- Что ты, что ты, - сказал Бивер.
- Позвони мне с утра... Договорились? - Она поднесла руку к губам и
повернулась к двери.
Еще с минуту Бивер раздумывал, стоит ли вернуться к Полли, но потом
решил, что не стоит. Он был близко от дома, да и у Полли к этому времени
все, должно быть, уже угомонились, так что он поехал на Сассекс-гарденз и
тут же лег спать.
Не успел он раздеться, как внизу раздался телефонный звонок. Звонил его
телефон. Он спустился по холоду на два пролета. Звонила Бренда.
- Милый, я уже собиралась повесить трубку. Подумала, что ты вернулся к
Полли. Разве твой телефон не у постели?
- Нет, на первом этаже.
- Значит, я тебе зря позвонила?
- Ну не знаю. А в чем дело?
- Просто хотела пожелать тебе спокойной ночи.
- Ах да, понятно, конечно. Спокойной ночи.
- И ты позвонишь мне утром?
- Да.
- Рано-рано, до того, как наметишь планы?
- Да.
- Спокойной ночи, господь с тобой.
Бивер снова поднялся на два пролета и залез в постель.
- ...Удрать в самый разгар веселья...
- Стыдно сказать, насколько это было невинно. Он даже не зашел.
- Этого-то как раз никто и не узнает.
- Он просто рассвирепел, когда я позвонила,
- А что он о тебе думает?
- Ничего не может понять... совершенно ошарашен и притосковывает.
- Ты что, собираешься это продолжать?
- Сама не знаю. - Зазвонил телефон. - Вот, наверное, он.
Но это был не он. Бренда пришла к Марджори, и они завтракали в постели.
В это утро Марджори особенно вошла в роль старшей сестры.
- Правда же, Бренда, твой молодой человек - это такое убожество...
- Я сама все знаю. Он не бог Весть что, и он сноб, и похоже, у него
рыбья кровь, но мне он приглянулся, и все тут... и потом, я не уверена, что
он уж совсем ужасный... он обожает свою гнусную мать... и потом он вечно без
денег. По-моему, ему очень не везло в жизни. Он мне все про себя вчера
рассказал. Он был раз помолвлен, но они не смогли пожениться из-за денег, а
с тех пор у него не было ничего приличного... Его еще многому надо научить.
Этим отчасти он мне и нравится.
- О господи, я вижу, ты всерьез. Зазвонил телефон.
- Может, на этот раз он.
Но знакомый голос так громко заверещал в телефон, что Бренда слышала
весь разговор.
- Добрый день, лапочка, какие последние сплетни?
- А, Полли, поздравляю - прекрасный прием.
- Правда, старушка не подкачала? Слушай, что там у твоей сестры с
Бивером?
- Что у них?
- Давно они путаются?
- Ты попала пальцем в небо, Полли.
- Да брось. Сразу видно, что у них далеко зашло. Нет, ты мне скажи, как
это ему удалось. Вот что интересно. Что-то в нем наверняка есть, просто мы
не замечали.
- Полли тебя засекла. В данный момент она оповещает весь Лондон о своих
наблюдениях.
- Какая жалость, что и оповещать-то не о чем. Этот сопляк мне даже не
позвонил... Что ж, придется оставить его в покое. Если он не опомнится, я
днем уезжаю в Хеттон. Вот, может, он.
Но это был всего-навсего Аллан, который звонил из штаб-квартиры
консерваторов извиниться, что не смог накануне приехать к Полли.
- Я слышал, Бренда пустилась во все тяжкие, - сказал он.
- Господи, - сказала Бренда, - можно подумать, молодых людей так легко
соблазнить.
- Я тебя почти не видела вчера у Полли, - сказала миссис Бивер. - Куда
ты исчез?
- Мы рано уехала. Бренда Ласт устала.
- Она прелестно выглядела. Я очень рада, что ты с ней подружился. Когда
ты с ней встречаешься?
- Я договорился, что позвоню.
- Ну, так чего же ты ждешь?
- Да что толку, мамчик? Разве я могу себе позволить ухаживать за
женщиной вроде Бренды Ласт? Позвонишь ей, она скажет, что вы делаете,
придется ее куда-нибудь вести, и так каждый день. У меня денег на это нет.
- Знаю, сын мой. Знаю, как тебе трудно. Знаю, как ты умеешь экономить.
Я должна быть благодарна, что мой сын не является ко мне с долгами. И все
же, не стоит отказывать себе буквально во всем. Так ты в двадцать пять лет
превратишься в старого холостяка. Я еще в тот вечер, когда Бренда пришла к
нам, заметила, что ты ей нравишься.
- Это точно, я ей очень даже нравлюсь.
- Надеюсь, она решит наконец относительно квартиры. Они сейчас просто
нарасхват. Мне придется присмотреть еще один дом, который можно
перегородить. Ты просто не поверишь, кто их снимает: масса людей, у которых
собственные дома в Лондоне... Ну, мне пора на работу. Кстати, я уезжаю на
два дня. Проследи, чтоб Чэмберс как следует о тебе заботилась. Тут Сильвия
Ньюпорт нашла каких то австралийцев, которые хотят снять дом в деревне, я
покажу им парочку подходящих. Ты где обедаешь?
- У Марго.
К часу, когда они возвратились домой, выгуляв Джинна, Бивер еще не
звонил.
- Раз так, значит так, - сказала Бренда. - Я как будто даже рада.
Она послала Тони телеграмму, что приедет дневным поездом, и слабым
голосом приказала упаковать вещи.
- Похоже, мне сегодня негде обедать, - сказала она.
- Почему б тебе не пойти к Марго? Я уверена, она будет рада.
- Ладно, позвони ей и спроси.
Так она снова встретила Бивера.
Он сидел довольно далеко от нее, и, пока гости не начали расходиться,
им так и не пришлось поговорить.
- Я пытался дозвониться вам все утро, - сказал он, - но было занято.
- Да ладно, - сказала Бренда. - Беру тебя в киношку. Позже она
телеграфировала Тони. "Остаюсь Марджори день два целую вас обоих".
- А мама сегодня приедет?
- Надеюсь.
- Как долго она гостит у этой обезьяньей тетки. Можно, я поеду на
станцию ее встречать?
- Конечно, поедем вместе.
- Она целых четыре дня не видела Громобоя. И не видела, как я прыгаю
через новое препятствие, верно, пап?
Она приехала поездом 3.18. Тони и Джон Эндрю явились на станцию загодя.
Они походили по перрону, все осмотрели, купили шоколадку в автомате.
Начальник станции вышел к ним поболтать
- Ее милость сегодня возвращается?
Он был старым приятелем Тони.
- Я ее каждый день ждал. Сами знаете, что бывает с дамами, когда они
дорвутся до Лондона.
- Жена Сэма Брейса уехала в Лондон, и он никак не мог ее вернуть.
Пришлось самому за ней отправиться. Так она ему еще трепку задала.
Вскоре подошел поезд, и Бренда грациозно выпорхнула из вагона третьего
класса.
- Пришли оба. Какие вы милые. Я этого не заслужила.
- Мам, а ты обезьянью тетку привезла?
- Что за чушь порет ребенок?
- Он вбил себе в голову, что у твоей подружки Полли есть хвост.
- Кстати говоря, меня б ничуть не удивило, если б так оно и оказалось.
Багаж Бренды умещался в двух крохотных чемоданчиках.
Шофер привязал их к багажнику, и Ласты покатили в Хеттон.
- Какие новости? Рассказывайте по порядку.
- Бен поднял жердь высоко-высоко, и мы с Громобоем вчера шесть раз
прыгали, и сегодня шесть раз, и еще в прудике сдохли две рыбки, они вздулись
и плавают вверх животами, и еще няня вчера обожгла чайником палец, и еще мы
с папой вчера видели лису, ну, совсем рядом, она посидела, а потом убегала в
лес, и еще я начал рисовать битву, но никак не могу кончить, потому что у
меня краски не те, и еще серая ломовая, у которой были глисты, поправилась.
- Ничего особенного не произошло, - сказал Тени. - Мы по тебе скучали.
И что ты делала в Лондоне так долго?
- Кто? Я? Я очень плохо себя вела, если говорить правду.
- Швырялась деньгами?
- Хуже. Я предавалась жуткому разврату, ухнула кучу денег и получила
уйму удовольствия. Но у меня есть для тебя ужасная новость.
- Что такое?
- Нет, лучше я ее попридержу. Тебе она вовсе не понравится.
- Ты купила мопса.
- Хуже, гораздо хуже. Только я этого еще не сделала. До сил нет, как
хочу.
- Давай выкладывай.
- Тони, я нашла квартиру.
- Так потеряй ее, и побыстрее.
- Ладно, я за тебя еще возьмусь. А пока постарайся заранее не хандрить.
- Я и думать об этом забуду.
- Пап, а что такое квартира?
Бренда обедала в пижаме, а потом, примостившись около Тони на диване,
ела сахар из его чашки.
- Все это, как я понимаю, означает, что ты снова заведешь разговор о
квартире.
- Угу...
- Ты не подписывала никаких бумаг, скажи?
- Что ты, - Бренда решительно затрясла головой.
- Тогда еще ничего страшного, - Тони принялся набивать трубку.
Бренда присела на диване на корточки.
- Слушай, а ты не хандрил?
- Нет.
- Потому что ты квартиру представляешь себе совсем иначе, чем я. Для
тебя квартира - это и лифт, и швейцар в галунах, и огромный парадный вход, и
роскошный холл, из которого ведут во все стороны двери, и кухни, и буфетные,
и столовые, и гостиные, и спальни для прислуги... верно. Тони?
- Более или менее.
- То-то и оно. А для меня это спальня с ванной и телефоном. Уловил
разницу? Так вот, одна моя знакомая...
- Какая знакомая?
- Ты ее не знаешь... Так вот она разгородила целый дом неподалеку от
Белгрейв-сквер на такие квартирки - платишь три фунта в неделю, и никаких
тебе налогов и обложений, горячая вода, центральное отопление, когда нужно,
можно вызвать уборщицу, что ты на это скажешь?
- Понятно.
- Теперь послушай, что я думаю. Что такое три фунта в неделю? Меньше
девяти шиллингов в день. А где ты можешь остановиться с такими удобствами
меньше чем за девять шиллингов? Тебе приходится ехать в клуб, а это
обходится дороже, а я не могу вечно останавливаться у Марджори, ее это
ужасно стесняет, ведь у нее еще пес, и ты сам всегда говоришь, когда я
приезжаю вечером из Лондона, прошатавшись весь день по магазинам: "Почему ты
не осталась там ночевать? - говоришь ты мне. - Зачем так выматываться". Не
счесть, сколько раз ты мне это говорил. Я уверена, что мы тратим куда больше
трех фунтов в неделю из-за того, что у нас нет квартиры. Знаешь что - я
пожертвую мистером Кратуэллом. Идет?
- Тебе в самом деле так этого хочется?
- Угу.
- Видишь ли, мне надо подумать. Может, и удастся что-нибудь выкроить,
но из-за этого придется отложить кое-какие усовершенствования в доме.
- Я этого совсем не заслужила, - сказала она, закрепляя сделку, - я всю
неделю предавалась разврату.
Бренда пробыла в Хеттоне всего трое суток. Потом вернулась в Лондон,
заявив, что ей надо заняться квартирой. Квартира, однако, не требовала
пристального внимания. Предстояло решить, в какой цвет окрасить стены, и
купить кое-какую меблировку. У миссис Бивер все было наготове: она
предоставила Бренде на выбор кровать, ковер, туалетный столик и стул -
больше в комнате ничего не помещалось. Миссис Бивер пыталась продать ей
набор вышивок на стены, но Бренда их отвергла, а с ними и электрогрелку,
миниатюрные весы для ванной, холодильник, стоячие часы, триктрак из
зеркального стекла и синтетической слоновой кости, серию французских поэтов
восемнадцатого века в изящных переплетах, массажный аппарат и радиоприемник,
вделанный в лакированный ящичек в стиле Регентства - все это было выставлено
специально для нее в лавке в качестве "недурных идеек".
Миссис Бивер была не в претензии на Бренду за скромность ее
приобретений, она неплохо подзаработала на квартире выше этажом, где одна
канадская дама обшивала стены хромированными панелями, не считаясь с
расходами.
Тем временем Бренда останавливалась у Марджори на условиях, которые
постепенно становились унизительными.
- Мне не хотелось бы читать тебе мораль, - сказала Марджори как-то
утром, - но я не желаю, чтоб твой мистер Бивер сшивался целыми днями в моем
доме и еще называл меня Марджори.
- Потерпи, квартира скоро будет готова.
- И я повторяю и буду повторять, что ты совершаешь нелепую ошибку.
- Просто тебе не нравится мистер Бивер.
- Нет не только в этом дело. Видишь ли, я думаю, что Тони придется
несладко.
- За Тони не беспокойся.
- А что, если будет скандал?..
- Скандала не будет.
- Ну не скажи. Так вот, если будет скандал, я не хочу, чтобы Аллан
думал, будто я вам потакала.
- Я тебе не говорила таких гадостей, когда ты шилась с Робином Бизили.
- Между нами ничего такого и не было, - сказала Марджори.
Но если не считать Марджори, общественное мнение было целиком на
стороне Бренды. По утрам трещали телефоны, разнося новости о ее похождениях,
и даже те, кто едва был с нею знаком, взахлеб рассказывали, как видели ее
накануне с Бивером в ресторане или в кино.
В эту осень худосочных и скудных романов сходились и расходились лишь
парочки, которым это было на роду написано, и Бренда кинула кусок тем, чьим
основным удовольствием в жизни было, раскинувшись поутру в постели,
обсасывать такого рода новости по телефону. Обстоятельства романа Бренды
имели особое очарование: целых пять лет - она была легендой, чем-то почти
мистическим, плененной принцессой из волшебной сказки, и теперь, когда она
явила миру подлинное лицо, это было куда увлекательней, чем смена предмета
увлечения у любой осторожной жены. Самый выбор партнера сообщал этой связи
нечто фантасмагорическое; Бивер - это всеобщее посмешище, был внезапно
вознесен ею в сверкающую обитель небожителей. Если бы после семи лет
неукоснительной супружеской верности Бренда наконец закрутила роман с Джеком
Грант-Мензисом, или Робином Визили, или любым другим хлыщом, с которым почти
у всех рано или поздно был один-другой заход, это тоже было бы захватывающе
интересно, но в конце концов не выходило бы за рамки привычной салонной
комедии. Избрание Бивера переносило эту эскападу в глазах Полли, Дэйзн,
Анджелы и всей шайки сплетниц в сферу поэзии.
Миссис Бивер не скрывала своего восторга; "Конечно, Джон ничего мне не
говорит, но если то, что я слышу, правда, мальчику это пойдет на пользу.
Конечно, он всегда нарасхват, и у него много друзей, но тут совсем другое
дело. Я давно почувствовала, что ему ЧЕГО-ТО недостает, и я думаю, что
именно такая очаровательная и опытная женщина, как Бренда Ласт, может ему
помочь. Он оч-чень привязчив, но он такой сдержанный, что по нему никогда не
догадаешься... Сказать по правде, я почувствовала что-то такое в воздухе на
прошлой неделе и под благовидным предлогом уехала на несколько дней. Если б
я этого не сделала, может, у них так все и кончилось бы ничем. Он такой
застенчивый и скрытный, даже со мной. Я распоряжусь, чтоб шахматы тут же
переделали и послали вам. Благодарю вас".
И первый раз в жизни Бивер почувствовал себя человеком интересным и
значительным. Женщины заново приглядывались к нему, размышляя, что же они в
нем проглядели, мужчины обращались с ним как с равным и даже удачливым
соперником. Возможно, они и задавались вопросом: "Как это ему так повезло, -
но зато теперь, когда он входил в Брэтт-клуб, ему освобождали место у стойки
и говорили: "Привет, старик, опрокинем по одной?"
Бренда звонила Тони утром и вечером. Иногда с ней разговаривали Джон
Эндрю голосом пронзительным, как у Полли Кокперс; ответов ее он не слушал.
На субботу и воскресенье она уехала в Хеттон, потом снова вернулась в
Лондон, на этот раз в квартиру, где краска уже высохла, хотя горячую воду
еще подавали с перебоями; тут все пахло новым: стены, простыни, занавески, а
от новых радиаторов куда менее приятно разило раскаленным железом.
Вечером она, как всегда, позвонила в Хеттон.
- Я говорю из квартиры...
- Вот как...
- Милый ну изобрази немножко больше энтузиазма в голосе. Здесь все так
интересно.
- И на что это похоже?
- Ну, сейчас тут самые разные запахи, и ванна издает такие странные
звуки, и когда поворачиваешь кран с горячей водой, раздается пыхтенье - и
только, и из холодного крана капает вода, и она совсем коричневая, и дверки
шкафа заклинались, и занавески не задергиваются, так что уличный фонарь всю
ночь бьет в глаза... но это божественно.
- Да что ты.
- Тони, не надо. Здесь все так интересно - и входная дверь, и ключ от
квартиры, и все-все... И еще мне сегодня прислали целую охапку цветов, а их
тут некуда ставить, и они у меня в тазу, здесь нет ваз. Это ведь не ты
прислал, нет?
- Да... собственно говоря, я.
- Милый, а и так надеялась, что... как это похоже на тебя.
- Ваше время истекло.
- Пора кончать.
- Когда ты вернешься?
- Очень скоро. Спокойной ночи, родной.
- Сколько можно разговаривать, - сказал Бивер. Все время, пока она
разговаривала, ей приходилось заслонять телефон, который Бивер игриво
угрожал разъединить.
- Как мило, что Тони прислал мне цветы, правда?
- Ну, я не в таком уж восторге от Тони.
- Пусть это тебя не мучит, красавец мой. потому что ты ему нисколечко
не нравишься.
- Правда? А почему?
- Потому что ты никому, кроме меня, не нравишься. Заруби это себе на
носу... да и я понять не могу, чем ты мне понравился.
Бивер с матерью уезжали на рождество к родственникам в Ирландию. Тони и
Бренда встречали рождество в семейном кругу: Марджори с Алланом, мать
Бренды, тетка Тони Фрэнсис и две семьи захудалых Ластов, убогих и смиренных
жертв права первородства, для которых Хеттон значил так же много, как и для
Тони. В детской ставили маленькую елку для Джона Эндрю, внизу, в главной
зале, - большую, ее наряжали захудалые Ласты и зажигали за полчаса до чая
(рядом ставили двух лакеев с мокрыми губками на шестах, чтобы тушить
скрючившиеся свечи, грозящие пожаром). Подарки дарились всем слугам - в
строгом соответствии с рангом, и всем гостям (чеки - для захудалых Ластов).
Аллан всегда привозил огромный паштет из гусиной печенки - деликатес, к
которому он питал особое пристрастие. Все объелись и в понедельник к вечеру,
к раздаче подарков, впали в некоторое оцепенение; гостей обносили
серебряными половниками подожженного коньяка, слышался треск разрываемых
хлопушек, бумажные шляпы, комнатные фейерверки, "девизы" {Сласти в бумажных
обертках с напечатанными на них изречениями нравоучительного характера.}. В
этом году все шло как по маслу; казалось, ничто не угрожало миру и
благополучию дома. Прибыл хор и пропел рождественские гимны в галерее
смолистой сосны, а потом поглощал в непомерных количествах горячий пунш и
сладкое печенье. Викарий произнес неизменную рождественскую проповедь. Ту
самую, которую прихожане особенно любили: "Трудно представить себе, - начал
он, умильно оглядывая паству, которая кашляла в шарфы и растирала
отмороженные пальцы шерстяными перчатками, - что наступило рождество. Вместо
пылающих в очаге бревен и наглухо закрытых от метели окон мы видим жестоко
палящее чужеземное солнце, вместо круга любимых лиц родных и близких мы
видим бессмысленные взгляды покоренных, хотя и благодарных, язычников.
Вместо мирного вола и вифлеемского осла, - говорил викарий, несколько
запутываясь в сравнениях, - нам сопутствуют хищный тигр и экзотический
верблюд, коварный шакал и величавый слон..." - и так далее. Слова эти в свое
время трогали сердца многих огрубевших душой кавалеристов, и, слыша их
опять, а он слышал их из года в год с тех пор, как мистер Тендрил появился у
них в приходе. Тони, да и большинство его гостей воспринимали их как
неотъемлемую принадлежность рождества, без которой им было б трудно
обойтись. "Хищный тигр и экзотический верблюд" стали притчей во языцех в
семье и часто использовались в разных играх.
Игры Бренда переносила тяжелее всего. Они ее никоим образом не
забавляли, и она до сих пор конфузилась при виде ряженого Тони. Еще больше
ее мучил страх, что недостаток энтузиазма с ее стороны обедневшие Ласты
могут приписать высокомерию. Такая щепетильность - о чем она не догадывалась
- была совершенно излишней, ибо родственникам мужа и в голову не приходило
относиться к ней иначе как с родственной приязнью и некоторым снисхождением,
ибо будучи Ластами, они считали, что имеют в Хеттоне куда больше прав, чем
она. Тетка Фрэнсис, женщина пронзительного ума, быстро смекнула, в чем дело,
и попыталась успокоить ее: "Дитя мое, - сказала она, - такая деликатность
бессмысленна, ибо только богатые осознают ту пропасть, которая отделяет их
от бедных", но неловкость не исчезала, и вечер за вечером Бренда по воле
родственников высылалась из комнат, задавала вопросы и отвечала на них,
участвовала в грубых шутках, выкупала фанты, рисовала картинки, писала
стихи, рядилась, убегала от преследователей и сидела в шкафах. В этом году
рождество пришлось на пятницу, так что праздники затянулись, и гости
задержались у них с четверга до понедельника.
Из чувства самосохранения она запретила Биверу посылать ей подарок или
письмо, потому что наперед знала; что бы он ни написал, оскорбит ее своим
убожеством, но, несмотря на это, она нервничала, поджидая почту, и
надеялась, что он все же ее ослушается. Она послала ему в Ирлан
...Закладка в соц.сетях
