Жанр: Драма
Экстази
... все-таки зря я так отдубасил
беднягу ни за что ни про что, он же сильно расстроился из-за того, что его
ограбили, и всего лишь пытался добиться справедливости, но ум его помутился в
таком эмоциональном состоянии, когда он пытался задержать вышеупомянутого парня
из Лита. На этом законник исчезает в свою машину и оставляет нас глазеть друг на
друга. Женщины тоже уходят своей дорогой.
- Неудобно как, а! - смеется мужик.
А я ни фига ему не ответил; пожал плечами, да и только.
- Слышь, прости, дружище... то есть ты бы мог мне неприятностей устроить.
Обвинения там выдвинуть какие. Спасибо тебе.
Устроить, блин, ему неприятностей...
- Слышь, ты, блин, я в таком, блин, трипе, а тут этот мудак мусор, так мне
пришлось все марочки свои заглотить. Через минуту мне тут полный капец наступит!
- Блин... кислота... сколько лет уже не пробовал... - говорит мне он, а потом: -
Слушай, дружище, пошли-ка со мной. В ресторан. Отсидишься немного.
- Ну, если выпить чего у тебя там найдется, то пошли.
Он кивает.
- Понимать, все, что мне щас нужно, - это алкашка. Только с ней можно
притормозить трип - влить в себя как можно больше. Депрессант, понимашь?
- Ладно, ладно. Есть у меня выпить в ресторане. Я бы тебя в паб сводил на пару
пива, но, знаешь, мне нужно к себе возвращаться - к вечеру готовиться. Субботний
вечер, сам понимаешь, оживленное время и все такое.
От такого предложения я не могу отказаться. Марки накрывают меня, будто холодной
рыбой по роже вмазали. В голове моей взрываются тысячи маленьких взрывов
одновременно, и я вдруг понимаю, что ничего уже не вижу, передо мной только
яркий золотистый свет и какие-то туманно-неопределенные предметы вьются вокруг
на недосягаемом расстоянии.
- Вот блин... слушай, я щас кинусь, не давай мне выйти прямо на дорогу...
- Все путем, приятель, держу тебя...
Мужик снова держит меня, но в этот раз я сам за него хватаюсь, хоть он и похож
на этого мерзкого динозавра из Парка Юрского периода, одного из этих шустрых
уродцев, которые, по динозаврским меркам, ну совсем малюсенькие, не то что Т.
Рекс, Т. Рекс - вот это был крупный ублюдок.
- Субботний вечер, и вот опять... помнишь этого чувака Т. Рекса?
- Все путем, приятель, вот мы идем по улице... вот идем... ведь только потому, что у
меня ресторан, это же не значит, что я толстый богатый мерзавец, которому все на
блюдечке с золотой каемочкой достается. Я такой же, как эти ребята, дружки твои.
Красть у своих же! Вот как это называется. Это меня больше всего бесит. То есть
я хочу сказать - я же сам из Иокера, знаешь Йокер? Я - парень из красного
песчаника, да.
И он продолжает нести всякую несусветную чушь, а я ослеп уже на фиг, и дыхание
пошло на хуй, о нет, не думай о дыхании, твою, нет нет нет, плохой трип, и нет
надежды, когда начинаешь думать про дыхалку, твою мать, все плохие трипы
случаются, когда начинаешь думать о дыхании.
но
мы же отличаемся от дельфинов, например, потому что этим кексам приходится
осознавать каждый свой вздох, когда они всплывают на поверхность и все такое. На
хрен все это, себя бы пожалел.
Не я нет, не Ллойд Буист. Человеческое существо с развитым дыхательным
механизмом, без учета кислоты. Ты никогда не задумывался о дыхании, просто дышал
и все. Да!
Что если
Что если, но нет, нет, нет, но что если нет нет нет, вот это трип; я вылетаю в
открытый космос, вижу тело Буиста: пустую раковину, которую тащат в логово
серийного убийцы и извращенца ресторатора, это тело, что раскладывают на пустом
столе, намазывая задний проход лубрикантом, и проникают внутрь в тот самый
момент, когда сонную артерию жертвы перерезают ножом мясника. Кровь мастерски
сливается в ведро для приготовления черного пудинга, а тело систематично^
рассекается, в то же самое время наполняясь спермой Иокера, и этой ночью в
модном ресторане Вест Энда ничего не подозревающие обыватели сидят, болтая, не
догадываясь о том, что вместо своей обычной трапезы из дохлых крыс они жуют
останки Ллойда А. Буиста, малопривлекательного изгоя прихода города Лита,
вошедшего в муниципальный Эдинбург в тыща девятьсотом, нет нет, подожди, в
девятьсот двадцатом, я знаю свою историю, и этого хватит, чтобы душа запела ой
ля ля хочешь перепихнуться, потому что мне почудилось что-то или кто-то
обалденный, на самом деле обалденный, пересек поле моего транс-зрения здесь
высоко в облаках, но да, Лит включили в Эдинбург, несмотря на то что народ
проголосовал против слияния, что-то вроде семь миллиардов против одного но да,
они все равно это провернули, потому что эти глупые люмпены ни хера не понимают,
и им нужны хорошие и ласковые центральные правители, которые расскажут им про их
собственные интересы, и так вот Лит и процветал с тех самых пор ха ха ха вот
черт... ну кроме нескольких заезжих яппи, но очевидно что история Лита говорит об
очень многом
- Знавал я времена и потруднее, вот что я хочу тебе сказать, - говорит мой друг,
Парень из Красного Песчаника, и я влетаю назад в свое собственное тело
оглушительным толчком.
По - моему, я опять только выдыхаю из себя воздух. Нет смысла вдыхать, и если
дыхательный механизм -часть нашего подсознания, а так оно скорей всего и есть,
то ведь именно оно больше всего страдает от кислоты.
Элементарно, Ватсон. И это значит, что сейчас тебе будет ой как хуево, придурок.
- ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха
ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха Смейшлейтенанты
в вашем распоряжении, сэр. Смешок, старина, не стой так близко от меня,
хрен, и отложи свое ружье, пока с тобой разговаривают. Говорил ли я тебе, что
тебе трудно дышать, и все пошло на хер, на хер, на хер, на хер, на хер.
- Спокойней, дружище, вот мы и на месте. Дыхания нет.
Нет, нет, нет, думай о жизни в райском саду, где вокруг сплошные голые
похотливые бабы, и вдруг там появляется не кто иной, как Ллойд, но лица не могу
представить себе долбаные лица и что если эти жестокие ублюдки в лаборатории
дают ЛСД дельфинам? Уверен, блин, на сто процентов - эти подонки так и
поступали. Аманда мне показывала, что она по почте получает, про то, как они
измываются над кошками, собаками и мышами и кроликами, но это все херня;
настоящая жестокость - это скормить ЛСД дельфинам. Мы сейчас никуда не идем.
Идем сейчас нет. Сейчас мы не идем. Мы где-то. Куда-то пришли.
- Ну, так что за счет?
- Спокойней, ты весь взмок... щас принесу тебе немножко выпить.
- Где мы, мать твою?
- Держись, приятель, мы в моем ресторане. У Гринго. Мексиканская Кантина Гринго.
Улица Ходж. А мы на кухне.
- Знаю-знаю это местечко. Заходил как-то. С моей тогдашней подругой. Пили
коктейли. Люблю коктейли. Хочу хочу хочу хочу... прости, друг, меня накрывает,
просто держись. У-У-У-У! Блин, сука! Да... моя бывшая... Звали Стелла, хорошая
девчонка. Но мы друг друга не любили, нет, приятель. Плохо, когда настоящей
любви нет, правда? Нельзя соглашаться на малое. А как насчет коктейля, а,
приятель? А?
- Все нормально, парень. Щас сделаю. Какой предпочитаешь?
- Лонг Айленд Айс Ти пойдет.
Пойдет. Я все повторяю это слово, думаю это слово.
Пойдет.
Итак, парень готовит мне коктейль, и я сижу на этой кухне, и от меня это все
улетает, а он все несет свою чушь про то, что он парень из красного песчаника и
ему наплевать на деньги...
- ... мальчонка из красного песчаника. Не то что я жаден до денег, я ведь знаю,
как много людей в Глазго голодают да без крова, но в этом правительство виновно,
а не я. Я ж только пытаюсь как-то прожить, вот. Я ж не могу всех бедных
накормить, это же не богадельня. Знаешь, сколько эти сволочи-громилы из
муниципалитета берут за аренду?
- Не-а...
Аведь парню стоит создать воинственную группировку в Йокере, и пусть назовет ее
Красный Песчаник. Звучит неплохо. Красный Песчаник.
- Я ведь не тори, совсем нет, - говорит Красный. Пойми меня правильно, этот
муниципалитет сами тори, только под другой, блин, вывеской, точно тебе говорю. А
в Эдинбурге та же фигня?
Это уже слишком, блин. - А, да, Эдинбург. Лит. Ллойд. Никогда я, слышишь, я не
тот, что отымел сестричку, это другой был Ллойд... хороший коктейль, прия - тель...
Лонг Айленд Айс Ти.
Коктейль бесится в моем теле, как не знаю что. Щас взорвется...
- На здоровье. Да, слышь, если б я и голосовал за какого-нибудь кекса, чего я,
кстати, не делаю, я б голосовал за Эс Эн Пи...[прим.17] не-е, не стал бы, щас тебе
скажу за кого я б голосовал, если бы голосовал, - помнишь того парня, что в
тюрягу попал за то, что не платил подушный налог?
Блин, что-то с коктейлем этим не того. Мне нужно что-то с клубникой, Клубничный,
Клубничный Дайкири.
- Как парня-то звали?
- Клубничный Дайкири.
- Не-е... того, что в тюрягу засадили за то, что не платил налог. Воинственного
парня. Мне нужна клубника...
- Клубничный Дайкири, друг... мне сейчас нужен.
- А-а, Клубничный Дайкири... конечно. Но сначала допей этот Айс Ти, а! А я,
пожалуй, сейчас пивка выпью, Сан Мигель, не-е, слишком крепок, может, просто
Сол.
- А Бекса нет, дружище?
- Не-е, только Сол.
Красный Песчаник встает со своего места напротив сделать нам выпить, а у меня
перед глазами просто как вулкан взрывается, и, вот блин, крыша проваливается...
нет, ха ха ха наебал, наебал сам себя, но вот окно точно исчезло, это уж как
пить дать.
- Прости, старик, но клубники-то нет. Пускай будет Лайм Дайкири.
Что? Нет клубники, твою... что за, блин, фигня, приятель... нет клубники, твою,
говорит мне мужик, а я ему:
- Путем, все путем. И, э-э, спасибо, что приютил.
- Ла-адно уж, мне тебя как-то жалко стало, что ты все марки свои заглотил. Как
себя чувствуешь?
- Все путем.
- Вот видишь, я и говорю, пытаюсь выжить, только и всего. Но эти парни, они
просто мусор. На клубы у них деньги есть, а у таких же, как они, воруют. Это же
совсем не по-людски, твою мать.
- Не-а, парень, ты не прав, я целиком за парней... они-то знают, что игра идет не
по правилам. Они-то знают, что в правительстве засилье скучных, тупых ублюдков,
которые хрена с два таким, как мы, дадут, и они считают, что все такие же
бедные, как они сами. А когда они видят, что кто-то побогаче, хоть они и лоб
себе расшибут, то это им очень не нравится. Но ребятки не понимают, что деньжата
на клубы да на наркотики - не роскошь, черт дери. Это деньги на самое
необходимое.
- Да как ты можешь говорить такое?
- Мы же, блин, общественные, социальные животные, и нам абсолютно необходимо
где-то собираться и хорошо проводить время. Это одна из основных потребностей
живого человека. Основное, твою мать, право. А эти парни из правительства,
потому что они подсажены на власть, они просто потеряли способность время хорошо
проводить, и вот они хотят теперь, чтобы все остальные чувствовали вину,
оставались навеки в своих коробочках и посвящали всю жизнь воспитанию следующего
поколения корма для их фабрик, пушечного мяса или кротов на пособии для
государства. И наши ребята, их долг как разумных, блин, существ - ходить по
клубам и гулять с друзьями на вечеринах. Ну и конечно, время от времени им нужно
есть, это тоже совершенно очевидно играет роль, но не так важно, как хорошо
проводить время.
- Да не может быть, чтобы ты был за таких парней. Ерунда это все.
- Нет, я и в самом деле за парней. Целиком за - Ллойд, Ллойд из Лита, тот, что
никогда не трахал своей сестры; целиком и полностью за Ричарда и Роберта из
Глазго... славного города Глеска...
- Ты же вроде говорил, что их не знаешь? - Обиженное лицо Красного Песчаника
вытягивается в мою сторону, окруженное какофонией лязгов и стуков и мигающего
пульсирующего света...
- Я знаю их лишь как Ричарда и Роберта - вот и все, друг. Пару раз чесал языком
с ребятами в чилаутах и тому подобное. И все на этом... слушай, мне полный п-ц. Я,
может, сейчас умру. Мне надо либо голову куда-нибудь приложить, либо еще Сол...
И Сол, и Дайкири, и Лонг Айленд Айс Ти пусты, и я не помню, кто их все выпил,
точно не я то есть...
Мужик отваливает расставлять столы в ресторане. Я лезу через мойку, по каким-то
грязным тарелкам и просто сползаю, как угорь, из открытого окна, падая на какието
мешки, полные мусора, и скатываюсь в сухую сточную яму посреди
зацементированного заднего дворика. Пытаюсь встать на ноги, но никак, и я ползу
к зеленым воротам. Я знаю только, что должен идти, продолжать движение, и я
порвал уже штаны и колено поцарапал и вижу свежую пульсирующую рану, похожую на
разрезанную клубничину, и вот я уже на ногах, что странно: я ведь не помню, как
вставал, и я иду по оживленной улице - может, по Грейт Вестерн или по Байрез,
или, может, по Дамбартон, и я не вижу, куда иду, должно быть, домой, но точно,
блин, не туда, не на квартиру к Стиво.
Солнце встает над кварталами. Я сейчас прямо полечу в него.
Кричу, обращаясь к людям на улице, двум девчонкам. Я говорю им:
- Солнце, видите, я сейчас полечу прямо в него.
Они ничего не отвечают и даже не обращают внимания на то, как я взмываюсь ввысь
из этого мира, его затасканных, банальных подлостей, и лечу прямо в этого
огромного золотого ублюдка в небесах.
11. Хедер
Мне кажется, что меня привлекала в Хью его преданность делу. Будучи студентом,
он обладал невероятной преданностью делу. Но это его качество изменилось, можно
сказать, эволюционировало с годами. Как же менялась преданность Хью?
Имя: Студент Хью
Предан делу освобождения трудящихся от ужасов капитализма
Имя: Безработный выпускник Хью Предан делу борьбы за сохранение рабочих мест
трудящимися, но при этом не за смену системы
Имя: Новичок-на-служебной-лестнице Служащий Хью Предан делу защиты и улучшения
услуг для трудящихся
Имя: Супервайзер Хью
Предан делу оптимизации качества услуг для потребителей этих услуг
Имя: Менеджер госсектора Хью
Предан делу предоставления высококачественных услуг путем повышения
экономичности и снижения расходов. (На деле это означало увольнения многих
трудящихся, предоставляющих эти услуги, но если это шло на пользу большинства их
пользователей, то цена оправдывала подобные меры.)
Имя: Менеджер частного сектора Хью Предан делу максимизации прибыли за счет
экономии, эффективного распределения ресурсов и выхода на новые рынки.
- Но мы же слегка продвинулись с тысяча девятьсот восемьдесят четвертого, Хедер,
- улыбается он мне, выглядывая из-за своей Индепендент.
А вот кому пришлось меняться для сохранения имени, так это невинным. А у Хью
"окончательный анализ" превратился в "точку отсчета". Семантика имеет значение.
Банальные лозунги революции и сопротивления обернулись еще более банальной
фразеологией бизнес-эффективности, финансового учета и спорта, - точки отсчета,
движущиеся штанги, прикрытие базы, уровневые поля...
Где - то по дороге были похоронены и наши мечты. Может, революционные лозунги и
были наивностью, но, по крайней мере, мы готовились к чему-то большому, к чемуто
важному. Теперь наши горизонты стали такими узкими. Мне этого мало. Некоторые
вполне довольны и этим, -пусть будут довольны. Но мне этого просто мало.
Мне мало, потому что мне уже почти двадцать восемь, а оргазма долбаного у меня
уже четыре года как не было. Все эти четыре года он выпаливал в меня свой
обойный клей, потребляя меня, пока я лежала, мечтая о потреблении.
И пока он трахает меня, я составляю в уме свой список:
сахар
джем
хлеб
молоко
фасоль
рис
приправы
пицца
вино
помидоры
лук
зеленые перцы
...а потом, потом я сделала кое-что совершенно провидческое: я прекратила
потреблять ради самого потребления.
Жир начал опадать с моего тела. Он начал спадать с моих мозгов. Все стало легче.
Началом послужили мои фантазии о нормальном трахе. Затем о том, как я всех их
пошлю на... Я начала читать книги. Я начала слушать музыку. Я начала смотреть
телевизор. Вдруг я поняла, что снова думаю головой. Я пыталась это прекратить,
потому что мне только становилось больно. Но не смогла.
Когда все это переполняет твою голову, оно неизбежно выплескивается и в твою
жизнь. Если этого не происходит, тебя может раздавить. Я не позволю себя
раздавить.
12. Ллойд
Не сразу, не сразу мы попали снова в Соупдодж сити. Кислота, приятель, на хрен,
на хрен, больше никогда, никогда, то есть, по крайней мере, до следующего раза.
Приезжаю домой, а у дверей меня уже встречает Злобная Сучка.
- Где шлялся? - обвинительным тоном спрашивает она. Слишком, блин, ревнивой
становится эта Сучка.
- Глазго, - отвечаю я.
- А зачем? - продолжает допрос она.
- Вечерина Слэма на пароме Ренфрю, - лгу я ей. Зачем Сучке знать обо всех моих
похождениях...
- Ну и как?
- Нормально, - отвечаю я.
- У меня еще есть "птички"тебе на продажу, только они дома остались, - говорит
она.
Офигенно. Еще дерьмового экстази на продажу. Моя репутация скоро так подмочится,
что люди будут покупать себе химию у шотландских да ньюкасльских пивоваров. Те
таблетки я у Стиво так и оставил, тот, конечно, ни на что особенно не
рассчитывал, но сказал, что попробует кому-нибудь их сбагрить.
- Ладно. Зайду попозже, - говорю я ей. Я хотел лишь одного - попасть к себе,
выпить чашку чая и курнуть. И тут я вспоминаю, что оставил свою дудку в Соупдодж
сити, вместе с таблетками. - У тебя дунуть есть? Мне очень надо дунуть. Так
устал от этой поездочки. Челюсть сводит, будто сломанная. Мне необходимо
расслабиться. Даже какие-нибудь транки долбаные подойдут. Мне нужно хотя бы чтонибудь.
Мне нужно, и точка, блин.
- Ага, есть и гаш, и дудка, - говорит она.
- Ладно, тогда провожу тебя до дома.
Идем к Злобной Сучке, а там уже Соло, а также парочка приятелей по имени Монтс и
Джаско. Соло начинает говорить со мной, а я ни хрена не понимаю. Будто он
медленно выдавливает слова по слогам через свой длинный нос. Сучка пошла на
кухню чайник поставить и дудок принести, а Монтс встал за спиной Соло с ядовитой
ухмылкой и начал языком в щеке ворочать, будто хуй сосет. Они с Джаско, будто
пара стервятников, кружащих над большим раненым зверем. Мне стало от этого
грустно и жалко Соло. Все это напомнило мне сцену из фильма о Мухаммеде Али,
который я смотрел по телеку, где он теряет свою живучесть, разбитый Паркинсоном,
возможно, полученным в результате одного из боев. Злобная Сучка, когда вошла,
была похожа на Дона Кинга, у которого страсть к манипуляции проглядывает даже в
улыбке неподдельной радости.
- Ну, так ты отвезешь за меня товар Абдабу? - спрашивает она.
- Отвезу, отвезу, - отвечаю я. Абдаб - мой старый дружок в Ньюкасле. Сучка
снабжала его товаром, а я возил. Мне не светило, конечно, туда только за этим
ехать. И я согласился лишь потому, что хотелось повидаться с Абдабом и его
джордивскими дружками да сходить куда-нибудь проветриться. Ньюкасл мне всегда
нравился. Джор-ди - те же шотландцы, и не их вина, что их так англичане
испоганили, бедняг.
Джаско начинает надо мной прикалываться. Обычно он - ничего мужик, но в
последнее время что-то наглеет. Слишком много наркоты, по-видимому.
- Слышь, Ллойд, если у меня башка заболит, то я могу твой парацетамол схавать.
- Чего? - спрашиваю.
- А когда живот прихватит, то и бикарбон сойдет. Что-то я торможу сегодня -
никак не просечь, в чем тут фишка.
- Да ладно тебе, оставь парня, Джаско, - говорит
Монтс.
- Да нет, ты послушай, - продолжает Джаско, - штука в том, что у меня тогда ни
башка, ни живот не болели. Нет и нет. А хотелось мне одного - срубиться на
экстази. Так чего же этот парень мне сдал парацетамол и бикарбон? - показывает
он на меня.
- Отвали, Джаско, - говорю я, защищаясь, - то, конечно, были не лучшие таблетки,
согласен, я тебе же так сразу и сказал, но не такое уж дерьмо.
Я не очень-то напирал, потому что Джаско был в таком настроении, когда
непонятно, то ли он на полном серьезе, то ли в шутку себя накручивает.
- Только вот мне от них ни хера не было, - простонал он.
- Да ладно, в них МДМА сто двадцать милиграм, мне парень говорил, - заявляет
Сучка.
Хотя это, конечно, полная лажа. Хорошо, если там хоть пятьдесят милиграм было, в
этих "птичках". Их надо было по паре сразу глотать, чтобы хоть какой-нибудь
приход словить.
- Ага, конечно, - говорит Джаско.
- Да точно. Ринти их из Голландии привез, - настаивает на своем Сучка. Слава
богу, что она вступилась, хоть Джаско от меня отвлекла.
- Может, во сне он их и привез. Шотландские футбольные клубы больше в Европе
проводят, чем те таблетки, что вы тут толкаете, - огрызнулся на нее Джаско.
Я знал, что этот разговор может длиться вечность, и быстро скурил свой косяк.
Когда я вышел на улицу, вдруг увидел парня с девчонкой, идут в обнимочку, явно
влюбленные, и уж точно без наркотиков. И тут мне подумалось: а когда я сам в
последний раз вот так с девчонкой был, так, чтобы не на экстази? Да в прошлой,
блин, жизни, вот когда. Пнул камень, лежащий на дороге, и тот попал, но не
разбил, прямо в лобовое стекло припаркованной машины.
Часть вторая. Всепоглощающий экстаз любви
13. Хедер
Сейчас он что-то скажет. Брайан Кейс. Что-то, что он произносит каждое утро. Он
скажет что-то неприятное. МистерКейс. Что же мне делать? Буду улыбаться, как и
всегда. Будто мне в рот ложку засунули. Улыбайся. Улыбайся, даже когда
чувствуешь себя раздетой догола, выставленной напоказ для осмеяния. Нет. Я
слишком болезненно это воспринимаю. Надо понимать, что все зависит от того, как
ты это воспринимаешь. Надо научиться так не реагировать, не сжиматься от
неприязни. Неделать этого. Сама виновата. Я должна контролировать свое
восприятие.
- Как поживает свет моих очей? - обычный уже вопрос Кейса.
Я готова выдать свой традиционный ответ: все в порядке, но что-то ломается.
- А с чего вы решили, что я - свет ваших очей?
Черт. Что я несу? Так нельзя... а почему, собственно? Можно. Я могу говорить все,
что захочу. И если он делает непонятные или неуместные замечания, я могу
попросить его объясниться, рассказать мне, что, черт подери, он имеет в виду.
Что стоит за этим его вопросом?
- Ну, я вижу тебя, и моя жизнь становится ярче.
Как бы я ни старалась, мне уже не остановить "плохую Хедер". Раньше она могла
всего лишь думать. Сегодня вдруг заговорила. У меня шизофреническое раздвоение
личности, и плохая Хедер вырывается наружу...
- Странно, правда, то есть это неравновесие. Вот я вижу вас каждый день, но это
абсолютно никак не отражается на моей жизни.
Важный момент - когда то, что я не могла сказать, становится тем, что мне нельзя
говорить. Мой бунт перемещается из головы в большой открытый мир. Да! Нет! Да!
Черт.
- О, - говорит он, - явно обиженный, не прикидываясь, а на самом деле,
действительно, неподдельно обиделся, бедняга, - вот так вот, да?
- Я не уверена, что точно понимаю, что "так вот", - говорю ему я, - но я так
вижу, и я так чувствую.
- Слушай, - говорит он с озабоченно-таинственным видом, - если что-то не так,
можешь мне прямо рассказать. Не обязательно мне голову откусывать. Не такой уж я
дурак, - говорит он с глупой улыбкой.
- Дурак вы или нет, совершенно меня не касается. Это ваше дело. А со мной все в
полном порядке, лучше и быть не может.
- Н-да... но ты ведешь себя слегка странновато... Я выдерживаю безразличную мину.
- Слушайте, ваше поведение по отношению ко мне основывалось на предположении,
что мне есть дело до того, как вам кажется я выгляжу. Дело не во мне. Вы - мой
менеджер в компании, компании, для которой прежде всего важна выполненная
работа, а не эстетика, сексуальность или что-нибудь еще в этом роде. Меня это не
касается, и я не намерена об этом задумываться, но если то, как я выгляжу,
делает вашу жизнь ярче, как вы изволили предположить, я посмотрю на себя очень
внимательно и спрошу сама себя, что же за жизнь я вела до сих пор.
- Ну спасибо, что все мне разъяснила, - дуется он, - я же всего лишь пытался
показать свое расположение.
- Ну да, но это я прошу прощения. К вам это не имеет никакого отношения.
Принимая как должное ваше ребяческое, занудное поведение по отношению ко мне, я
тем самым молча давала вам понять, будто я одобряю его, что было неверно с моей
стороны с самого начала. Простите меня за это, я и в самом деле прошу меня
простить.
Он кивает со смущенным видом, потом робко улыбается и заявляет:
- Ладно... ну, тогда я пойду.
Смущенно улыбается. МистерКейс. Господи Иисусе!
Я расслабляюсь за компьютером, ощущая легкую эйфорию. Во время обеда я шагаю в
бар Ист Порти поощряю себя джином с тоником. Сижу сама по себе, но не чувствую
одиночества.
Весь последующий день я ощущаю прилив сил и энергии, а когда возвращаюсь домой,
на автоответчике - сообщение от Хью: "Дорогая, сегодня немного задержусь. Мы с
Дженни работаем над новой презентацией для команды".
14. Ллойд
Неплохо я повеселился с Абдабом в Ньюкасле, только чертовски устал. Он дал мне
несколько грамм кокса, отвезти Злобной Сучке, и пакетик жег мой карман всю
дорогу в автобусе. Это была, конечно, типичная отходняковая измена, но я
постоянно вспоминал о Ньюксе и на каждой остановке ожидал появления старшего
инспектора. Ничего такого не случилось, я благополучно добрался до дома и сделал
себе супа.
Вечером пошел с Алли в Трайбл. Вообще-то мне хотелось одного - свалиться в
постель, но этот кекс настоял на своем, и я пошел с ним. Мне даже пришлось
употребить парочку экстази из своих запасов, что говорило само за себя. Эта
партия оказалась полна неожиданностей, вроде с кетамином или еще с чем. Я
прибился - не то слово, танцевать вообще не смог. Засел в чил-ауте, а Алли
развлекал меня трескотней.
- Как себя чувствуешь, Ллойд?
- К чертям, - говорю я.
- Тебе точно нужно попробовать моего чистейшего кристаллического мета, я дома
оставил. Нюхнул раз, и глаз не сомкнешь. У меня от него три дня такой стояк был,
вообще. Я уже собирался забыть про свои поиски любви и вызванивать Эмбер, чтобы
пришла на лицо мне села. Но не хотел девчонке башню сносить, так вот.
- А сегодня она где?
- Да там, наверху. Она с Хэйзел, да еще Джаско. Он уже притерся к этой Хэйзел, -
заметил Алли с грустинкой в голосе, цедя слова сквозь зу
...Закладка в соц.сетях
