Жанр: Драма
У каждого своя цена
...что была лучшей ученицей в классе и получила награду имени
Мартина Лютера Кинга за общественную работу, направленную на укрепление
взаимопонимания людей разных культур.
Я засмеялась:
- Боже, они ничего не забыли! Я-то радовалась - повезло, ты закончил школу на три
года раньше и не можешь помнить эту ерунду, но... следовало догадаться.
Официантка наполнила чашку Сэмми, немного пролив кофе, чтобы поддержать марку
заведения.
- Родители гордятся тобой, Бетт. По-моему, это прекрасно.
- Раньше гордились, а сейчас... Не думаю, что моя новообретенная способность
заманивать знаменитостей в "Бунгало-восемь" и попадать под огонь рубрик светских сплетен и
есть будущее, о котором они мечтали.
Сэмми невесело улыбнулся:
- Каждый идет на компромисс. Это не значит, что ты стала другим человеком.
Он сказал это так, что мне захотелось поверить.
- Может, пойдем? - Я помахала официантке, чтобы принесла счет, который,
независимо от наплыва посетителей и количества заказанного, всегда был больше ровно на три
доллара с носа. - Побережем силы для завтрашнего праздника. Надеюсь, ты придешь...
Сэмми положил на стол двадцатидолларовую банкноту ("За все вечера, когда я оставлял
паршивые чаевые, просидев здесь несколько часов", - сказал он), взял меня за руку и повел из
кафе. Мы никуда не торопились, и в зале игровых автоматов Сэмми с помощью трехпалой
клешни вытащил для меня игрушечного поросенка. Я нежно прижала свинюшку к груди, а
Сэмми сообщил, что это лучшие два доллара четвертаками, которые он когда-либо тратил.
Десять миль до его дома мы проехали в молчании. За годы, прожитые в Покипси, мне не
приходилось бывать в этом районе. Отчего-то впав в задумчивость, мы ехали без болтовни, без
шуток, не поверяя друг другу секретов, как делали последние девять часов. День пролетел, как
пять минут... Въехав на короткую, усыпанную гравием дорожку у скромного одноэтажного
дома с полуподвалом, я остановила машину.
- Я прекрасно провел время сегодня вечером. Днем и вечером, все вместе. Спасибо, что
подвезла, и за обед...
Сэмми явно не торопился выбираться из машины, и я позволила себе насладиться
мыслью, что он, возможно, меня поцелует. В любом романе издательства "Арлекин"
непременно упомянули бы якобы пробежавшую между нами квазиэлектрическую искру.
- Брось, это мне нужно тебя благодарить. Ты, и только ты спас целую семью от
перспективы получить тяжелое пищевое отравление, - брякнула я, подсунув ладони под
ляжки, чтобы унять невольную дрожь рук.
И тут Сэмми стал выбираться из машины. Вот так. Открыл дверь, подхватил спортивную
сумку с заднего сиденья, вышел и помахал на прощание, добавив, что позвонит завтра.
Разочарование хлестнуло как пощечиной, и я резко дала задний ход, боясь заплакать до того,
как уеду.
"С какой стати вообразила, что он хоть чуть-чуть тобой интересуется? - спрашивала я
себя, вновь и вновь прокручивая в голове события вечера. - Парню нужно было доехать
домой, ты предложила подвезти, он вел себя дружелюбно. Поскорее выкинь из головы нелепые
фантазии, пока не выставила себя полной ослицей".
Обернувшись, я кое-как выруливала задним ходом с гравийной дорожки. В это время к
машине приблизилась темная фигура.
Сэмми что-то говорил, но через закрытое окно не было слышно ни слова. Я опустила
стекло и нажала педаль тормоза.
- Ты что-то забыл? - Я старалась, чтобы голос не дрожал.
- Да.
- Подожди секунду. Вот, задняя дверца открыта, так что...
Я немного испугалась, когда он потянулся через мои колени, но Сэмми ухватил ручник и
остановил машину. Затем, отстегнув ремень безопасности, распахнул дверь и вытащил меня
наружу.
- Что случилось? Я не по...
Он коснулся моего лица ладонями именно так, как мечтает каждая девушка и не умеет
делать ни один парень, - в точности как на обложке романа "Порочно ваш", если я не путаю.
Тот рисунок символизировал для меня высший пилотаж романтических объятий. Ладони
Сэмми оказались прохладными и сильными. Он наверняка ощутил, что у меня горят щеки, но
времени волноваться об этом не осталось. Сэмми наклонился и так нежно приник губами к
моим губам, что я даже не смогла ответить на поцелуй. Стояла и позволяла себя целовать,
слишком потрясенная, чтобы реагировать.
- Обещаю, в следующий раз я об этом не забуду...
Голос у Сэмми чуть подсел, несомненно, от обуревающих его чувств, - такое услышишь
разве что в фильмах. Он галантно придержал дверцу. Счастье, что есть, на чем доехать, потому
что ноги не держали. Я неловко плюхнулась на сиденье и широко ухмыльнулась, когда Сэмми
захлопнул дверцу и пошел к дому.
20
Я привязывала последний бумажный фонарь-полумесяц, когда мать, наконец, не
выдержала и заговорила о Сэмми.
- Беттина, дорогая, Сэмми - прекрасный молодой человек. Мы с отцом с удовольствием
с ним пообщались.
- Да, он действительно замечательный. - Я твердо намеревалась приучить мать к
упомянутому молодому человеку и наслаждалась каждой секундой процесса.
- Он придет на праздник листопада? - Мама поставила гороховое пюре рядом с
подносом оливок разных сортов и отступила полюбоваться плодами трудов, прежде чем
обратить внимание на дочь.
- Вряд ли. Он бы с удовольствием, но ведь мы приехали на выходные, - ему нужно
побыть с отцом, сходить с ним куда-нибудь, взять стейков...
- Мм-м... вот как? - Голос мамы стал напряженным.
Она с трудом удержалась от комментария по поводу разнузданной оргии поедания мяса,
немедленно возникшей в ее воображении. Сэмми сказал только, что они с отцом вместе
пообедают, но не могла же я отказать себе в удовольствии немного подразнить мать.
- Может, он зайдет вечером взять образцы лучших местных продуктов?
- Обязательно передам ему это соблазнительное приглашение, - съязвила я,
расстроенная известием, что Сэмми не сможет прийти на праздник и даже вернуться в
Нью-Йорк вместе со мной.
Рассыпавшись в благодарностях за поездку, Сэмми объяснил, что в понедельник у него
выходной, и он останется в Покипси лишний день. Сначала я решила позвонить на работу и,
сказавшись больной, отпроситься до вторника, но вспомнила, что до вечеринки "Плейбоя"
осталось меньше месяца и манкировать не стоит.
- Эй, Беттина, иди-ка, помоги мне с дровами, пожалуйста! - Отец любовно раскладывал
груду палок на сложный изысканный манер. Гвоздем программы каждого праздника листопада
был церемониальный костер, вокруг которого все танцевали, пили вино и "пели серенады
луне", что бы это ни значило.
Я подчинилась, чувствуя себя, как никогда, свободно в изношенных вельветовых брюках
и шерстяной кофте на "молнии". Ощущение было странным, но приятным - огромное
облегчение после маленьких маечек и обтягивающих, словно вторая кожа
поддерживающих-ягодицы-скрадывающих-бедра джинсов, которые должны быть у каждой
уважающей себя девушки и которые я теперь носила с религиозным прилежанием. Ступни
наслаждались щекочущими, как молодая травка, пушистыми носками из ангоры и мягкими, как
мох, мокасинами "Миннетонка". На резиновой подошве. Вышитые бисером. С бахромой!
Форменное надругательство над модой, однако, я их носила в школе. Снова натянуть мокасины
теперь, когда ими пестрели страницы "Лаки", казалось кощунством, но они были слишком
удобными, чтобы отказываться из принципа. Полной грудью вдохнув холодный ноябрьский
воздух, я ощутила себя непонятно счастливой.
- Пап, а что мне делать?
- Забери ту кучу из оранжереи и перетащи сюда, если сможешь, - прокряхтел отец, неся
на плече особенно здоровенное бревно. Он кинул мне пару рабочих перчаток огромного
размера, совершенно черных от грязи, и махнул в нужном направлении. Я натянула перчатки и
принялась за дело.
Мать объявила, что идет принимать душ, но в кухне нас ждет чайник горячего лакричного
чая йогов. Мы уселись и налили себе чайку.
- Так расскажи мне, Беттина, какие у тебя отношения с прекрасным молодым человеком,
который вчера заходил, - деланно небрежно произнес отец.
- Прекрасным и молодым? - невольно поддела я папу, хотя намеревалась всего лишь
выиграть время и обдумать ответ.
Естественно, родителям очень хотелось услышать, что у нас с Сэмми все серьезно, и,
видит Бог, никто не хотел этого больше, чем я, но у меня не хватило духа откровенно объяснить
ситуацию.
- Можно подумать, мы с матерью спим и видим, чтобы ты вышла замуж за парня вроде
Пенелопиного, как там его имя?
- Эвери.
- Точно, Эвери. Согласен, неплохо иметь под рукой неиссякаемый источник хорошей
"травки", но что касается внешней красоты, парень по имени Сэмми бьет его одной левой. -
Отец усмехнулся собственной шутке.
- Докладывать особенно нечего. Подвезла человека в Покипси, вот и все. - Мне не
хотелось откровенничать: вроде бы немного старовата для трепетного признания папе с мамой,
что влюбилась по уши.
Папа отпил чаю и уставился на меня поверх кружки с надписью "Ветераны за мир".
Насколько я знала, ни он, ни мама не были ветеранами ни в едином смысле этого слова, но я
ничего не сказала.
- Ладно. Тогда... Как твоя новая работа?
Мне удалось забыть о работе на целых двадцать четыре часа, но внезапно меня охватило
паническое желание проверить сообщения на домашнем автоответчике. К счастью, возле дома
родителей сотовый не брал, а набирать свой номер с их телефона было лень.
- Вообще-то очень хорошо, - поспешно ответила я. - Гораздо лучше, чем ожидалось.
Большинство тех, с кем я работаю, мне нравятся. Вечеринки пока не приелись, хотя я уже
сейчас вижу, что это может надоесть довольно быстро. Постоянно общаюсь с новыми людьми.
В общем, пока меня все устраивает.
Отец кивнул, словно обдумывая услышанное, но я поняла - он хочет что-то сказать.
- Что? - спросила я.
- Нет, ничего. Все это очень интересно.
- Что интересного? Светские вечеринки с целью пропиариться. Я не считаю это чем-то
особенным.
- Именно это я имел в виду. Не пойми меня превратно, Бетт, но мы с матерью немного
удивлены, что ты выбрала такую сферу деятельности.
- По крайней мере, не "Ю-Би-Эс". Помнишь, у мамы чуть сердечный приступ не
случился, когда она узнала, что один из наших клиентов "Дау кемикалс" ? Целых три недели
она изводила меня ежедневными письмами, обвиняла, что я причастна к уничтожению лесов,
развитию рака легких у детей и даже - правда, я не совсем поняла, каким боком, - к войне в
Ираке. Она подняла такую панику, что мне пришлось добиваться разрешения не работать с
этим клиентом. А теперь вы расстраиваетесь, что я нашла новую работу?
- Мы не поэтому расстраиваемся, Бетт, просто надеялись, что ты уже созрела для
занятий чем-то... ну, чем-то значительным. Может быть, сочинительством. У тебя ведь хорошо
получалось. Куда все это делось?
- Мало ли о чем я говорила, папа. Подвернулась пиар-компания, и я рада. Чем плохо? -
Я сознавала, что говорю излишне резко, но обсуждать работу не было сил.
Отец улыбнулся:
- Ничем не плохо. Мы уверены, в конце концов, ты найдешь свой путь.
- Ас чего такая снисходительность? Я занимаюсь нормальным делом, и...
- Бетт? Роберт? Где вы? Только что позвонили девушки из продовольственного
кооператива, они уже в пути. Праздничный костер готов? - Мамин голос гулко раздавался в
деревянном доме. Переглянувшись, мы встали.
- Мы идем, дорогая, - отозвался отец.
Я поставила обе чашки в раковину и шмыгнула мимо отца вверх по лестнице, сменить
одни мешковатые штаны на другие. Проведя расческой по волосам и слегка смазав губы
вазелином (те самые губы, которые Сэмми целовал каких-нибудь двадцать часов назад...), я
услышала голоса на заднем дворе.
Через час от наплыва гостей дом трещал по швам. Я почти никого не узнавала, кроме
горсточки соседей и университетских служащих, знавших меня с детства. Толпы незнакомцев
наводнили дом, угощаясь сидром и пробуя огромную ромовую бабу.
- Мам, кто все эти люди? - спросила я, проскользнув в кухню, где мать намешивала
еще лимонаду.
Солнце только что село, вернее, небо потемнело, так как в тот день солнца не было.
Какой-то клезмер-ансамбль начал играть. При звуках музыки незнакомец в сандалиях, как у
отца, издал восторженный вопль и принялся подпрыгивать в судорожной джиге, какую мог бы
отхватить пациент с ущемлением грыжи, появись у него желание потанцевать.
- Давай посмотрим. В этом году на празднике листопада много новых лиц - у нас
появилось больше времени для общения, потому что в этом семестре отец ведет только один
предмет. Компания за столом - из нашего продовольственного кооператива; ты знаешь, что
мы сменили кооператив два месяца назад? Прежний превратился в форменное фашистское
логово! А с теми двумя очаровательными парами мы познакомились на субботнем зеленом
рынке на Эвклидовой улице. Так... Это люди, с которыми мы встретились в прошлом месяце во
время недельной акции молчания в поддержку отмены смертной казни, вот несколько человек
из комитета по строительству субсидируемых экопоселений... - Между объяснениями мама
наполняла льдом подносы и аккуратно расставляла их на столе. Опираясь на барную стойку, я
меланхолично размышляла, как сильно отдалилась от жизни родителей. - Пойдем, представлю
тебя Эйлин, сотруднице кризисной "горячей линии", ставшей нашим спасением в этом году.
Она все о тебе знает и мечтает познакомиться.
Эйлин нам искать не пришлось: женщина вплыла в кухню, прежде чем мы успели
расставить кувшины на подносы и вынести их во двор.
- Боже, это наверняка Беттина! - выдохнула Эйлин и кинулась ко мне, тряся мясистыми
руками. Она была толста, но общая дородность, округлые формы и открытая улыбка сразу
вызывали симпатию. Я не успела уклониться от объятий, и Эйлин сгребла меня в охапку как
ребенка. - Наконец-то я с тобой познакомлюсь! Твоя мама столько рассказывала о тебе, даже
давала прочесть несколько потрясающих писем, которые ты писала в школе.
Я бросила на мать убийственный взгляд, но та лишь пожала плечами.
- О, это было так давно... Я тоже слышала о вас много хорошего, - солгала я.
Я узнала о существовании Эйлин тридцать секунд назад, но мать выглядела довольной.
- Хм! Правда? Ну, иди сюда, присядь рядом с тетушкой Эйлин и расскажи, что такое
быть знаменитой.
"Тетушка Эйлин" - откровенная лесть. Вряд ли гостья старше меня, больше чем, на
десять лет. Но я решила подыграть и уселась за кухонный стол.
- Знаменитой? Боюсь, вы меня с кем-то путаете. Я встречаюсь с известными людьми в
сфере пиара, - но я не назвала бы себя знаменитой.
- Подруга! Может, я и живу в Покипси, но не пропускаю ни одного таблоида! Ну, каково
это - встречаться с божественным Филипом Уэстоном? -
Эйлин шумно вздохнула и театрально возвела очи горе. - Выкладывай, не упуская ни
единой подробности. Подумать только, самый роскошный мужчина на свете!
Я неловко засмеялась, соображая, как свести разговор к шутке, однако при виде маминого
лица у меня сжалось под ложечкой.
- Извини, какой-какой Филип? - спросила мама. Эйлин повернулась к ней.
- Энн, только попробуй сказать, будто не знаешь, что твоя плоть и кровь встречается с
самым желанным в мире мужиком! Только попробуй! - заорала она. - Я не спрашивала тебя
прямо лишь по той причине, что знала - встречу сегодня Беттину и узнаю все пикантные
подробности из первых уст!
Пораженная новостью, мать замерла на месте. В голове мелькнула спасительная мысль:
ни мама, ни Эйлин, к счастью, не читали последние статьи Водоворота.
- Я и не знала, что у тебя есть бойфренд... Она, видимо, ощущала себя жертвой двойного
предательства: родная дочь не поделилась важнейшей информацией, и это упущение в
материнско-дочерних отношениях выяснилось в присутствии сотрудницы. Я хотела обнять
маму, увести ее в укромный уголок и попытаться все объяснить, но Эйлин обрушила на меня
град вопросов:
- Он сказал, почему расстался с Гвинет? Это меня очень интересует. Неужели он
встречался с королевой Англии? Наверное, да, раз его семья королевской крови, но страшно
любопытно, как это происходило.
- Королевской крови? - задохнулась мать, схватившись за барную стойку. Судя по
всему, на языке у нее вертелся миллион вопросов, но наружу вырвался основной: - А как же
парень, заходивший вчера вечером?
- Он был здесь? - завопила Эйлин. - Филип Уэстон здесь был? В Покипси? Вчера
вечером? Боже мой!..
- Филипа Уэстона здесь не было. Я подвозила приятеля, живущего по соседству, он
зашел познакомиться с мамой и отцом. Строго говоря, я не встречаюсь с Филипом, мы видимся
лишь на официальных мероприятиях. Кстати, он в приятельских отношениях со всеми моими
коллегами.
- О-о-о-о-о, - разочарованно протянула Эйлин. Объяснение получилось неплохим, но
мать не успокоилась.
- Ответь, с кем ты ходишь на вечеринки? Он - из знаменитых британских Уэстонов или
их однофамилец?
Я немного возгордилась, что Филип так известен: даже моя мать о нем что-то слышала.
- Нет, тот самый, единственный и неповторимый, - ответила я, про себя порадовавшись
приличному знакомству.
- Беттина, ты отдаешь себе отчет, что Уэстоны - известные антисемиты? Ты помнишь
случай со счетами в швейцарском банке, где хранятся средства, украденные у жертв
Холокоста? Если тебе этого мало - про Уэстонов говорят, что они размещают заказы на
южноамериканских потогонных фабриках, где попираются нормы охраны труда! И у тебя
отношения с одним из них?
До Эйлин наконец дошло, что разговор принял нежелательный оборот, и она тихо вышла
из кухни.
- Нет у меня с ним отношений...
Мать пристально посмотрела на меня, словно видела впервые, и медленно покачала
головой:
- Не ожидала от тебя, Беттина.
- Не ожидала чего?
- Что моя дочь свяжется с такими людьми. Мы мечтали, чтобы ты в полной мере
проявила ум, честолюбие, добиваясь успеха, но мы также старались привить тебе чувство
социальной и гражданской ответственности. Куда все это делось, Беттина?
И снова пришло спасение, откуда не ждали. Не знакомый мне гость вбежал на кухню с
возгласом, что во дворе собираются делать снимок для местной газеты и ждут только мою мать.
За последние пять лет родители наловчились использовать осеннюю вечеринку как способ
собрать средства на организацию убежищ для женщин - жертв домашнего насилия, и
праздник листопада превратился, чуть ли не в городское мероприятие, ежегодно освещаемое
университетской прессой и газетой Покипси. Я смотрела, как фотограф снимал моих родителей
сначала на фоне оранжереи, затем у праздничного костра, и остаток вечера потратила на то,
чтобы перезнакомиться с максимально возможным количеством их друзей и сотрудников. Ни
мать, ни отец больше не упоминали о моей работе или Филипе Уэстоне, но мысли об этом не
давали мне покоя. На душе остался неприятный осадок. Впервые в жизни я не могла дождаться
возвращения в Нью-Йорк.
В понедельник я появилась на работе на час раньше, чем нужно, отдохнувшая и
относительно счастливая впервые за много месяцев. Огорчение родителей тяготило, но
сознание истинного характера наших с Филипом отношений придавало бодрости. С Сэмми в
моей жизни я чувствовала, что дела пошли в гору. Усевшись за стол с сандвичем с яйцом и
чашкой кофе, я позволила себе несколько минут мечтательно повспоминать о поцелуе, не менее
шести раз прокрутив в памяти, как Сэмми вытащил меня из машины, и тут одна из списочных
девушек отправила мне по гладкому столу распечатку "Внимание: компромат!".
Я радостно взяла листок, готовясь просмотреть статьи, где обо мне не будет ни строчки: в
последнее время я привыкла к неожиданностям, но могла поручиться, что на празднике
листопада во дворе у родителей Эбби не было. Поэтому меня вдвойне ошеломило собственное
имя в заголовке первой же статьи: "Гром в раю? Робинсон зализывает раны в родном
городишке". Далее Эбби отмечала, как красноречиво мое "внезапное отсутствие": в последнее
время мы с Филипом были "неразлучны", и то, что я "сбежала" под отчий кров на север штата,
свидетельствует о серьезных проблемах в наших отношениях. Подлинной находкой автора я
сочла намек, что "выходные вдали от шума городского и светских вечеринок" могли быть
вызваны необходимостью "детоксикации" или, возможно, "зализыванием ран выбракованной
пассии". Статья заканчивалась призывом к читателям следить за дальнейшим развитием саги об
Уэстоне и Робинсон.
Оторвав первый лист из сколки, я скомкала его и с яростью запустила через комнату, к
сожалению, ни в кого не попав. Меня подмывало завизжать. Проблемы в отношениях?
Детоксикация? Выбракованная пассия? Оскорбительнее предположения, что мы с Филипом
встречаемся, могло быть только предположение, что мы уже не встречаемся. При чем тут
детоксикация? Унизительно ходить с ярлыком пати-девочки без тормозов, но еще хуже знать,
что у тебя связаны руки.
Нелепость сложившейся ситуации не укладывалась в голове. Накопив достаточный опыт в
мерах первой самопомощи, я поспешно отключила мобильный телефон во избежание
объяснений с друзьями, родителями, коллегами, знакомыми, которые скоро захотят обсудить
потрясающие до нервной дрожи новости.
К несчастью, я не могла так же просто отключить традиционное утреннее собрание
работников компании. У меня ушло почти полчаса, чтобы заверить Келли (и Элайзу, которая
казалась особенно огорченной), что мы с Филипом не ссорились, что я не искала в Покипси
реабилитационную клинику и что у меня нет намерения в ближайшем будущем дать Филипу
отставку. Я буквально обмякла от облегчения, когда Келли, удовлетворенная моими клятвами и
обещаниями, заговорила о другом.
- Рада сообщить, что у нас появился новый перспективный клиент, - с широкой
улыбкой объявила начальница. - С сегодняшнего дня мы являемся официальным
представителем Ассоциации владельцев ночных клубов Стамбула.
- Есть ли ночная жизнь в Стамбуле? - риторически поинтересовался Лео, изучая
безукоризненную кутикулу.
- Вот не знала, что в Сирии разрешены ночные клубы! - воскликнула Элайза. - Я
имею в виду, мусульманам ведь запрещено пить, верно?
- Стамбул в Турции, Элайза, - с удовольствием поправил Лео. - Турция тоже
мусульманская страна, но открытая влиянию Запада, и церковь, в смысле мечеть, у них
отделена от государства.
- Совершенно верно, Лео. Как всем вам известно, мы готовы к профессиональному росту
и работе с зарубежными клиентами. По моему мнению, это отличный старт. Ассоциация
объединяет приблизительно тридцать владельцев клубов в Стамбуле. Они сочли, что
оживленной ночной жизни Стамбула не помешает реклама, и выбрали нас. - Келли широко
улыбнулась.
- Кто поедет в Турцию развлекаться? - фыркнула Элайза. - Тоже мне Ибица!
- Именно поэтому ассоциации понадобилась наша помощь, - отрезала Келли. -
Стамбул - в высшей степени космополитичный, шикарный город, переполненный
потрясающими европейцами всех мастей, обожающими пляжи, клубы и дешевые магазины.
Однако после одиннадцатого сентября туристический бизнес потерпел значительные убытки, и
турки решили попытаться выйти на американцев, особенно молодых, показав, что тусоваться в
Стамбуле можно не хуже, чем в Европе, к тому же гораздо дешевле и намного экзотичнее.
Наша задача - сделать так, чтобы народ к ним поехал.
- Как именно мы будем это делать? - скучным голосом осведомился Лео, рассматривая
пряжку ремня от Гуччи.
- Для начала необходимо ознакомиться с тем, что мы собираемся продвигать.
Ассоциация заказала на всех билеты в Стамбул. Кайли останется со мной, помочь с текущими
делами. Остальные вылетают в среду.
- Что? - Я не удержалась от выкрика. - Мы летим в Турцию? В среду? - Несмотря на
откладывающуюся подготовку к "Плейбою", я взволновалась так, словно Келли объявила, что
"Калча клаб" собирается вживую исполнить "Карму хамелеон" .
- Келли, я согласен с Бетт. Не слишком удачная идея. Я как бы не привык посещать
страны, истерзанные войнами.
- Я не сказала, что не хочу ехать, - робко прошептала я.
- Истерзанные войнами? Ты что, дурак? - поинтересовалась Кайли.
- Ну, не совсем истерзанные и не совсем войнами, но меня мало привлекает перспектива
ехать в страну "третьего мира" с опасной для здоровья пищей, грязной водой и без приличного
обслуживания гостиничных номеров. Неужели все-таки Ближний Восток? - Лео
вопросительно уставился на Келли.
- В этом-то и проблема, - отозвалась Келли, сохраняя хладнокровие куда лучше, чем
смогла бы на ее месте я. - Турция - страна западной демократии, вот-вот вступит в
Евросоюз. В Стамбуле есть "Времена года", "Ритц" и "Кемпински". Там есть бутик Версаче,
черт побери! Уверяю, вы устроитесь там с наивысшим комфортом. Единственное, что от вас
требуется, - посетить столько клубов, баров и ресторанов, сколько в человеческих силах.
Покупайте красивую одежду. Пейте шампанское, которое вам будут наливать. Ходите по
магазинам. Тратьте деньги. Тусуйтесь, сколько можете. И конечно, развлекайте своих гостей.
- Гостей? Ты имеешь в виду владельцев клубов? Я не собираюсь, в задницу,
подкладываться под каких-то турок, Келли! Даже ради тебя! - заявила Элайза, скрестив руки
на груди в знак высоких моральных принципов.
- Забавно. Мне казалось, у тебя с этим почти нет проблем. Но не страшись, юная Элайза:
гости, о которых я говорю, - тщательно подобранная группа людей, формирующих вкусы и
модные тенденции, отсюда, из Манхэттена.
Элайза встрепенулась:
- Кто? Кто эти гости? Что ты имеешь в виду? С нами поедут сказочные принцы?
Кайли и Лео тоже насторожились.
- Ну, мы еще не ото всех получили подтверждения, но пока у нас есть согласие Марлены
Бержерон, Эммануэля де Сильвы, Моники Темплтон, Оливера Монтрашона, Алессандры
Юрайбы Сандоваль и Камиллы фон Альбург. Вы вылетаете в среду, встречаетесь с
представителями клиента, инспектируете самые крутые кабаки. Остальные прилетят в пятницу
частным рейсом и присоединятся к вам во "Временах года". С этого момента клиент все берет
на себя - машины, выпивку, ужины, - все, что вам понадобится, чтобы обеспечить гостям и
фотографам отличное времяпрепровождение.
- Частным рейсом... - пробормотала я.
- Фотографы? Келли, неужели ты посылаешь нас в Турцию с целым самолетом
папарацци? - заныла Элайза.
- Будут только свои, их не больше трех, все фрилансеры. Добавьте четверых,
...Закладка в соц.сетях
