Жанр: Драма
Брат мой, враг мой
...гда я приведу его к вам, постарайтесь как-нибудь
устроить, чтоб вы работали таким же манером, как в тот день, когда я был у вас
впервые. Очень внушительное зрелище для неспециалиста!
- Но то, что вы видели, - уже пройденный этап, - сказал Дэви. - Дело в том, что
мы собираемся разобрать весь прибор - в нем надо кое-что изменить.
Кен бросил на Дэви быстрый взгляд.
- Это не к спеху, мистер Брок. Мы устроим для него любопытное зрелище.
- Но, позвольте, я не хочу, чтобы вы обманывали Арчи, - торопливо сказал Брок.
Кен повернулся к нему.
- Мы верим в свою работу, мистер Брок, поэтому, что бы мы ни делали, никакого
обмана быть не может.
- Вот это я и имел в виду, - благодарно улыбнулся Брок, и Дэви понял, что с этой
минуты Кен стал его любимцем.
По дороге домой Дэви заметил:
- Если б с такой просьбой к нам обратился Карл Бэннермен, мы сказали бы, что он
заставляет нас заманивать простака.
- Да брось ты, - резко оборвал его Кен. Впрочем, и у него в душе остался
неприятный осадок. - Мы должны добыть денег. Остальное неважно.
Человек из Миннеаполиса прибыл в кремовом лимузине марки "пирс-эрроу",
исполосованном горизонтальными брызгами грязи, как бывает при большой скорости.
За рулем сидел шофер. Мистер Тэрстон, крупный, цветущий мужчина, угрюмо
возвышался над головой Брока и дергался от нетерпения. У него были большие руки
с наманикюренными ногтями и почти сердитое выражение лица.
Он то и дело бормотал: "Э-э, спасибо... чрезвычайно интересно, знаете"
- и упорно пятился к двери, но Брок крепко держал его за рукав, расспрашивая
Кена с необычайным энтузиазмом. Наконец терпение Тэрстона лопнуло, и он
настойчиво дернул Брока за локоть.
- Фред, выйдем, пожалуйста, на минутку. Мне нужно кое-что вам сказать.
И через боковую дверь донесся его жалобный голос:
- Фред, я же вам говорил: меня такие вещи ни капли не интересуют...
- Нет, вы послушайте меня, Арчи, - возразил Брок и, решительно взяв своего
спутника под руку, отвел в сторону, откуда их уже не было слышно. Дэви и Кен
стояли неподвижно и молчали. Вскоре снова послышался голос Брока - приятели, повидимому,
обошли вокруг сарая и опять прошли мимо двери. - И эта штука, что у
них в мастерской, по сравнению с радио - то же самое, что автомобиль по
сравнению с велосипедом. Арчи, дорогой, - проникновенно говорил он,
приостанавливаясь у двери, - вряд ли вы найдете более консервативного человека,
чем я, но я беру на себя смелость предсказать, что через десять лет средний
американец будет иметь в кармане миллион долларов. И черт меня возьми, если вы
не верите в будущее своей страны!
- Я такой же хороший республиканец, как и вы, Фред Брок, и вы это знаете, но всё
остальное - чушь, и мне больно видеть, что вы клюнули на эту удочку.
Прошло десять минут, а спор всё ещё продолжался. Брок просунул голову в дверь и
сообщил, что они вчетвером сейчас поедут завтракать в клуб.
Но и за столиком Тэрстон не перестал артачиться.
- Знаете, Фред, вы меня извините, но я хочу поговорить с молодыми людьми
абсолютно откровенно, - скороговоркой произнес он. - Я вижу, вы славные ребята и
знаете толк в своем деле. Желаю вам всяческих успехов. Но эта затея не для меня.
Всё, что связано с зерном, - пожалуйста, это меня интересует. Но надо быть
полным простофилей, чтоб соваться в незнакомое дело. И не тычьте мне в нос своим
Билли Дюрантом! - рявкнул он вдруг на Брока. - Дюрант и прочие, кто выпускает
моторы, раньше занимались всякой техникой, а до изобретения автомобиля -
телегами и каретами. Кроме того, мальчики, я ведь тут только проездом в Милуоки
- по делам, - добавил он, многозначительно глянув на Брока. - Вас бесполезно
приглашать с собой, так ведь, Фред?
Во взгляде Брока, который он бросил на своего приятеля, Дэви уловил сострадание.
- Да, Арчи, - тихо сказал Брок. - Поезжайте уж один.
На крупном розовом лице Тэрстона появилось робкое выражение.
- На этот раз без нотаций, Фред?
- Да, Арчи. Всё равно толку не будет, правда?
- Никакого.
Брок глубоко втянул в себя воздух и опустил глаза.
- Но если вам нужна компания, почему бы не взять с собой этих мальчиков?
Насколько мне известно, ни у того, ни у другого нет особых привязанностей, и они
ещё достаточно молоды для таких прогулок.
- Погодите минутку, мистер Брок, - вмешался Кен, начиная кое-что понимать. - Мы
не желаем быть незваными гостями. Мистер Тэрстон...
- Мистер Тэрстон едет вовсе не в гости, - с горечью сказал Тэрстон. - Мистер
Тэрстон едет в Милуоки не потому, что ему этого хочется, и не потому, что его
пригласили в гости, а потому, что ему дьявольски необходимо устроить себе
встряску, дома же это делать неудобно. А, пропадай всё пропадом, едем!
Кен и Дэви молча обменялись взглядами через стол. Лицо Кена было суровым и
упрямым. Он решил согласиться.
- Делай как хочешь, - сказал Дэви. - Я лучше останусь дома.
- Мы поедем оба, - объявил Кен.
По дороге к машине Брок отвел Дэви в сторону. Дэви подумал, что Брок хочет
избавить его от поездки, и преисполнился к нему благодарности за чуткость.
- Хочу вам сказать, что вы мне оказываете огромную услугу. Теперь он будет
обязан войти в наше дело. Только последите, чтоб он остался цел и невредим. -
Брок потрепал Дэви по плечу. - Вы бросаетесь в омут в отличной компании, молодой
человек.
Громоздкая машина с ревом пронеслась через город и помчалась по шоссе. Внешний
мир с убаюкивающим гулом пролетал мимо, обдавая запахом весенней зелени и
полевых цветов. Некоторое время Тэрстон молчал, не зная, о чём говорить, и
только потягивал виски, держа в одной руке бутылку, а в другой - серебряный
стаканчик.
- Может, это весна так действует, - задумчиво произнес он наконец. - Я тоже
бывало съезжал на заду по двери погреба, как тот мальчишка, что мы только что
видели! А теперь мне уже пятьдесят два. Мне! Черт, быть этого не может! Иногда у
меня возникает такое чувство, что стоит мне на минутку зазеваться - и тотчас
какой-то шутник вырывает из календаря сразу пять лет. Ещё десять-двенадцать лет
- и конец, но куда же девались эти годы? Куда, спрашивается? Всего десять лет
назад я был в полной форме. Я верил во всё. Если случалось что-нибудь хорошее, я
приписывал это тому, что я такой умный и ловкий. Теперь-то мне известно, какая
всё это ерунда! Вот я вам сказал, что хочу держаться той области, которую знаю!
Это тоже ерунда! Ничего я ни о чём не знаю, и - что меня смертельно пугает -
никто ни о чём не знает. Никто! - Он в отчаянии стиснул руки. - Мне нужно
хорошенько встряхнуться - вот и всё. Тогда, может, я опять приду в себя.
Слушайте, перед девушками, пожалуйста, не называйте меня мистером Тэрстоном.
Зовите просто Арчи.
Тэрстон снял в отеле "Фаррингтон" номер из нескольких комнат с мебелью, обитой
гобеленами. В окна глядела сиявшая над городом и озером золотистая синева. В
лазурной дали крохотные пароходики пронзали синий бархат озера черными иглами
дыма.
Спустя час Тэрстон шумно и торопливо приветствовал трех вошедших девушек. Все
они показались Дэви настолько прекрасными, что лицо его окаменело. Миниатюрная
брюнетка тотчас же обвила руками шею Тэрстона. Она была тоненькая и изящная -
Дэви казалось, что она может уместиться в его ладонях. Блондинка взглянула на
Кена и неожиданно расхохоталась.
- Господи помилуй, Фэнни! - Кен задержал её руки в своих. - А я думал, ты
подвизаешься в "Фоли" или порхаешь где-то на востоке!
- Прежде всего, меня зовут Флер, а "Фоли" - это уже в прошлом. - Она сняла низко
надвинутую на лоб шляпку из блесток и провела пальцами по мальчишеской, гладкой,
будто покрытой золотым лаком, челке. - Уже полгода я пытаюсь выбраться домой,
навестить стариков, но тут веселятся не хуже, чем в Нью-Йорке. В этих краях,
куда ни приедешь, - всюду сплошной кутеж.
Приглядевшись, Дэви смутно припомнил: эта девушка, Фэнни Инкермен, когда-то
служила в магазине стандартных цен; но тут внимание его отвлекла высокая
брюнетка, попросившая у него прикурить. У брюнетки был застенчивый взгляд.
- Может, вы всё-таки поздороваетесь? - обратилась она к Дэви. - Меня зовут
Розалинда.
Тэрстон суетился, громко выкрикивал распоряжения и понукал гостей. Обе руки его
были заняты бутылками, но он успел потискать всех девушек по очереди - все они
принадлежали ему. Лицо у него было красное, отчаянное и смеющееся, но глаза
смотрели так, будто он вот-вот расплачется.
- Давайте, давайте! - кричал Тэрстон. - Пошевеливайтесь, друзья! Устроим такое,
чтоб небу стало жарко!
Через два дня кремовый лимузин мчался сквозь серую пелену косого дождя обратно
на север, и длинные брызги летели за ним из-под шин, как крылья. Лицо Тэрстона
стало пепельно-серым и дряблым. Он съежился на переднем сиденье, рядом с
шофером, словно стремясь спрятаться от всех и никого не видеть. Кен придвинулся
к окну и смотрел на дорогу, крепко ухватившись за украшенную кисточкой петлю, "О
господи", - время от времени бормотал он. Дэви сидел с закрытыми глазами. Его
мутило, ему было стыдно за себя, стыдно вспомнить, что он видел и что вытворял
сам, и всё-таки о девушках он думал с нежностью. Он был даже чуточку влюблен в
Розалинду, и ему хотелось повторить всё сначала - сегодня же, сейчас.
Всю дорогу до Уикершема никто не произнес ни слова, и, только выходя из машины у
дверей гаража, братья промямлили: "Спасибо, мистер Тэрстон". Впрочем, на
следующий день позвонил Брок и сказал:
- Ну, ребятки, вы молодцы. Я получил чек от Арчи. Хочу поблагодарить вас обоих.
Дэви не мог сдержать любопытства.
- Сколько же он дал?
- Восемь тысяч.
Криво усмехнувшись, Дэви повесил трубку на рычажок.
- Можем гордиться, Кен, - с горечью сказал он. - Мы с тобой ценимся дороже, чем
самые хорошенькие потаскушки в Милуоки.
Пятнадцатого июня 1926 года начала свое существование Уикершемская
исследовательская корпорация с основным капиталом в двадцать пять тысяч
долларов. Председателем корпорации был Кеннет Мэллори. Дэвид Мэллори был вицепредседателем,
а Фредерик Кинсмен Брок - секретарем-казначеем. Братья Мэллори
владели пятьюдесятью одним процентом паев, и каждому было положено двести
пятьдесят долларов ежемесячного жалованья.
Пятнадцатое июня пришлось на вторник, теплый солнечный день, а шестнадцатого
июня "Братья Доу - портные" записали в своей книге заказов: "Мистер Кеннет
Мэллори - 1 выходной костюм, двубортный, в елочку, N 22058
- 75 долларов. К 20 июня. Коричневый".
К началу июля кутеж с Тэрстоном превратился в смутное воспоминание, погребенное
под тяжким грузом срочной работы. Деньги дали возможность приобрести
оборудование, которое открывало новые пути для исследований. Впрочем, иногда в
памяти Дэви всплывали воспоминания об этой экскурсии в неправдоподобный мир, где
Тэрстон швырял деньгами с такой небрежностью, будто это были не
двадцатидолларовые бумажки, а вырезанные из газет купоны. Дэви думал и о
Розалинде, но уже равнодушно, словно припоминая обрывки фраз, прочитанных в
развеваемых ветром рекламных афишах.
Тем не менее однажды ночью он проснулся с таким ощущением, будто он опять в
отеле "Фаррингтон", а рядом с ним - Розалинда. Почуяв еле уловимый сладкий запах
её духов, Дэви протянул к ней руку, но стукнулся костяшками пальцев о стену
возле раскладушки. И в ту же секунду его потрясли за плечо. Дэви быстро
приподнялся. В темноте над ним склонился Кен.
- Что случилось? - невнятно пробормотал Дэви спросонья. - Который час?
- Ничего не случилось, - ответил Кен. - Сейчас два часа.
Он присел на кровать, и его фигура в облегающем новом костюме изящным силуэтом
вырисовывалась на фоне озаренного луной окна; запах духов, от которого сон
показался Дэви явью, исходил от костюма Кена.
- Дэви, слушай. Вики не заходила и не звонила вечером?
- Нет. А что?
- Ты точно знаешь, что она не звонила? Ты никуда не уходил?
- Я весь вечер чинил диффузионный насос. Ради бога, Кен, что стряслось? С кем ты
был? От тебя разит духами.
- Я был с Фэнни-Флер. Она оказалась в городе и позвонила мне. Тебя не было, и я
не успел тебе сказать.
- Где же ты взял денег?
- Говорю тебе, она сама приехала сюда, - раздраженно сказал Кен и встал. - Вики
видела нас. Она, очевидно, задержалась на работе и переходила улицу прямо перед
нашей машиной. Она взглянула на машину и явно узнала её. Потом заметила Фэн. Она
посмотрела на меня в упор и пошла дальше как ни в чём не бывало.
- Ну?
- Ну, к счастью, верх был спущен, так что она не могла меня сразу узнать. Ведь
за рулем мог сидеть и ты, Дэви. И, конечно, это был ты! Завтра ты ей так и
скажешь.
- Ох, боже мой, - с отвращением поморщился Дэви. - И ты из-за этого будишь меня
среди ночи? Что из того, если даже она тебя узнала? Ведь тебе решительно всё
равно.
- Нет, не всё равно, - в отчаянии воскликнул Кен. - Клянусь, мне не всё равно.
Правда, последние две недели я не слишком много думал о ней, но она посмотрела
на меня так, что у меня душа перевернулась. Я весь вечер места себе не находил.
- Оно и видно - насквозь пропах духами.
- Господи, до чего ты глуп! - обиделся Кен. - Чем больше я злился на себя за
Вики, тем скорее всё произошло с Фэн. И, пожалуйста, не говори, что это вздор.
- Нет, я скажу, что, по-моему, не вздор. Вики тебе уже совершенно безразлична, и
ты должен сказать ей всю правду. - И вдруг в Дэви вспыхнула бешеная злоба. - Иди
к черту и не мешай мне спать! - закричал он.
- Дэви, слушай... - Кен сел на раскладушку, сразу присмирев. Его красивый профиль
четко обозначился на фоне окна; лунный свет лежал тусклыми бликами у него на
щеке. - Я не могу порвать с Вики. Если мы расстанемся, со мной случится что-то
ужасное - не знаю что, но я боюсь. Из всех девушек, которых я знал, только с ней
одной я чувствовал себя легко и свободно. Вики сейчас ещё девочка, но ведь
станет же она взрослой, и если я на ней не женюсь, это будет для меня всё равно,
что самоубийство. Я это знаю.
- Ты на ней женишься? - грубо спросил Дэви, приподнявшись, чтоб заглянуть брату
в лицо. - Что ты плетешь!
- Я серьезно говорю. Клянусь тебе.
- Так я и поверил.
- А я тебе докажу. И Марго тоже докажу.
- При чём тут Марго? - медленно произнес Дэви. - Знаешь, что ты за человек? -
Дэви сбросил простыню и сел на край раскладушки. Он готов был высказать всю
жестокую, интуитивно угаданную им правду о Кене, но вместо того вздохнул и
заговорил мирно, почти ласково:
- Кен, с самого рождества ты постепенно катишься под гору. С самого рождества.
Ты это знаешь?
- Почему именно с рождества?
- В сочельник ты крепко поссорился с Марго.
Кен нехотя поднял глаза. Он не понимал, о чём говорит Дэви.
- Ну, ладно, я был неправ.
- Нет, - сказал Дэви, - дело вовсе не в том, прав ты или неправ.
- Тогда к чему же ты клонишь? - Кен не хитрил и не увертывался. Он просто ничего
не понимал.
Дэви вздохнул.
- Пожалуй, ни к чему. Ладно, Кен, успокойся. Если будут неприятности с Вики, я
постараюсь всё уладить.
- Что ж, ты будешь ждать, пока начнутся неприятности?! - взорвался Кен. - Завтра
же займись этим. Скажи, что это ты был в машине с Фэн.
- Хорошо, я был в машине с Фэн. - И вдруг он резко спросил: - А ты и дальше
намерен встречаться с Фэн?
Кен аккуратно снимал пиджак; его движения на фоне слабо озаренного окна казались
странными и смешными.
- Я не буду с ней встречаться, - отозвался он наконец. - Если ты всё уладишь с
Вики, не буду.
- Значит, договорились, - сказал Дэви, и в нем шевельнулась глухая, беспомощная
злость, ибо, не сомневаясь в искренности Кена, он всё же понимал, что тот не
сдержит своего слова. И был убежден, что Кен подсознательно тоже понимает это.
Сразу же после завтрака Дэви отправился к Вики. Несмотря на ранний час, июльское
утро дышало зноем. Не заходя в мастерскую Уоллиса, Дэви обошел дом и направился
к входной двери. Вики как раз спускалась по ступенькам.
- Черный ход почему-то не открывается, - сказал Дэви. - Или вы стали запираться
на ночь?
- Нет, там не заперто, - удивленно ответила Вики, останавливаясь. В своем
тщательно выглаженном летнем платьице она была похожа на девочку, идущую в
школу.
- Вы стучали? - спросила она.
- Я не хотел его беспокоить. Почему вы вчера так поздно кончили работу?
Вики бросила на него пронизывающий взгляд; в глазах её светилось столько ума и
насмешливости, что Дэви почувствовал уже не жалость, а страх.
- Откуда вы знаете, что я поздно кончила работу? - спросила она.
- Я подумал, что вы идете из магазина.
- Где же вы меня видели? - (Девочка, идущая в школу одна по задворкам, вдруг
насторожилась, увидев поджидающих её мальчишек, но на их грубые поддразнивания
ответила полным презрением.)
- То есть как "где"? Мы с вами даже кивнули друг другу вчера на Стейт-стрит,
часов около девяти вечера. По крайней мере мне показалось, что и вы мне кивнули.
- Так же, как вам показалось, что вы там были? Я-то была там, Дэви. А вот вас не
было.
- Нет, был, и со мной в машине сидела Фэнни Инкермен.
Вики очень медленно пошла вниз по ступенькам. Дэви, забыв обо всем, в это
мгновение желал только одного: чтобы она ему верила, - и глаза его стали
молящими. Но в следующую же секунду ему захотелось, чтобы она увидела его
насквозь, поняла, что он лжет, а главное - почему он лжет.
- О Дэви, какой же вы глупый! Ведь я знаю, что с этой девушкой был Кен.
- Вики сошла с последней ступеньки и остановилась на дорожке рядом с ним; теперь
он смотрел на неё сверху вниз. - Я знала, что это Кен, и мне было решительно всё
равно: я уже давно ожидала чего-нибудь в этом роде. А вы со своей дурацкой ложью
превратили всё в пошлость и дешевку. Вы не оказали мне услугу, Дэви, а если вы
думаете, что выручаете Кена, то очень ошибаетесь. И кто вам сказал, что вы
умеете врать? - вдруг вспыхнула она.
- Да такая девушка на вас и смотреть не стала бы!
- Спасибо. Какой же тип девушек вы считаете подходящим для меня?
- Я даже не хочу сейчас говорить о вас, Дэви. Вы сваляли такого дурака! И,
пожалуйста, не корчите унылой физиономии! - добавила она. - Если уж решили
врать, так имейте мужество врать посмелее!
- Вики!
- Я знаю, что я - Вики. Ох, да уйдите вы наконец! Вы мне надоели! И вы, и Кен.
Во всем, что не касается вашей работы, вы ведете себя, как абсолютные кретины.
Идите вы оба к черту! - устало проговорила она и пошла через палисадник. Дэви
догнал её и взял за прохладную обнаженную руку выше локтя.
- Вики, не сердитесь. Если всё было в порядке, пока я не ввязался в эту историю,
то забудьте, что я сказал. Во всем виноват я один.
- Неправда. Это придумали вы с Кеном, иначе откуда бы вы узнали? Я злюсь на вас
только за одно, Дэви: за то, что вы всё знаете. А Кен меня в самом деле сильно
обидел. И дело вовсе не в ней. Я понимаю, как это могло случиться. Конечно, мне
больно, но так как я всегда знала, что я не та девушка, которая может завладеть
им целиком, то, по правде говоря, для меня это не такой уж удар. С меня хватит и
того, что я имею, но когда мне лгут, я чувствую себя словно оплеванной.
Дэви шел рядом с нею под палящим утренним солнцем. Он был истерзан презрением
Вики, подавлен сознанием своей вины, но сильнее всего его поразил контраст между
её великодушной любовью к Кену и тем, как относился к ней Кен. Вики оказалась
настолько благороднее, чем он и его брат, что Дэви охватил гневный стыд. Отныне
в её представлении он навсегда останется таким, как сейчас: рохлей, лжецом и
дураком. Однако с какой стати он будет отдуваться за всё, когда Вики - сейчас
это стало ему совершенно ясно - виновата в происшедшем не меньше, чем Кен!
Дэви остановился и выпустил её руку.
- Знаете, что я вам скажу: я устал от вас обоих. Вы и Кен с двух сторон
колотитесь о меня, как о каменную стенку, но ведь я же не каменный. Больше
никогда не смейте изливать передо мной душу - ни вы, ни Кен! - крикнул Дэви.
Сейчас он невыносимо страдал. - Только я один и принимаю всё это близко к
сердцу... К черту, довольно! Пусть Кен получает по заслугам, да и вы, Вики, тоже.
Весь день Дэви почти не разговаривал с Кеном, который заметно помрачнел,
выслушав его краткий горький рассказ о случившемся. В половине шестого Кен ушел
из мастерской и поехал в город. Длинные прохладные тени уже протянулись на
улицах, освещенных косыми лучами солнца. Кен остановил свой "додж" неподалеку от
книжной лавки, откуда через несколько минут должна была выйти Вики. Здесь, в
центре города, улицы были запружены машинами и пешеходами, спешившими домой.
Наконец появилась Вики. Заперев дверь на ключ, она быстро повернулась, и от
этого движения чуть взметнулся подол её легкого платья. Кен сидел за рулем
спокойно, неподвижно, мысленно внушая Вики, чтоб она разглядела его в этой
суетливой толпе, веря, что связывавшие их узы ещё крепки и всё пройдет
бесследно, как пылинки сквозь солнечный луч. Вики сошла со ступенек и вдруг
резко повернула голову, будто повинуясь инстинкту, настойчиво подсказывавшему,
что в привычной уличной толчее она сегодня найдет нечто необычайное, если
догадается, где искать. Увидев Кена, она приостановилась. И ничто не дрогнуло в
её лице, когда она пошла прямо к машине. Она шла, высоко держа голову, и ни один
человек в этой толпе, кроме неё и Кена, не знал, что она избегает встречаться с
ним взглядом. Кен, перегнувшись вбок, открыл дверцу, и Вики молча села рядом, но
ни у неё, ни у Кена не возникло ощущения знакомой близости.
Маленький "додж" влился в поток машин. Кен искоса поглядывал на её руки,
спокойно сложенные на коленях. Руки лежали недвижно, будто и не они когда-то
гладили его по лицу, не ими Вики прижимала его к себе, когда он обнимал её. Кен
с облегчением вздохнул - он понял, что любит её по-прежнему. Сейчас, когда Вики
стала недоступной, всё в ней вызывало у него особенную нежность. Он было
испугался, что разлюбил её, что ему придется вновь ощущать ту серую пустоту,
которая овладевает душой, когда уходит любовь, когда прикосновение к руке
возлюбленной волнует не больше, чем поглаживание собственного запястья. И сейчас
для него было гораздо важнее не утерять, своей влюбленности, чем сохранить её
любовь.
- Давай немного прокатимся и поговорим? Мне много нужно тебе сказать. - Кен
выжидал, но Вики ответила упорным молчанием. - Дэви рассказал мне о вашем
утреннем разговоре. Я сделал страшную глупость, Вики. - Она по-прежнему молчала,
и в нем зашевелилось глухое раздражение, но вместе с тем усилилась и
влюбленность. - Ты не хочешь со мной разговаривать? Ты ведь знаешь, я люблю
тебя.
- Кен, - сказала Вики, и по звуку её голоса он понял, что она отвернулась, то ли
изнемогая от усталости, то ли просто заинтересовавшись витринами. - Нельзя ли
немножко помолчать?
Кен опустил голову, но про себя улыбался от гордости за неё. Уладив ссору, он
непременно повезет её куда-нибудь закусить. Он миновал северную окраину города и
свернул с шоссе на грязную проселочную дорогу, ведущую к высоким скалам. Сюда
обычно ездили только по вечерам; автомобильные шины и колеса двуколок из года в
год приминали траву на поляне. Позади высились темные сосны, окутанные синей
вечерней тишиной. Кен выключил мотор и повернулся на сиденье так, чтобы видеть
её лицо.
- Можешь ты поверить только одному? - умоляюще сказал он. - Можешь ты поверить,
что та девушка для меня ничто?
Вики по-прежнему старалась не смотреть на него, устремив взгляд вниз, на
неподвижную гладь озера, освещенного закатным солнцем. В профиле её была
благородная гордость, и, как бы став на мгновение старше и мудрее, Кен вдруг
увидел её совсем иными глазами. Неизвестно откуда взявшаяся инстинктивная
мудрость позволила ему понять, что с годами черты лица Вики будут становиться
всё красивее и значительнее. Его переполнило ощущение ликующей гордости за то,
что он полюбил именно её. Потом он заметил, что подбородок её уже не так
надменно вздернут, как раньше, и решил ещё раз попытать счастья.
- Ты должна мне ответить, - убедительным тоном сказал он. - Рано или поздно нам
всё равно придется поговорить. Вики, ты веришь, что та девушка ровно ничего для
меня не значит?
Смутное видение, придававшее Вики силу сопротивляться, окончательно растаяло в
воздухе где-то у дальнего берега, и ресницы её дрогнули. Она опустила голову и
стала рассматривать свои руки.
- Ну, хорошо, - внезапно охрипнув, прошептала она. - Предположим, я верю.
- И ты веришь, что я люблю только тебя одну? Ты веришь, я знаю, - сказал Кен. -
Ты в этом никогда не сомневалась, как и я в том, что ты любишь меня. - Кен
остановился: её потупленное молчание казалось ему осязаемым, как легкая ткань. -
Ну, ответь же. Вики. Ведь правда, у нас с тобой одинаковое чувство друг к другу?
Он положил руку ей на плечо, и сердце его затрепетало от жалости - так невинно и
так целомудренно было её тело. Но Вики отодвинулась.
- Не трогай меня, - тихо сказала она, и в глазах её вдруг заблестели слезы. - Не
трогай. Давай просто поговорим.
- Но ты же со мной не разговариваешь. Ты не сказала ни слова, и я знаю, почему.
Всё, что ты можешь сказать, мне известно в сто раз лучше, чем тебе. Тебе
кажется, что ты меня ненавидишь - так я ненавижу себя гораздо сильнее. Я готов
вырвать себе все внутренности за то, что я натворил. Но всё равно я ни на
секунду не переставал тебя любить, и ты это знаешь. Сказать тебе нечего, потому
что тут уж ничего не поделаешь. Это прошло и никогда больше не повторится. Я
даже не спрашиваю, веришь ли ты мне, так как ты знаешь, что это правда. Ведь я
вижу, что ты это знаешь!
- Перестань меня урезонивать! - с горечью вырвалось у неё. Слезы, поразившие
Кена, хлынули не от душевной боли, не от жалости к себе, а от сознания, что все
её надежды обмануты. И вдруг Вики закатила ему такую пощечину, что лицо его на
мгновение перекосилось от боли. Она ударила его ещё раз.
- Негодяй! - сказала она дрогнувшим голосом и умолкла, как бы прислушиваясь к
хрусту ломающихся где-то внутри неё льдинок. В её расширившихся глазах появилось
выражение смиренного отчаяния. - О Кен! Кен, милый, я так тебя люблю!
Вики обвила руками его шею, прижалась головой к его лицу и безудержно з
...Закладка в соц.сетях
