Жанр: Драма
Пригоршня праха
...дию перстень
из трех переплетенных пластин золота и платины. Она пожалела о своем выборе
уже через час после того, как отправила заказ. Во вторник пришло
благодарственное письмо от Бивера.
"Милая Бренда, - писал он, - большое тебе спасибо за прелестный
рождественский подарок. Можешь представить, как я обрадовался, когда
увидел розовую кожаную коробочку, и как удивился, когда открыл ее. Как
мило, что ты прислала мне такой прелестный подарок. Большое тебе
спасибо еще раз. Надеюсь, что вы хорошо проводите рождество. Здесь
довольно скучно. Вчера все ездили на охоту. Я ездил только на сбор.
Охота была неудачная! Мама тоже здесь, она шлет тебе привет. Мы уедем
отсюда завтра или послезавтра. Мама простудилась..."
Тут страница кончилась, а с ней и письмо. Бивер писал его перед обедом,
а потом сунул в конверт, да так и забыл закончить. Он писал крупным почерком
школьницы, с большими пробелами между строк. Бренду чуть не стошнило, когда
она прочла письмо, но она все же показала его Марджори: "Мне не на что
жаловаться, - сказала она. - Он никогда не делал вид, что так уж пылает. Да
и подарок какой-то идиотский".
Тони впал во мрак из-за предстоящего визита к Анджеле. Он не любил
уезжать из дому.
- Тебе не обязательно ехать, дорогой. Я все улажу.
- Нет, я поеду. Я тебя не так много видел последние три недели.
Всю среду они провели вдвоем. Бренда из кожи вон лезла, и Тони
повеселел. На этот раз она была с ним особенно нежна и почти его не
дразнила.
В четверг они отправились на север, в Йоркшир. Бивер уже был там. Тони
наткнулся на него в первые же полчаса и поспешил наверх поделиться своим
открытием с Брендой.
- Я тебя сейчас удивлю, - сказал он, - угадай, кого я здесь встретил?
- Кого?
- Нашего старого приятеля Бивера.
- Что тут удивительного?
- Ну, не знаю. Просто я начисто о нем забыл, а ты? Как ты думаешь,
Анджеле он тоже послал телеграмму?
- Наверное.
Тони решил, что Бивер тут скучает, и изо всех сил старался быть с ним
любезным. Он сказал:
- С тех пор, как мы виделись в последний раз, произошло много перемен.
Бренда сняла квартиру в Лондоне.
- Я знаю.
- Откуда?
- Видите ли, ей сдала квартиру моя мать.
Тони был изумлен и приступился к Бренде.
- Ты мне не сказала, кто устраивает тебе эту квартиру. Знай я, может, я
не был бы таким покладистым.
- Конечно, милый, именно поэтому я и не сказала. Половина гостей
задавалась вопросом, как попал сюда Бивер, другая половина была в курсе
дела. В результате Бивер и Бренда виделись гораздо меньше, чем если б были
случайными знакомыми, так что Анджела даже сказала мужу "Наверное мы зря его
пригласили. Вот уж никогда не угадаешь".
Бренда не заводила разговора о незаконченном письме, но она заметила,
что Бивер носит перстень и даже завел привычку, разговаривая, крутить его на
пальце.
В канун Нового года они поехали в гости к соседям. Тони уехал рано, и
Бивер с Брендой возвращались домой вместе на заднем сиденье машины. На
следующее утро за завтраком Бренда сказала Тони:
- Я дала себе зарок под Новый год.
- Какой проводить больше времени дома?
- Нет, нет, совсем наоборот. Послушай, Тони, это серьезно. Я, пожалуй,
запишусь на курсы или что-нибудь в этом роде.
- Надеюсь, не к костоправу? Я думал, с этим покончено.
- Нет, что-нибудь вроде экономики. Видишь ли, я много думала. Я ведь
сейчас, в сущности, ничем не занята. Дом управляется сам собой. Вот мне я
кажется, что мне пора найти себе дело. Ты вечно говоришь, что хотел бы
баллотироваться в парламент. Так вот, если б я прослушала курс лекций по
экономике, я могла б тебе помогать в предвыборной кампании, речи писать и
всякое такое, - словом, как Марджори помогала Аллану, когда он
баллотировался от Клайда. В Лондоне, где-то при университете, читают всякие
лекции для женщин. Тебе не кажется, что это неплохая идея?
- Во всяком случае, лучше, чем костоправ, - согласился Тони.
Так начался новый год.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
И ТОНИ ПРИШЛОСЬ НЕСЛАДКО
В Брэтт-клубе между девятью и десятью вечера нередко можно встретить
мужчин в белых галстуках и фраках, которые, пребывая в явном упадке духа,
ужинают обильно и изысканно. Это кавалеры" которых в последнюю минуту
подвели их дамы. Минут двадцать или около того они просидели в фойе
какого-нибудь ресторана, выжидательно поглядывая на вращающиеся двери и то
вынимая часы, то заказывая коктейли, пока в конце концов к ним не подходил
служитель с сообщением; "Просили передать, что ваша гостья прийти не
сможет". И они отправлялись в Брэтт, смутно надеясь встретить друзей, но
чаще находя мрачное удовлетворение в том, что в клубе пусто или что там одни
незнакомые. И вот тогда они усаживались вдоль стен и объедались и упивались,
угрюмо уставясь на столы красного дерева.
Именно по этой причине и в этом настроении где-то в середине февраля
Джок Трант-Мензис явился в клуб:
- Есть кто-нибудь из знакомых?
- Сегодня очень тихо, сэр. В столовой сидит мистер Ласт.
Джок разыскал его в углу. Тони был в обычном пиджаке, на столе и
соседнем стуле кучей лежали газеты и журналы, один из них был раскрыт перед
ним. Тони уже наполовину расправился с ужином и на три четверти с бутылкой
бургундского.
- Привет, - сказал он. - Надули тебя? Подсаживайся ко мне.
Джок довольно давно не видел Тони и при встрече несколько смешался, ибо
он, как и прочие друзья, не раз задавался вопросом, Как чувствует себя Тони
и насколько он осведомлен относительно Бренды и Джона Бивера. Но как бы там
ни было, он подсел к Тони.
- Надули тебя? - снова спросил Тони.
- Угадал. Теперь эта стерва еще подождет, чтоб я ее пригласил.
- Надо выпить. Я уже много выпил. Лучше ничего не придумаешь.
Они выпили остаток бургундского и заказали еще бутылку.
- Приехал на ночь, - сказал Тони, - остановлюсь здесь.
- Но ведь у тебя есть квартира, разве нет?
- У Бренды есть. Вдвоем там тесно... Мы раз пробовали, ничего не вышло.
- Что она сегодня делает?
- Пошла куда-то в гости. Я ее не предупредил, что приеду... глупо,
конечно, но мне опостылело торчать одному в Хеттоне, вот я и подумал -
Хорошо бы повидать Бренду, и нагрянул нежданно-негаданно. Глупее не
придумаешь. Мог бы догадаться, что она наверняка идет в гости... Она никого
никогда не надувает - это у нее принцип. Вот так и получилось. Она обещала
позвонить сюда попозже, если сумеет удрать.
Они пили и пили.
Говорил преимущественно Тони.
- Что за идея у нее заниматься экономикой, - сказал он. - Вот уж не
думал, что ее хватит надолго, но она, похоже, и впрямь увлеклась...
Наверное, это неплохо... Знаешь, ей, правда, особенно нечего делать в
Хеттоне. Она, конечно, не признается и под страхом смерти, но, По-моему, она
там временами скучала. Я об этом много думал и пришел к такому выводу.
Бренда, должно быть, заскучала... правда, от экономики она, по-моему,
тоже когда-нибудь заскучает. Но как бы там ни было, сейчас она в прекрасном
настроении. К нам в последнее время каждый уикенд наезжают гости. Хотелось
бы мне, чтоб и ты как-нибудь приехал, Джок. У меня как-то не налаживается
контакт с новыми друзьями Вренды.
- Это что? Ее знакомые с экономических курсов?
- Нет, просто какие-то новые знакомые. Я на них нагоняю тоску,
по-моему, они меня называют "старикан". Джон слышал.
- Ну, в этом еще ничего обидного нет.
- Да, обидного нет.
Они прикончили вторую бутылку бургундского и перешли на портвейн.
Немного погодя Тони сказал:
- Слушай, приезжай на следующий уикенд, а?
- А что? Я с удовольствием.
- Очень бы хотелось, чтоб ты выбрался. Я теперь почти не вижу старых
друзей... У нас, конечно, будет прорва народу, но ты ведь не против, а?.. Ты
парень компанейский, Джок... тебе люди не мешают... А мне они мешают,
передать не могу как.
Они выпили еще портвейну. Тони сказал:
- Ванных, знаешь ли, не хватает... впрочем, что же я говорю, ты ведь
раньше часто у нас бывал, сам знаешь. Не то что эти новые приятели, они
считают меня занудой... Ты же не считаешь меня занудой, а?
- Ну что ты, старикан.
- Даже когда я поддал, как сегодня?.. Ванные я бы построил. Уже все
было запланировано. Четыре ванные. Там один парень даже чертежи сделал, но
тут как раз Бренде понадобилась квартира, так что ванные в целях экономии
пришлось отложить... Слушай, вот потеха-то. Из-за этой самой экономики нам
приходится экономить.
- Да, потеха. Давай дернем еще портвейну. Тони сказал:
- Ты сегодня вроде не в духе.
- Еще бы. Не дают мне жизни эти чертовы чушки. Избиратели засыпают
письмами.
- А я был не в духе, совсем, можно сказать, пал духом, а теперь отошел.
В таком случае лучше всего надраться как следует. Так я и сделал, и теперь
снова воспрял духом... обидно как-то: приехал в Лондон, а тебя и видеть не
хотят. Вот потеха, ты не в духе, потому что тебя надула твоя девица, а я -
потому что моя не хочет надувать.
- Да, потеха.
- А знаешь, я уже давно не в духе... много недель... совсем, можно
сказать, пал духом... так как насчет коньяку?
- Почему бы и нет? В конце концов в жизни есть кое-что еще, кроме
женщин и чушек.
Они дернули еще коньяку, и Джок постепенно приободрился. Вскоре к их
столу подошел рассыльный.
- С поручением к вам от леди Бренды.
- Отлично, пойду поговорю с ней.
- Звонила не ее милость, сэр. Нам только передали поручение.
- Пойду поговорю с ней.
Он спустился в холл к телефону.
- Детка, - сказал он.
- Это мистер Ласт? У меня к вам поручение от леди Бренды.
- Ладно, соедините меня с ней.
- Она не может говорить с вами, сэр, она просила передать, что очень
сожалеет, но никак не сможет сегодня с вами встретиться. Она очень устала и
поехала домой спать.
- Передайте ей, что я хочу с ней поговорить.
- Извините, но это никак невозможно. Она легла спать. Она очень устала.
- Она устала и легла спать?
- Совершенно верно.
- Так вот, я хочу поговорить с ней.
- Спокойной ночи, - сказал голос.
- Старикан надрался, - сказал Бивер, вешая трубку.
- О господи, мне его ужасно жалко. Но он сам виноват, нечего
сваливаться как снег на голову. Надо его проучить, чтоб больше не подкидывал
таких сюрпризов.
- И часто с ним такое бывает?
- Нет, это что-то новое. Раздался телефонный звонок.
- Как ты думаешь, это опять он? Пожалуй, лучше мне подойти.
- Я хочу говорить с леди Брендой Ласт.
- Тони, милый, это я, Бренда.
- Какой-то идиот сказал, что я не могу с тобой говорить.
- Я поручила позвонить тебе оттуда, где я обедала. Ну как, веселишься
вовсю?
- Тоска зеленая. Я с Джоком. Ему не дают жизни чушки. Ну как, можно нам
к тебе заехать?
- Нет, нет, только не сейчас, милый. Я жутко устала и ложусь в постель.
- Ну так мы к тебе едем.
- Тони, а ты не пьян, самую чуточку?
- В драбадан. Так мы с Джоком едем к тебе.
- Тони, я запрещаю. Слышишь? Я не допущу, чтоб вы здесь буянили. У
этого дома и так плохая репутация.
- Мы с Джеком смешаем его репутацию с дерьмом, когда приедем.
- Тони, слушай меня, пожалуйста, не приезжай сегодня. Будь хорошим
мальчиком, останься в клубе. Слышишь, ну пожалуйста!
- Сию минуту будем. - Он повесил трубку.
- О господа, - сказала Бренда. - Тони на себя непохож. Позвони в
Брэтт-клуб и добудь Джока. До него скорее дойдет.
- Я говорил с Брендой.
- Так я и понял.
- Она у себя. Я сказал, что мы заскочим к ней.
- Превосходно. Сто лет ее не видел. Очень уважаю Бренду.
- И я ее уважаю. Она молодчина.
- Да, молодчина, ничего не скажешь.
- Вас просит к телефону дама, мистер Грант-Мензис.
- Какая дама?
- Она не назвалась.
- Ладно. Подойду.
Бренда сказала:
- Джок, что ты сделал с моим мужем?
- Он выпил, только и всего.
- Выпил - не то слово. Он буйствует. Послушай, он грозится приехать. Я
просто валюсь с ног от усталости, мне не под силу вынести его сегодня.
Скажи, ты меня понял?
- Конечно, понял.
- Так ты уж, будь добр, удержи его, ладно? Ты что, тоже пьян?
- Самую малость.
- Господи, а тебе можно доверять?
- Сделаю все, что смогу.
- Звучит не очень обнадеживающе. До свиданья. Джон, тебе придется
уехать. Эти буяны могут в любую минуту ворваться. У тебя есть деньги на
такси? Возьми у меня в сумке мелочь.
- Звонила твоя дама сердца?
- Да.
- Помирился?
- Не совсем.
- Зря, всегда лучше помириться. Дернем еще коньяку или прямо закатимся
к Бренде?
- Давай дернем еще коньяку.
- Джок, ты ведь воспрял духом, верно? Нельзя падать духом. Я вот не
падаю. Раньше падал, а теперь нет.
- Нет, я не падаю духом.
- Тогда дернем еще коньяку и поедем к Бренде.
- Идет.
Через полчаса они сели в машину Джока.
- Знаешь что, на твоем месте я не сел бы за руль...
- Не сел бы?
- Ни за что. Скажут еще, что ты пьян.
- Кто скажет?
- Да тот тип, которого ты задавишь. Обязательно скажет, что ты пьян.
- И не ошибется,
- Так вот, я на твоем месте не сел бы за руль.
- Идти далеко.
- Давай возьмем такси.
- К черту все, я вполне могу сесть за руль.
- Давай вообще не поедем к Бренде.
- Нет, как можно не поехать, - сказал Джок, - она нас ждет.
- Я не могу идти пешком в такую даль. И потом, она вроде не так уж
хотела нас видеть.
- Ей будет приятно, если мы приедем.
- Да, но это далеко. Пойдем лучше куда-нибудь еще. - - А я хочу к
Бренде, - сказал Джок, - ужасно уважаю Бренду.
- Она молодчина.
- Молодчина, что и говорить.
- Давай возьмем такси и поедем к Бренде.
На полпути Джок сказал:
- Давай не поедем к Бренде, Давай поедем куда-нибудь еще. Давай поедем
в притон разврата.
- А мне все равно. Вели ему ехать в притон разврата.
- В притон разврата, - сказал Джок, просовывая голову в окошечко.
Машина развернулась и помчалась к Риджент-стрит.
- Можно ведь позвонить Бренде из притона.
- Да, надо ей позвонить. Она молодчина.
- Молодчина, что и говорить.
Машина свернула на Голден-сквер, а оттуда на Синк-стрит, сомнительной
репутации райончик, населенный в основном уроженцами Азии.
- Знаешь, а он, по-моему, везет нас к Старушке Сотняге.
- Не может быть. Я думал, ее давным-давно закрыли. Но вход был ярко
освещен, и обшарпанный швейцар в шапчонке и обшитом галунами пальто
подскочил к такси и распахнул перед ними дверцу.
Старушка Сотняга ни разу не была закрыта. В течение жизни целого
поколения, пока, как грибы после дождя, нарождались новые клубы, с самыми
разными названиями и администраторами и самыми разными поползновениями на
респектабельность, безбедно проживали свой короткий и чреватый опасностями
век и принимали смерть от рук полиции или кредиторов, Старушка Сотняга
неколебимо противостояла всем козням врагов. Не то чтобы ее совсем не
преследовали - вовсе нет. Несть числа случаям, когда отцы города хотели
стереть ее с лица земли, вычеркивали из списков, отбирали лицензию,
аннулировали право на земельный участок, весь персонал и сам владелец то и
дело садились в тюрьму, в палате подавались запросы, создавались
всевозможные комитеты, но, какие бы министры внутренних дел и полицейские
комиссары ни возвеличивались, чтобы затем бесславно уйти в отставку, двери
Старушки Сотняги всегда были распахнуты настежь с девяти вечера до четырех
утра, и в клубе всегда было разливанное море сомнительного качества
спиртного. Приветливая девица впустила Тони и Джека в замызганное здание.
- Не откажитесь подписаться, - попросила она, и Тони с Джеком подписали
вымышленными именами бланк, гласивший:
"Я был приглашен на вечеринку с выпивкой в дом э 100 по Синк-стрит
капитаном Бибриджем".
- С вас по пять шиллингов. На следующий день Тони проснулся, горестно вороша в уме отрывочные
воспоминания предыдущей ночи. Чем больше он вспоминал, тем более мерзким
представлялось ему его поведение.
В девять он принял ванну и выпил чаю. В десять терзался вопросом,
следует ли позвонить Бренде. Но тут она позвонила ему, тем самым решив
проблему.
- Ну, Тони, как ты себя чувствуешь?
- Ужасно. Я вчера зверски надрался.
- Совершенно верно.
- И к тому же я чувствую себя таким виноватым.
- Ничуть не удивительно.
- Я не все хорошо помню, но у меня сложилось впечатление, что мы с
Джеком тебе здорово надоедали.
- Совершенно верно.
- Ты очень сердишься?
- Вчера - очень. Тони, ну что вас на это толкнуло, двух взрослых
мужчин?
- Мы были не в духе.
- Ручаюсь, что сегодня вы еще больше не в духе. Только что принесли
коробку белых роз от Джока.
- Жаль, что я не додумался.
- Вы такие дети оба.
- Значит, ты в самом деле не сердишься?
- Ну конечно, нет, милый. А теперь быстренько возвращайся домой. Завтра
ты придешь в норму.
- А я тебя не увижу?
- Сегодня, к сожалению, нет. У меня все утро лекции, а потом я иду в
гости. Но я приеду в пятницу вечером или в крайнем случае в субботу утром.
- Понимаю. А никак нельзя удрать из гостей или с одной из лекций?
- Никак нельзя, милый.
- А, понимаю. Ты просто ангел, что не сердишься за вчерашнее.
- Такая удача бывает раз в жизни, - сказала Бренда, - насколько я знаю
Тони, его еще много недель будут мучить угрызения совести. Вчера я от злости
на стенку лезла, но дело того стоило. Ему жутко стыдно, и теперь, что бы я
ни делала, он просто не посмеет обидеться, а уж сказать что-нибудь и
подавно, и вдобавок бедный мальчик еще не получил никакого удовольствия, и
это тоже хорошо. Надо его проучить, чтобы он больше не подкидывал таких
сюрпризов.
- Любишь ты уроки давать, - сказал Бивер.
В 3.18 Тони вылез из поезда продрогший, усталый и раздавленный
сознанием своей вины. Джон Эндрю приехал встречать его с машиной.
- Здравствуй, па, весело было в Лондоне? Ты ведь не сердишься, что я
приехал на станцию, правда? Я упросил няню отпустить меня.
- Очень рад тебя видеть, Джон.
- Как мама?
- Вроде хорошо. Я не видел ее.
-А ты мне говорил, что едешь повидаться с вей.
- Да, так оно и было, только ничего не получилось. Я говорил с ней
несколько раз по телефону.
- Но ведь ты можешь звонить ей отсюда, разве нет, пап? Зачем ехать так
далеко в Лондон, чтобы говорить с ней по телефону? Зачем, а, пап?
- Слишком долго объяснять.
- Ну, а ты хоть немножечко объясни... Зачем, а, пап?
- Послушай, я устал. Если ты не прекратишь свои вопросы, я никогда
больше не разрешу тебе приезжать к поезду.
У Джона Эндрю рот пополз на сторону.
- Я думал, ты обрадуешься, что я тебя встретил.
- Если ты заплачешь, я тебя пересажу вперед к Доусону. В твоем возрасте
неприлично плакать.
- А мне еще лучше с Доусоном, - проговорил, всхлипывая, Джон Эндрю.
Тони в рупор велел шоферу остановиться, но тот не расслышал. Так что он
повесил трубку на крючок, и дальше они ехали в молчании; Джон Эндрю прижался
к стеклу и слегка похныкивал. Когда они подъехали к дому, Тони сказал:
"Няня, в дальнейшем я запрещаю Джону ездить на станцию без специального
разрешения ее милости или моего".
- Конечно, сэр, я бы и сегодня его не пустила, но он так просился.
Пойдем, Джон, Снимай скорей пальтишко. Боже мой, мальчик, куда ты дел
носовой платок?
Тони ушел в библиотеку и сидел там в одиночестве перед огнем.
"Двое взрослых тридцатилетних мужчин, - думал он, - вели себя словно
кадеты, вырвавшиеся на вечерок из Сандхерста {Королевский военный колледж в
Сандхерсте, основанный в 1802 году.}, - перепились, обрывали телефон,
плясали с проститутками в Старушке Сотняге. И Бренда после этого была еще со
мной так мила - вот что горше всего". Он немного вздремнул, потом поднялся к
себе переодеться.
За обедом он сказал:
- Эмброуз, впредь, когда я буду обедать один, накрывайте мне в
библиотеке.
Потом сел с книжкой перед огнем, но читать не мог. В десять часов перед
тем, как пойти наверх, он раскидал дрова в камине, закрыл окна и выключил
свет. Этой ночью он спал в пустой спальне Бренды.
Так прошла среда. В четверг Тони возродился. Утром он ходил на
заседание совета графства. Днем зашел на ферму и поговорил о новой модели
трактора с управляющим. А потом уже можно было повторять: "Завтра в это же
время Бренда и Джок будут здесь". Обедал он перед камином в библиотеке.
Диету он забросил много недель назад. ("Эмброуз, когда я один, мне не нужен
полный обед. В будущем готовьте для меня только два блюда".) Он просмотрел
счета, которые оставил ему управляющий, и лег спать со словами: "Когда я
проснусь, уже будет пятница".
Однако наутро пришла телеграмма от Джека:
"Приехать не могу, должен быть избирателей, если через две недели".
Тони ответил телеграммой: "Восторге любое время всегда дома".
"Наверное, помирился со своей девицей", - решил Тони.
Пришла и записка от Бренды, нацарапанная карандашом: "Приезжаю в
субботу с Полли и приятельницей Полли, Вероникой, в
машине П. (Скорее всего и Дейзи. Горничные и багаж поездом 3.18.
Сообщи, пожалуйста, Эмброузу и миссис Моссон. Для Полли надо открыть
Лионнес {В сказаниях о короле Артуре деревня, расположенная около
Корнуолла и, по преданию, ушедшая под море.}, ты знаешь, как она
строга насчет комфорта. Веронику можно поместить куда угодно - только
не в Галахада. Полли говорит, она оч. занятная. С ними приедет миссис
Бивер, - не сердись, пожалуйста, это по делу: она думает, ей удастся
что-нибудь сделать с утренней комнатой. Полли везет шофера. Кстати, на
следующей неделе я оставлю Гримшо в Хеттоне, скажи миссис Моссоп.
Снимать ей жилье в Лондоне и хлопотно и накладно. По правде говоря, я
могла бы обойтись и без нее, что ты скажешь? Хотя она незаменима с
шитьем. Страх как хочу увидеть Джона. Все уедут обратно в воскресенье
вечером. Не упивайся, милый. Приложи все усилия.
* * * * * Б."
В пятницу Тони не знал, чем заполнить время. С письмами, он покончил к
десяти. Пошел на ферму, но и там ему нечего было делать. Обязанности, прежде
казавшиеся столь многочисленными и разнообразными, теперь занимали ничтожную
часть дня; он сам не сознавал, как много времени он, бывало, проводил с
Брендой. Он посмотрел, как Джон катается по загону. Мальчик явно затаил на
него обиду после ссоры в среду; когда Тони зааплодировал Удачному прыжку,
Джон сказал:
- Он еще не так может. - И потом: - А когда мама приедет?
- Только завтра.
- А.
- Мне сегодня утром надо съездить в Литл-Бейтон. Хочешь поехать со
мной? Может, нам удастся посмотреть псарню.
Джон уже много недель приставал, чтоб его туда взяли.
- Нет, спасибо, - сказал он. - Я хочу закончить картину.
- Ты можешь ее закончить и потом.
- А я хочу сегодня.
Когда Тони ушел, Бен сказал:
- Ты чего это взъелся на папашу? Ты ведь никому проходу не давал - с
самого рождества клянчил, чтоб тебя взяли на псарню.
- А ну его, - сказал Джон.
- Ах ты, пащенок, слыханное ли дело об отце так говорить?
- А ты при мне не смеешь говорить "пащенок", мне няня сказала.
Итак, Тони отправился в Литл-Бейтон один, ему нужно было обсудить
кое-какие дела с полковником Бринком. Он надеялся, что Бринки оставят его у
себя, но полковник с женой были званы на чай к соседям, и он в сумерках
вернулся в Хеттон. Легкий туман стлался по парку, доходя до груди, серые
контуры башен и зубчатых стен расплывались в воздухе, истопник спускал флаг
на главной башне.
- Бренда, страдалица моя, какая чудовищная комната, - сказала миссис
Бивер.
- Мы ею почти не пользуемся, - холодно сказал Тони.
- Надо думать, - сказала та, которую называли Вероникой.
- Не понимаю, чем она плоха, - сказала Полли, - вот разве что
старомодная.
- Видите ли, - объясняла Бренда, не глядя на Тони, - мне нужна хотя бы
одна сносная комната внизу. Сейчас у нас только курительная и библиотека.
Гостиная огромная, и о ней не может быть и речи. Я думала, мне нужно что-то
вроде будуара более или менее для себя. Как вы думаете, есть тут от чего
оттолкнуться?
- Но, ангел мой, она вся в углах, - сказала Дейзи, - и потом еще этот
камин, из чего он, кстати, сделан, из розового гранита? И вся эта лепнина и
панели. Нет, тут все чудовищно. И вдобавок она такая мрачная.
- Я точно представляю, что нужно Бренде, - сказала миссис Бивер, давая
задний ход, - и, по-моему, это вполне осуществимо. Мне надо подумать. Как
сказала Вероника, форма, конечно, налагает известные ограничения... но,
знаете, я думаю правильнее всего будет начисто ее игнорировать и найти такое
решение, которое вынесло бы на себе всю нагрузку, вы меня понимаете?
Предположим, мы обшиваем стены хромированными панелями, а на пол кладем
ковер из натуральной овчины... Только боюсь, не превысит ли это сумму,
которую вы рассчитывали потратить.
- Будь моя воля, я б тут все взорвала ко всем чертям, - сказала
Вероника.
Тони ушел, оставив их спорить на свободе.
- Неужели ты в самом деле хочешь, чтоб миссис Бивер занялась утренней
комнатой?
- Нет, конечно, если ты против, милый.
- Ты представляешь себе, на что это будет похоже - белые хромированные
панели?
- Ну, это просто так, рабочий вариант. Тони расхаживал между Морганой
ле Фэй и Гиневрой. Он всегда так делал, когда они одевались к обеду.
- Послушай, - сказал он, возвращаясь с жилетом, - ты не уедешь завтра с
ними, нет ведь?
- Придется.
Он вернулся в Моргану де Фэй за галстуком, пришел с ним к Бренде, и
подсел завязать его к туалетному столику.
- Да, кстати, - сказала Бренда, - что ты думаешь насчет Гримша?
По-моему, держать ее дальше - просто выкидывать деньги на ветер.
- Ты всегда говорила, что без нее тебе не обойтись.
- Да, но с тех пор,
...Закладка в соц.сетях
